Город Х-7

Глава 11

Водитель вез Пантелеева и его жену обратно домой. И хотя день выдался длинным и весьма непростым, полковник испытывал радость. Ольга была в восторге от программы, которая была ей подготовлена. Когда она наконец встретилась с мужем в ресторане, то долго рассказывала про концерт ее любимого пианиста, потом дословно воспроизвела их беседу, которая состоялась за чашечкой кофе. Ольга, которая в детстве ходила в музыкальную школу, всю жизнь жила с ощущением, что она и музыка — это одно целое, ведь ее знакомство с музыкой началось со скрипки в самом детстве. Она была очарована этим инструментом, однако долгое время ей не удавалось никак его освоить. Несмотря на природную целеустремленность и большое желание, Оля, милая девочка с двумя аккуратно сплетенными косичками, не демонстрировала выдающихся результатов. Однажды, во время очередного урока, в их класс зашла директриса музыкальной школы. Это была тучная женщина в возрасте, которая никогда не улыбалась, у нее был достаточно тяжелый взгляд, которым она сканировала каждого ученика, всегда одевалась в очень сдержанной манере. В прошлом она была одной из лучших пианисток, неоднократно выступала в Кремле, несколько раз давала концерт лично президенту, ездила с концертной программой по всему миру. Со временем она поняла, что достигла в музыке всего, о чем только могла мечтать, и ее страстное желание играть стало угасать. Вдобавок проявился артрит рук — болезнь прогрессировала не очень быстро, однако играть становилось больнее и больнее. Врачи разводили руками, в таком возрасте подобные заболевания случались редко, поэтому объясняли это плохой наследственностью. Ей удалось уйти с большой сцены на пике своей профессиональной карьеры. После этого Анфиса Николаевна Анисимова вернулась в Москву, где решила начать преподавать, чтобы передать свой опыт, знания и мастерство молодому поколению. Спустя какое-то время ей предложили возглавить музыкальную школу им. Гнесиных, одну из самых лучших среди специализированных учреждений Москвы. Какое-то время Анисимова колебалась, ведь это означало, что ей придется фактически отказаться от преподавания. В конечном итоге она решила согласиться, посчитав, что это новый вызов, с которым она должна справиться. Да и артрит, развитие которого, конечно, удавалось замедлить, но все равно здорово мешал. Однако расстаться с желанием кого-то учить Анисимова не смогла, поэтому нашла выход: она сохранила за собой преподавательскую деятельность, беря не более трех учениц в год. И вот такая значимая фигура заходит в класс, где у Оли совсем ничего не получается. Она попыталась собраться и выдать свой максимум, но в душе понимала, что здорово фальшивила. Когда же Анисимова подошла к девочке и начала ее пристально рассматривать, словно ученый, изучающий какой-то новый вид бактерии под микроскопом, то руки совсем перестали слушаться, и она перестала даже пытаться играть. Анисимова после этого не ушла, а, наоборот, заговорила с испуганной девочкой.

— Тебе нравится скрипка?

— Да, очень. Я мечтаю на ней научиться играть.

— Ты очень стараешься.

— Но у меня ничего не выходит.

— У тебя длинные пальцы.

Такой комментарий маленькая Оля восприняла как причину, почему ее вот-вот отчислят из школы.

— Я очень старательная, я много практикуюсь и когда-нибудь обязательно заиграю без ошибок. Пожалуйста, не надо меня отчислять, дайте мне время, я не подведу.

Анисимова взяла сначала правую руку девочки, пощупала каждый палец, покрутила кисть в разные сторону. Потом проделала тоже самое с левой рукой.

— Пошли со мной.

Маленькая, испуганная девочка, будучи уверенной, что ее ведут в кабинет директрисы, чтобы позвонить родителям и сообщить об отчислении, собрала вещи и с опущенной головой грустно последовала за Анисимовой, с трудом сдерживая слезы. Но, к удивлению девочки, они прошли мимо лестницы, которая вела на 3-ий этаж, где находился кабинет директрисы. Дойдя до конца длинного коридора, Анисимова подошла к двери, на которой не было ничего: ни номера класса, ни таблички с именем учителя, ни даже названия музыкального инструмента. Директриса достала из кармана ключ, открыла дверь и пригласила её пройти внутрь. Девочка была так напугана, что сначала не могла сдвинуться с места, однако Анисимова, почуяв детский испуг, нежно улыбнулась.

— Не бойся, заходи. Уверена, тебе понравится, — произнесла директриса с милой улыбкой.

Юная Оля, прежде никогда не видевшая улыбку на суровом лице директрисы, зашла внутрь. Это был очень просторный класс с двумя большими окнами, выходящими во двор. Посередине стояло пианино, а рядом две банкетки, обе обшитые черной кожей. Девочка растерялась и не знала, что ей делать дальше. Директриса же закрыла дверь на замок и пошла к инструменту.

— Этот инструмент называется пианино. Конкретно это — мое личное, всю молодость я играла на нем. Ему уже очень много лет, но звучит оно по-прежнему превосходно. Она села на одну из банкеток и быстро сыграла мелодию. Девочка сразу поняла, что это за мелодия: именно ее она пыталась сыграть сегодня на уроке, когда вошла директриса. Анисимова встала, посмотрела на Ольгу и нежно к ней обратилась.

— Присядь. Попробуй что-нибудь сыграть.

— Но я не умею, совсем не знаю, что делать.

— Просто не думай об этом. Попробуй разные клавиши, узнай, какой звук исходит от каждой. А потом сочини что-нибудь.

Девочка подошла к процессу с привычной для себя обстоятельностью — она нажала на каждую клавишу, на некоторые даже по несколько раз. Потом попробовала что-то сыграть, но ей показалось, что со стороны это выглядело ужасно. Когда же Оля закончила, она посмотрела на директрису, сидящую на соседней банкетке. Анисимова не смотрела в лицо девочки, она внимательно изучала ее руки.

— Ну что же, как я и думала.

— У меня совсем нет таланта? Вы меня исключите из школы?

Испуганный ребенок старался изо всех сил не расплакаться, однако глаза уже были мокрыми, и первые слезы начали стекать по щекам.

— Да нет, напротив. Думаю, у тебя большой потенциал.

Ученица, не веря услышанному, протерла рукавом своего платья глаза, параллельно стараясь остановить водопад из слез. Директриса, тем временем, продолжила.

— Как тебя зовут?

— Оля Фролова.

— Олечка, у тебя очень красивые руки и невероятно изящные, гибкие и длинные пальцы. Они созданы для игры на пианино. Я хочу, чтобы ты забыла про скрипку. Хотя бы на время. И попробовала освоить пианино.

— Но ведь уже прошло полгода с момента начала учебы, меня не возьмут ни в один класс.

— Это неважно. Твоим учителем буду я.

Именно в тот момент связь маленькой девочки и музыки обросла неразрывными узами страсти и преданности делу. Несмотря на выдающиеся результаты в освоении пианино, в глубине души Ольга не забывала про скрипку, храня в закромах своего сердца мечту о том, чтобы подчинить себе смычок. Она блестяще закончила музыкальную школу и продолжила играть для себя. Однажды ее попросили сыграть на спектакле школьного театра, когда учительница музыки заболела. Во время представления Ольга так сильно прониклась и своим выступлением, и постановкой, что захотела попробовать себя в новой роли. Вряд ли кто-то мог тогда предположить, что театр станет вторым домом Ольги, однако он поглотил ее с первой же репетиции. Сейчас она играет в спектаклях нескольких театров Москвы, не забывая о своей любви к музыке в составе одного оркестра.

За обедом Пантелеев внимательно слушал восторженный рассказ своей супруги и аккуратно уходил от вопроса о том, как же ему удалось организовать такой концерт и встречу. Николай Петрович внимательно слушал свою супругу, и где-то на середине обеда понял, что им так редко удается провести столько времени вместе. Конечно, они стараются проводить совместно время, посещать какие-то мероприятия, но зачастую это проходит в какой-то постоянной суете. Когда же Ольга начала предвосхищать предстоящий поход в Третьяковскую галерею, рассказывая историю написания незнакомой ему картины, полковник позволил себе немного отвлечься — он по-прежнему слушал генеральную линию повествования, но на деталях не фокусировался. Ему вспомнился их отпуск несколько лет назад, когда они ездили по городам России. Ещё тогда, во время поездки, Пантелеев впервые обратил внимание, как неспешно и размерено живут в небольших городах. Тогда полковнику показалось, что это или лень, или нежелание работать, или что-то ещё. Но чем бы это ни было, Пантелеев мысленно осудил такой безответственный подход. Но сейчас, когда он сидел с женой в уютном ресторане, и зная о смертельной опасности для всей планеты, он понял, как сильно ошибался. Какой смысл вечно куда-то спешить, стараться успеть сделать все на свете, если в один миг может все закончиться? И когда до конца останется несколько минут, кто окажется более счастливым: тот, кто наслаждался каждым мгновением жизни, или тот, кто вечно куда-то спешил и пытался объять необъятное? Несмотря на тягостные мысли, полковник не подавал виду, и обед прошел прекрасно, после чего супруги отправились в Третьяковскую галерею. Для Пантелеева поход был скучным, но он искренне старался делать вид, что ему очень интересно. Несколько раз он что-то уточнял, а однажды, сделав удивленные глаза, даже переспросил о чём-то, показывая супруге, как сильно удивлен только что рассказанным ему фактом. Прогулка на корабле с живой музыкой и ужином стала действительно замечательным завершением дня. Супруги наслаждались каждой секундой, проведенной вместе, говорили обо всем на свете, спорили на тему современного искусства — точнее это был не спор, а, скорее, ликбез для полковника, во время которого Ольга пыталась ему донести основную идею очередного направления в живописи.

Времени было за полночь, Ольга задремала в машине, положив голову на плечо Пантелеева. Николай Петрович аккуратно приобнял жену за талию, немного прижав ее к себе, чтобы ее голова случайно не упала с плеча. Машина выехала на Москворецкую набережную, и полковник, уставившись в окно, наслаждался неописуемой красотой ночной Москвы. Много где он побывал за свою карьеру — и объездил европейские страны, и изучил вдоль и поперек африканский континент, вдоволь погрузился в тонкости восточного мира, испытал на себе все прелести южноамериканской жизни и немало времени провел на североамериканском континенте. Но ни один город так и не смог оставить в душе полковника след сильнее, чем Москва. Столица России так здорово сочетает в себе историческое прошлое и современное будущее. Сейчас через голову спящей Ольги он смотрел на Императорский воспитательный дом. Такое величественное здание с небывалой историей — первый кирпич был заложен в далеком 18-ом веке, а итоговое строительство было завершено в 20-ом веке. Он прекрасно знал историю этого строения благодаря супруге, которая очень увлекалась архитектурой и историей России. От этой постройки веяло могуществом российской истории. Дальше показался большой Парк «Зарядье»: такой современный и красивый, однако в его названии кроется историческая подоплека. Огромный мост, нависавший над дорогой, создавал иллюзию, что он парит в воздухе. Впереди уже показались кремлевские стены, защищавшие, пожалуй, главный символ современной России. Когда впервые президент предложил сделать почти всю территорию Кремля общественной, то люди восприняли это предложение по-разному. Однако Ольга была в восторге от такого решения. Более того, Пантелеев, который изначально не придавал особого значения этому событию, со временем проникся к идее и полностью поддержал аргументы своей жены: «Кремль — символ России, это показатель невероятной силы и бесконечной боли, — объясняла ему жена. — Сколько событий пережили эти стены? Сколько людей спаслось за ними? И ещё больше погибло». Действительно, история России поистине удивительная: сколько крови было пролито на территории страны, сколько войн и революций было пережито, сколько захватчиков хотели воссесть на троне? Пантелеев посмотрел на небо: луну было едва видно, и звезд было совсем мало. «Где-то там летит нечто ужасающее, оно мчится прямо на нас. Сможет ли Россия пережить и такое? Смогут ли стены Кремля выстоять против такого грозного врага?» — размышлял полковник.

Пока Пантелеев размышлял, машина проехала мимо Храма Христа Спасителя, оказалась на Пречистенке, свернула во дворы и через несколько минут подъехала к дому полковника. Пантелеев нежным поцелуем в лоб разбудил супругу, и они вместе вышли из машины.

— Николай Петрович, а цветы? — снова раздался знакомый полковнику вопрос.

Букет так понравился Ольге, что оставить его в машине было бы преступлением.

— Спасибо! Вы снова меня выручили.

Водитель в ответ услужливо улыбнулся. Когда полковник с супругой заходили в подъезд, он увидел, что машина только тогда тронулась с места.

Оказавшись дома, Пантелеев резко почувствовал сильнейшую усталость. Ольга сразу же направилась в ванну для подготовки ко сну. Николай Петрович решил ещё немного побыть наедине с собой. Он налил себе шотландский скотч из ограниченной коллекции. Эту бутылку ему подарил лично Министр обороны на его День рождения. Полковник вышел на застекленный балкон, открыл одно из окон, и, положив руки на подоконник, высунул лицо, вдохнув воздух ночной Москвы. После нескольких небольших глотков он достал черное приспособление, которое с момента встречи хранил во внутреннем кармане пиджака. Полковник покрутил его, приложил большой палец, и на небольшим экране снова высветилось «Х-7». Он допил налитый скотч, зашел в гостиную и в углу провел рукой по стене. На противоположенной стороне раздался щелчок, и из стены выехал электронный ключ. Он взял его и подошел к стене. Легким движением пальцев открыл маленькое отверстие в стене, куда и вставил ключ, после чего в стене бесшумно открылась дверца сейфа. Пантелеев ещё раз приложил палец к недавно полученному устройству, снова увидел знакомое сочетание буквы и цифры и убрал его в сейф. Дверь сейфа он закрыл, достал электронный ключ из стены, потом вставил его обратно в стену и снова провел рукой по стене. Ключ спрятался в стене, скрыв какие-либо видимые признаки своего существования. Пантелеев быстро сходил в душ, смыл с себя остатки дня и отправился спать.

Глава 12

С самого детства Павел Сукнов демонстрировал небывалую тягу к знаниям и сильно выделялся среди сверстников. В семь лет он уже построил свой первый автомобиль — амфибию. За основу взял старую машину своего отца, которая без дела стояла в гараже. Иван Борисович, отец юного гения, каждый месяц обещал себе и супруге избавиться от груды металла, которая занимала место и с небывалой скоростью покрывалась ржавчиной, однако каждый раз он находил более важные дела и откладывал этот вопрос на месяц. Мальчик, однажды зайдя в гараж, заинтересовался машиной. В первый день он досконально изучил ее снаружи, осмотрев каждую деталь, изгиб и в каком направлении распространялась ржавчина, не забыв залезть и под машину, где также провел тщательный осмотр. На второй день он осмотрел ее изнутри: внимательно изучил двигатель, который, по словам Ивана Борисовича, «давно сдох», потыкал все кнопки, покрутил руль и даже нажал на все педали. Правда, ногами он до них не дотягивался, поэтому пришлось спускаться вниз, под руль, и изучать все руками и при помощи фонарика. На третий день семилетний мальчик, которого родители в особо трогательные моменты называли Павлуша, не выходил из своей комнаты. Он пропустил завтрак и обед, только под ужин наконец-то вышел из комнаты вместе с кучей разных чертежей, фотографий и каким-то непонятным макетом, сделанным из подручных средств. Миновав кухню и обеспокоенных родителей, он сразу направился в гараж, где провел весь вечер. Когда вернулся обратно, то был очень доволен, спросил у отца, смогут ли они поехать на какую-нибудь свалку, потому что ему требуется много деталей для важной работы. Хоть и не сразу, но Иван Борисович положительно ответил на просьбу сына, хотя потом и предлагал несколько раз купить всё необходимое в магазине, но Павлуша наотрез отказывался от такого, ему было интересно добиться своего на своих условиях. В ближайшие выходные отец и сын поехали на огромную автомобильную свалку, которая находилась в нескольких часах езды от их дома. Иван Борисович предусмотрительно попросил у соседа прицеп, чтобы туда поместилось все то, что выберет себе юное дарование. Вернувшись обратно не только с полным прицепом, но и с полной машиной, отец помог своему сыну затащить всё в гараж. Иван Борисович хотел подглядеть, что же такого задумал его сын, однако Павлуша предварительно расчистил место под все детали, а машину накрыл огромной брезентовой пленкой, так что как ни старался Иван Борисович, но ничего разглядеть ему не удалось.

Целых девятнадцать дней маленький инженер был полностью поглощён своим проектом: возвращаясь из школы, он даже не заходил домой, сразу шел в гараж, куда ему приносили еду. Только под вечер, когда уже надо было укладываться спать, Павлуша возвращался в свою комнату, быстро делал уроки и ложился спать. Несколько раз перед сном он приходил к отцу и молча давал ему список деталей и вещей, которые ему требовались, но которые нельзя было найти на свалке самостоятельно. Иван Борисович быстро просматривал весь перечень требуемых товаров, утвердительно кивал и на следующий день привозил все, что было заказано. Каждый раз, когда он открывал список, то боялся увидеть в нем что-нибудь такое, чего он не смог бы достать — необычное топливо, двигатель самолета или, возможно, вообще ракету. Он знал, насколько умен и талантлив его сын, поэтому иногда побаивался, как бы маленький гений не натворил дел. Однако Инна Афанасьевна, школьный учитель и прекрасный психолог, всегда успокаивала своего мужа и уверяла его, что их сын имеет самые добрые помыслы и намерения, поэтому переживать не стоит.

— Однажды он сделает что-то великое. Возможно, спасет мир. Я верю в нашего мальчика, — говорила она мужу.

Иногда она, испытывая особую гордость после очередного достижения или изобретения сына, мечтала, что он построит машину времени, и она сможет путешествовать по разным эпохам. «Я стану самым лучшим учителем истории. Я смогу столько всего узнать, а потом поделюсь этим со всем миром, — мечтательно произносила она.

Наконец проект был завершен. Были выходные, на дворе стояла ясная, солнечная погода, Павлуша в обеденное время зашел на кухню и застал там родителей. Они переглянулись между собой и немного испугались — вдруг что-то случилось, ведь ещё было очень рано, чтобы сын покинул гараж.

— Мама, папа, я все сделал, — задыхаясь от радости, произнес он.

Родители переглянулись ещё раз, поняли, что все в порядке, и сразу же растеклись в улыбке, радуясь за сына.

— Ну, покажешь нам, что ты там делал? Мы с мамой уже устали гадать, что же ты там такого построил, — проговорил Иван Ильич.

Родители и правда устали гадать, они одновременно и сгорали от любопытства, и с уважением относились к требованию сына о том, что в гараж нельзя входить до завершения всех работ. А ещё Ивана Ильича волновал вопрос, что делать с машиной, ведь близился конец месяца, а это значит, что совсем скоро супруга должна в очередной раз спросить, собирается ли он избавляться от проржавевшей массы.

Павлуша пригласил родителей проследовать за ним. Родители, оставив недоеденный обед, последовали за своим сыном, вошли в гараж и замерли. Вместо старой, ржавой и невзрачной машины, место которой давно было на помойке, перед ними стояло что-то совсем другое, невообразимое и, можно сказать, необъяснимое. Увидев смятение в глазах родителей, Павлуша принялся объяснять все в деталях.

«Это автомобиль-амфибия, он может ездить как по земле, так и по воде. За основу я взял, папа, твой старый автомобиль. Несмотря на то, что ржавчина проступала давно и везде, дно было в прекрасном состоянии, поэтому самое сложное делать не пришлось. Я немного изменил форму кузова впереди, чтобы машина хорошо держалась на воде. Ещё перебрал старый двигатель, увеличил его мощность и модернизировал конструкцию. Теперь он работает на дизельном топливе. В багажнике имеется теперь и второй двигатель, который позволит плыть по воде. Конечно, океан мы не пересечем, но небольшую речку осилим легко. Он также работает на дизельном топливе, — радостно показывал своё детище маленький инженер. — Правда, я так и не придумал, куда класть вещи, ведь багажник теперь занят, — с явным расстройством заявил Павлуша. — Зато я сделал откидную крышку, теперь можно ездить и плавать, наслаждаясь прекрасной погодой». Последний факт явно воодушевлял ребенка, и он моментально позабыл про проблему багажника.

Тогда родители по-настоящему осознали, что у их сына вряд ли будет детство обычного ребенка. В одиннадцать лет он закончил школу, после чего было принято решение отправить его в лучший инженерный университет Великобритании, который он с отличием окончил в шестнадцать лет. Его профессиональная карьера началась очень рано: пока сверстники только начинали учебу в университетах и осваивали все прелести подростковой жизни, Павел уже работал в частных проектах по всему миру.

Глава 13

Ожидание часа Х, когда будут доступны дальнейшие инструкции, проходили непросто. Ночь Пантелеев провел неспокойно: все время ворочался, просыпался, а в те редкие случаи, когда ему удавалась задремать, мозг никак не хотел отключиться и немного отдохнуть перед предстоящим событием. Давным-давно полковник был с весьма важным заданием в одной из стран Ближнего Востока, где ему оказали, как ему показалось на первый взгляд, радушный прием. Его приезд ждали, а потому он был встречен поистине на высшем уровне — ему предоставили лучшую машину, за ним приставили маленькую армию для охраны, а когда он проезжал по какой-то улице, то всех местных жителей сгоняли домой, чтобы лишний раз не подвергать важного гостя опасности. Когда же Пантелеев наконец-то добрался до места, где должны были пройти переговоры, его ждал роскошный ужин и прекрасные напитки, а любой его каприз готовы были удовлетворить за считанные минуты. К концу трапезы хозяин резиденции, где они были, предложил пройти в другую комнату. Там же перешли от разных напитков к курению кальянов. Полковник попробовал отказаться, однако быстро смекнул, что таким образом обидит хозяина и всех собравшихся, поэтому был вынужден согласиться.