- -
- 100%
- +
— наличие импульсивных, слабо обоснованных попыток генерации фрагментов будущей эпистемологической платформы, преодолевающих принципиальные ограничения предметного поля доминирующей системы фундаментальных допущений, в рамках которой функционировал (и продолжает функционировать) институт науки.
Первые три из приведенных здесь жестких принципов со-существования институтов религии и науки, собственно, и положили начало цивилизационному схизису, или процессу «расколотого» бытия, со всеми его как позитивными (отрицать более чем существенный вклад науки в цивилизационное развитие — неимоверная глупость), так и негативными (не замечать панораму все чаще мелькающих «флагов катастроф» и очевидно тупиковых футурологических сценариев — непростительная слепота) дивидендами цивилизационного развития.
В содержательном плане диссоциированная эпистемологическая платформа представлена двумя группами конфликтующих фундаментальных допущений, генерируемых, соответственно, институтами религии и науки.
Фундаментальные допущения религиозного институционального полюса следующие:
— мир существует по воле Бога;
— рациональный способ познания трансцендентной сущности Бога невозможен; -следовательно, устанавливается примат Веры как основного инструмента приобщения человека к божественной, непознаваемой сущности.
В данном случае налицо факт трансформации предшествующих эпистемологических позиций в принципиально иную систему фундаментальных допущений, в существенной степени ограничивающих поле исследовательской активности. И если приоритеты первородной-гностической системы мировоззрения еще оставляли какие-то шансы на исследование различных типов рациональности, с использованием которых возможно было выстраивать адекватные объяснительные модели объемной реальности, то жесткие религиозные догматы таких шансов практически не оставляли. Напротив, отцы церкви всеми силами пытались отодвигать гностический способ познания сложно организованной категории реальности, со всеми, выводимыми отсюда последствиями.
Соответственно, система фундаментальных допущений института науки, из которой и выводятся актуальные модели рациональности, следующая:
— существует объективно-автономный мир (объективная реальность), независимый от нашего сознания;
— существуют общие для автономной (объективной) реальности закономерности явлений и событий;
— эти закономерности доступны для измерения, исследования и выведения объективных констант, характеризующих автономную (объективную) реальность;
— всё то, что выводится за пределы измеряемой объективной реальности, не является предметом науки, а значит и воспроизводимого опыта.
Соответственно, те дисциплины, которые не могли привести доказательства объектности и принципиальной измеряемости своей предметной сферы, объявлялись «умозрительными» и изгонялись из пантеона научных (в полном соответствии с известным тезисом одного из «отцов» респектабельной науки, Исаака Ньютона: «Гипотез не измышляем»).
Абсолютизация этого последнего тезиса, а также отсутствие проработанного концепта подвижной — в смысле темпоральной пластики — когнитивной оптики, в итоге, и привели к бедственному положению сектора наук о психике в общем корпусе науки, и к еще более очевидному обнищанию предметной сферы этого, так и не сложившегося научного сектора.
И далее, нами была продемонстрирована отчетливая историческая тенденция к упрочению и усложнению ограничительных барьеров и, наоборот, к стагнации гностического, а в сущности — спонтанного, темпорально-пластического способа постижения объемной реальности (А. Л. Катков, 2022).
Два последних обстоятельства, собственно, и привели к абсолютно неприемлемому — в существующих условиях — ограничению доступа человека Новейшего времени к супер-ресурсному потенциалу психического и опасному кризису основополагающих параметров цивилизационного порядка
Ассоциированная эпистемологическая платформа, разработанная нами в ходе реализации масштабных исследовательских проектов (А. Л. Катков, 2022), в связи со всем сказанным, представляется наиболее адекватным стартом процесса преодоления эпистемологического схизиса, в общем поле и в зоне кризисного напряжения которого человечество существует в последние десятилетия.
Данный способ миропонимания не только элиминирует опасности расщеплённого бытия и снимает напряжение тупикового когнитивного диссонанса у мыслящих людей, но также способствует полноценному возвращению фундаментального статуса субъекта и психического целого в панораму объемной реальности. А вместе с ними — и возможности искомых, «чудесных» преобразований параметров цивилизационного порядка и всех мыслимых аспектов бытия-в-мире, с грандиозным расширением горизонтов такого со-бытия в общем поле объемной реальности.
Система фундаментальных допущений ассоциированной эпистемологической платформы следующая:
— объектно-закономерные характеристики актуальных планов реальности зависят от характеристик импульсной, темпорально-пластической активности психического;
— существуют принципиальные подходы, механизмы измерения, и исследования темпорально-пластической активности психики, а также легализации получаемых таким образом характеристик объемной реальности в обновлённой системе научного знания;
— с формированием ассоциированной эпистемологической платформы (обновленной матрицы фундаментальных допущений и эвтистических следствий авангардной науки) возможно снятие неадекватных ограничений предметной сферы науки, восстановление ресурсной целостности человека с перспективой существенного расширения горизонтов его бытия.
Представленная система фундаментальные допущения формирует эпистемологическую матрицу авангардного фронта науки, и в первую очередь сектора наук о психике, но также — генерирует новые принципы научной рациональности, существенно отличающиеся от традиционно используемых подходов.
2.2. Контекст традиционных и авангардных типов рационального-иррационального
Следующим логическим шагом, существенно проясняющим и упрощающим методологию эпистемологического анализа исторического ракурса идей панпсихизма, используемую в следующих подразделах излагаемого материала, является проработка методологической пары рационального-иррационального с позиции ассоциированной эпистемологической платформы.
И далее мы приводим самый краткий, по необходимости, очерк традиционного понимания пары рационального-иррационального, демонстрирующий существенную разницу традиционного и авангардного эпистемологических подходов.
В специальной философской литературе эпистемологическое разнообразие (правильнее сказать — хаос) в понимании рассматриваемых здесь взаимосвязанных парных категорий иллюстрируется через множество выделяемых исторических или логических типов рациональности. Таковы, например, идеальные типы эволюционно возрастающей рациональности, представленные известным философом и социологом Максом Вебером — от аффективной и традиционной к ценностной и далее к формальной рациональности; или историческая типология классической, неклассической, постнеклассической рациональности, разработанная известным советским философом и методологом науки Вячеславом Семеновичем Степиным. Кроме того, разграничиваются открытая и закрытая рациональность (В. С. Швырёв); рациональность сознания, деятельности, коммуникации; логическая, методологическая, социальная рациональность; индивидуальная, групповая, институциональная рациональность (И. Т. Касавин) и многие другие типы рациональности.
И даже в философии науки, предполагающей использование существенно более строгих дефиниций в отношении основополагающих «матричных» понятий — разрабатывались и продолжают множиться различные модели научной рациональности: например, индуктивистская (Р. Карнап, М. Хессе), дедуктивистская (К. Гемпель, К. Поппер), эволюционистская (С. Тулмин), «сетевая» (Л. Лаудан) и проч.. Собственно, отсюда и выводится последний по времени, установочный эпистемологический тезис того, что научная рациональность не может приниматься как высший тип мышления и деятельности, и тем более как образец для других сфер культуры и социума.
Радикальные философы эпистемологического толка (П. Фейерабенд, Р. Рорти, Т. Роззак и другие) требуют «отмены» провозглашенного на исходе эпохи Нового времени наукоцентризма и признания равноправия научной, религиозной, магической и других типов рациональности.
Как понятно из всего сказанного, главным аргументом к такой акции является отнюдь не глубина и доказательная сила вышеприведенных альтернативных способов постижения реальности, но очевидная слабость эпистемологического ядра самого понятия научной рациональности. Другим существенным аргументом, подтверждающим справедливость последнего тезиса является общепризнанный факт того, что так называемая универсальная, или «вневременная» рациональность, остающаяся неизменной во все эпохи, удручающе бедна по своему содержанию. Требования к понятию универсальной рациональности меняющейся от эпохи к эпохе, также были довольно аморфны, даже когда они относились к более строгому понятию логики.
При этом, нельзя сказать, что поиски, предпринимаемые в отношении универсальных критериев категории рациональности были полностью лишены смысла и каких-то, пусть и промежуточных, результатов. Так, например, со слов, пожалуй, наиболее известного в сфере авангардной эпистемологии специалиста Пола Фейерабенда «рациональные стандарты и обосновывающие их аргументы представляют собой видимые элементы конкретных традиций, которые включают в себя четкие и явно выраженные принципы и незаметную и в значительной части неизвестную, но абсолютно необходимую основу предрасположений к действиям и оценкам. И далее Фейерабенд дает очень важное пояснение того, каким образом выводится ключевое понятие объективности в общей категории рационального: «… когда эти стандарты приняты участниками такой традиции, они становятся «объективной» мерой превосходства. В этом случае мы получаем «объективные» рациональные стандарты и аргументы, обосновывающие их значимость» (П. Фейерабенд, 2007). Однако, в отношении «невидимой и абсолютно необходимой основы» ни сам Фейерабенд, ни его последователи так ничего и не поясняют, по все видимости оставляя это пространство для альтернативных способов постижения реальности. То есть, именно для тех способов, в идее которых присутствуют более или менее проработанные гипотезы вот этой «невидимой основы».
С позиции ассоциированной эпистемологической платформы и встраиваемой сюда системы фундаментальных допущений, вот эта последняя констатация эпистемологического дефицита в традиционном понимании рациональности преодолевается следующим образом.
Универсальная рациональность, во-первых, должна иметь разрешающую способность проникновения в это поле «невидимого» (см. у Пола Фейерабенда), а во-вторых, сущностным образом объединять два базисных вектора постижения сложной категории реальности — традиционно понимаемого рационального и иррационального. Что, собственно, и обеспечивается возможностью управляемой — за счет задаваемых параметров ФИТАС — когнитивной оптики.
И далее, за счет использования темпорально-пластичной когнитивной оптики, необходимо продвигаться по вектору постижения сложной категории объемной реальности, обозначаемым общим термином «иррациональное» (т. е. обратное, альтернативное рациональному), преодолевая — таким образом — эпохальный конфликт между гнозисом и логосом как фундаментальными архетипами постижения сверх-сложной категории объемной реальности.
Разработанная нами классификация типов иррациональности, выстраиваемая на основе «большого» метода эпистемологического анализа, со встроенным сюда методом культурно-исторической реконструкции имеющейся фактологии, собственно и выполняет эту важнейшую функцию связующего звена между обозначенными базисными архетипами познавательной активности психического.
В соответствии с периодикой и сущностными характеристиками выведенных эпистемологических платформ, мы выделяем следующие типы иррациональности.
Недифференцированный, хаотичный тип иррациональности — для данного типа характерны: отсутствие непосредственно пережитого или переживаемого гностического опыта (такие субъекты чаще всего питаются слухами и домыслами); минимальная или полное отсутствие какой-либо проработанности и критического осмысления соответствующей информации; фрагментарное, неустоявшееся в своем стержне мировоззрение; наиболее общие определения именно такого типа иррациональности как «суеверия», «мракобесия» и проч.
Темпорально-импульсная характеристика активности психического и адаптивного статуса субъекта
T₁ (ритм): Крайне нестабилен, скачкообразен. Ритмика полностью зависит от внешних триггеров (слухи, случайные события).
T₂ (когерентность): Минимальна или отсутствует. Нет связности между восприятиями, убеждениями и действиями. Фрагментарное мировоззрение не скреплено единым смысловым полем.
T₃ (пластичность): Сверх-высокая, но неуправляемая. Субъект «переключается» пассивно, подчиняясь внешним воздействиям, а не осознанному выбору.
Онтологическая адресация
Статус субъекта (Β): Почти не задействован. «Я» размыто, идентичность подменяется набором случайных идентификаций.
Статус объекта (Ψ/Γ): Субъект принимает за объективную реальность любую случайную информацию (слухи, домыслы). Критическая проверка на когерентность (T₂) отсутствует.
Статус потенциального (Φ): Недоступен для осознанного резонанса. Вместо резонанса — пассивная проекция хаотических содержаний.
Эвристический потенциал:
Крайне низкий. Это «сырой материал» иррациональности, который не может быть использован ни для познания, ни для адаптации.
Фрагментарный, заимствованный тип иррациональности — для данного типа характерны: наличие спонтанного, кратковременного и как правило неотчетливого трансперсонального (гностического, мистического, эзотерического) опыта, некритическое усвоение навязываемых интерпретаций такого опыта.
Темпорально-импульсная характеристика активности психического и адаптивного статуса субъекта
T₁ (ритм): Спонтанные сбои ритма при попадании в «иррациональный» контекст (медитативная группа, эзотерическая лекция, случайное мистическое событие). Вне этих ситуаций — возврат к бытовому ритму.
T₂ (когерентность): Возникает локально (во время опыта), но не интегрируется в общий поток сознания. Переживание остаётся инородным телом в психике.
T₃ (пластичность): Повышена ситуативно, но без рефлексии — субъект некритически усваивает чужие интерпретации своего опыта.
Онтологическая адресация
Статус субъекта (Β): Субъект «примеривает» на себя гностический опыт, но не интегрирует его в идентичность. «Это случилось со мной, но я не знаю, что это значит».
Статус объекта (Ψ/Γ): Субъект ищет объектные подтверждения опыта (знаки, совпадения), но не строит связной модели.
Статус потенциального (Φ): Есть кратковременный резонанс, но он не осмыслен и не закреплён.
Эвристический потенциал
Низкий. Это «сырьё» для более высоких типов, но без работы остаётся фрагментом, не дающим роста.
Систематизированный, усвоенный на основе доносимых религиозных доктрин и концептов духовных практик, тип иррациональности — для данного типа характерны: доминирующая, в соответствии с усвоенными религиозными или «духовными» доктринами, иррациональная система координат; получаемый и оживляемый, за счет практикуемых религиозных ритуалов и соответствующих психотехнологических практик, религиозный (мистический, эзотерический) опыт; глубокая перестройка мировоззрения и жизнедеятельности вовлеченного субъекта в соответствии с усвоенными доктринами.
Темпорально-импульсная характеристика активности психического и адаптивного статуса субъекта
T₁ (ритм): Стабилизирован ритуалами (молитвы, медитации, календарные циклы). Появляется устойчивый «сакральный» ритм.
T₂ (когерентность): Высокая внутри системы координат (доктрины). Мировоззрение становится связным, но замкнутым на себя — непроницаемым для внешней критики.
T₃ (пластичность): Редуцирована до границ доктрины. Субъект гибок внутри системы, но ригиден к альтернативным моделям реальности.
Онтологическая адресация:
Статус субъекта (Β): «Я» перестраивается в соответствии с религиозной/духовной идентичностью (я — верующий, я — практикующий).
Статус объекта (Ψ/Γ): Доктрина предоставляет готовую интерпретацию объектной реальности (мир как творение, как иллюзия, как поле кармы). Критическая проверка заменяется догматом.
Статус потенциального (Φ): Доступ к Φ опосредован доктриной и ритуалом. Гнозис переживается в заданных формах (видения, экстаз, откровения).
Эвристический потенциал:
Средний. Это устойчивая система координат, способная к развитию личности. Однако её эвристика ограничена рамками доктрины.
Интериоризированный и интерпретируемый, на основе переживаемого трансперсонального опыта и соответствующих концептов научной психологии, тип иррациональности — для данного типа характерны: попытки переосмысления получаемого опыта с позиций доминирующей рациональности; диссоциированная система мировоззрения, со слабой интеграцией противоречивых установок в сферу жизнедеятельности у вовлеченного субъекта.
Темпорально-импульсная характеристика активности психического и адаптивного статуса субъекта
T₁ (ритм): Переживания иррационального (трансперсонального) опыта осознаются как события, но не меняют базовый ритм жизни.
T₂ (когерентность): Слабая. Субъект живёт в двух «мирах» (научно-рациональном и трансперсональном), которые плохо интегрированы. Система мировоззрения диссоциирована.
T₃ (пластичность): Умеренная, но направленная больше на адаптацию к социальным требованиям, чем на интеграцию опыта.
Онтологическая адресация:
Статус субъекта (Β): Субъект сохраняет «я» как наблюдателя, но не знает, как быть с тем, что он увидел в Φ.
Статус объекта (Ψ/Γ): Субъект пытается «объяснить» свой опыт через научные категории, часто редуцируя его (нейробиология, психология). Он оставляет иррациональный опыт «в скобках».
Статус потенциального (Φ): Опыт Φ признаётся как существующий, но его онтологический статус остаётся неопределённым («это просто субъективное переживание»).
Эвристический потенциал:
Ниже среднего. Это «пограничное состояние», которое может развиться в систематизированную модель или деградировать в диссоциативное расстройство. Сохраняется риск обесценивания опыта.
Синергетический, сформированный на основе достижений авангардного сектора наук о психике и соответствующих инновационных психотехнологий, тип соотношения рационального-иррационального — для данного типа характерны: радикальное устранение эпистемологического разрыва между рациональной и иррациональной системой координат вовлеченного субъекта; достижение супер-ресурсной целостности базисных инстанций психического, ответственных за «логос-рациональную» и «гнозис-иррациональную» репрезентацию сложной категории реальности; возможна глубокая адаптивная перестройка мировоззрения и жизнедеятельности у конкретного человека, вовлекаемых групп и общества в целом.
Темпорально-импульсная характеристика активности психического и адаптивного статуса субъекта
T₁ (ритм): Стабилен, но пластично адаптивен. Субъект может переключать ритмы по задаче (от бытового до «хроноскопического»).
T₂ (когерентность): Высокая и глобальная. Логос и гнозис интегрированы в единую систему координат. Рациональные и иррациональные содержания не конфликтуют, а дополняют друг друга.
T₃ (пластичность): Управляемая и сверх-ресурсная. Субъект может осознанно модулировать свою пластичность для доступа к Φ и для интеграции нового опыта.
Онтологическая адресация:
Статус субъекта (Β): «Я» становится оператором темпоральных режимов. Субъект осознаёт свою способность к гнозису и к логосу, пользуется ими как инструментами.
Статус объекта (Ψ/Γ): Объектная реальность не отвергается, но понимается как один из планов. Субъект умеет «смотреть» на реальность с разных онтологических позиций.
Статус потенциального (Φ): Осознанный доступ к Φ — через гнозис, поддерживаемый логосом и технологиями ассоциированного свер-адаптивного интеллекта (АСИ). Субъект способен к резонансу и к свёртке опыта.
Эвристический потенциал:
Максимальный. У субъекта нет эпистемологического разрыва между «рациональным» и «иррациональным». Эта целостность позволяет ему быть «сверх-адаптивным» в условиях кризиса и открывает путь к инновационным решениям.
Заключение по вышеприведенной классификации типов рациональности, выделяемых на основании эпохальной периодики фундаментальных эпистемологических платформ, следующее.
В традиционных науках о психике иррациональность выступает как негативное определение: «то, что не подчиняется законам логики», «то, что не может быть проверено эмпирически», «то, что относится к сфере веры, а не знания». Такой подход, при всей его операциональной простоте, имеет фундаментальный недостаток: он определяет иррациональность от противного, через её отношение к рациональности, не давая ей собственного позитивного содержания.
В рамках нашей теории это ограничение снимается. Иррациональность получает онтологический статус — как особый режим взаимодействия субъекта с фундаментальными статусами реальности (объект, субъект, потенциальное-непроявленное), характеризующийся специфической конфигурацией темпоральных параметров T₁, T₂, T₃. Иррациональность — не «отсутствие разума», а особый способ обращения со временем и реальностью, который может быть как дезадаптивным, так и, при определённых условиях, сверх-адаптивным.
В прагматическом смысле, данная типология показывает, что переход от более низких типов к более высоким (к синергетическому типу 5) возможен через:
— развитие когерентности (T₂) — связности опыта и мышления;
— приобретение управляемой пластичности (T₃) — способности осознанно переключаться между режимами.
Последнее обстоятельство особенно важно с учетом открывающихся здесь возможностей к форсированному развитию не только статусных сверх-адаптивных характеристик субъекта или группы, но также — обновленных параметров цивилизационного порядке для человека и общества в непростых условиях Новейшего времени.
2.3. Необъявленный панпсихизм
(критический анализ первородного гностического, религиозного и духовного мировоззрения и опыта)
В начале, несколько слов относительно употребления в названии настоящего подраздела термина «необъявленный».
Не вызывающим сомнения фактом является констатация, что доминирующие, «панпсихические» по своей сути представления о мироустройстве и месте человека в этом первородном космосе, в эпоху безраздельного владычества недифференцированной эпистемологической платформы (первобытный и древний мир, античность и первые столетия средних веков) — в качестве концептуальных первооснов идеи панпсихизма титулованными специалистами эпистемологического профиля не рассматривались.
Понятна и «долгоиграющая» причина такой тупиковой эпистемологической ситуации. В отношении регулярно воспроизводимой в любых этнических группах, первобытных, архаичных и более поздних (до-античность, античность, средние века) сообществах корневой идеи панпсихизма (М. Элиадэ, 1998), в ходу был и остается кочующий по многочисленным тематическим публикациям рефрен о весьма «удобной» для архаического человека интерпретации вызывающего изумление, даже и у великого философа Мартина Хайдеггера, факта, что вообще что-то — весь мир в конце концов — есть, вместо того, чтобы этому миру и вообще ничему — не быть.