Все оттенки Золотого

12

Я стою у крыльца, но до навеса ещё несколько шагов. Первые капли тёплого дождя падают на меня, и их становится всё больше с каждой секундой. Уже теперь на меня обрушивается стена ливня. Дыхание возобновляется после шока, и я забегаю по ступенькам в здание.

Как он узнал? Это всё из-за того видео?..

Пропускать занятия чревато последствиями, поэтому, не успев заскочить в туалет, чтобы выжать сарафан и волосы, я сразу бегу на пару. Босоножки неприятно хлюпают на каждый шаг, и сарафан промок... И даже неизвестно, сколько он будет сохнуть. Плотная ткань, из которой он сшит, стала совсем тёмной.

Странно, что Егор не поприветствовал меня своим фирменным «очкастая». Неужели Глеб ему что-то рассказал про меня? Да и раз Снайпер знает, что Малина – это я, почему ведёт себя серьёзно и сдержано? Не рад?..

Забежав в аудиторию, останавливаюсь рядом с партой у окна. Оно приоткрыто, и я чувствую прохладу, доносящуюся с улицы. Небо стало тёмным и засверкало молниями. Оголённые участки кожи покрываются мурашками, и я закрываю окно. В аудиторию забегают студенты, такие же промокшие, как и я. Но Люба заходит сухая.

– Привет, подруга. Попала под дождь? – она ставит сумку на стол и садится рядом. – Хорошо, что мне пришлось раньше приехать вместе с отцом, а то без лифчика я бы сейчас со стыда сгорела, – заканчивает она шёпотом, наклонившись к моему уху и хихикает.

– Оу. Да уж.

Я разворачиваюсь к окну. Пока никто не видит, убираю рюкзак с колен, из которого только что всё вытащила, и опускаю взгляд на свою грудь.

О нет… Блин, блин, блин!

Сегодня я без бюстгальтера. Редко ношу его, да и из-за плотной ткани сарафана с ним очень уж жарко. Щёки моментально заливает румянцем, когда вижу две небольшие выпуклости сосков на мокрой ткани. Складываю руки на стол, немного опускаясь на них. Стыдно-то как... Бежала я, прижав к себе рюкзак, а значит никто не должен был заметить мой позор. Спасибо хоть за это.

– Тимоша заболел. Сегодня будем девчачьей компанией, – говорит она и, причмокнув губами, убирает блеск в сумку.

– Передай от меня, чтобы выздоравливал.

И все мысли о том, как в такую погоду на работу добираться. И зонта у меня с собой нет. Нужно что-нибудь придумать за три пары.

– Кто-нибудь знает, как найти Глеба в соцсетях? – спрашивает Кристина у своих подруг, смотря в телефон. Втроём они садятся сразу перед нами.

– Не знаю, Крис, – вздыхает Рита, начиная расчёсывать свои чёрные мокрые волосы. – Дебильный ливень, всю прическу испортил.

– Я только Егора нашла, но он так и не принял заявку в друзья, – отвечает Эля.

– Я Егора тоже нашла. Всех друзей его перерыла, но Глеба не вижу, – Кристина блокирует телефон и откидывает голову назад, отчего холодные капли летят мне в лицо.

Шиплю, отодвигаясь.

– Ой, прости, очкарик. А вы не знаете страницу Глеба? – она поворачивается к нам и смотрит на Любу.

– А ты не охренела? – возмущается староста. – Знаю, но скажу, если извинишься за очкарика.

– Пф. Ну и ладно. Сама найду, – отворачивается и снова лезет в свой телефон.

И почему я не могу также ответить? Я ведь точно знаю его страницу. Только всё равно бы не дала никому. Глеб говорил, что раньше его доставали в соцсетях, и тяжело было переписываться с друзьями. И сейчас у него другое имя – Снайпер.

– А ты-то за неё почему говоришь? – влезает Эля. – Ей не нужны извинения, видишь молча глотает всё. Да, очкарик? – и усмехается в мою сторону.

Я морщусь, ощущая панику. Да блин, когда это всё прекратится и наступит мир?.. Без всяких оскорблений. Люба сжимает мою ладонь под партой и кивает на девчонок. Хочет, чтобы я им ответила? Да, блин…

– Один баран сказал, и его стадо стало повторять. Тупость, – Люба отпускает мою руку, и тут входит преподаватель. Звонок прозвенел давно, и он опоздал.

– Что ты сказала? – шипит Рита. – Назвала нас баранами?

– А ты подтвердила, – кивает Люба и, открывая тетрадь, берёт ручку.

– Сука. Поговорим после пары, – скалится эта Рита, а Кристина с Элей улыбаются.

Смотрю обеспокоено на старосту, но та, заметив мой взгляд, закатывает глаза.

Лекция проходит обычно, но я переживаю за сказанное Ритой. О чём они собрались говорить? Ненавижу разборки. В деревне у меня была Катька, тут Люба. Хорошо в городе Оксаны меня не трогали. Сама бы я точно стала изгоем. Бесхребетная Злата. Тяжело вздыхаю, привлекая внимание Любы.

– Что такое? Переживаешь, что ли? – спрашивает она, но писать за преподавателем продолжает. – Забей, они ничего не сделают. Тем более, дочке ректора, – подмигивает и улыбается.

Капец, мне бы столько смелости.

И староста оказывается права: ни на перемене, ни после пары они так и не подходят к нам. Мы спокойно гуляем по коридору универа, разминая мышцы после долгого сидения. Несколько раз вижу близнецов, и тут же меняю направление, утягивая за собой Любу. На третий раз она понимает в чём дело и тормозит меня, заставляя рассказать почему я их избегаю. Ну Егора понятно – чтобы не нарваться на очередное оскорбление. Хотя утром его не последовало, что очень странно. А вот Глеба почему, я и сама не понимаю. Стесняюсь его. Он знает, кто я. Но знает ли он, что я тоже знаю кто он? Можно же притвориться, что ни о какой Малине я знать не знаю, решив, что он просто назвал меня так у крыльца.

– Дурочка ты, Злата, – улыбается Люба после моих невнятных рассуждений. – Такого друга потерять решила? Я бы на твоём месте уже бежала к нему с объятиями. Типа «О, друг! Сто лет, сто зим не виделись», – она смеётся. А заметив мой скептический взгляд, добавляет: – Ну правда, вы же не виделись в живую три года. А если учесть, что и до этого… ой всё, решай сама.

И только я хочу ей ответить, как из-за поворота снова выходят они. Ловлю на себе взгляд Глеба и по привычке перехватываю руку старосты, а она, закатив глаза, смирно следует за мной.

13

Вторая пара проходит спокойно. Кристина, Рита и Эля нас не трогают, но неприязненные взгляды всё же бросают.

В буфете не протолкнуться. Из-за непогоды многие, кто до этого обедал в кафе через дорогу или в столовой в центральном корпусе, сегодня решили перекусить тут. Дождь и не думал прекращаться. Наоборот – он только усиливается.

Когда до нас доходит очередь, я беру кофе и пирожное, а Люба, как обычно, решила обойтись одним батончиком. Смотрю на неё, но изменений в похудении не замечаю. Первого сентября она была точно такая же – стройная, даже худее многих.

Народу полно, поэтому мы решаем перекусить в коридоре. Выходя из буфета, наталкиваюсь на студента, что как раз шёл сюда. Несколько капель кофе падает на пол, обливая мою руку.

– Ой, простите, – говорю, отходя на шаг и передаю кофе Любе, стряхивая с руки горячие капли. А затем поднимаю глаза.

– Да-а, ещё и неуклюжая. Малина-а… – медленно проговаривает Егор, засовывая руки в карманы. – Бросила моего братишку, а теперь избегаешь. Правильно делаешь, такая подруга ему точно не нужна, – усмехается и обходит меня.

– Откуда ты… – произношу настолько тихо, что кроме меня никто и не слышит.

– Ладно, – Люба возвращает мне кофе и оборачивается к Егору. – В этот раз он тебя хотя бы не обозвал. А друга своего ты, получается, и правда кинула, – она пожимает плечами и выходит из буфета.

Получается… Удалилась из соцсети, а теперь игнорирую нашу дружбу. И с каждым днём шансов вернуть всё назад меньше…

Мы расположились у ближайшего подоконника. Пока Люба переписывалась в чате чирлидерш, я допивала кофе, наблюдая за свинцовыми тучами. Голова начала болеть от разных мыслей. Или это из-за погоды. Я ведь ещё не придумала, как буду добираться до работы...

Вздыхаю и поворачиваюсь к окну спиной, поясницей упираясь в подоконник. Вижу, как Глеб заходит в буфет, а ещё то, что за ним туда забегает Кристина с подругами. Хмурюсь, потому что не готова терять друга, но и смелости подойти к нему ещё раз не хватает.

– Злата! – вскрикивает Люба, и я вздрагиваю, выронив пустой стаканчик из-под кофе. Хорошо, что успела его допить. – Пару отменили! – она, подняв руки вверх вместе с телефоном, делает оборот вокруг себя.

И я тоже этому рада. Улыбка появляется на моём лице, ведь практика у Дениса Викторовича – ещё тот ад.

Люба уезжает с отцом, у которого рабочий день на сегодня, видимо, закончился, а я остаюсь у окна. На улице льёт пуще прежнего, и поднялся ветер. Верхушки деревьев качает из стороны в сторону, и от этого вида мороз по коже пробегает. Решаю вызвать такси, как только эта пара закончится. Хоть и экономлю деньги Оксаны, но тут придётся разориться.

Коридоры совсем пустые, и вокруг тишина. Сижу на подоконнике, облокотившись о стекло, и решаю дорисовать портрет. Достаю скетчбук, уголь и, поудобнее устроившись, начинаю творить.

Я снова рисую его. Снайпера. Наверное, моему розовому скетчбуку пора дать это имя, ведь кроме его портретов, там ничего нет. Такое страшно приносить в универ.

Увлекаюсь настолько, что не слышу ни единого звука. Полностью погружаюсь в творчество, наклонив голову и закусив губу. Всегда так делаю, когда чем-то увлечена. Поэтому не сразу замечаю, что кто-то со мной разговаривает. Лишь когда у меня из рук пропадает пушистый скетчбук.

– Эй! – возмущаюсь, потянув руку к моей вещи, но кто-то поднимает скетчбук вверх, и всё еще в надежде его схватить, я встаю на колени прямо на подоконнике. И, не удержав равновесие, хватаюсь за первое, что попадается под руки. Чьи-то плечи. И лишь опустив взгляд, понимаю, что это Глеб.

Его взгляд серьёзный, а одна бровь приподнята. Мои глаза расширяются, и я делаю очередную попытку выхватить скетчбук, только теперь почти падаю на Глеба, и ему приходится обхватить меня свободной рукой за талию, чтобы я не свалилась окончательно.

О, нет!

– Отдай, – произношу тихо, и по позвоночнику проносится паника. Я даже не обращаю внимание на позу, в которой мы находимся, ведь рисунки сейчас куда важнее. Хорошо, что он его закрыл, когда отобрал. Он ведь не заглядывал туда, пока я была сосредоточена?..

Сглатываю, чувствуя, как щеки покрываются жаром.

– Почему избегаешь меня?

Его лицо слишком близко. Ощущаю тепло его руки, что прижимает меня к его торсу. И меня словно водой ледяной облили. Отшатываюсь от него настолько резко, что ударяюсь затылком о стекло.

– Ай, – шиплю, хватаясь за голову и протягиваю вторую руку вперёд. – Верни, пожалуйста.

– Только если ответишь на вопрос, Малинка, – стоит на своём Глеб.

В отчаянье надуваю щёки. Вот и пришло время поговорить. Сажусь на подоконник, поправляю задравшийся сарафан, но продолжаю наблюдать за его рукой, поднятой вверх.

– Я… Я не знаю, – отвечаю честно и очень тихо. – Я не знала, какой ты в живую. Вдруг, как Егор? – перевожу взгляд на его глаза. Чистый янтарь. – Я боялась, но… А потом я… – шумно выдыхаю и опускаю взгляд, теряясь в собственных мыслях. – Прости меня. Я не хочу терять тебя. Наша дружба для меня очень важна. Ты злишься, да? – прекращаю разглядывать свои руки, снова поднимая взгляд.

– Малинка, – его уголок губ приподнимается, а потом он и вовсе начинает улыбаться. Замечаю ямочки на его щеках. – Вообще-то, я обиделся, как исправлять будешь? – и он, продолжая улыбаться, убирает мой скетчбук в свою сумку.

14

Я смотрю на удаляющуюся спину Снайпера и думаю о том, какой я плохой друг. Я собственноручно чуть не лишилась такого замечательного человека в своей жизни. А он и правда обиделся... Так я и думала.

Блин!

– Глеб, подожди! – спохватываюсь и, спрыгнув с подоконника, несусь за ним. – Что мне сделать, чтобы ты простил меня? – останавливаюсь рядом и, сложив ладони домиком, умоляюще заглядываю в его янтарные глаза. На самом деле я рада, что он улыбается мне. Значит простит, да?..

Он усмехается, смотря прямо вдоль широкого коридора. Затем кладёт руку мне на плечо и, усмехнувшись, произносит:

– Я подумаю, а сейчас мне пора, Малинка. Ещё увидимся, – легонько хлопает по моему плечу и поворачивается в сторону лестницы.

– А, – торможу с открытым от удивления ртом, смотря снова на его крепкую удаляющуюся спину. – Ладно, – произношу уже в пустоту.

Бро. Снайпер. Глеб Золотой. Вот мы наконец-то встретились и поговорили!

Подойдя обратно к подоконнику, упираюсь в него руками и радостно пищу, подпрыгивая на месте. Мой писк проходит эхом по коридору, заставив резко прекратить.

– О-фи-геть…

Интересно, что он придумает для меня, чтобы я была прощена? Может мне опередить его и испечь ему что-нибудь?..

Блин, Злата! Ты собралась тащить в универ выпечку?

Да и когда печь, у меня ведь работа. Не ночью же. А может… подарить ему цветы?..

– Пф, совсем спятила, – тарабаню пальцами по подоконнику, упираясь лбом в холодное стекло. Ливень уже весь обзор загородил собой.

Нужно будет хотя бы кофе ему купить, самый вкусный. Или даже подарить один из портретов. Сказать, что только сейчас нарисовала.

– О, нет!

Поворачиваю голову к рюкзаку, вспоминая о страшном – он забрал мой скетчбук!

Капец!

Вся на панике я сижу на подоконнике ещё минут двадцать, думая о его реакции, если он заглянет в рисунки. А когда звенит звонок с пары, я вспоминаю, что и телефона у меня нет. И как я собиралась вызывать такси?! Совсем из головы вылетело...

Вздыхаю и настраиваю себя на то, что придётся сначала добежать домой, а потом уже переодеться и с зонтом бежать на работу. По лужам. Ещё с ветром бороться, чтобы не унесло несчастный зонт.

Дурацкая погода.

Спускаюсь на первый этаж и замечаю Кристину с подружками. Отворачиваюсь и ускоряю шаг, чтобы они не пристали ко мне и не задержали. И так, скорее всего, опоздаю в цветочный. Я даже не могу предупредить Ладу. Проклинаю сама себя за забывчивость и трусость!

Находясь на крыльце универа, ощущаю немыслимый холод. Он пробирается под сарафан, заставляя мурашки расползтись по всей коже. А капли дождя, что добираются до меня, острыми иглами впиваются в тело, и я уже не так решительно настроена на данную прогулку до дома.

На крыльце также, как и я, стоят ещё множество студентов. Толкаются и громко разговаривают. От пронизывающего ледяного ветра я никак не могу устоять на месте. Ещё и ребята пихаются от того, что места для всех недостаточно. Я уже почти на самом краю, из-за чего по лицу больно бьют капли дождя.

Сквозь плотный ливень стеной виднеются машины.

Везет же тем, у кого они есть... Хотя и тем, у кого есть телефон, тоже везёт. Ох, такси бы мне сейчас не помешало.

Скулю от отчаянья и, набрав полные лёгкие воздуха, готовлюсь сделать первый шаг в ад. В гигантские лужи, будучи в босоножках. И не могу сдержать крика, когда ступаю вперёд. И это хуже, чем быть облитым ледяной водой с утра!

Ускоряю шаг, так как бежать не получается. Сарафан становится тяжелым также, как и рюкзак. Волосы неприятно примыкают к щекам и шее, а очки приходится снять и крепко сжимать в руке. Непроизвольно на глаза наворачиваются слёзы. Я не вижу почти ничего без очков, а со стеной ливня и подавно. Слышу сигнал машины сбоку, но всё моё внимание занимает дорога вперёд. Думаю о том, что живу недалеко. Утешаю себя этим. Машина сигналит ещё несколько раз, мешая мне думать о приятном, чем выводит из себя.

– Да что вам надо! – громко кричу, но из-за шума ветра и ливня не слышу даже сама себя.

Замечаю что-то большое сбоку, а потом оно перегораживает мне путь до дома. Приходится остановиться и протереть глаза, чтобы увидеть хоть что-то. Слёзы ручьем льются, а мокрая рука вместе с ливнем не помогают их протереть и разглядеть хоть что-нибудь.

Тут меня неожиданно кто-то берёт за руку и тянет вбок. И мне уже всё равно становится: от боли острых и ледяных капель и от того, что я почти перестала чувствовать своё тело. Меня трясёт, а по коже раз за разом проносятся мерзкие ледяные мурашки. И резко становится гораздо тише. И дождь уже не льётся на меня. Слышу хлопок и движение рядом. Понимаю, что я сижу у кого-то в машине.

Отлично, в такую погоду легче всего воровать беззащитных девушек.

Страх быть похищенной отрезвляет и я, развернувшись к двери, пытаюсь нащупать ручку.

Блин, только не это…

Но когда слышу, как щёлкает блокировка, замираю. Потом смешок, а затем как горячий воздух касается моих заледенелых коленей.

– И куда ты собралась в такую погоду? Заболеть решила? – слышу за спиной, продолжая держать ручку и утыкаюсь лбом в боковое стекло.

Глеб.

– А я говорил, что она странная. Особенно, когда телефон расквасила об стол, – смех с заднего сиденья заставляет повернутся к говорившему это.

Егор.

А ведь всё из-за него! Если бы он не обзывал меня, я бы не боялась признаться Глебу в том, что я Малина! И телефон бы не разбила!

Да, точно, во всём виноват дурацкий Егор.

– Ненавижу тебя, – медленно проговариваю в ту сторону, откуда слышала его голос.

15

– Меня? А что я такого сделал-то? – удивляется Егор, наклоняясь вперёд. Так, что теперь он нависает между передними сиденьями. Я даже чувствую, как его горячие пальцы невесомо касаются моего холодного и мокрого плеча.

Капец, да я же всю машину Снайперу сейчас испачкаю!

Тело всё ещё трясётся. Руки ослабли, и мои очки выпадают из рук прямо мне под ноги. Что ж за день сегодня?.. Пожалуйста, лишь бы они были целые...

Тянусь за очками, рукой водя по резиновому коврику, что под ногами. Я высокая, и мне совершенно не удобно. Особенно учитывая то, что я ничего не вижу сейчас.

– Да чтоб тебя! – наклоняюсь ниже, и мои движения становятся дёрганными. Кажется, я на пределе.

Стук дворников по стеклу, смешок сзади и горячий воздух, что сейчас дует на мою макушку, только усиливают моё напряжение. Наконец-то, найдя очки, я возвращаюсь в исходное положение, но прежде бьюсь головой о бардачок.

– Да блин... – протяжно скулю, хватаясь одной рукой за голову и, наконец-то, нормально сажусь.

– Малинка, – произносит Глеб, и я чувствую, как он, приобняв меня за плечи, гладит по ушибленному месту. – Аккуратнее.

– Ц, неуклюжая…

Глеб отстраняется, и я слышу шлепок, а после снова противный голос:

– Эй, за что?

Как же он достал меня. Тупой Егор. Хорошо, что Глеб защищает меня. От своего брата.

Молчу, решив его игнорировать. Пытаюсь протереть очки от капель, но только размазываю воду и грязь по стёклам.

– Держи, – замечаю протянутую салфетку сбоку. Точнее я вижу лишь белое пятно.

– Спасибо, – отвечаю тихо, так как моя злость сошла на нет.

И в кого я такая пошла?.. Все в моей семье с характером. Чего только стоила моя бабушка. Вот она в обиду себя не давала, ну и меня соответственно тоже. Мне, вообще, казалось, что она добрая только со мной. А когда говорила с другими, её голос и взгляд были холодными.

Мама с папой тоже были не лапочками. Много матерились, орали. Несколько раз я видела, как они дрались друг с другом. Хоть это и нельзя было назвать дракой, поскольку они сильно шатались, и их движения были заторможенными, но все же… Они все были смелее меня.

Одна лишь Оксана спокойная. Молчаливая, но я уверена, что и она имеет стержень. А может я как раз в неё пошла, и мой стержень тоже проснётся рано или поздно?..

– Куда тебя подвезти? – спрашивает Глеб, вырывая меня из мыслей о храбрости.

– Домой, наверное, – называю адрес нашей с Катькой квартиры.

Хотя можно было попросить подвезти меня сразу на работу, чтобы не идти потом с зонтом и по лужам, но мой вид наверняка ужасен.

Достаю из вымокшего рюкзака зеркало и осматривая своё лицо и волосы. Да, в таком виде мне точно на работу нельзя. Замечаю Егора, что смотрит на меня из зеркала и ухмыляется. Хмурюсь, но он глазами показывает посмотреть вниз. Непонимающе опускаю взгляд и…

О, нет! Дурацкий сарафан! Я же без лифчика сегодня!

Блин! Блин! Блин!

Ещё и кто увидел? Егор!

Лицо резко становится красным, и я сглатываю вязкую слюну. Проклинаю себя в сотый раз за забывчивость. Незаметно кошусь на Глеба, но он спокойно ведёт машину. Прижимаю мокрый рюкзак к груди, пряча за ним грудь.

Какой ужас. Надеюсь, он никогда не скажет об этой ситуации вслух. Тогда я помру на месте от стыда. Я и сейчас-то, благодаря мягкому замшевому креслу, держусь.

– Да-а… – тянет Егор, откидываясь на заднее сиденье. – И почему не я сижу на переднем сиденье?

– Заслужил, – вдруг вырывается у меня, а у Снайпера смешок.

– Малинка, – Егор опять появляется между нашими сиденьями, и я поворачиваю к нему голову. – Я что-то не понял, ты зубки показать решила? – щурится. Его рот приоткрыт, и он проводит языком по внутренней стороне нижней губы. Залипаю на секунду, сглатываю и отворачиваюсь.

Ненормальный. Дурак.

– Егор, успокойся. Подругу мою не обижай. И для тебя она не Малинка.

О, мой бро!

Смотрю на Глеба с восхищением. Спасибо всему, что он отличается от своего дурацкого близнеца. Вот бы и внешность у них отличалась. Хотя уже сейчас я могу различать их по разговору и мимике. Спасибо моим художественным подмечаниям деталей.

– Ой, всё. Да мне, вообще, похрен на твою Малину, – перевожу взгляд на него, он достаёт телефон и вновь откидывается назад. Резко поднимает на меня взгляд, словно выстрел, и я возвращаю свой к лобовому стеклу.

Он не обзывает меня, потому что Глеб ему сказал?.. Скорее всего…

Минуту мы едем в тишине. И тут я вспоминаю про скетчбук.

– Глеб, – говорю тихо, чтобы нас не услышал его брат и тяну за рубашку.

– М? – он поворачивает ко мне голову лишь на секунду, снова возвращаясь к дороге.

– Верни мне мой альбом, пожалуйста.

Не решаюсь спросить, заглядывал ли он туда. Обычно люди после такого вопроса желают это сделать.

Он улыбается.

– Ах, да.

Мы как раз останавливаемся на светофоре, и Глеб разворачивается к Егору.

– Подай мою сумку, – говорит он брату.

Я тоже поворачиваюсь назад. Егор опять цепляется своим янтарным взглядом за мой зелёный, протяжно вздыхает, словно его оторвали от важного дела и, отложив телефон, тянется к сумке. Поднимает её, но она оказывается открытой.

– Чё это? – спрашивает дурацкий Егор и тянет за розовый, торчащий из сумки, уголок моего скетчбука. – Что за цвет, братишка? – он держит его двумя пальцами, словно ему противно.

Я в панике дергаю за рукав Глеба.

– Давай его сюда, – Глеб протягивает руку к Егору, но этот неандерталец уже открывает мой альбом.

16

Охваченная сильнейшей паникой, я отрываю от себя вымокший рюкзак и бросаю его в лицо Егору, пока он не увидел секретное содержимое скетчбука.

Ни за что не позволю ему открыть его и увидеть своего брата. А самое страшное то, что он может подумать, что я рисовала его. Он ведь не знает про то, что Глеба я знала за долго до этого.

Или знает?.. А почему Глеб не спросил, откуда я знаю, что он Снайпер?.. Ну, почему не удивилась там, что это он, например?..

Дурацкий, дурацкий Егор! Везде ему надо свой ровный нос сунуть!

– Эй! Совсем больная? – он злится и, потирая ошарашенное удивлением лицо, смотрит на меня.

А я же, недолго думая, лезу через сиденье, чтобы забрать, наконец-то, своё. Глеб возвращается к рулю, потому что нам уже сигналит машина за нами. Видимо загорелся зелёный свет.

– Отдай! – вскрикиваю.

Я уже почти полностью перелезла на заднее сиденье. Руками держусь за передние спинки и спиной упираюсь в крышу автомобиля. С моим ростом не легко провернуть подобное. Хорошо, что я достаточно гибкая.

– Малинка, что ты… – Глеб не договаривает. Он поворачивает машину, и меня ведёт в сторону, отчего капли с моих волос попадают на Егора, заставляя его морщиться.

– Фу! Ты из какого болота вылезла, вообще?

Он рукой протирает лицо, держа в другой розовый скетчбук, пока я пытаюсь удержать равновесие. Мы как раз подъезжаем к нужному дому, а перед этим нужно сделать несколько крутых поворотов.

Егор грозно смотрит на меня, а затем, загадочно улыбнувшись, словно раскрыл невероятно секретную тайну, произносит:

– Так это твой блокнот, что ли? А то я уже подумал, что понравился тебе, вот и лезешь тут ко мне… Хах, ну давай посмотрим, что ты там пишешь. Может обо мне?

И хорошо, что я там не пишу, а рисую. Только это ни фига меня не успокаивает. Я чувствую волнение вперемешку с паникой, и мои щёки краснеют заранее.