- -
- 100%
- +
Я сжал пальцы сильнее, тварь захрипела.
— Понятно, — кивнул я. Мои догадки подтвердились. — Передай всем своим дружкам: если кто-то хоть пальцем коснётся леди Тианы, ему несдобровать.
И сам не понимая почему, добавил:
— Я — лорд-дракон Эйрон Десмонд, и отныне эта женщина под моей защитой!
— П-понял, милорд... — заикаясь, выдавил бандит, когда я швырнул его на землю. — Мы... я всем скажу...
— То-то же! — я наклонился к нему. — От меня не скрыться. Надеюсь, ты уже понял.
— Д-да, ваша светлость...
Я ушёл, небрежно бросив его в лужу нечистот.
«Она под моей защитой… Зачем я это сказал? Какое мне дело до этой женщины? До её мужа-подлеца, до её развода, до её проблем?» — думал я, шагая по ночному Антасу.
Никакого. Абсолютно никакого. И всё же… почему-то было важным знать, что её никто не тронет.
Возвращаюсь к реальности, вокруг догорают телеги, курят раненые солдаты, несколько человек роют могилы в стороне для падших врагов. А я никак не могу выбросить из головы светлые волосы, голубые глаза и дерзкий ответ: «У меня не хватило бы ниток».
Усмехаюсь против воли, а ещё чувствую, что сделал правильно, когда сказал тому ублюдку, что «она под моей защитой». Пусть теперь и не в Антасе, пусть в моём гарнизоне, но я сдержу слово, потому что теперь эта невозможная женщина будет жить подле меня, работать под моим командованием и наверняка выдаст мне ещё не одну гневную отповедь.
«Это будет... интересно», — чувствую, как впервые со смерти истинной в груди пробуждается интерес к женщине.
Но интерес-интересом, а ночевать нам где-то надо. Людям и животным нужны отдых, тепло и сытная еда. Часть лошадей перебили в бою, уцелевшие еле потянут перегруженные телеги, однако делать нечего, и мы отправляемся в путь. Раненые стонут на каждой кочке, здоровые идут пешком.
До деревни мы не доходим, по пути нам попадается захудалый постоялый двор, однако он лучше, чем ночёвка под открытым небом и скудный солдатский ужин у костра.
Хозяин, увидев мой командирский знак, с готовностью находит для нас комнаты:
— Милорд, у нас тут тесно, но всем найдём место, всех накормим, обогреем, ох и неспокойно же в здешних краях. Давече вон амбар разорили… Думаем на чёрных, поразвелось их в последнее время. Хорошо, что вы пожаловали!
— Вскорости разберёмся, — киваю я. — Я командир Северной стрелы, как обоз прибудет в крепость, снарядим отряд, дабы навести порядок в округе.
— Ох, сама Пресветлая вас нам послала! — всплёскивает руками седобородый мужчина и отдаёт распоряжение кухарке, чтобы приготовила мясное рагу да не скупилась на мясо.
Раненых определяют в отдельную комнату потеплее, краем глаза замечаю, как госпожа Стокс, по-прежнему в заляпанном кровью платье, нисколько не заботясь о своём туалете, осматривает каждого, меняет повязки.
Смотрю на лекарку с уважением и думаю, какая же разница между нею и напомаженными аристократками на императорском приёме.
Прошу хозяина подготовить мне место, чтобы помыться, отправляю тех, кого поцелее пополнить запасы дров, сам же иду проверять наших лошадей.
Наконец всё улажено, мои люди сыты и согреты, укладываются спать в натопленных комнатах, я же спускаюсь в мужскую купальню, где от лохани с водой поднимается пар, раздеваюсь и иду смыть с себя кровь, грязь и пот сегодняшнего дня.
Опускаюсь в горячую воду и позволяю себе расслабиться, думаю о том, что завтра с утра нужно добраться до деревни, пополнить там запасы, найти лошадей, а после нам предстоит долгий переход до крепости.
«Завтра, это все завтра, а теперь спать», — встаю, вытираюсь, обматываю полотенце вокруг бёдер. Толкаю дверь в раздевальню… и замираю.
Тиана стоит спиной ко мне, расшнуровывая платье. Светлые волосы рассыпались по плечам, пальцы возятся с завязками. Платье соскальзывает с одного плеча, обнажая молочно-белую кожу.
Мужская плоть тут же восстаёт, а дракон издаёт рык.
Половица скрипит, Тиана оборачивается. Её взгляд скользит по моему торсу, по полотенцу на бёдрах, а щёки заливает румянец. Она запахивает расшнурованное платье на груди.
— Лорд Десмонд! Что вы…
Дракон воспринимает хрипотцу в её голосе как призыв, рычит ещё громче, а я ведомый им, делаю шаг к ней, ещё один, быстро сокращаю дистанцию между нами. Чувствую желание зверя присвоить, сделать своей, он отчаянно желает эту самку, пусть она не драконица и не истинная. Лекарка отступает, упирается спиной в стену.
— Что, опять ошиблась дверью? — спрашиваю, глядя ей в глаза. — Или решила скрасить моё одиночество?
— Я всего лишь пришла помыться... это… — она смотрит мне в глаза, и я чувствую, как между нами трещит воздух и что-то неосязаемое, похожее на влечение.
Упираюсь ладонью в стену рядом с её головой. Наклоняюсь ближе:
— Я умею быть нежным, Тиана...
Вижу, как расширяются её зрачки — нормальная реакция на сильного дракона… Но потом в её глазах вспыхивает знакомый огонь.
— Вы путаете меня с непотребными девицами, с которыми привыкли иметь дело, — говорит она нежным, медовым голосом, — или же вам невдомёк, что не все женщины сходят по вам с ума, лорд Десмонд?
И она так вызывающе улыбается, что огонь желания пробегает у меня по позвоночнику. «Ах ты лукавка!» — чувствую, как распаляет меня этот неожиданный отпор и не лезу за ответом в карман:
— Может, всё потому, что ты так и крутишься передо мной? — усмехаюсь я. — То без корсета в лазарете, теперь ещё и полуголая…
— Мы не переходили на «ты»! — она дерзко усмехается. — И не перейдём! К вашему сведению, лорд-дракон, я на работе интрижек не завожу!
Приподнимаю бровь:
— Значит, всё-таки где-то вы их заводите?
— Не ваше дело, самовлюблённый нахал! — и она с достоинством разворачивается и идёт к выходу.
— Женская купальня напротив! — бросаю ей вслед.
— Благодарю, — холодно отвечает она и даже не оборачивается. И даже не хлопает дверью.
«Да, самообладания госпоже Стокс не занимать!» — стою и улыбаюсь, как дурак, потом качаю головой и начинаю одеваться.
«Самовлюблённый нахал», — повторяю её слова. Усмехаюсь, чувствуя себя необычайно живым, как будто эта словесная дуэль напомнила мне, что я вообще-то живой дракон, разбудила во мне мужчину, которому наконец-то интересна не только его служба, но и женщина.
«Не завожу интрижек на работе», — припоминаю я, — Это прозвучало странно, ведь более чем уверен, что служба лекаркой при моём гарнизоне — первая в жизни этой молодой женщины. Может быть, оговорилась…»
Заканчиваю одеваться и поднимаюсь по скрипящей на все лады лестнице в свою комнатку, ложусь в кровать и думаю: «Вот мы и встретились в четвёртый раз, и это тоже было весьма необычно, Тиана. Что же будет дальше? В любом случае, ты теперь под моей защитой, чувствую, дракон этого желает, равно как и человек».
Глаза закрываются, и я проваливаюсь в глубокий сон.
***
Мои дорогие! Приглашаю в свою огненную новинку
Хозяйка Драконьей долины (18+)
https://litnet.com/shrt/s7zp
Муж-дракон годами пьет из жены силу?
Любовница насмехается а свекровь называет пустышкой?
Попаданка такого не потерпит!
Новую жизнь проживем хорошо и всем воздадим по заслугам!
Читаем, влюбляемся и летаем на драконах.
Здесь: https://litnet.com/shrt/8NuK
Глава 11. Жизнь в гарнизоне
Тиана
Утро начинается как обычно: подъём с рассветом, сытный завтрак в солдатской столовой, после обход раненых. Когда все осмотрены, я иду в лекарскую кладовую, где, как сказала бы главбух нашей больницы, дотошная Ирина Степановна, дебет с кредитом не сходятся. Ведь за две недели, что я пребываю в Северной стреле свести баланс медикаментов у меня не получается. Вот и сегодня так же, в очередной раз пересчитываю запасы самых нужных расходников. Но, сколько не считай, цифры не сходятся.
«Настойка чейрин-травы — по документам двадцать флаконов, по факту — одиннадцать, — ставлю галочку во вчерашних подсчётах, — спирт медицинский — по документам три бочонка, по факту — один с четвертью. Бинты зачарованные — по документам пятьдесят локтей, по факту...» — вздыхаю и откладываю зачарованное перо.
По факту — двадцать три локтя, и то половина с пятнами, будто кто-то использовал их, а потом засунул обратно на полку. Сколько не пересчитывай, на лицо недостача, причём весьма серьёзная.
А я ведь в глаза не видела предыдущего лекаря и даже дел у предшественника не принимала, хотя со стороны некоего господина Дортена было бы не лишним ввести меня в курс дел. Но это мне, как понимаю, не светит, к предшественнику, который, как сказал Ирвин, «не справлялся со своими обязанностями», и так куча вопросов. Кстати, то, что он не справлялся, заметила сразу же, ещё до того, как заглянула в документы: как можно врачу работать в такой антисанитарии! Да у меня добрых три дня ушло на наведение порядка: отмывание стола, кипячение банок-склянок, а уж в каком состоянии была ступка для измельчения сухих трав! Сложилось впечатление, что её использовали, чтобы варить местный аналог глинтвейна, иначе происхождение винных пятен на ней я объяснить не могу.
Винные пятна обнаружились не только на ступке, столе, стекле мензурок, ими же пестрят и документы. Возможно, именно эти пятна и есть подлинная причина того, что лекарь Дортен не справлялся со своими обязанностями. Судя по расплывчатым корявым записям, мужчина был не в состоянии удержать в руках даже зачарованное перо, о каком порядке в записях вообще может идти речь!
«Безобразие, это ж надо было превратить в свинарник обитель лекаря!» — смотрю на отдраенные полки, на которых теперь в идеальном порядке разложены медикаменты, аккуратными рядами стоят закупоренные бутыльки со спиртом, отмытые склянки и кастрюльки для составления отваров, а сверкающие чистые ступки я развесила по размеру на стене. У меня всё будет в порядке, и документы тоже!
Теперь предстоит разобраться с документами, потому что после трёх тщательных инвентаризаций, картина ясна: на бумаге медикаментов значительно больше, чем на полках. И если после первой проверки я списывала всё на хаос переходного периода, думала, мало ли, вдруг я чего-то не нашла, не увидела, то после того как перерыла всё что можно было, уверена, что мой предшественник… подворовывал.
«Либо был бездарным счетоводом, — думаю я, собирая документы в папку, — либо есть какие-то акты списания, которые хранятся у начальства… Об этом было бы неплохо расспросить лорда Десмонда. Нужно проверить всё, прежде чем обвинять коллегу. Хотя… учитывая стоимость зачарованных бинтов и настоек на спирту... я бы допустила, что Дортен мог. В любом случае разговор с драконом неизбежен».
При мысли об Эйроне я невольно улыбаюсь, но тут же одёргиваю себя.
За эти две недели лорд-дракон Десмонд оказался... вполне себе нормальным мужчиной. После того инцидента в купальне на постоялом дворе он ни разу не позволил себе вольностей или намёков, и между нами установились сугубо рабочие отношения. Когда хранитель крепости приходит в лазарет проведать раненых, то относится ко мне с подчёркнутым уважением. Кажется, после того как на прошлой неделе до крепости еле доковылял раненый разведчик, которого я зашила, а после несколько дней отпаивала отваром из собственноручно собранных трав, Эйрон убедился, что я самая настоящая лекарка, а не шарлатанка. Обычно молчаливый и суровый дракон даже коротко кивнул после моего доклада о здоровье пациента и сказал: «Хорошая работа, госпожа Стокс». Этот его кивок и сдержанная похвала и установили окончательное перемирие между нами и положили конец лукавым взглядам и подначкам. Мне это, конечно нравится, но…
«Нет, — обрываю себя. — Не надо думать о своём начальнике в каком-то другом разрезе. Это непрофессионально, работа прежде всего, а дракон — твой командир, ты — его подчинённая. Держи дистанцию, как должно, помни правило о том, что на работе никаких интрижек, пусть ты уже и свободная женщина! Соблюдай субординацию, Наташа!»
Но память услужливо подкидывает ту ночь на постоялом дворе. Как я, уставшая до полусмерти, зашла не в ту дверь, как обернулась и увидела его, мокрого, полуголого, с капельками воды на широкой груди и полотенцем на бёдрах.
Эйрон, конечно тоже повёл себя как… наверное, как дракон. Мгновенно оказался подле меня, навис надо мной, упёрся ладонью в стену рядом с моей головой и сказал соблазнительным бархатным голосом: «Я умею быть нежным, Тиана...»
Щёки заливает жаром. Впрочем, не только щёки, низ живота тоже.
«Хватит! — мысленно отчитываю себя. — Тебе не двадцать, Наталья Сергеевна. Тебе почти пятьдесят, даже если тело говорит обратное. Ты идёшь на доклад к наглому дракону, к лорду-хранителю крепости. К своему, чёрт возьми, боссу!»
Беру исписанные пергаменты и выхожу из лазарета, иду по Северной стреле, суровой, вытесанной из серого камня, с узкими бойницами и вечными ветрами. Здесь нет изящных башенок и цветных витражей, как в столичных замках, нет картин и гобеленов, только камень, сталь и суровые люди, готовые защищать империю.
За две недели я изучила крепость вдоль и поперёк, знаю, где казармы, где оружейная, где кухня. Выучила, что по утрам повар Гранна печёт восхитительные булки, которые будто пропитаны мёдом, а по вечерам старый сержант Бром травит байки у очага в общей зале. Ещё знаю, что кабинет Эйрона находится на втором этаже главной башни и что он встаёт раньше всех и ложится позже всех, почти как я...
Поднимаюсь по винтовой лестнице, стучу в тяжёлую дубовую дверь.
— Войдите.
Эйрон сидит за массивным столом, заваленным бумагами. Волосы собраны в хвост, на плечах тёмный добротный плащ, как у всех. Никаких кружевных жабо и золотых перстней на всех пальцах сразу, как у Персиваля, только необходимое: шерстяная рубаха, воинский нагрудник, тёплый плащ.
При виде меня он откладывает перо:
— Госпожа Стокс, приветствую. Что-то случилось?
— Милорд, — киваю я, стараясь говорить по-деловому. — Я закончила полную инвен… проверку лекарской кладовой. Боюсь, новости неутешительные.
Кладу папку на стол, раскрываю на нужной странице:
— Вот ведомость, которую вёл господин Дортен. А вот, — неловко переступаю с ноги на ногу, — мой подсчёт фактических запасов. Я пересчитала несколько раз, проверила и перепроверила, но, как видите, расхождения существенные.
Эйрон просматривает документы, брови сдвигаются к переносице.
— Настойка чейрин-травы — не хватает девять флаконов. Спирт, зачарованные бинты… гхм.
— Минус двадцать семь локтей, — подсказываю я. — И это только то, что я смогла проверить. Часть записей лекаря Дортена вообще невозможно разобрать.
— Очень интересно, — голос Эйрона становится холодным. — Неужто господин Дортен нечист на руку? Мало того что выпивоха, так ещё и вор...
— Может, произошло какое-то недоразумение? — осторожно спрашиваю я. — Может, где-то есть ещё какие-то бумаги? Дополнительные записи, акты списания?
— Никаких актов нет, всё, что было, хранилось в лекарской. Стало быть, вот чем промышлял наш лекарь. А я-то доверился его рекомендациям… Поделом, буду осторожнее в следующий раз, нечего доверять пропойцам.
— Может… я что-то не так…
— Нет, вы-то как раз всё так, — улыбается Эйрон, — вам можно доверять, Тиана, уж я вижу. А с Дортеном надо разобраться, — и припечатывает ладонью по столу. — Спасибо, что доложили, госпожа Стокс. Я приму меры.
От того, каким тоном это сказано, по спине пробегает холодок, чувствуется, что меры в отношении проворовавшегося коллеги будут самыми жёсткими.
— Мне нужна ваша подпись, — протягиваю ему отдельный лист. — Хотелось бы, чтобы в документах был порядок. Ирвин присутствовал при пересчёте и уже подписал. Считаю, что всё должно быть честно, и если вдруг что-то всплывёт потом, то буду знать, что это уже моя ошибка.
Эйрон смотрит на меня, улыбается ещё шире, и в тёмных глазах мелькает что-то похожее на одобрение.
— Разумно, — берёт перо, ставит размашистую подпись. — Вы удивительно... предусмотрительны, госпожа Стокс.
— Просто люблю порядок, — пожимаю плечами.
Забираю подписанный документ, собираюсь уходить. Слышу, как со двора доносится шум: конское ржание, скрип телег, голоса.
— Никак обоз с новобранцами, — Эйрон встаёт из-за стола. — Пойдёмте, госпожа Стокс, вам нужно будет их осмотреть.
Спускаемся во двор, где царит суета: солдаты разгружают телеги, сержанты строят прибывших в шеренгу. Человек тридцать, в основном молодые парни, но есть и постарше.
— Осмотрите их, как полагается, — говорит Эйрон. — Проверьте, нет ли больных, раненых, заразных. Доложите мне лично. В прошлом году двое было с чумной хворью, принесли заразу в крепость.
— Слушаюсь, милорд.
Он отходит в сторону, о чём-то говорит с Ирвином, а я начинаю осмотр. Проверяю глаза, горло, кожу на предмет сыпи. Спрашиваю о жалобах, о старых травмах.
И вдруг замечаю знакомое лицо. Худой, жилистый, парень с отметинами оспин на лице и с настороженными, недоверчивыми глазами человека, привыкшего выживать.
Я знаю этого парня, точнее, Тиана знала.
Память услужливо подсказывает: Рик из Бедного квартала в Антасе. Его как-то пырнули ножом, и рана загноилась. Он пришёл в тот закуток, где Тиана тайком от мужа принимала бедняков, и попросил помощи, потому что денег на нормального лекаря у него не было, а бесплатные лазареты не для отребья. В них если и примут, то потом заведут дело, бесед с ищейками не избежать.
«Если ты из Бедного квартала, то последнее, что нужно, чтобы на глазах у всех к тебе подошёл ищейка», — бледными дрожащими губами едва мог вымолвить тогда Рик. Тиана вычистила рану, наложила швы, дала заживляющую мазь, конечно же, совершенно бесплатно.
— Госпожа... — он узнаёт меня, глаза расширяются. — Госпожа Тиана?
— Рик, — киваю я, стараясь говорить тихо. — Как твоя рана? Шов не беспокоит в непогоду?
— Нет, госпожа, зажило как на собаке, — он всё ещё смотрит на меня с изумлением. — А вы... вы, что тут делаете, в гарнизоне?
— Работаю, — улыбаюсь. — Теперь я здешняя лекарка.
— Ох ты ж... — он качает головой. — Вот уж не думал вас тут встретить. А я вот, записался в армию. Думаю, лучше за империю драться, чем в Бедном квартале сдохнуть от ножа или болезни.
— Правильно думаешь, — говорю я. — Рада тебя видеть, Рик, если что, приходи в лазарет, помогу чем смогу!
— Да вы уж как мне помогли! Токма благодаря вам выжил! Век не забуду! — и он сжимает мою руку.
— Не стоит, — улыбаюсь я, тронутая самой обыкновенной человеческой благодарностью.
Он кивает, отходит к остальным новобранцам.
А я чувствую взгляд, тяжёлый, пристальный. Оборачиваюсь и понимаю, что это смотрит Эйрон. Дракон стоит у коновязи, проверяет седло на своём вороном коне и смотрит на меня так, будто уличил в чём-то непотребном. Замечаю, как он переводит взгляд на Рика, и чёрные густые брови сходятся у переносицы.
«Ты что, следишь за мной, дракон? — думаю я с раздражением. — Ещё и напридумывал себе чего поди, вон как смотришь, того и гляди дырку в платье прожжёшь!»
Мы встречаемся взглядами, золото вспыхивает в его глазах, а может, мне и кажется: всё происходит быстро. Мужчина кажется раздосадованным, коротко кивает и торопливо садится на коня, пришпоривает его и через минуту уже оказывается у ворот, видимо, поехал в деревню по каким-то своим делам.
«Доложите мне лично, как же!» — качаю головой и возвращаюсь к осмотру.
Заканчиваю, делаю пометки в журнале: у Ройтана Паркса из Синих Далей старый неправильно сросшийся перелом, Седрику Ваннесу дала отвар и поместила в отдельную комнату: у него все признаки простуды, нужно понаблюдать. Остальные здоровы, насколько можно быть здоровым после долгой дороги.
Уже собираюсь вернуться в лазарет — и тут слышу:
— Госпожа лекарка! Госпожа лекарка!
У ворот стоит девчушка лет девяти, раскрасневшаяся, в простом деревенском платье и сбившемся платке. Глаза испуганные, на щеках слёзы.
— Госпожа лекарка, помогите! — она хватает меня за руку. — Роды! Ох какие тяжёлые роды у дочери старосты! Повитуха говорит, что помрёт ребёнок, не так, мол, лежит, а мать кровью истекает!
Сердце ухает вниз.
— Сколько времени роды идут? — спрашиваю резко.
— С ночи, госпожа! Уже полдня мучается!
«Полдня с неправильным предлежанием. Кровотечение, наверняка маловодие… очень плохо».
Не раздумываю ни секунды:
— Я сейчас.
Бегу к конюшне, на ходу кричу конюху:
— Коня мне, быстро! Хорошего, крепкого!
Через минуту я уже в седле, и хоть чувствую себя в нём по-прежнему не очень уверенно, но тело Тианы помнит, как ездить на лошади даже и без седла, спасибо деревенскому детству. Сумка болтается через плечо, по старой привычке всегда ношу с собой самое необходимое.
— Садись! — кричу девчонке. — Будешь дорогу показывать, сама я не помню!
Она мигом, проворно, словно обезьянка, взбирается на лошадь, садится впереди, и мы мчим к воротам, а потом — по широкой дороге, прочь от крепости.
«Только бы успеть, — думаю я, пришпоривая коня. — Только бы успеть».
Глава 12. Стычка
Тиана
Долгие, тяжёлые роды закончились. Милена, так зовут дочь старосты, родила девочку, здоровую, крепкую. «И с хорошим звонким криком», — улыбаюсь я, делая глоток травяного взвара.
Всё обошлось, мать жива, хоть и измотана до предела, а я сижу и чувствую, как дрожат руки, не от холода — от усталости, от отпустившего напряжения, в котором я пребывала всё время, пока длились роды. Странно было принимать роды в деревенской избе, где нет ни аппарата КТ, ни стерильности. Ещё более странно — поворачивать ребёнка, вливая золотую магию в каждое движение. И уж совсем необъяснимо то, что во мне включилось какое-то новое чутье, почти зрение, и я в некоторые моменты просто видела дитя, хоть оно, точнее она, ещё и была в утробе матери. Потом было обильное кровотечение, которое я остановила с помощью трав, умелых рук и магии, на разрывы наложила швы, обезболила всё живой мазью.
Незримая новая сила помогала мне, придавала уверенности, я… как будто стала лучше управлять ею, даже научилась делать поток чуть слабее, не лить водопадом, а отдавать чуть экономнее.
И всё же, несмотря на старания, чувствую себя опустошённой, уставшей и очень хочу лечь и просто полежать, но я не в гарнизоне, до крепости ещё нужно добраться.
— Госпожа лекарка, — староста, грузный мужчина с седой бородой, кланяется мне чуть ли не в пояс. — Благодарствуем! Уж мы на всё готовы были, так перепугались за дочку. Первородка она, да и одна у нас, сами понимаете...
— Понимаю, — киваю устало. — Всё хорошо, теперь нужно просто следить, если поднимется жар — давать травы, которые оставила вам, да следить, чтобы она отдыхала, кормите хорошо, питьём тёплым поите. Через пару дней приеду, швы посмотрю.
— Как скажете, госпожа, как скажете! — он суетится, машет рукой жене. — Верна, собери госпоже лекарке гостинцев! Меха у нас какие есть шикарные, как раз вам на плащ, и вино наше, ягодное, на всю округу известное!
— Не нужно, — качаю головой. — Мне пора в крепость. Я отлучилась без спроса, наверняка искать будут.
— Ох, госпожа, мы вас проводим! Сейчас кликну мужиков, подождите, пока покушайте!
— Нет, — встаю, накидываю плащ. — Поеду, ждать не буду. Дорогу я в этот раз запомнила.
Уже у двери оборачиваюсь:
— А как вы прознали про меня? Я в Зелёном холме только раз была, на ярмарке, никого толком не знаю.
Староста улыбается:
— Так то вояки ваши в таверне трепались! Мол, какая лекарка у них теперь, чудеса творит, не чета прежнему Дортену-пропойце. Историю сказывали, как вы бедолаге из новеньких рану зашивали прямо в поле, под дождём, и он выжил, ходит уже, и нога не загноилась. Самые настоящие чудеса!
— Понятно, — киваю. — Ещё увидимся, поеду я.
«Самые настоящие чудеса, — думаю я, поправляя плащ. — По-другому золотой свет из-под пальцев я назвать не могу. Впрочем, его вижу только я... но вот уже и слухи о чудесах ходят».
Сажусь на коня и выезжаю из деревни.
На небе горит огнём алый закат, красивый и тревожный. Солнце садится за горы, окрашивая облака во все оттенки от красного до багряно-золотого. Дорога пустынна, только ветер шумит в придорожных кустах.
«Красиво тут, — думаю я, пуская коня рысью. — И воздух какой чистый, и тишина умиротворяет».
Но благостное ощущение спокойствия резко проходит: за спиной стучат копыта, всё ближе и ближе. На душе становится тревожно. Оборачиваюсь, вижу всадника, который быстро меня нагоняет. Мужчина, грузный, в потрёпанном плаще с одутловатым лицом и красным носом, тяжело дышит, и на лицо явные признаки сердечной недостаточности и чрезмерного употребления алкоголя. От толстяка так и веет чем-то дурным и опасным, чутье подсказывает, что с таким лучше не связываться.