- -
- 100%
- +
Замираю с кружкой в руке, разглядывая точёную фигурку в тонком платье, под которым, похоже, нет ни нижнего платья, ни корсета — так соблазнительно вырисовываются груди и виден каждый изгиб. Светлые волосы девушки слегка растрёпаны, будто она одевалась в спешке, огромные голубые глаза на бледном лице смотрят серьёзно и удивлённо, пухлые губы цвета клубники приоткрыты, и мне тотчас хочется попробовать их на вкус.
Кровь приливает туда, куда и должна при виде такой женщины.
«Неплохо, — думаю я, поднимаясь из кресла. — Совсем неплохо, я даже не ожидал, что мне пришлют такой алмаз».
— Ну надо же, — говорю вслух, подходя ближе, — какую хорошенькую девицу прислали... Я и не ожидал.
Голубые глаза притягивают к себе, в них — растерянность, но не страх. «Спина прямая, подбородок вздёрнут, — подмечаю я, — интересно, она будто готовится не дарить мне удовольствие, а бороться со мной, обычно куртизанки держатся иначе».
— Как тебя зовут, милая? — девица едва заметно вздрагивает, будто мои слова задели её.
— Тиана, — голос нежный, срывающийся и такой… манящий. — Возможно, вы меня с кем-то пу...
— И имя какое красивое, — моё возбуждение только усиливается от звука её голоса, подхожу ещё ближе. — Редкое, как и ты сама.
Вдыхаю её запах — она пахнет странно. Не духами, не пудрой, чем-то цветочным, фиалковым и неуловимо женственным, от чего мой дракон внутри вдруг тихонько рычит. Ему так и хочется сделать эта самку своей, овладеть ею, хотя эта женщина явно не драконица с сильной магией, которая может привлечь моего зверя, и уж тем более она не может быть моей истинной.
Но такой реакции не было давно, очень давно!
Касаюсь её подбородка, приподнимаю лицо: кожа мягкая, нежная, точно у фарфоровой куколки. Она смотрит обескураженно, как будто не ожидала прикосновений и даже немного напугана ими.
— И глаза такие чистые, невинные… — чувствую, как дракон рвётся наружу, даже зрачки меняются. Я чувствую это, не могу контролировать. Она видит — и её дыхание сбивается, зрачки расширяются, словно только сейчас поняла, к кому пришла.
«Чувствует, — думаю я, — ощущает мою силу. Хорошо, значит, очень чувственна в постели».
— Возможно, тут какая-то ошибка, — выдавливает она и, кажется, пытается отстраниться. — Я ищу...
— Ты уже нашла, — усмехаюсь её игре.
Неужели решила разыграть невинную девочку? Что ж, выглядит она вполне невинно, при других обстоятельствах я, возможно и поверил бы.
— Да-да, и драконы пользуются услугами куртизанок, — продолжаю я, представляя её без этого платья, — особенно когда прибывают в столицу всего на пару дней по имперским делам и не имеют времени на ухаживания, — напряжение в паху уже невыносимо, и я озвучиваю своё желание. — Раздевайся!
Провожу пальцами вниз от подбородка по шее, нежная кожа куколки мгновенно покрывается мурашками, а мои пальцы покалывает от предвкушения. Она вздрагивает, и я чувствую её пульс под пальцами, быстрый, сбивчивый.
Но её глаза вдруг вспыхивают не желанием — яростью.
— Да что вы себе позволяете?! — она отшатывается, вырывая подбородок из моих пальцев. — Я никакая не куртизанка! Я ищу господина Дженса Хардинга, моего семейного юриста!
Приподнимаю бровь: «Твоя игра неплоха, но лучше поторопись, иначе я сам раздену тебя и овладею прямо на этом ковре, без всякой прелюдии». Медленно оглядываю её: растрёпанные волосы, платье без корсета, грудь, которая так и просится в ладони...
— Поэтому ты без корсета явилась, и без белья, судя по всему?
Её щёки вспыхивают, и это уже совсем не притворство.
— Не ваше дело, грубиян! Я торопилась! У меня вопрос жизни и смерти, и мне срочно нужен господин Хардинг! — она так разгневана, что, кажется, вот-вот влепит мне пощёчину.
«Неужели и вправду какая-то ошибка? Может, Нэйтон меня разыгрывает? С него станется… Что ж, посмотрим!»
— Он живёт в четвёртом доме, дальше по улице. Ты пришла в четырнадцатый, — пожимаю плечами, глядя на выражение её лица. — Но я заплачу тебе больше, чем он. К тому же он женат...
— Да не блудница я! — её голос срывается на крик, глаза мечут молнии. — Я леди! Леди Тиана Мидден! А вы грубиян, хам и мужлан!
Кажется, она вот-вот набросится на меня с кулаками, но, судя по всему, строптивица берёт себя в руки и, окатив меня полным презрения взглядом, разворачивается и вылетает из комнаты, как ошпаренная, да ещё и дверью хлопает так, что стёкла звенят!
Несколько секунд я стою неподвижно в какой-то неуютной звенящей после бури грозовой тишине, а потом начинаю смеяться.
«Ах ты бестия! — думаю я. — Какой характер! Грубиян, хам и мужлан... Давно меня, сына лорда Десмонда и боевого дракона, так не называли! И не вылетали из моего дома, хлопая дверью, предварительно не одарив меня ласками. Как она посмела уйти вот так?»
Дракон внутри рычит от азарта, от желания догнать, прижать к стене, заставить взять свои слова обратно, а затем извиниться, желательно сняв с меня штаны и встав на колени.
«Что за происки случая? Как могло леди, баронессу, если не врёт, занести именно в мой дом в выходной день с утра пораньше. Ей полагается спать в обнимку с муженьком-дармоедом после какого-нибудь бала…
И какого Нечистого баронесса делает здесь в такую рань? Без кареты, без слуг, без корсета? Врывается в чужие дома и ищет юриста по «вопросу жизни и смерти»?
Мидден... Мидден… Знакомая фамилия. Где-то слышал, и не так давно… Надо пойти за ней, догнать!»
Открываю дверь, а там — девица, симпатичная, ярко накрашенная, с глубоким вырезом и профессиональной улыбкой. Вот эта — точно куртизанка.
— Лорд Десмонд? Меня прислали из заведения мадам Жу...
«Значит, та, первая, и правда была леди, а я принял её за шлюху и велел раздеваться, — усмехаюсь. — Что ж, бывает. К тому же знаем мы этих светских леди… исполняют в постели такие пируэты, похлеще некоторых шлюх из квартала удовольствий».
— Входи, милая, — отступаю в сторону.
Девица входит, покачивая бёдрами. Опытная, это видно сразу, и знает, зачем пришла.
Чувствую, как горит огнём неутолённое желание, подстёгнутое растрёпанной леди Мидден, и закрываю дверь.
— Раздевайся, я хочу прямо здесь…
«А она хороша — эта девица», — закрываю глаза и наслаждаюсь тем, что она делает руками, губами, телом. Стонет в нужных местах, выгибается красиво, шепчет пошлости, которые должны возбуждать.
Я беру её прямо в гостиной, на том самом кресле у окна, на столике, у которого так и стоит недопитый кофе. Беляночка оплетает меня ногами, впивается ногтями в плечи, кричит от удовольствия — настоящего или притворного, какая разница, — и я растворяюсь в этих продажных ласках, утоляю свой пыл.
Но перед глазами стоит другое лицо: голубые глаза, полыхающие яростью, зардевшиеся щёки, губы цвета клубники, выплёвывающие «грубиян, хам и мужлан».
«Леди Тиана Мидден!»
Вбиваюсь в податливое тело, но думаю о другой. Как бы она выглядела подо мной? Как бы выгибалась? Как бы стонала она — эта странная леди без корсета, с нежным запахом фиалок и огнём в глазах?
После, когда удовольствие получено, а девица мурлычет что-то о том, как ей было хорошо, я всё не могу избавиться от мыслей о загадочной леди.
«Что за бред?! — одёргиваю себя. — Что мне за дело до какой-то леди? У меня была истинная, я знаю, что такое любовь с первого взгляда. Это... это просто влечение голодного мужчины, столько времени без женщины, вот тело и реагирует на первую попавшуюся юбку».
— Ещё? — девица тянется ко мне.
«Молодец, чувствуешь желания мужчины», — киваю и беру её снова.
Час спустя я уже одет и готов к выходу: тёмно-синий мундир северного гарнизона, начищенные сапоги, меч на поясе. Сегодня доклад императору — нужно выглядеть соответственно.
Девица ушла, получив щедрую плату и оставив свою именную карточку. Пожалуй, позову её, когда приеду в столицу в следующий раз, если ещё будет в строю, ведь я буду здесь через полгода, не раньше.
Тело расслабилось, желание утихло. Но пустота не заполнилась, как всегда после покупных ласк. Дракон затих, безразличный к женщине, что ласкала меня, словно ничего и не было вовсе.
«Внутри меня пусто так же, как и в этом осиротевшем доме», — бросаю последний взгляд на гостиную, на кресло у окна, на зашторенные окна и закрываю дверь.
«Леди Тиана Мидден, — пытаюсь вспомнить, где и в связи с чем слышал эту фамилию. — Мидден. Барон Мидден…»
Вспомнил! Это очередной столичный хлыщ, светский бездельник. Ходили слухи, что он женился на богатой купеческой дочке ради приданого. Стоксы, кажется, были владельцами лесопилок и известными меценатами, помогли отреставрировать старую часть городской библиотеки.
«Да-да, очень состоятельные люди», — припоминаю, что вскоре после свадьбы дочери, Стоксы погибли. Громкое дело было, на них напали разбойники на дороге, а расследование ни к чему не привело.
Очень удобно для барона Миддена, который теперь распоряжается состоянием жены. И эта самая жена теперь ищет юриста по «вопросу жизни и смерти»?
«Интересно. Очень интересно. Впрочем, не моё дело. У меня своих забот хватает: доклад императору, ситуация на границах, чёрные драконы, война, которая вот-вот начнётся», — спускаюсь и сажусь в поданную имперскую карету.
— Трогай! — командую кучеру.
«Мне не до столичных интриг», — откидываюсь на спинку сиденья, закрываю глаза. Но перед внутренним взором вновь предстаёт личико разъярённой леди Мидден, настоящее, живое, не безучастная маска, как у большинства светских кукол.
Мой дракон снова шевелится, ему тоже не безразлична эта леди, да настолько, что он встрепенулся при виде женщины впервые за семь лет.
«Забудь! — говорю себе. — Это ничего не значит. Просто случайная встреча».
Карета поворачивает на главную улицу, а мои мысли концентрируются на докладе и просьбе об отправке дополнительных сил к неспокойным точкам на границе с Арраносом.
***
Мои дорогие!
Глава у нас с перчинкой, и у меня для вас есть целая книга приправленная специями!
Приглашаю вас в свою самую любимую и уже законченную историю про ещё одну попаданку, и какую...
Кого мы ожидаем увидеть? Врача? Повара? Адвоката?
Нет, зайки!
Нас ждёт горячая история 18+ про эскортницу Кристину, попавшую в тело обесчещенной аристократки накануне свадьбы с брутальным, опасным и чертовски горячим графом!
Попаданка: из содержанки в графини
https://litnet.com/shrt/hSXM
Автор предупреждает, в книге есть ооочень жаркие сцены, и жаркие они не от погодных условий!
Скучно не будет, обещаю!
https://litnet.com/shrt/twhX
Глава 5. Больше терпеть не буду
Тиана
Из дома Хардинга я выхожу с чётким планом и осознанием того, на краю какой глубокой пропасти находилась доверчивая и влюблённая в подлеца Тиана. «Мудаки есть в каждом мире, неважно, менеджер ли это среднего звена в растянутом свитере или лощённый аристократ», — горько думаю я.
Поверенный Стоксов оказался именно таким, каким его помнила Тиана: пожилой, внимательный профессионал с умными живыми глазами за стёклами очков. Он выслушал молча, не перебивая, только изредка кивал и делал пометки, а на его бесстрастном лице не было ни капли удивления, он будто сто раз видел и слышал такие истории.
— Ситуация неприятная, достаточно сложная, но не безнадёжная, — сказал он, когда я закончила. — Ваши родители были людьми предусмотрительными, они оставили завещание, в котором вы — единственная наследница. Однако же вы передали право распоряжаться имуществом с дальнейшим вступлением во владение супругу. Очень хорошо, что вы обратились до истечения полугода, поскольку если не предпринять быстрых и решительных действий, то владельцем вашего состояния станет барон Мидден. Пока что, он лишь управляющий, но владелец вы, и вы можете всё изменить. Правда, время ваше ограничено, документы нужно составлять уже сегодня и нести их в суд не медля.
— То есть я смогу беспрепятственно забрать своё?
— Сможете, но с некоторыми, гхм, трудностями, я полагаю, — в голосе мужчины слышится неуверенность и я уточняю:
— С какими трудностями?
— Для этого нужно либо расторгнуть брак, либо подать прошение о самостоятельном управлении имуществом, — заметил он, снял очки и протёр их платком.
— Разве это трудности? — мне искренне непонятно, что сложного в том, чтобы развестись с таким, как Персиваль Мидден.
— Леди Тиана, — голос господина Дженса прозвучал вкрадчиво, — я знаю такие случаи: жёны сегодня в гневе, а назавтра прощают мужей, чтобы сохранить семью и положение в обществе, воссоединяются с благоверными, снова идут у них на поводу, а я лишь забираю свою оплату за оказанные дважды услуги. Но в последствии узнаю, как спустя несколько лет такая доверчивая леди оказывается в каком-нибудь монастыре под благовидным предлогом, даже если она родит дитя своему барону или лорду.
— Со мной такого не будет! — уверенно смотрю ему в глаза. — Я пойду до конца и заберу своё, а барон Мидден пусть ищет другую дурочку! Я больше не намерена терпеть!
Поверенный слегка склонил голову и внимательно посмотрел на меня, а потом внезапно улыбнулся:
— Вот теперь я вижу в вас ваших родителей, ту же самую решительность и несгибаемую волю, которой славился ваш батюшка! Скажу открыто: я знал чету Стокс много лет, да вы и сами помните, мы даже День Благоденствия отмечали как-то семьями…
— Конечно, — улыбнулась в ответ, пока память Тианы подбросила воспоминание о тёплых семейных посиделках, столе, полном еды, детском смехе двух мальчиков Хардингов и нашей возни на чердаке — игру в привидения.
— Ваши родители были честными, порядочными людьми. И им, положа руку на сердце, никогда не нравился барон Мидден… За последние полгода он снял со счетов максимально дозволенную вашим наследством сумму, до вступления в полное право, конечно, там вообще можно будет снять всё... Вы уж извините, — он замялся, явно подбирая слова, — но я взял на себя дерзость отследить, куда ушли деньги. Так вот они ушли на погашение части долгов модному портному, оплату ремонтных работ в фамильном поместье Мидденов, по слухам, оно в очень плачевном состоянии, и… раздачу карточных долгов по закладным.
— Портной… поместье… карты… — пробормотала под нос, — но я не играю в карты, про поместье мне никто ничего не говорил, я там даже не была, а платья шила в последний раз ещё до смерти родителей, потом… потом я была сломлена утратой, мне ни до чего не было дела..
— Понимаю, — в глазах напротив теплится доверие, — я потому вам и сказал, что сумма, которую барон Мидден снял, довольно внушительна. Всё выглядит так, как будто муж… проматывает ваше состояние, вместо того, чтобы следить за ним и приумножать его. Так что, если вы испытываете сомнения по поводу своего решения…
— Я их не испытываю, я хочу развода! — сказала я твёрдо. — И хочу вернуть контроль над своими деньгами и землями! Не позволю какому-то аристократу проматывать своё состояние!
— Тогда нам нужно действовать быстро, сами понимаете, сроки весьма ограничены… — кажется, господин Хардинг окончательно поверил в серьёзность моих намерений.
— Готовьте документы! — я решительно встала из-за стола. — Я же пойду собирать вещи: не останусь ни минуты в доме Мидденов!
— Вы… — Хардинг посмотрел на меня с сочувствием, — леди Тиана… имейте в виду, что, пока будет длиться развод и рассматриваться ваше заявление, пользование деньгами и землями станет невозможно не только для барона Миддена, но и для вас.
— Это не беда, у меня есть некоторые сбережения и драгоценности, к тому же… к тому же у меня диплом лекаря! Действуйте без промедления, я хочу подать документы в суд сегодня же! Со всем остальным я справлюсь!
«Как всегда и во всём!» — подумала, открывая дверь.
— Принято, — кивнул он. — Приступлю сейчас же, подготовлю прошение о разводе и заявление о вступлении в самостоятельное управление наследством. Приходите после полудня, пойдём в суд вместе, а оплату за услуги я возьму позже, когда вы уже не будете стеснены в средствах и вступите в наследство.
Теперь я иду домой, дорога несложная, маршрут запомнила, и в голове крутятся разные мысли.
«После полудня подам на развод. Деньги заморозят на время разбирательства — это не беда: сбережения есть, только вот сколько… Первым делом нужно проверить их… С Перси станется наложить лапу на моё. Ещё нужно будет снять жилье, и неизвестно, на какой срок, значит, искать нужно что-то недорогое. И, конечно, мне нужна работа... Ну, с этим понятно: пойду в лазарет. Тиана — дипломированный лекарь, пусть и без официального опыта, но, надеюсь, возьмут. А если нет… дам объявление, буду принимать в частном порядке, не пропаду!»
Утренний город уже проснулся, на улицах лоточники раскладывают товар, служанки спешат с корзинами, где-то кричит молочник. Пахнет свежим хлебом из пекарни, лесом от проезжающей телеги, гружёной брёвнами, и цветами из ярких деревянных ящиков на окнах.
«А ведь красиво здесь! — думаю я, глядя на залитые солнцем каменные фасады и алеющую на них герань. — Если бы не обстоятельства, могла бы даже остановиться и вдоволь полюбоваться».
Но обстоятельства есть, и имя им Персиваль Мидден.
«Ничего, — сжимаю кулаки. — Я справлюсь. Я долго тянула на себе всё на свете, практически одна, без помощи и поддержки. Уж как-нибудь проживу и здесь, без мужа-подлеца и свекрови-гадюки это будет гораздо проще, возможно, даже приятно».
Дом Мидденов встречает меня запахом еды и лёгким скрипом двери. Но, едва вхожу, слышу голоса из столовой.
«Завтракают, значит. Ну, самое время и мне подкрепиться, заодно посмотрю на семейку Мидденов в полном сборе».
Перед зеркалом в золочёной раме поправляю платье, приглаживаю волосы, но всё равно выгляжу растрёпанной. «Ну и пусть», — вдыхаю полной грудью, готовясь к битве, и вхожу в столовую.
За длинным столом, накрытым белой скатертью, сидят двое: Персиваль во главе и леди Розмари по правую руку от него. Перед ними — фарфоровые тарелки с яичницей и беконом, серебряный кофейник, корзинка с булочками, несколько видов варенья и сыр. Пахнет кофе и смердит показной благопристойностью. Так и не подумаешь, что передо мной сидит чванливая пустая женщина и её подлый сын, не умеющий держать своё хозяйство в штанах.
Персиваль выглядит помятым после вчерашнего: под глазами тени, выражение лица уставшее уже с утра. «Интересно, всё-таки добрался до спальни? Или маменька утром будила свою корзиночку?» — украдкой рассматриваю леди Розмари, которая выглядит гораздо лучше сына этим утром: седые волосы уложены в сложную причёску, на шее — жемчужное ожерелье, спина прямая как палка.
Её можно было бы назвать милой стареющей женщиной, если бы не тонкие губы, поджатые в вечном неодобрении.
— О, Тиана, — она окидывает меня взглядом с ног до головы, и в нём — целый приговор. — Наконец-то изволила явиться. Где тебя носило с самого утра?
— Доброе утро, леди Розмари. Доброе утро, Персиваль, — сажусь на своё место, напротив свекрови. — Вышла в город, захотелось пройтись.
— Прогулка? — свекровь приподнимает бровь. — Какие ещё променады могут быть у замужней женщины с утра пораньше, да ещё и без сопровождения?! — она скользит по мне таким презрительным взглядом, словно за стол с ней села грязная бродяжка, не меньше.
Служанка ставит передо мной тарелку с завтраком. Яичница ещё горячая, и я беру вилку, отрезаю кусочек. Нужно сытно поесть, неизвестно, когда и где это будет в следующий раз, день мне, судя по всему, предстоит длинный… и нервный.
— А что в этом такого, — отвечаю спокойно, — захотела и вышла, погода стоит чудесная. Да и что предосудительного в обычном желании пройтись с утра?
— Желание! — леди Розмари фыркает. — Да лучше б у тебя побольше желания было наследника народить! Бегаешь невесть где, вот именно поэтому ты до сих пор и не понесла! С утра должно при муже быть, позаботиться о нём, ублажить… Дети-то просто так не появляются, ещё лекаркой себя называла! — и старуха омерзительно фыркает.
«Вашего сыночка, спящего в коматозе после ночных возлияний прямо в кресле, есть кому ублажить», — хочу ответить ей, но сдерживаюсь, вместо этого перевожу взгляд на Персиваля, проверяю реакцию на нападки старой грымзы.
Реакции ожидаемо нет, он увлечённо жуёт бекон, отрезает яичницу и ему абсолютно всё равно, что его мать практически поливает помоями его жену. Жену, которой он клялся в вечной любви и обещал хранить, беречь и носить на руках. «Очевидно, нападки маменьки не входят ни в одну из категории обещанного», — не могу сдержать усмешки.
Старая ведьма замечает мою ухмылку и распаляется ещё больше:
— Вы уже больше года в браке! — глаза гневно сверкают. — Детей всё нет! Может, ты и вовсе пустоцвет, а, Тиана? Бракованная?
— Я тоже об этом задумываюсь, — наконец-то подаёт голос Перси. — Сколько я ни стараюсь, ты всё никак не забеременеешь, и дело, знаешь ли, не во мне, у меня есть бастард от девки в поместье…
«Ну, мои дорогие, будет вам сейчас, о чём задуматься, — откладываю вилку. — Ещё своим ребёнком незаконнорождённым мне тыкать решил! Это в прошлой жизни я бы стерпела, проглотила обиду, промолчала, как, собственно, всегда и делала. Свекровь у меня, кстати, тоже была той ещё… царствие ей небесное. Новая жизнь, стало быть и проживу её по-новому. Хватит с меня молчать и терпеть!»
— Если я такая плохая, — говорю ровным голосом, обводя семейку «уродственников» взглядом, — тогда давай разводиться, Перси.
Тишина обрушивается на столовую лавиной, глушит даже дыхание Мидденов, слышно лишь, как тикают часы и где-то в глубине дома гремит посудой служанка.
Персиваль замирает с вилкой на полпути ко рту. Леди Розмари открывает рот — и закрывает. Впервые на моей памяти она не находит слов.
— Что… что ты сказала? — наконец выдавливает Персиваль.
— Я сказала: давай разводиться, — повторяю и встаю из-за стола. — Раз я такая никчёмная жена, которая не может народить дитя и ведёт себя неподобающе, зачем тебе со мной мучиться? Разведёмся, и все будут счастливы.
— Ты… ты с ума сошла? — Персиваль тоже встаёт, роняя вилку на скатерть. — Что ты себе позволяешь?!
— Я позволяю себе не терпеть унижения, — отвечаю я спокойно. — Непривычно, правда?
— Тиана, прекрати! — он повышает голос, лицо наливается краской. — Знай своё место и будь покорной женой, как должно женщине твоего происхождения!
— Моего происхождения? — тут же вспоминаю все клятвы, как этот самый Персиваль шептал: «Ты для меня одна во всём свете, мне не важен твой титул». — А что с ним не так?
— Ах, да ты забыла своё место?! Так я напомню: ты дочь торгаша и простолюдинки! — гневно выкрикивает муженёк с жирным пятном от бекона на подбородке.
— Вот и отлично, — улыбаюсь я. — Значит, страдать не будешь, видишь, как много тебя не устраивает: и происхождение, и что наследника нет. Замечательно! Значит, на развод я подам сегодня же!
Разворачиваюсь и иду к двери.
— Стой! — кричит он мне в спину. — Куда ты пошла?!
— Собирать вещи! — и с удовольствием хлопаю дверью столовой, иду к лестнице.
Уже в комнате первым делом проверяю кошель с золотом — тот, что Тиана откладывала на медикаменты для бедняков, которым подчас даже живая мазь была не по карману.
«Почти полный! — облегчённо выдыхаю я. — Спасибо тебе, добрая чистая душа за эту привычку заботиться о тех, кто нуждается».
Нахожу в гардеробной кожаный саквояж, небольшой, но пара платьев, сменное белье и самое необходимое туда поместится, да и сама унести смогу. Оглядываю комнату и решаю открыть окно: душно, солнце разошлось и светит во всю.
Стоило мне приоткрыть тяжёлые деревянные ставни, как слышу разговор в столовой, которая находится в аккурат под спальней. Замираю, прислушиваюсь:
— Это что за вожжа ей под хвост попала! — голос леди Розмари срывается на визг. — Словно нечистый в неё вселился! Как она разговаривает?!
— Совсем неподобающе, — соглашается Персиваль, — как будто подменили!
— Иди, утихомирь её! Нам деньги нужны, я столько эту крестьянку в доме терпела не для того, чтобы за две недели до того как мы получим её денежки, она уходила, хлопнув дверью, глядишь, и правда на развод подаст…
— Нет, мама, я не позволю! Пойду, приласкаю её хорошенько! — слышу усмешку в голосе благоверного, и под кожей разливается липкое отвращение, едва представляю, как он прикоснётся ко мне.
— Иди-иди, этой дурочке много не надо! Пусть будет довольна, недолго ей осталось королевой в моём доме ходить!
— Я всё улажу, мама! — повышает голос Персиваль. — Не учи!
— Нам поместье в Дорине ремонтировать! — не унимается женщина. — Ещё долги по закладной погашать! Ах, мне плохо, где мои нюхательные соли…