Злодейки выбирают кофе

Юноша молчал, продолжая пристально смотреть на неё. Сюй Ишу чувствовала, как время тянется мучительно медленно. Наконец, он вздохнул и отвернулся, направляясь к избушке.

— Ладно, — бросил он через плечо. — Братья, у нас гость.

Тут же на пороге показалось шесть юношей, они, словно малые дети, толкались, пытаясь рассмотреть девушку.

— Я Сюй Ишу, — она робко помахала культиваторам.

— Да ты не бойся и не стесняйся, — голос культиватора с топором на мгновение напомнил ей о демонице Гуан Хуан, было у них что—то схожее. — Мы, культиваторы, народ простой, не бросим в беде.

Шесть юношей, казалось, разом выдохнули, расплывшись в приветливых улыбках. Они были разными: один – с хитрым прищуром глаз и игривой усмешкой, другой – с мягкими чертами лица и стеснительной улыбкой, третий – с серьёзным взглядом и крепким телосложением. Но в каждом из них чувствовалась доброта и искреннее гостеприимство.

— Прошу, проходи, Сюй Ишу, — произнёс самый высокий из них, с копной непокорных волос, приглашая её в избушку. — Мы накормим тебя, обогреем и дадим крышу над головой.

Внутри избушка оказалась на удивление уютной. В центре комнаты располагался большой стол, накрытый простой, но аппетитной едой. В углу потрескивал огонь в очаге, распространяя по комнате тепло и аромат дыма. Сюй Ишу почувствовала, как напряжение постепенно покидает её тело. Она давно не чувствовала себя в такой безопасности.

— Садись, не стесняйся, — предложил один из юношей, усаживая её за стол. — Мы как раз собирались ужинать.

Сюй Ишу с благодарностью приняла приглашение.

— А я могу узнать ваши имена?

— Конечно, — культиватор поставил топор у стены. — Меня зовут Орхидея, а моих братьев, — он взмахнул рукой, указывая на шестерых культиваторов. — Лилия, Ирис, Нарцисс, Лотос, Пион и Василёк.

Сюй Ишу удивлённо вскинула бровь. Столь необычные имена, казалось, совсем не вязались с их суровой жизнью в глуши. Она ожидала услышать что—то более воинственное или мистическое, но никак не названия цветов. Однако, глядя на их открытые и доброжелательные лица, она почувствовала, что не стоит задавать лишних вопросов. В конце концов, у каждого свои причуды.

Вечер пролетел в тёплой и душевной обстановке. Братья—культиваторы оказались прекрасными собеседниками. Они рассказывали истории о лесных духах, о диких зверях, населяющих окрестности, о своих тренировках и поисках просветления. Сюй Ишу с интересом слушала, как вдруг Нарцисс огорошил её нежданным вопросом:

— А что ты делаешь здесь, в этой глуши?

Девушка хотела было открыть рот и сказать о том, что её привели в лес, дабы убить по приказу мачехи, но она не смогла солгать: уж слишком невинны и добры были к ней семь культиваторов. А как её учили, что на добро нужно отвечать добром, а на зло — ещё большим добром:

— В Лунъяне были похищены Золотые Яблоки, что даруют бессмертие. На суд привели демоницу Гуан Хуан, но я заступилась за неё, потому что она была невиновна. Она с радостью вызвалась помочь вернуть украденные Яблоки в сокровищницу. Поэтому я, принц Мао Юфэй и демоница здесь. А это иллюзия, которая держит в заточении Пяолян Монюй, не даёт ей выбраться. Цикл повторяется, и сейчас я должна быть Бай Сюэ. Но…

— Не переживай… — Орхидея мило улыбнулся. — Мы вместе с Пяолян Монюй здесь и прекрасно знаем, что это иллюзия. А ты хорошо знаешь эту историю?

Сердце Сюй Ишу забилось сильнее:

— Нет.

— А хочешь узнать? — улыбка Лилии была похожа на хищный оскал, но в то же время нежная и ранимая.

Лотос откашлянулся и начал свой рассказ.

— На свадьбе принца Ки Яна и Бай Сюэ произошла трагедия: Пяолян Монюй убила невесту. После чего была запечатана. Кажется, её запечатала Гуан Хуан, но она тогда была культиватором, если я правильно помню.

— Да, она была ученицей Мастера Тай Вань Джея, она и ещё несколько его учеников прибыли тогда, — Орхидея почесал переносицу, словно вспоминая дела минувших дней. — Во главе с Ланьэр Саньи. Насколько я помню, Гуан Хуан повела себя самовольно и даже ослушалась Мастера.

Василёк подхватил рассказ, подперев рукой подбородок.

— Гуан Хуан всегда отличалась вспыльчивым характером. Она была талантлива, но слишком импульсивна. Мастеру Тай Вань Джею было сложно её контролировать. Ланьэр Саньи же, напротив, был воплощением спокойствия и рассудительности. Он всегда следовал правилам и указаниям учителя. Именно поэтому ему и доверили возглавить группу.

Пион кивнул в знак согласия.

— Ланьэр Саньи был идеальным учеником. Безупречная мораль, железная воля, невероятные способности. Он был гордостью Мастера Тай Вань Джея. Говорили, что он видел в нём своего преемника. Но судьба распорядилась иначе.

Ирис задумчиво посмотрел на огонь в очаге.

— Но история совсем не о том… О смерти Бай Сюэ. Пяолян Монюй, пусть и злобная ведьма, одержимая своей красотой, но не могла она просто так взять и убить.

Нарцисс придвинулся к Ирису:

— Брат, ты пытаешься видеть хорошее даже в таком гнусном поступке. Она злодейка, и ей не нужен повод, чтобы творить зло.

— Но это не похоже на Пяолян Монюй. Она пыталась убить Бай Сюэ ядом, даже отравленной нефритовой заколкой на свадьбе — красиво и изящно, — Ирис тяжело вздохнул. — А когда мы её нашли, она была в ужасе, а в руках был кинжал, весь в крови. Её руки так же были в крови, но кровь была измазана хаотично, словно она даже не понимала, что произошло. Все твердили, что она виновна, но кто будет слушать чудовище?

Сюй Ишу слушала братьев—культиваторов, затаив дыхание. Их рассказ открывал совершенно новую перспективу на известную ей историю. Она считала Пяолян Монюй злодейкой, одержимой красотой и жаждущей власти, но теперь за этой маской вырисовывались черты растерянности и невинности. Сердце Сюй Ишу наполнилось состраданием к запечатанной ведьме.

— Значит, вы считаете, что Пяолян Монюй невиновна? — тихо спросила она, боясь нарушить хрупкую атмосферу.

Орхидея кивнул.

— Мы не знаем правды, Сюй Ишу. Но мы чувствуем, что в этой истории есть что—то, что от нас скрывают. Слишком много нестыковок, слишком много вопросов без ответов. Мы верим, что Пяолян Монюй стала жертвой заговора.

— Но кто мог подстроить убийство Бай Сюэ и зачем? — Сюй Ишу нахмурила брови, пытаясь понять логику этих событий. — И почему именно Пяолян Монюй была выставлена виновной?

Братья переглянулись. Орхидея едва лишь улыбнулся.

— Иди спать, Сюй Ишу. Утро даст ответы. Не думай ни о чём.

***

Шен Санси аккуратно ступал по земле, ловко миновал пару препятствий, прыгнув сначала на столб, затем по брусьям в дымоход. Кот забрался в хижину. Внутри хижины царил полумрак, лишь слабый луч света проникал сквозь щели в досках. Запах сушеной рыбы и трав витал в воздухе, смешиваясь с легким оттенком плесени. Демонический кот плавно спрыгнул на потрескавшийся земляной пол, его лапы ступали бесшумно, словно касались облаков. Он огляделся, его изумрудные глаза быстро приспосабливались к темноте. Вот ведьминский котелок, и сама Пяолян Монюй. Сказочная мачеха сидела в полумраке хижины, поглаживая свою крысу Мо Шу5.

— Какие звери в моей иллюзии? — Пяолян Монюй фыркнула, едва подавшись на свет; она прекрасно знала, чей это демонический кот. — Она тоже здесь.

Пяолян Монюй неодобрительно посмотрела на кота.

— Ты принес с собой её запах, Шен Санси. Запах кофе, угля и пепла, от которого меня тошнит, — прошипела она, её голос был таким же хриплым, как шелест листьев под ногами. Мо Шу потерлась о её руку, словно пытаясь утешить свою хозяйку.

Шен Санси лишь изогнул спину.

— Гуан Хуан прибыла по делу, — демонический кот едва напрягся, понимая, что в любой момент ему придётся сражаться. Пяолян Монюй явно не жаловала его и, тем более, его хозяйку, и была крайне раздражительна. Любой будет зол.

Пяолян Монюй медленно поднялась со своего места, отбрасывая причудливые тени на стены хижины. В её глазах плясали искорки недоброго предвкушения, словно она готовилась к долгожданной мести.

— По делу, говоришь? — промурлыкала она, подходя ближе к Шен Санси. — Какое дело может быть у неё ко мне? Разве что…

— Свобода… — перебил её демонический кот. Сказочная мачеха расплылась в едкой улыбке.

— Мо Шу, ты слышал: свобода? — в голосе Пяолян Монюй появились рычащие нотки. — Сначала она меня подставила, запечатала, а теперь что, сломает иллюзию?

— Хозяйка, давай выслушаем, — крыса едва подалась вперед, замирая у ног сказочной мачехи.

— У меня нет настроения… — Монюй раздражённо почесала висок, словно эта вся ситуация вызвала у неё мигрень. — Мо Шу, разорви Шен Санси, он действует мне на нервы.

— Вот значит как… — демонический кот будто ожидал такого поворота событий; он поднял лапу, выпуская острые когти, его изумрудные глаза блеснули недобрым светом в полумраке.

Мо Шу, повинуясь приказу, взвизгнула и бросилась на Шен Санси, её маленькие, но острые зубы клацнули в воздухе. Кот отпрыгнул в сторону, увернувшись от атаки. Он приземлился на все четыре лапы, его шерсть встала дыбом, словно он готовился к смертельной схватке. Пяолян Монюй наблюдала за происходящим, её губы скривились в презрительной усмешке. Она наслаждалась зрелищем, предвкушая победу своей крысы.

Шен Санси понимал, что недооценивать Мо Шу нельзя. Несмотря на свои размеры, крыса была ловкой и смертельно опасной. К тому же, она была верна своей хозяйке и готова была сражаться до последнего вздоха. Кот сделал выпад в сторону, пытаясь запутать противника. Он знал, что главное в этой схватке — скорость и точность.

Мо Шу ответила яростным рывком, пытаясь укусить кота за лапу. Шен Санси увернулся, но крыса успела задеть его когтем. Кот зашипел от боли, но не отступил. Он понимал, что сейчас нельзя проявлять слабость. В первую очередь он кот, а не котёнок. Встав в боевую стойку, он заставил свои леопардовые пятна заплясать во мраке, отбрасывая тени; каждое пятнышко становилось смертельной тенью. Шен Санси оскалился, но это больше походило на улыбку, очаровательную… несущую смерть. Демонический кот прыгнул в сторону, тени его пятен скользнули в другую.

Мо Шу с визгом бросилась вслед за тенью, но кот оказался проворнее. Он легко увернулся от её зубов и, воспользовавшись моментом, нанес удар лапой по морде крысы. Мо Шу отлетела в сторону, жалобно пискнув. Пяолян Монюй нахмурилась, видя, что её питомица не справляется с демоническим котом. Она начала нервно расхаживать по хижине, словно готовясь вмешаться в схватку.

Шен Санси не дал Мо Шу опомниться. Он вновь атаковал, на этот раз целясь в горло крысы. Мо Шу попыталась увернуться, но кот был слишком быстр. Его когти вонзились в её шкуру, и крыса взвизгнула от боли. Пяолян Монюй вскрикнула от ярости и бросилась на помощь своей питомице. Она схватила кочергу и замахнулась на Шен Санси.

Кот, уклоняясь от удара, отскочил назад. Кочерга просвистела в воздухе и врезалась в стену хижины, оставив в ней глубокую вмятину. Пяолян Монюй выхватила кочергу из стены и вновь замахнулась на Шен Санси. Кот понимал, что вступать в прямой бой с ведьмой опасно. Он вновь отпрыгнул в сторону, избегая удара.

— Я слушаю предложение твоей госпожи! — прошипела Пяолян Монюй, её глаза горели злобой, но она не была готова жертвовать своей крысой. Раздражённо отбросив кочергу в сторону, она склонилась над своим питомцем, беря его на ручки.

— Так бы сразу, — взмах хвоста, и пятна, что стали тенями, вновь вернулись на своё место. — Гуан Хуан ищет того, кто украл Золотые Яблоки, дарующие бессмертие, в Ланъяне; вор сейчас находится в твоей иллюзии. Так совпало, что моя хозяйка выпустит тебя безвозмездно, но за маленькую услугу.

Пяолян Монюй прижала Мо Шу к себе, нежно поглаживая её по голове. Крыса слабо пискнула, прижавшись к хозяйке. В глазах ведьмы мелькнула нотка беспокойства, но она быстро взяла себя в руки.

— Бессмертие, значит… — пробормотала Пяолян Монюй, её взгляд застыл на коте. — И Гуан Хуан считает, что вор прячется здесь, в моей иллюзии? Что ж, неудивительно. Здесь можно спрятаться от всего мира. Но почему она думает, что я стану ей помогать?

Шен Санси выпрямился, его глаза сузились.

— Гуан Хуан знает, что ты не питаешь к ней теплых чувств, Пяолян Монюй. Но она также знает, что ты жаждешь свободы. Ведь из—за неё ты здесь.

Сказочная мачеха отвела взгляд, услышав о свободе; эта мысль пьянила, но однако, находясь взаперти иллюзии, она оставалась самой красивой и прекрасной, а обретя свободу, обязательно найдётся кто—то, кто будет красивее.

— Что она хочет? — Пяолян Монюй раздраженно фыркнула.

— Она хочет воспользоваться твоим волшебным зеркалом всего один раз, — Шен Санси расплылся в очаровательной кошачьей улыбке.

— Она хочет воспользоваться моим волшебным зеркалом один раз… — сказочная мачеха не верила в услышанное. — Не забрать его, не получить, а просто один раз воспользоваться?

— Именно, — кивнул Шен Санси, сохраняя невозмутимый вид. — Один взгляд в зеркало, и ты свободна. Гуан Хуан даёт слово, что никто и никогда больше не потревожит тебя.

Пяолян Монюй задумалась, глубоко нахмурив брови. Идея свободы была невероятно заманчивой, но она не могла просто так поверить на слово Гуан Хуан. Слишком много лет она провела в заточении, чтобы доверять кому—либо. Однако предложение казалось слишком выгодным, чтобы от него отказываться. Воспользоваться зеркалом всего один раз, а взамен получить долгожданную свободу… Риск был оправдан, особенно если сравнивать с перспективой вечно гнить в этой проклятой иллюзии.

— Зеркало покажет ей вора? — спросила Пяолян Монюй, внимательно наблюдая за реакцией кота. Ей было важно знать, какие цели преследует Гуан Хуан, и насколько велика вероятность того, что её обманут.

Шен Санси чуть склонил голову.

— Зеркало покажет ей того, кого она ищет. Это всё, что я могу сказать. Выбор за тобой, Пяолян Монюй. Свобода или вечное заточение?!

Сказочная мачеха молча смотрела на кота, взвешивая все «за» и «против». В её сердце боролись надежда и страх, жажда свободы и опасение быть обманутой. Наконец, она приняла решение.

— Хорошо, — произнесла она, её голос был полон решимости. — Я согласна. Но если Гуан Хуан обманет меня, она пожалеет об этом.

— Не нагоняй драмы, — кот фыркнул, морщась. — Если бы моя хозяйка хотела, она бы тебя убила и забрала зеркало себе, делов—то. Но как видишь, ты жива, обманывать или убивать тебя нет смысла. Поэтому не сотрясай зря воздух.

***

Открыв глаза, Сюй Ишу огляделась. Она была в избушке семи культиваторов. Нарцисс ей улыбнулся, Ирис достал пирог.

— Идем пить чай. — Орхидея поставил чашки на стол.

Сюй Ишу моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд. Запахи трав и цветов, густо перемешанные с ароматом свежей выпечки, щекотали ноздри. Голова слегка кружилась, словно после долгого сна, но общее состояние было удивительно бодрым.

Она села за деревянный стол, рассматривая сидящих вокруг. Нарцисс, с его неизменно лучезарной улыбкой, подмигнул ей. Ирис, глаза которого были цвета утреннего неба, подтолкнул к ней тарелку с румяным пирогом. Орхидея, сдержанный и элегантный, разливал обжигающий чай по тонким фарфоровым чашкам. Вокруг суетились и другие культиваторы. Неожиданно Лотос замер, глядя в окно; рядом с ним встал Василёк.

— Демоница в алом… — Лотос явно был обеспокоен.

— И какой—то лучник… — усмехнулся Василёк.

— Это Гуан Хуан, — радостно подпрыгнула Сюй Ишу.

— Сядь, — Орхидея громко поставил стакан на стол. — Братья, барьер! Мы не должны пропустить её сюда.

— Но почему? — девушка возмущённо вскочила и, подбегая к окну, стала смотреть. Демоница шла медленно; её алое ханьфу развевалось в такт восходящему солнцу, словно она несла в себе нечто манящее и опасное.

— У нас есть свои причины, — Нарцисс сложил два пальца, очерчивая странный узор в воздухе; его внутренняя энергия подобно змейке заплясала в воздухе. К нему присоединились остальные: Ирис, Лотос, Лилия, Василек и Пион, образуя защитный кокон на стене избушки.

Сюй Ишу удивлённо нахмурилась, не понимая внезапной перемены в настроении. Ещё мгновение назад царила атмосфера тепла и гостеприимства, а теперь в воздухе висело напряжение, словно перед грозой. Сердце тревожно забилось, предчувствуя беду. Она не могла понять, что такого опасного в Гуан Хуан, если даже спокойные и уравновешенные культиваторы так сильно встревожились.

— Что случилось? Пропустите её! — нервно проговорила Сюй Ишу.

— Прости, мы не можем позволить ей зайти в избушку. — Пион опустил взгляд. — Таков уговор.

Его толкнул Лотос, укоризненно смотря.

— Мы не можем говорить об этом.

— Приветствую вас, Культиваторы, — голос Гуан Хуан был спокоен и бархатист; она была подобна реке, что течёт в горных вершинах. — Позвольте войти.

— Нет… — крикнул Ирис. — Иди прочь.

Лицо Гуан Хуан оставалось невозмутимым. Она остановилась в нескольких шагах от избушки; её алые рукава плавно колыхались на ветру. В её глазах — цвета запекшейся крови и бездонных — отражалось удивление, но ни тени страха или злобы. Мао Юфэй поправил лук, внимательно посмотрев на демоницу.

— И что нам делать? Они не впустят нас.

— Горн—охотник, ты же знаешь правила приличия. — Гуан Хуан подалась назад; её ноги едва ступали по земле, она порхала.

Принц внимательно следил за ней.

— Да. Надо постучать.

Улыбка демоницы стала пугающей: она возвела ладонь вверх, резко присела, и её рука едва коснулась земли. Место, которое только что коснулась демоница, едва блеснуло, будто от удара молнии; свечение участилось, словно биение сердца, переливаясь пурпурным заревом. Земля вздрогнула, разделяясь надвое; трещина устремилась к дому культиваторов, натыкаясь на их барьер.

Барьер, сплетённый из энергии шести культиваторов, задрожал под напором чудовищной силы, исходящей от демоницы. Трещина в земле, словно живая, тянулась к избушке, угрожая поглотить всё на своём пути. Внутри помещения царила паника, нарушаемая лишь сосредоточенным шепотом культиваторов, укрепляющих защиту. Сюй Ишу, ошеломлённая происходящим, наблюдала за развернувшейся картиной с ужасом и недоумением. Неужели эта прекрасная и столь манящая женщина способна на подобное разрушение? «Она очень сильна», — невольно подумала Сюй Ишу, наблюдая за демоницей.

Гуан Хуан, казалось, не прилагала особых усилий. Её движения были плавными и грациозными, словно танец, но за этой внешней легкостью скрывалась огромная мощь. Вокруг неё вились язычки пурпурного пламени, опаляя траву и заставляя камни потрескивать.

Культиваторы, чувствуя, что барьер долго не продержится, начали обмениваться встревоженными взглядами. Нарцисс, сохраняя внешнее спокойствие, произнёс тихим голосом:

— Мы должны выиграть время.

— А где… — Сюй Ишу, встревоженная, начала искать седьмого культиватора. Она хотела произнести его имя, но… Не смогла. Она не помнила его.

Барьер дал трещину, полы избушки вздыбились, разбрасывая в стороны культиваторов. Столпы пыли поднялись вверх, закрывая обзор. Сюй Ишу едва могла что—то рассмотреть в этом беспорядке, но в дверях показалась фигура.

— Тук—тук. Я могу войти? — с легкой ухмылкой произнесла Гуан Хуан.

Ирис поднялся первым, смахнув руками вверх и очертив дугу.

— Развейся.

Пыль рассеялась, видимость улучшилась.

— Так—так—так, а где седьмой? — демоница осмотрелась.

— Нет его, — Нарцисс опустил взгляд, словно пытаясь скрыть правду.

— Мастер Гуан Хуан, — Сюй Ишу встала, едва потирая спину. — Их было семь.

— Я знаю, — Демоница была немного раздражена, но при этом казалась невозмутимой. — В этой иллюзии заточено шесть культиваторов, потому что седьмой был убит. Но кого вы прятали, говорите?

Гуан Хуан медленно обвела взглядом культиваторов, словно выискивая слабину в их рядах. Её глаза задержались на Сюй Ишу; в них промелькнула тень любопытства и… сочувствия? Но это длилось лишь мгновение. Вскоре взгляд вновь стал холодным и расчётливым.

— Он пришёл к нам в иллюзию незадолго до вашего прихода, — Ирис выпрямился. — Даже если бы мы хотели сказать, кто он, мы не помним. Он наложил на нас технику забвения.

Демоница ещё раз посмотрела на девушку. «Неужели ты тоже его не запомнила?» — с любопытством подумала она.

— Сюй Ишу, а ты помнишь его?

— Нет, Мастер, не помню… — Девушка опустила голову. — Но он точно здесь был. Сюй Ишу обвела культиваторов взглядом, бурча под нос. — Нарцисс, Ирис, Лотос, Лилия, Пион, Василёк и… Не помню.

Демоница разочарованно покачала головой.

— Гуан Хуан! — на улице послышался крик. Демоница знала, кому он принадлежит — сказочной мачехе. Она вышла на улицу, приветствуя ту.

— Пяолян Монюй, как поживаешь? — Она расплылась в хитрой улыбке.

— Как ты и просила, я привёл её, — Кот едва метнулся в сторону, что—то ловя. Гуан Хуан поморщилась, глядя на невинную мордочку Шен Санси. Он что—то держал в своём рту; оно пищало. Присмотревшись, демоница небрежно махнула рукой: из пасти её кота торчал крысиный хвост.

— Санси, выплюнь эту гадость, она же из помойки. Фу.

Кот открыл пасть, выплевывая крысу, и, словно ничего не было, подвинул её лапкой, отодвигая в сторону, словно он не был причастен к этому.

— Мо Шу! — Пяолян Монюй раздосадовано махнула руками, забирая свою крысу. — Гуан, от тебя всегда столько много проблем.

Крыса сказочной мачехи была влажная от слюней Шен Санси.

— Я не виновата, — Демоница едва прикусила нижнюю губу, невинно улыбаясь.

— Смотрю на тебя и невольно вспоминаю… — Пяолян Монюй фыркнула, прижимая к себе своего питомца.

— Да, некоторые истории повторяются…

« Прошлое.

— Отойди от неё! — Сталь блеснула на солнце, едва касаясь шеи седьмого Культиватора.

— Ки Ян… — едва выдохнула Бай Сюэ. Её глаза были полны слёз, её цюаньфу дрогнуло от лёгкого дуновения ветра. — Не надо… Я люблю Жасмина.

— Любишь Жасмина? — Ки Ян скривился, его лицо исказилось от боли и гнева. Клинок дрогнул, оставив тонкую красную линию на бледной коже Культиватора. — После всего, что я для тебя сделал? Я поделился с тобой жизненной силой, и именно мой поцелуй воскресил тебя! А ты любишь его?

— После всего? — Бай Сюэ нашла в себе силы и посмотрела прямо в глаза Ки Яну. — Ты считаешь, что жизненная сила и воскрешение дают тебе право на мою любовь? Ты думаешь, я должна быть благодарна тебе, как должница, навечно привязанная к тебе цепями долга?

Ки Ян зарычал, и лезвие глубже врезалось в нежную кожу Жасмина. Алая струйка потекла вниз по шее, окрашивая белизну одежд седьмого Культиватора.

— Ты не понимаешь! Я отдал тебе всё!

— Отдал всё, чтобы ты жила! — прорычал Ки Ян, его голос сорвался. — Я видел тебя мёртвой, ледяной, бездыханной! И я, Ки Ян, склонился перед самой Смертью, чтобы вернуть тебя к жизни! Я вырвал частицу своей души, чтобы вдохнуть её в тебя! Неужели этого недостаточно?

Бай Сюэ покачала головой, её взгляд был упрям, несмотря на слёзы, застилавшие глаза.

— Ты отдал, потому что хотел отдать. Потому что так решил. Но это не даёт тебе права решать за меня, кого я люблю, кого я должна желать. Любовь не покупается жизненной силой, не вымаливается воскрешением. Она либо есть, либо её нет.

Жасмин, до этого молчавший и неподвижный, медленно поднял голову. Его глаза встретились с глазами Бай Сюэ, и в них плескалось понимание и тихая любовь. Он слабо улыбнулся ей и перевёл взгляд на Ки Яна.

— Ты говоришь, что отдал ей всё? А что ты просил взамен? Задумался ли, что нужно ей? Что чувствует она? Твоя любовь — это клетка, принц Ки Ян, пусть и сделанная из золота, но всё равно клетка.

Принц застыл, словно громом поражённый. Слова Жасмина, подобно острым камням, ранили его самолюбие. Он смотрел на Бай Сюэ, пытаясь прочитать в её глазах ответ. Но там он видел лишь печаль… Девушка, подобная снегу, была холодна к нему. Из—за дерева показалась крыса; она прошептала, искушая и вселяя тьму в сердце Ки Яна.

— Принц, чего же ты ждёшь? Убей… Убей Культиватора.

Тьма, словно чернильное пятно, расползалась в душе Ки Яна. Он смотрел на Бай Сюэ и Жасмина, и в его сердце бушевала буря противоречивых чувств. Любовь, гнев, разочарование, ревность — всё смешалось в ядовитый коктейль. Он отдал ей жизнь, пожертвовал частью себя, а в ответ получил лишь холодность и признание в любви к другому. Неужели он так слеп, что не видел, что ей нужно? Неужели его любовь была лишь эгоистичным желанием обладать, а не заботой о её счастье?

Клинок в его руке дрожал. Слова крысы, мерзкие и шепчущие, эхом отдавались в голове. «Убей… Убей Культиватора…» Легко сказать. Но как он мог лишить жизни человека, которого любит Бай Сюэ? Как мог причинить ей такую боль? Он видел её слёзы, чувствовал её страдания. Неужели он хочет стать причиной ещё больших страданий?