Все оттенки Золотого

17

Дождь, не переставая, хлещет по машине, издавая гулкий звук многочисленных ударов. Через стекло ничего не видно, а учитывая, что я без очков, то и подавно. Одно сплошное расплывчатое изображение.

Спасибо одному ненормальному...

– Сколько времени? – спрашиваю, смотря в сторону Глеба, прижимая при этом свой скетчбук к груди, и пытаюсь отыскать руками на ощупь рюкзак.

– Пол второго, – отвечает и поворачивается к нам. – Давай я тебя провожу.

Снайпер знает, что без очков я почти ничего не вижу. Мы как-то переписывались на эту тему.

Егор отсаживается от меня вплотную к окну, снова что-то листая в телефоне. Я это понимаю из-за звука клацанья по экрану. Затем шуршит и ёрзает, а после в меня прилетает мой рюкзак.

Ну спасибо, блин! Джентльмен, ёмаё...

– Спасибо, – всё же отвечаю, но тихо. И даже надеюсь, что он не услышал. Не могу быть неблагодарной.

А Глеб, накинув ветровку, выходит и обходит машину. Он припарковался рядом с подъездом и на этот раз я не промокну.

– Пока, – прощаюсь с неандертальцем. Только потому, что он брат Снайпера.

Слышу, как он блокирует телефон и двигается ко мне. Вжимаюсь в спинку, а он тянется мимо меня в двери, до которой ещё не дошёл Глеб.

– Вали давай, – горячее дыхание касается губ, и он открывает дверь, возвращаясь на своё место.

Сглатываю ком в горле и глубоко вздыхаю.

Вот как они уродились братьями? Они же разные!

Глеб помогает выйти из машины и, спросив номер квартиры, провожает до двери. Даже постучался вместо меня, чем ошарашил Катьку, что открыла нам дверь. И снова она дома раньше меня. Во даёт.

– Давай, Малинка, отогревайся. Егор купит тебе новые очки, не переживай.

Киваю ему. Это хорошо, что Егор возьмёт на себя ответственность. Те были мои любимые очки.

– И как ты, дорогая, на работу попрёшь? – спрашивает Катька, перебивая Глеба и упирая руку в бок.

Вздыхаю и поворачиваюсь к нему.

– Спасибо, что подвёз, – улыбаюсь и машу на прощание.

– Работу? Ты работаешь? Я могу подвезти. Во сколько?

– Да не нужно, я дойду. Зонт возьму…

Глеб заботится обо мне, как и всегда. Я очень рада, что мы встретились.

– Да ты без очков, разве что, до первого столба доползёшь, – протестует Катька, – И работать как будешь? У тебя есть номер начальницы, так давай позвоним ей. Как там её… Лада?

– Лада, – обречённо выдыхаю.

Получается это мой первый прогул? Блин, все из-за дурацкого Егора...

Поникнув, разглядываю свои руки. Мы всё ещё стоим у входной двери в квартиру.

– Да не парься. Кому в такую погоду цветы нужны? Думаю, эта Лада тоже всё понимает и войдет в положение. Спасибо, Снайпер, доставил мне Малину в целости и сохранности, – она делает низкий поклон и берёт меня за руку.

– Ты работаешь в цветочном у Лады? – спрашивает вдруг Глеб.

Киваю. Он может знать обо мне всё, что угодно. Хотя он и так знает очень много. Мой бро. До сих пор не могу прийти в себя от мысли, что мы, наконец-то, общаемся в живую. Правда я ещё не привыкла и так, как в переписке, то есть достаточно раскрепощенно, себя вести не могу. Хотя то, что происходило ещё недавно в машине… Ой, лучше не вспоминать.

Мне остаётся лишь кивнуть, а Глеб, почему-то, улыбается.

– Какой там номер твоей начальницы, давай я ей позвоню, – он пристально смотрит на меня, а я думаю, что Ладе точно не понравится, если ей позвонит кто-то другой.

– Давай я сама. С твоего телефона.

Он даёт мне свой телефон, и я, выудив бумажку с номером из мокрого рюкзака, набираю её номер. Но у меня не выходит из-за зрения, и в итоге мне помогает Снайпер. Прокашливаюсь и через три секунды слышу мелодичный голос:

– Да, дружок, что случилось, опять идею подкинуть? – она усмехается, а я теряюсь. Хмурюсь.

Она знает его номер? Дружок?

Перевожу на Глеба растерянный взгляд, а он подмигивает, улыбаясь. Я вижу это не совсем чётко, но он точно подмигнул мне!

– Лада, добрый день. Это Злата. Я работаю у вас…

– А, всё-всё, поняла. Злата, не переживай, сегодня можешь не выходить. Погода ужасная, лучше подготовься к парам. И… ты знаешь Глеба? Дай-ка мне его.

Стою в ступоре, не понимая, что происходит. Смотрю на своего Снайпера. И также непонимающе протягиваю ему телефон. Он берёт трубку и воркует с моей начальницей. Мы с Катькой переглядываемся.

– Да, я понял, Владу выскажу, нехер выпендриваться, – он смеётся, а моё сердце от этого смеха заходится в странном ритме. Какой же он классный. Смотрю на него, не в силах отвести взгляд, хоть и особо ни черта не вижу. – Все, давай. Прослежу, завтра выйдет. Не переживай, пей витамины, будущая мамочка.

Не отрываю от него взгляда, когда он заканчивает разговор. Шаги на лестнице отвлекают меня. Двигаюсь ближе к Катьке, чтобы она решила эту всю ситуацию. Тут из-за поворота появляется лицо Егора.

– Да вы охренели? – возмущается. – Я вас жду уже минут десять, думал вы сосётесь, – и странно смеётся, скидывая с головы капюшон толстовки.

Я отворачиваюсь от него, а Катька берёт и делает странное:

– Вы тут торчать будете, или чай пить пойдём? – в приглашающим жесте распахивает дверь шире.

– Я буду зелёный, – говорит вдруг Егор, и я хочу провалиться сквозь землю.

–Ты знаешь Ладу? – спрашиваю Глеба, отвлекаясь от дурацкого Егора.

Глеб пожимает плечами и смотрит на меня.

– Да. Она подруга нашей сестры.

– Лада? – спрашивает Егор, поднявшись к нам на площадку, и теперь стоит рядом со мной. – О, та, которая зелёная была? – начинает смеяться. – Вот я ржал, помню. Правильно Влад говорил: кикимора.

Снайпер подхватывает его смех. Катька берёт меня за руку и тащит в квартиру.

– Всё, идемте, нечего в подъезде стоять. У тебя вон уже, все губы синющие.

Замечаю взгляд дурака, что сразу посмотрел на мои синющие губы. И я их тут же поджала.

18

Захожу первая в квартиру, а близнецы следом за мной. И зачем только Катька их пригласила? Ну ладно Глеба, но Егора… Блин, не думала, что придётся сидеть с этим дураком за одним столом.

– Давай это мне и иди в ванную. Я принесу тебе сухую одежду, – говорит Катька и забирает у меня рюкзак со скетчбуком.

Поворачиваюсь и натыкаюсь на Егора. Вблизи вижу его взгляд. Он смотрит на скетчбук? Ну уж нет! Выхватываю его у подруги и, под её возмущения, ухожу в ванную вместе с ним. Через пару минут она стучится ко мне и, вместе с футболкой и штанами, приносит мои старенькие очки. Я уже успела забыть про них.

Умывшись, переодевшись и отжав волосы, я иду в кухню.

– Тебе какой чай? – спрашивает Катька, доставая чашки. Чайник во всю кипит. – Идите руки мойте, – командует она, и близнецы тут же уходят.

– Кать, зачем? – спрашиваю, следя за тем, как они скрываются в ванной.

– Что? – делает вид, что не понимает меня. – А, ну… Егор сказал, что ты шла по улице под ливнем, и они подобрали тебя. Должны же мы их отблагодарить? Там такая погода, что неизвестно, какая бы ты вернулась. Меня-то одногруппник подкинул. Я уже думала вызывать такси и ехать за тобой, – в итоге наливает всем зелёный.

Слышим смех из ванной, затем удар, ругань, после чего наступает тишина. Близнецы молча выходят и садятся за стол. А я всё ещё стою. Решаюсь сесть рядом с Глебом, по пути достав из холодильника колбасу с сыром. Сделаю бутерброды, хоть Егор и не заслужил. И вижу в холодильнике кастрюлю с супом. Открываю, обнаружив там борщ, которого вчера вечером, да и сегодня утром, не было. Перевожу взгляд на Катьку, которая насыпает в миску конфеты. Она спотыкается, наткнувшись на мой пристальный взгляд.

Вот прогульщица!

Прищуриваюсь, а она поджимает губы и продолжает насыпать конфеты. Ну ладно, есть очень хочется, и так не пообедала полноценно. Глеб с Егором о чём-то говорят, пока мы с Катькой накрываем на стол.

– О, я тоже суп буду, – выпаливает этот дурак, заметив, что я делаю. Блин, придется ещё и ему накладывать. Может отказать? А как? Мысленно рычу.

– Снайпер, – тихо произношу и, словив его взгляд, спрашиваю: – Ты будешь борщ?

– Спасибо, Малинка, – он кивает и подворачивает рукава рубашки.

Егор откидывается на спинку стула, сложив на груди руки, и с вызовом говорит:

– Я так понимаю, мне бы ты не предложила, да? – прищуривает свои янтарные глаза. Такие же, как у его брата.

– С чего бы? Она же блоха очкастая, забыл уже? Какого хрена обзывал её, кстати? Влюбился? Решил таким образом за косички подергать? – спрашивает Катька и смотрит на него насмешливо.

– Пф, кто? Я? В неё? Упаси боже! – и он натыкается на злой взгляд Глеба. – Да я просто... Прости, Злата, – берёт телефон и залипает в нём.

Ну ясно. Видимо Глеб всё же поговорил с ним, и обзывать капитан футбольной команды меня больше не будет. Ну и хорошо. Улыбаюсь и смотрю на Снайпера с благодарностью. Он тоже мне улыбается. Сердце стучит быстрее, а щёки краснеют, поэтому стараюсь сосредоточиться на борще и не выдать своё волнение.

Обедаем мы в абсолютной тишине. Кладу себе сметану, а следом за мной и Егор берёт её. Хлеб выбираю ржаной, а следом и Егор его берёт. Даже, когда выискиваю среди кучи конфет свои любимые, замечаю, что и дурацкий Егор тоже такие же ищет.

Раздражает!

Когда мы заканчиваем, и подруга моет посуду, она вдруг вспоминает, что у нас давно глючит телевизор. Не теряя времени, она просит ребят его починить.

– Егор, починишь? Хочу с Малинкой побеседовать, – Глеб, встав из-за стола, берёт меня за руку и ведёт в глубь квартиры.

– Э, почему я? – слышим с кухни возмущённое.

– Где твоя комната? – спрашивает Глеб.

И о чём он хочет поговорить? О том, что я чуть не разрушила нашу дружбу?..

Начинаю нервничать.

– Вот, левая дверь.

Мы заходим в мою комнату, и Глеб закрывает за нами дверь. Поворачивается ко мне и улыбается. И улыбка у него такая добрая. Затем обводит взглядом пространство в персиковых тонах и садится на мою кровать, немного откинувшись на локтях.

– Вот значит, как живёт моя Малинка, – произносит, смотря мне прямо в глаза. Смущает. Теряюсь и дыхание сбивается. Он ведь красивый, мой бро. Как и его брат, впрочем. – Садись, – он хлопает по мягкому светлому пледу рядом с собой. Медленно подхожу и сажусь рядом. Слишком близко. Наши ноги соприкасаются, и я держусь из последних сил, чтобы не отсесть подальше.

С чего бы мне бояться?.. Он ведь хороший. Я столько знаю о нём.

Он поднимается с локтей и упирает руки в колени, пальцами задев мою ногу. Шумно вздыхаю, а он усмехается.

– Ты такая милая, когда стесняешься, – он убирает руку и поворачивается ко мне всем корпусом. – Мы ведь друзья. Посмотри на меня, – берёт меня за плечи и поворачивает к себе. – Ничего я тебе не сделаю. Лучше расскажи, как узнала, что Снайпер – это я.

– Что? – округляю глаза от такого вопроса.

19

Он смотрит на моё лицо и, кажется, рассматривает каждый его дюйм, из-за чего я невольно начинаю краснеть. Я в ответ не дышу, разглядывая его необычные глаза. Янтарь. Настолько чистый, что ни единой крапинки у зрачка не видно.

– Я узнала от Соньки, – говорю, хотя больше похоже на тихий шёпот.

– Соньки? – его бровь приподнимается. – Откуда ты знаешь эту мелочь?

– Эта мелочь – твоя сестра, вообще-то! – его слова меня задевают, и я толкаю его в плечо. Он смеётся и пронзительно смотрит на меня.

– Ну дак и откуда ты знаешь мою сестру? – делает ударение на последнем слове.

Вздыхаю. Ладно, пора выложить все карты. Рассказываю ему обо всём, что произошло за последний год. Как Оксана познакомила меня с тётей Таней, а та со своей дочкой Сонькой. Как мы с ней подружились, и что частенько я зависала у них дома. И даже была в их с братом комнате. Как семь месяцев назад Сонька сказала, что у её брата есть одна Малина, и с ней он больше общается, чем с собственной сестрой. Ну и что записан он в соцсети «Снайпер».

Вообще, он почти всё это знает. Но без имён.

Глеб меня внимательно слушал. Иногда удивлялся, иногда улыбался. Его странный пристальный взгляд меня немного сбивал с толку, но я продолжала. Рассказала всё без утайки. И даже не заметила, что рассказывала уже о том периоде, когда поступила. Про группу, Любу, обзывания Егора... Глеб хмурился, но слушал. А закончила я на том, как он назвал меня Малинкой у крыльца универа сегодня утром.

– А мы, оказывается, гораздо ближе знакомы, чем думали, – он делает глубокий вдох и падает на спину, закинув руки под голову. – Я давно тебя вычислил, прости. Ещё в том году. Так интересно стало, кем является мой друг. И спасибо, что поддерживала всегда, – он берёт одну мою руку в свою, вторую продолжая держать под своей головой. – Ты отличная подруга, и я рад, что мы, наконец-то, познакомились в живую.

Губы растягиваются в улыбке, и я отворачиваюсь, смотря прямо перед собой. Чувствую себя красной, словно рак. Вот же… Смущает меня. Рассматриваю собственную комнату, не зная, что и сказать. Слишком волнительно это всё.

– Кстати, про Егора. Он такой всегда. Я на него уже даже не злюсь, и тебя попрошу не злиться, – произносит Глеб, а у меня глаза расширяются по пять рублей, потому что я замечаю, как с мольберта скатывается тряпка, которая прикрывала его. – Он всегда знал про тебя. Про то, что у меня есть подруга по переписке. И год назад он увидел твою внешность. В общем, я собственно поэтому и спрашивал, знаешь ли ты Золотого Егора. Ну он в своём репертуаре. Не удивлюсь, если ты ему понравилась. Я даже думаю, что так и есть. Не умеет он показывать чувства, может боится. Да и девушек не было у него постоянных.

Меня его слова уже не особо волнуют, потому что тряпка слетает полностью, обнажив свежий портрет, что я дорисовала на днях.

Соскакиваю с кровати, готовая провалиться сквозь землю, но Глеб мою руку не отпускает, а наоборот тянет на себя, и я падаю рядом с ним на спину.

Дверь резко распахивается в этот момент, ударяясь о стену, при этом ручкой царапая обои. Там и так уже видимый след и во мне плюс к смущению ещё и злость прибавляется от этого. Квартира ведь съёмная, и платить за ущерб потом не очень хочется. Лишний раз Оксану напрягать.

– Всё готово. А вы тут что делаете? – Егор-дурак заваливается ко мне в комнату, сканируя нас взглядом и идёт к креслу. Садится на него, наблюдая за нашими сцепленными руками, а затем делает оборот на кресле. Оно у меня на колёсиках, и я, иногда ища вдохновение на рисунки, катаюсь на нём. Он тормозит, когда его взгляд касается мольберта.

Какой позор…

– Это… это я? – спрашивает, разглядывая портрет, а мне плохо почему-то становится. И, честное слово, лучше бы он увидел скетчбук, потому что там рисунки не настолько детализированные! По сравнению с этим портретом там так – наброски.

Нервы не выдерживают. Я готова расплакаться и испариться в воздухе. Прямо тут. И, если это увидел бы только Глеб, я бы ещё пережила. Всё же он мой друг, и я мечтала встретиться с ним. Рисовала его без какого-либо подтекста. Думаю, он бы меня понял. Всегда ведь понимал.

Но Егор… А собственно, чего мне переживать? Это ведь не он изображён.

– Нет, – произношу и замечаю Катьку, что тоже заходит в комнату.

– Ой, – говорит она, окидывая взглядом нас с Глебом, Егора и портрет.

– А кто? – вот дурак, не может даже сообразить очевидное.

– Это я. Да? Ты рисовала меня? – Глеб тянет за руку, привлекая к себе внимание. – Клёво получилось, Малинка. Мне нравится, – смотрит на меня, улыбаясь, а затем хмуро на Егора.

– Что? А в скетчбуке тоже он, что ли? – вводит меня в ступор Егор. Слишком серьёзное лицо у него, и я отворачиваюсь.

– Причём тут скетчбук? – спрашиваю, рассматривая Катьку, что стоит у двери.

Догадка мелькает где-то на подкорке сознания.

А. Ой. Я же его в ванной оставила! Блин!

– Так. Всё, давайте не смущать мне Златку. Она уже вон какая краснющая. Вы домой или… фильм посмотрим? Телек теперь работает, можем ноут подсоединить, – она пожимает плечами, а я молюсь, чтобы они ушли. На сегодня мне стресса достаточно.

20

Я стою в ванной комнате у зеркала и рассматриваю себя в отражении. Не вижу ни единой черты, способной сравнить меня с теми девушками, что находятся в компании Егора. Катька откровенно заявляет, что я ему понравилась. Я же искренне надеюсь, что она не права. Но меня сбивает и заявление Глеба, который предположил, что, возможно, я понравилась его брату. И меня это расстраивает. Нет ни малейшего желания быть в его вкусе.

Такой дурак, обзывающий меня, словно он ещё подросток. Спасибо Снайперу, что больше подобного я не слышу.

Плюю три раза через левое плечо и стучу по деревянной раме зеркала. Что ж, надеюсь это меня убережёт. Смотрю на скетчбук на стиральной машине и, отчаянно вздохнув, возвращаюсь в зал. На улице всё-то льёт, и уже поздний вечер. Угораздило же тупицу Егора предложить посмотреть именно сериал! Ещё и тот, что так мечтала посмотреть Катька. Это же когда они уйдут?..

Сажусь на своё место – между близнецами, и стараюсь переключится на то, что показывают на экране. Ощущаю себя напряжённой до предела. Парфюмы близнецов абсолютно разные, но каждый приятен по-своему, что-то древесное и более мужественное от Глеба, и что-то нежное морское от Егора. Моё обоняние в восторге от того и другого, что не сказать обо мне.

– О, смотри-смотри, он сейчас туда провалится! – выкрикивает Катька, ставя свой стакан с лимонадом на столик и в напряжении подаётся вперёд, чтобы точно не пропустить данный эпизод, напичканный экшеном.

– Да не, его должны спасти, – отвечает Егор, расслабленно облокачиваясь на спинку дивана, ставя ноги ещё шире, упирая одну из них в меня. Мне приходится двигаться ближе к Глебу, сжавшись почти до молекулы. Всегда думала, что наш с Катькой диван достаточно длинный. Сегодня я поняла, как глубоко ошибалась. – Я же говорил, – усмехается он, когда напряжение подруги проходит, и она выдыхает.

– Повезло, однако, – она снова тянется за своим стаканом лимонада.

В какой-то момент я начинаю зевать. Столько эмоций за день утомили меня и хочется скорее лечь спать. Надеюсь, они поймут это и свалят, наконец-то. Или Катька даст намёк валить. Хотя она скорее в лоб скажет.

Глеб первый замечает мои попытки прикрыть рот.

– Хочешь спать? – шепчет, чем щекочет мне ухо волосами. – Нам уйти? Ты только скажи, Малинка.

Осторожно кошусь на него и киваю. Неловко мне вот так заставлять уйти, но блин…

– Всё, Егор. Пора домой. Уже поздно, девчонки спать хотят, – он встаёт с дивана, потягиваясь и разминая шею.

– В смысле «всё»? – Катька удивляется, опять убирая стакан на столик. – Тут пару серий осталось-то. Вам не интересно, что будет дальше? И, вообще, я спать не хочу.

Ну ё-моё…

– Я бы тоже досмотрел… – Егор не успевает закончить, потому что его перебивает Глеб.

– Злата спать хочет. Собираемся.

Моя благодарность к нему безгранична. Он, действительно, лучший бро в мире. А вот Катька – коза, конечно.

Проводив парней, мы пошли на кухню, где я попыталась разозлиться на подругу. И как обычно, у меня не вышло. Её доводы о том, что я должна была не молчать, а говорить о своей сонливости и усталости. И вообще – она не экстрасенс. Ну и напоследок – парни классные, можно было бы и продолжить тусоваться с ними. В итоге, выглядело всё, словно меня отчитывают. Я как воды в рот набрала, молча выслушивала, чтобы скорее уйти к себе в комнату и, наконец-то, лечь спать.

Нас прервал дверной звонок. Переглянувшись, мы пошли к двери обе. Уже поздно, и кто-бы это не был, оставлять подругу одну мне не хотелось. Я даже на нож поглядывала, молясь, чтобы это был не маньяк. Глазка у нас не было и оставить всё на самотёк – не правильно. Вдруг кому помощь нужна?..

– Кто там? – громко и грозно спрашивает Катька, хватаясь за ручку двери.

Слышу голоса близнецов и недоумеваю. Что произошло?..

Они заходят в нашу прихожую. Глеб мрачен, а Егор улыбается. Их одежда промокшая, а в руках Глеба какая-то странная коробка чёрного цвета с разными непонятными надписями.

– Не заводится тачка, – поясняет Егор. – И я замёрз. И голодный, – и лыбится во все тридцать два. Хотя я уверена, что у него их двадцать восемь, ведь он совсем не мудрый. Закатываю глаза, а потом смотрю на Глеба. Переживаю за его машину.

– Егор не выключил свет, магнитолу и обогрев. Аккумулятор сел. Можно зарядить у вас?

– Да, конечно, – Катька приглашает их в квартиру, а я хмурюсь. – Я тогда суп разогрею, тоже проголодалась.

Странная она сегодня. Прямо святая Екатерина.

Сижу с ними на кухне и чувствую, что начинаю залипать. Катька, как ни странно, замечает это и отправляет меня спать, чему я очень рада.

Сначала мне тяжело уснуть. Я слышу приглушённые голоса и раскаты грома. Слышу, как ветви бьют по стеклу пластикового окна. Потом я всё же засыпаю.

Будит меня неистовое желание пить. Во рту пересохло, а ещё очень душно в комнате. Хотя отопление ещё не включили, и на улице холодно, что странно. Встав с кровати и нажав на выключатель, я понимаю, что света в доме нет. Наверняка отрубился из-за непогоды. Успели ли парни зарядить свой аккумулятор? Надеюсь…

По дороге в кухню больно ударяюсь ногой о тумбу в прихожей. До слёз в глазах. Зажмуриваюсь и прикрываю рот рукой, чтобы своим визгом не разбудить Катьку. Ещё переживаю за Снайпера. Как он добрался домой по такой-то погоде? Надеюсь, он не заболеет.

Доковыляв до кухни, иду к раковине, как внезапно гром, в сопровождении молний, пугает меня, и я всё-таки издаю короткий визг. А также слышу отборный мат, и как звонко падает на пол металлическая чашка, в которой мы с Катькой обычно делаем салаты.

21

– Твою ж, Златка, напугала, – шепчет Катька, при этом кряхтит, пытаясь в темноте нащупать упавшую чашку.

– Напугала? Да я сама чуть коньки не отбросила. Что ты тут забыла ночью, блин?

– Тшш… Парней разбудишь, говори тише, – возмущенно произносит и, встав на ноги, шумно вздыхает.

– В смысле, разбудишь? Они у нас?

О, нет. Этого ещё не хватало...

– Ага. Во всём доме свет вырубили, поэтому аккумулятор не зарядился. А, и ещё у нас всех сели телефоны. Вот странность, да? Не выгонять же их в такую погоду. Где твоё милосердие?

Она убирает чашку на место и уходит к себе, напоследок фыркнув, а я же иду, наконец-то, утолить жажду. Ничего не видно, особенно без очков. Возвращаясь обратно, выставляю руки вперёд, чтобы ненароком не удариться вновь.