Разведённая лекарка. Дракону нужна!

МуДж

Козли... МуДжа нужно знать в лицо.

Объект нашей ненависти, девочки!

Барон Персиваль Мидден!

Глава 3. Дракон и куртизанка

Наташа

Просыпаюсь ещё до рассвета, всю ночь плохо спала, хорошо, вообще уснула после всего, что произошло со мной и Тианой. В голове никак не укладывается, что муж, человек, от которого я родила и воспитала двух детей, оказался таким подлым и низким человеком. Но ещё больше меня занимает то, что произошло с Тианой, ведь она теперь я…

Всю ночь мне снились кошмары: то Слава стоит надо мной и смотрит, как я умираю, то Персиваль с любовницей хохочут в библиотеке и обсуждают, как бы меня убить. То кто-то толкает меня в спину, и я лечу вниз по бесконечной лестнице...

«Хватит! — обрываю себя и выскальзываю из-под тяжёлого бархатного одеяла. — Нет времени на терзания и сожаления. У тебя, Наташа, всего две недели, чтобы не остаться на улице и не пойти по миру».

«И спасти свою жизнь», — подсказывает мне шестое чувство. Ведь неспроста Тиана полетела с лестницы, я точно помню, что кто-то подло толкнул её в спину.

Стараясь не шуметь, на цыпочках подхожу к гардеробу. В памяти Тианы — десятки платьев, но мне нужно что-то простое, что можно надеть самой, без служанки. Нужно пользоваться моментом и, коль встала спозаранку, и все спят, тихонько выйти из дома.

Одеться оказалось той ещё задачкой, это не брюки с рубашкой, тут и нижние юбки, и корсет, и бог весть что ещё. Но я справляюсь: нахожу светло-голубое летнее платье — пышная юбка, простая шнуровка спереди — то, что нужно! — натягиваю его прямо на голое тело, некогда возиться с этими их средневековыми нижними платьями, подштанниками и корсетами. И так сойдёт.

Шнуровка поддаётся с трудом, но я побеждаю её, пусть и не очень туго, кое-как приглаживаю волосы, нахожу туфли...

«Не забудь визитку», — достаю заветный адрес в из шкатулки на туалетном столике, мимоходом бросаю на себя взгляд: красивая юная блондинка с огромными голубыми глазами на бледном от волнения лице.

Вот и визитка Дженса Хардинга… Память Тианы ещё вчера подсказала, что этому человеку можно доверять: он вёл все дела отца, оформлял приданое, да и долгие годы работал с семьёй Стокс, был вхож в дом, дарил ей подарки, когда она была ещё нескладной девчушкой с тонкими косичками. Он наверняка войдёт в положение Тианы и подскажет, что можно предпринять, потому что законы тут сложные, путанные и не на стороне женщин. Прячу карточку в небольшую бархатную сумку через плечо, набрасываю поверх платья лёгкую накидку и выскальзываю из спальни.

В доме тихо. Где-то на кухне прислуга начинает утренние приготовления, но все остальные спят. Спускаюсь по лестнице, стараясь не скрипеть ступенями, и замираю у входа в гостиную, потому что там… Персиваль.

Муженёк так и не дошёл до спальни — храпит в кресле у погасшего камина, запрокинув голову. Рот приоткрыт, на подбородке пятно от пролитого вина, рядом на заляпанном столике — пустая бутылка и опрокинутый бокал.

«Красавец, — думаю я с отвращением. — Светский лев. Дамский угодник. Тьфу!»

Бесшумно прохожу мимо и выскальзываю за дверь.

На улице раннее утро, свежий воздух, тишина. Солнце едва показалось из-за крыш, и город ещё не проснулся.

«Так, — оглядываюсь, — и где тут у нас такси или что-то вроде того?»

Улица мощёная, дома каменные в два-три этажа с черепичными крышами и коваными балконами. Красиво, чисто, пахнет цветами из ящиков на окнах. Похоже на какой-нибудь европейский городок — Прагу или Вену.

«А тут мило, — отмечаю я. — И даже не воняет, что странно для средневековья. Впрочем, если я правильно поняла из памяти Тианы, это всё благодаря очистительной магии. В столице её хватает. В провинции, конечно, похуже — там всё, как было у нас лет триста назад».

В конце улицы замечаю местный транспорт — небольшую двуколку с лошадью и мужчиной в соломенной шляпе на козлах.

— Эй! — машу рукой. — Такс… Извозчик!

Извозчик подъезжает тотчас и услужливо опускает голову:

— Куда изволите, госпожа?

Показываю ему визитку:

— Мне нужно сюда и по возможности быстрее.

Он щурится, читает адрес, кивает:

— Улица Синих фонарей, дом двенадцать... Да это недалеко, мигом доедем, садитесь.

Забираюсь в двуколку[1], и мы трогаемся.

Город проплывает мимо: узкие улочки, каменные мостовые, вывески лавок, фонтаны на маленьких площадях — красиво! Если бы не обстоятельства, я бы даже насладилась прогулкой, но сейчас в голове только одно: надо выбираться из трясины, что устроил мне Перси Мидден.

— Приехали, госпожа, — извозчик останавливается у ряда одинаковых домов. — Улица Синих фонарей.

Расплачиваюсь маленькой серебряной монеткой — спасибо памяти Тианы, хоть с деньгами разобраться помогла — и выхожу.

Дом двенадцать... Вот десятый, одиннадцатый... Все дома похожи, как близнецы: светлый камень, два этажа, синие двери, а между этими самыми домами синие кованые фонари. Видимо, отсюда и название улицы.

Прохожу мимо одного такого фонаря прямиком к дому двенадцать. На двери солидная бронзовая табличка: «Хардинг и Хардинг, деловые дела, конфиденциальность». Поднимаюсь на крыльцо, стучу в дверь. Тишина, стучу громче.

Дверь открывает тощий молодой человек в очках, видимо, клерк.

— Госпожа? — он моргает, явно не ожидая посетителей в такую рань. — Контора господина Хардинга откроется завтра, сегодня выходной, я просто дежурный, но могу записать вас на понедельник после обеда…

— Мне нужно сейчас! — говорю я твёрдо. — Это чрезвычайно срочно, если господина Хардинга здесь нет, значит, дайте мне домашний адрес.

— Но госпожа, сегодня выходной, да и господин Хардинг...

— Дайте адрес! — повторяю я тоном, которым разговаривала с интернами в больнице, когда они пытались отмазаться от дежурства. — Я баронесса Мидден…

Клерк молчит, кажется, принимает меня за сумасшедшую: какая баронесса с едва причёсанными волосами с утра пораньше и без кареты.

— … урождённая Стокс, постоянный и важный клиент.

На лице клерка появляется уважительная, хотя нет, скорее подобострастная улыбка:

— Стокс… Да-да, конечно. Сейчас… улица Садовая, дом четыре, госпожа. Это рядом, через квартал.

— Благодарю, — оглядываюсь и понимаю, что ни одного извозчика не вижу. — А подскажите, как туда пройти?

Клерк подробно объясняет, и я быстрым шагом иду по просыпающимся улицам города.

«Не просто города, а самого большого города Дурана, столицы», — подсказывает память Тианы. Дохожу до фонтана с нимфой и поворачиваю направо. Вот и дом номер четыре. Какой-то неухоженный, как будто в нём давно никто не жил… Да уж, не такого ожидаешь от дома респектабельного юриста, да и ладно.

Поднимаюсь на крыльцо и... вижу, что дверь приоткрыта.

«Странно, — думаю я. — Впрочем, может, у них тут так принято. Или прислуга уже встала».

Толкаю дверь и вхожу.

— Господин Хардинг? — зову негромко. — Простите за ранний визит, но у меня срочное дело...

Делаю пару шагов и замираю, потому что передо мной — не пожилой юрист в очках, которого я ожидала увидеть, передо мной мужчина, неуловимо напоминающий опасного хищника.

Он сидит в кресле у окна, в руке — чашка с чем-то дымящимся, по запаху похоже на кофе, в другой — местный аналог газеты. На нём только свободные тёмные штаны и расстёгнутая рубашка из серого льна с закатанными рукавами, открывающая... рельефный пресс и широкую грудь с тёмными волосками.

«Эти мускулистые руки явно стали такими сильными не от бумажной работы и сидения за столом целыми днями», — непроизвольно сравниваю его с лощёным светским пустоцветом Персивалем.

Мужчина поднимает голову, и я разглядываю его лицо: тёмные глаза, прямой нос, волевой подбородок с тёмной щетиной, чувственные губы. Волнистые тёмные волосы до плеч влажные, будто он только что принимал душ или ванну.

Он красив. Опасно красив.

Но не это заставляет меня оставаться на месте — от него исходит... что-то непонятное, невидимое, но оно так и витает в воздухе, я бы назвала это аурой. Весьма яркое ощущение силы и угрозы, от которого по позвоночнику прокатывается электрический разряд, а всё внутри так и шепчет: опасный, очень опасный и сильный. Он хищник!

Так, наверное, чувствует себя мышь, когда в комнате показывается кот. Мужчина поднимается из кресла одним плавным движением, двигается грациозно, словно тигр на охоте, и я понимаю, что он выше меня на целую голову. Широкие плечи загораживают свет из окна позади него.

— Ну надо же, — его голос низкий, бархатный, с нотками удивления и хрипотцой, — какую хорошенькую девицу прислали... Я и не ожидал.

Он делает шаг ко мне, и я отступаю к двери.

— Как тебя зовут, милая? — что-то в его тоне заставляет сердце колотиться — не от страха, а от чего-то другого, чему не хочу давать названия.

— Тиана, — говорю я, и голос звучит хрипло.

«Я тебе никакая не милая», — хочу сказать я, но вместо этого откашливаюсь:

— Возможно, вы меня с кем-то пу...

— И имя какое красивое, — властно перебивает он, подходя ещё ближе. — Редкое... как и ты сама.

Он оказывается совсем рядом — так близко, что я чувствую запах его кожи — что-то древесное, с нотками цитруса. Его рука поднимается, и слегка шершавые пальцы касаются моего подбородка, приподнимают лицо.

— И глаза такие чистые, невинные... — он смотрит мне прямо в глаза, и я вижу, как его зрачки вдруг меняются — вытягиваются, становятся вертикальными, а радужка вспыхивает расплавленным золотом.

«Драконьи глаза!» — откуда-то знаю я. Дыхание перехватывает от этого жидкого золота в огненном взгляде.

— Возможно, тут какая-то ошибка, — выдавливаю я, чувствуя предательскую слабость и странную тягу к этому незнакомому человеку, то есть… дракону. — Я ищу...

— Ты уже нашла, — усмехается он, и в этой усмешке что-то хищное, голодное. — Да-да, и драконы пользуются услугами куртизанок, особенно когда прибывают в столицу всего на два дня по имперским делам и не имеют времени на ухаживания. Раздевайся!

Несколько секунд я озадаченно смотрю на него, кажется, что ослышалась. А он проводит пальцами вниз от подбородка по шее.

По коже бегут мурашки, прикосновения заставляют трепетать, а потом…

А потом до меня доходит: «Он думает, что я проститутка, куртизанка, которую ему кто-то прислал!»

— Да что вы себе позволяете?! — взрываюсь я, отступая и вырывая подбородок из его пальцев. — Я никакая не ш… куртизанка! Я ищу господина Дженса Хардинга, моего семейного юриста!

Он приподнимает бровь, и его взгляд медленно скользит по мне сверху вниз. Останавливается на груди, которая, как я с ужасом понимаю, отчётливо вырисовывается под тонкой тканью летнего платья, ведь мне было недосуг надевать корсет или местное нижнее бельё.

— Поэтому ты без корсета явилась? — в его голосе насмешка. — И без белья, судя по всему?

Щёки вспыхивают огнём.

— Не ваше дело, грубиян! — выплёвываю я. — Я торопилась! У меня вопрос жизни и смерти, и мне срочно нужен господин Хардинг!

— Он живёт в четвёртом доме, дальше по улице, ты пришла в четырнадцатый! — наглый красавчик усмехается и пожимает плечами, а я замечаю, как перекатываются мышцы под слегка смуглой кожей. — Но я заплачу тебе больше, чем он. К тому же он женат и…

— Да не блудница я! — мой голос срывается на крик. — Я леди! Леди Тиана Мидден! А вы — грубиян, хам и мужлан!

Глаза красавца снова вспыхивают золотом, но мне плевать, пусть спасибо скажет, что не услышал от меня чего покрепче! Разворачиваюсь и выхожу, с силой хлопнув дверью так, что стёкла звенят.

На крыльце сталкиваюсь с девицей, поднимающейся по ступенькам, симпатичная, ярко накрашенная, в платье с очень глубоким вырезом.

«Вот она, — понимаю я, — та самая шлюха, которую этот... дракон, чтоб его, заказывал, а принял за неё меня».

Девица окидывает меня удивлённым взглядом, но я уже сбегаю по ступенькам и иду к соседнему дому.

«Тринадцатый… Двенадцатый… Значит, я и правда по ошибке зашла в четырнадцатый, а не в четвёртый, но ведь там было чётко написано четыре… Что за неразбериха?! Так, а вот и четвёртый…»

Дом ухоженый, с геранью в горшках, на крыльце — коврик, а на двери — колокольчик.

«Ничего не понимаю…»

Но сейчас не до раздумий, и так сколько времени потратила на препирательства с этим… драконом!

Стучу. Дверь открывает пожилая служанка в аккуратном фартуке.

— Доброе утро, госпожа?

— Мне нужен господин Дженс Хардинг, — произношу я, стараясь говорить спокойно и уверенно. — Срочно! Скажите ему, что пришла леди Тиана Мидден по делу о наследстве Стоксов.

Служанка кивает и исчезает в глубине дома.

Я стою на крыльце, и сердце всё ещё колотится как бешеное. Щёки горят, руки дрожат.

«Грубиян! — думаю я. — Хам и мужлан! Дракон чёртов! Принял меня за ночную бабочку! Меня! Врача со стажем и взрослыми детьми!»

Ещё и за лицо трогал и грудь бесстыдно разглядывал…

«Стоп! — обрываю себя. — Ты сюда не за этим пришла, ну ошиблась, и ладно. Соберись, Наталья, что расклеилась как маленькая. Тебе почти пятьдесят, не первокурсница, да и проблемы посерьёзнее, чем какой-то наглый дракон с золотыми глазами».

Дверь открывается, и на пороге появляется невысокий мужчина лет пятидесяти в очках и безупречно отглаженных брюках и рубашке.

— Леди Мидден? — он смотрит на меня с удивлением и тревогой. — Что случилось? Почему вы здесь в такую рань? И без сопровождения?

— Господин Хардинг, — говорю я, — мне нужна ваша помощь. Срочно. Речь идёт о моём наследстве, разводе и возможно даже жизни.

Он молчит секунду, потом отступает в сторону, уважительно приоткрывая дверь:

— Входите, Тиана. Берта сейчас подаст нам чай, и мы всё обсудим.

Я вхожу в дом, и за спиной закрывается дверь.

А где-то в соседнем доме за стеной дракон с золотыми глазами наверняка смеётся над «леди Тианой Мидден», которая ворвалась к нему с утра, растрёпанная и без корсета, да ещё и приняла его за юриста.

«Ничего, это была просто случайная встреча, — думаю я, входя в кабинет господина Дженса, и стараюсь унять дрожь в руках. — Где Тиана Стокс, лекарка для бедняков, которая вот-вот подаст на развод с мужем-изменником и где какой-то дракон, заказавший шлюху с утра пораньше. Вряд ли наши пути когда-нибудь пересекутся».

— Итак, — господин Хардинг помешивает сахар в белой изящной чашке, — что конкретно вы хотели обсудить?

***

Мои дорогие!

Подписывайтесь на мою страничку, чтобы не пропустить мои новинки и розыгрыши, у нас с вами впереди много историй!

А сделать это можно здесь: https://litnet.com/shrt/9dI3

Вы перейдёте на мою страницу и просто нажмёте кнопку ПОДПИСАТЬСЯ вот как на этой картинке!

Я буду очень рада увидеть тебя в числе своих пописчиков, моя дорогая читательница!

Листаем дальше!

[1] Двуколка – двухколёсная повозка.

***

Как вы понимаете, мои дорогие, перед нами появился дракон. Красивый, опасный и притягательный, как и положено!

Не буду томить вас, листаем и смотрим визуалы господина дракона и нашей девочки!

Он действительно хорош, она действительно красотка)

Да-да, это тот самый несносный дракон из аннотации.

Вы всё правильно поняли!

И он действительно хорош!

Мужа видели, дракона видели, настал черёд Тианы!

Знакомимся!

Полюбовались?)

Продолжаем чтение!

Глава 4. Загадочная леди

Эйрон

Просыпаюсь, оттого что тело требует своего.

Давно у меня не было женщины, слишком давно. Гарнизонная жизнь, бесконечные дозоры, разведка на границе — не до утех. Со столичными барышнями дела иметь тоже не хочется: жениться я не готов, ухаживать ради постельной забавы не хочу. Гораздо честнее использовать для этого блудниц, с ними всё просто и понятно, не то что эти светские леди, которые так и хотят «осчастливить» тебя и стать новой леди Десмонд. Спасибо, но мне хватило интрижки с пронырливой дочерью графа Бордома в прошлом году, когда я вынужденно проторчал в столице целый месяц. Эта шлюха так и норовила не только залезть мне в штаны, но и отправиться в белом платье к алтарю Великого дракона. Мне даже пришлось ей напомнить, что не собираюсь жениться, просто получаю удовольствие, и правила наших встреч не меняются.

Впрочем, что я завёлся, ко мне скоро придёт та, что утолит мужской голод, кошель с золотом ждёт… Вчера Нэйтон затащил меня в кабаре мадам Жу с песнями, вином и танцовщицами, гибкими, полуобнажёнными, с призывными взглядами, и я наконец-то расслабился, вспомнил, что всё ещё живой мужчина, а не просто лорд-дракон Северной стрелы, самой главной приграничной крепости северного гарнизона.

— Любую можно заказать на дом, — шепнул Нэйтон, подливая мне вина. — И всё будет на высшем уровне, дружище... Ты засиделся в своём гарнизоне, женщину когда в последний раз красивую видел? У вас там одни немытые крестьянки в деревне да их неотёсанные мужья-батраки. Хоть бы лекарку какую симпатичную взял для услады глаз и члена, так нет, даже лекарь — и тот мужчина.

— Он, кстати, пьёт похлеще мужиков в деревне, убирать его надо, а вместо него кого другого найти, — вспомнил я о проблеме, которую тоже намеревался решить в эту поездку.

— Или другую, — усмехнулся старый друг, заметив, как я провожаю взглядом симпатичную танцовщицу в полупрозрачной накидке, — и желательно молоденькую и хорошенькую, — и так весело подмигнул, что я не выдержал и ухмыльнулся ему в ответ. — Ну так что, будешь девушку на дом заказывать?

Под влиянием вина и долгого воздержания я согласился.

Встаю с кровати, потягиваюсь. Мышцы приятно ноют после вчерашней тренировки, даже в столице я не пропускаю ни дня, всегда можно найти время поупражняться с мечом и размять руки. Всегда нужно быть в хорошей форме, я не городская светская размазня, получившая чин благодаря влиятельному папаше, хотя, безусловно, мог бы, драконья кровь и древний род позволяют.

Наливаю воду в лохань и смываю остатки сна и сигарного дыма кабаре с волос, поглядывая в окно. Раннее утро, улица ещё пуста, ухоженные дома с геранью в горшках… и только моё холостяцкое жилище выбивается из общей благопристойной картины. Этот дом давно требует заботы: краска на ставнях облупилась, в маленьком садике разрослись сорняки, крыльцо скрипит, вчера прямо под ноги с укоризненным скрипом упала цифра с номером дома.

«Надо бы привести в порядок, — думаю я. — А к чему?»

Я всё равно не живу здесь, у меня просто не хватило духу продать его после смерти Элены. Он был частью её приданого, истинная так любила его, да и я… поддался её уговорам и переехал сюда, в этот простой квартал, и был здесь так счастлив… От того и не смог его продать, когда решил, что мне тесно и невыносимо в столице — рука не поднялась, просто запер и оставил, а сам перебрался в казармы на севере. И теперь, когда бываю в столице по имперским делам, останавливаюсь здесь, среди пыльной мебели и призраков прошлого.

Элена...

Как странно, что по прошествии семи лет я всё ещё жив, думал, умру от горя, сердце рвалось в клочья, не хотелось ни есть, ни пить, ни жить. Казалось, я на грани, более того, я желал оказаться за этой гранью, уйти в небытие. Тоска глодала изнутри, как дикий зверь, но окончательно сожрать не смогла. Кое-как, но я пережил смерть Элены и ребёнка, которого она так и не выносила.

Сам не знаю, как мне это удалось... Может, потому что наша связь была ещё слишком молодой: мы были вместе всего пять месяцев. Может, потому что мой дракон оказался слишком сильным и упрямым. А может, меня спасла служба империи, работа, которой я обложил себя со всех сторон.

Стою напротив портрета жены и вспоминаю, как увидел Элену впервые, её медовые волосы, золотистую кожу — вся она была словно соткана из солнца. Я проходил мимо цветочного магазина, а она выходила оттуда под руку с маменькой. Тонкая фигурка так и притянула мой взгляд, я остановился, замер.

Девушка почувствовала мой взгляд, обернулась и… всё. Время перестало существовать, а между нами вспыхнули искры, настоящие, золотые, видимые глазу. И у неё на плече проступила моя метка, наш знак истинности.

Она была слабой драконицей из захудалого рода, но какая разница? Мой дракон выбрал её, и я был счастлив, всё, кроме Элены, было неважно. Уже через два дня мы разделили ложе, а через две недели — поженились, а ещё через месяц она понесла.

Как я был счастлив и горд, носил её на руках, сдувал пылинки, самолично ходил на рынок за сливами, когда ей вдруг хотелось «тех, лиловых, из Аутена». Я и не знал, что могу так любить и заботиться, не знал, что можно так… обожать и жить другим существом.

Но потом пришла драконья хворь и ни один треклятый лекарь не смог её спасти, ни один маг, ни одна ведьма — сборище шарлатанов! Истинная таяла на моих глазах, медленно, мучительно, и я ничего не мог сделать, даже метка не придавала ей сил. За две недели Элена угасла, умерла вместе с нашим не рождённым ребёнком.

Истинность оборвалась — я остался один и призывал смерть, которая всё не приходила.

«Нашему ребёнку могло бы быть уже семь лет, — думаю я, входя в спальню, откуда с портрета на меня смотрят бархатные, как у лани, карие глаза жены. — А может, у нас было бы уже несколько детей. Я ведь так хотел… мечтал… Учил бы сына драться на мечах, купил бы дочери котёнка или кого там любят маленькие девочки…»

Смотрю на портрет, потом перевожу взгляд на расписную вазу, в которую Элена любила ставить цветы, что я приносил ей почти каждый день. «Как давно это было, будто в другой жизни и не со мной», — вздыхаю и иду на кухню.

«Хватит, Эйрон», — варю себе утренний кофе на маленькой жаровне по военной привычке. У нас в гарнизоне все равны, лорд-не лорд, командир-не командир — не важно, будь добр обслужи себя сам, нянек нет.

Наливаю дымящийся напиток в большую глиняную кружку, вдыхаю аромат — то что надо, крепкий с нотками горечи и ореха. Сажусь в кресло у окна и разворачиваю «Вестник Дурана».

Что у нас тут? Одни светские сплетни: бал у графини Переналь, помолвка лорда Руаж, новая опера в театре… И ни слова о том, что на границах неспокойно, что разведка докладывает об отрядах чёрных драконов, шныряющих по приграничному лесу, что нужно запасать пшеницу и коптить мясо впрок, что перемирие не так прочно, как кажется. Впрочем, зачем пугать мирных людей? От старой войны едва оправились. Пусть живут в неведении, пока могут.

Перелистываю газету, делаю глоток кофе, слышу шаги на крыльце и усмехаюсь: «Должно быть, девица из кабаре».

Вспоминаю, как почувствовал желание вчера, глядя на танцовщиц, как Нэйтон шептал, что «они тут такое исполняют, все мастерицы в постели…»

Дверь открывается, и в комнату входит молодая, свежая и весьма притягательная распутница.