Штрафстая Том первый: Дорога из дома

- Хорошо, - удовлетворенно кивнул инструктор, - Азаров, вы нам пригодитесь на стрельбище, а пока встаньте в строй. Гавриленко и Зверев, берете по половине роты каждый и учите своему виду спорта.

- А с чего начинать, товарищ инструктор? – спросил Гавриленко.

- С азов, с первых шагов, но учтите, времени вам довести ребят хотя бы до третьего разряда три месяца, больше выделить не получится.

- Так…

- Меньше слов, больше дела! – резко гаркнул Шумелков. – Рота, на первый-второй рассчитайсь! Первые номера к Гавриленко на борьбу, вторые к Звереву на бокс.

Димка стоял окруженный полтора десятком своих сослуживцев и не знал с чего начать. Он никогда не тренировал до сего момента никого, сам тренировался под руководством тренера, но чтоб сам кому-то объяснять – такого никогда не было.

- Ладно, - выйдя из своих мыслей, произнес наконец курсант Зверев, - начнем, пожалуй, с самого простого. Встали ноги на ширине плеч, руки подняты к голове, кисти сжаты в кулак.

Осмотрев всех, Димка поправил тех, у кого не получилось, и продолжил дальше.

- Теперь скручиваем правую ногу, крутясь на носке, и выдвигаем правое же плечо вперед. Получилось? Это самое стандартное и универсальное движение в боксе. Им можно защищаться, закрывая выдвинутым вперед плечом челюсть, но им и бьем, распрямляя руку в конце движения. Скручивание на носке ноги дает вложение в удар всей массы тела и придает скорость удару. Всем понятно?

- Угу, - ответил не стройный хор голосов.

Оно было и естественно, так как Димон был свой, брат курсант и боятся получить от него наказание - равнялся нулю, можно было немного расслабиться.

- Тогда делаем.

Наказывать как-то, хоть теме же отжиманиями Зверев и не хотел. Выбор его в помощники инструктора по боксу тщеславия ему не добавил, а вот шанс получить после отбоя темную мог вырасти. Против боксера один на один мало кто отважится выйти, а вот толпой ночью накрыть подушками и одеялами и отходить ногами по всем бокам – милое дело в многолюдной казарме. У них в разведывательной роте три месяца назад пришел один, не человек – молот, ударом кулака мог быка завалить. Назначили его замком взвода, а тот давай свои порядки устанавливать, силой своей кичиться. Две темных подряд и не узнать человека, стал шелков и ласков.

Но в наказаниях и без Зверева убыли не было. Шумелков успевал носиться, словно заведенный, между двух учебных групп. Поправлял солдат и там, и там, давать советы, исправлял ошибки и наказывал нежелающих работать. Последние полчаса капитан занимался со всеми общей физической подготовкой, а Зверев с Гавриленко учили друг друга, боксу и борьбе. В конце Дима подошел к Шумелкову.

- Товарищ капитан, разрешите обратится?

- Валяй.

- Почему все учатся и боксу, и борьбе, а мы с Гавриленко, только полчаса друг друга обучаем? Это же не справедливо.

- Справедливость тут роли не играет, - похлопал одобрительно по плечу курсанта офицер, - тут, прежде всего, главенствует здравый смысл. Они, - Шумелков кивнул в сторону всех остальных, - ничего не умеют, и их можно учить всему, но не много, третий разряд максимум за это время. Вы же с Гавриленко уже подготовленные бойцы. Имеющие свои наработки и переучивать вас за три месяца в универсалов – значит просто ломать вас, то есть, только портить. Вам ваших школ спортивных хватит за глаза, деритесь, как умеете, позже наложу на это спецуху и выйдет очень здорово. Но чтоб в бою совсем не оплошать, тебе как раз пригодиться понять, что делать в партере, а ему – как бить руками. А для этого полчаса в день хватит за глаза.

Дальше мы бегом строем с песней отправились на обед, точнее побежали не все. Старшина Бадейко приказал строиться всем в четыре шеренги, а после приказал рассчитаться по двое.

- Тренируемся уносить своих раненых с поля боя, - объявил старшина, - первые номера берут на закорки вторых и несут на обед.

- Это не справедливо! – возразил один из курсантов.

- Фамилия?

- Старостин.

- Зовут как?

- Юрой.

- Так вот курсант Юра Старостин, - душевно произнес Бадейко, - могу тебя разочаровать – жизнь вообще штука не справедливая, но для тебя я могу сделать сегодня исключение. Ты будешь сейчас не первым номером, а вторым.

Удар старшины был настолько быстр, только некоторые смогли его разглядеть и оценить по достоинству. Одним из их числа был Зверев, благодаря занятиям боксом и умению видеть удар. Старшина ударил мыском сапога в середку ляжки курсанта и тот сразу же повалился наземь и взвыл нечеловеческим голосом.

- Ну, и чего стоим? Кого ждем? – обратился Бадейко к курсанту ставшему внезапно первым номером, - берем на плечи раненого товарища, и несем в медсанчасть, а то вдруг гангрена начнется. Скорее несем!

- А где тут медсанчасть товарищ старшина? – парень не понял шутки командира и решил, что скулящего от боли товарища, действительно нужно оттащить в санчать.

- Вот ты мать-перемать, - сплюнул Бадейко, - в столовую его тащи, обедать. Рота, условно раненых бойцов поднять! В столовую бегом, марш! Песню запевай!

Зверев ухватил своего «условно раненого» товарища и побежал со всеми в строю. Когда прозвучала команда запевать песню, он подумал, что это дело отдыхающих «раненых», оказалось, нет. Петь пришлось всем. Вы когда-нибудь бежали с человеком на плечах, да еще горланя песню? Ощущения не передаваемые.

…Голова обвязана, кровь на рукаве,

След кровавый стелется по сырой земле…

Обед был не менее вкусен, чем завтрак, и в голову никому уже не приходили вопросы почему это так. Курсанты смирились с этим, их сейчас волновало другое: что с ними сделают после обеда? Выходили из столовой парни с разными чувствами. Вторые номера с грустной миной на лице, им предстояло тащить на себе своих сокурсников. Те же выходили из столовой расслабленные в надежде хоть немного, но отдохнуть.

- Курс, - заорал вездесущий Бадейко, - в колону по четыре становись, таким же маневром, как и сюда за мной бегом марш!

Димку взвалили на плечи, и он почувствовал себя маленьким ребенком, которого отец несете на первомайскую демонстрацию. Не хватало только красного флажка и красного же шарика в руках.

Душа отдыхала, а глаза смотрели по сторонам. В школе смотреть было не на что. Постройки были стандартные, быстровозводимые и так же в случае необходимости их можно было быстро разобрать и передислоцировать на новое место, а там заново собрать. Много было каких-то странных, еще неизвестных курсанту сооружений, но на них если взгляд и задерживался, то от непонимания и сразу переходил на более понятные постройки. Время будет, инструктора и преподаватели разъяснят, что к чему. Курс направлялся куда-то на северо-западную периферию лагеря, и потому бежали вдоль внешнего забора. А за забором было хорошо. Шумели деревья, трепеща своими еще не опавшими листьями. Синел огромный небесный океан, редко перебегаемый небольшими стадами кучерявых облаков. Щебетали птички и кое-где по веткам прыгали белки. Ляпота. А самое главное не было слышно ни артиллерийских выстрелов, ни разрывов падающих бомб, ни визга самолетных двигателей, ни скрежета гусеничных траков, ничего из этого тут не было, только щебетание птиц и шелест листьев в кронах деревьев.

Поставили на землю Зверева скоро, долго расслабляться не получилось. Т, что он увидел перед собой, повергло его в шок. Огромная площадка была отдана под всяческие развалины, обломки зданий, рытвины, канавы и другие всевозможные нагромождения. Об этом Зверев много слышал, но видеть не приходилось.

- Перед вами товарищи курсанты так называемая тропа разведчика, - отрекомендовал капитан Шумелков, уже поджидающий курс у «тропы», - тут мы собрали все возможные препятствия, которые могут встретиться разведчику в его нелегком деле. Норматив прохождения «тропы» составляет двенадцать минут, но так как вам дано всего шесть месяцев на подготовку, для вас выпускным нормативом будет «тройка», что значит пятнадцать минут. Сейчас же у вас будет не зачетный забег, но время будет засекаться. Это нужно для того, чтоб выявить отстающих и неподготовленных курсантов и потом усилено с ними заниматься. Но это не означает для сумевших вписаться в нормативы вольницу и леность на весь дальнейший срок обучения, вкалывать полгода будут все без исключения, просто те, кто в норматив сегодня не впишется, будут это делать чуточку больше.

Зверев осмотрел всю «тропу» сначала и до конца, и к горлу привалил ком. Он не сомневался в своей физической кондиции, но это было для него ново, и страх оплошать все равно его обуял.

Первоначально, сам капитан Шумейко, показал им нерадивым курсантам, как надо проходить препятствия, в какой последовательности, а самое главное - каким образом лучше всего это делать. Потом он же прошел это на время, показав учебной роте идеал, к которому надо стремится, вписавшись в заветные двенадцать минут. А потом начали выходить на старт курсанты, в алфавитной последовательности. Так как буква «З» была почти в начале алфавита, Звереву пришлось идти на старт в первой десятке.

Димка не любил крайности в очереди. Он всегда любил золотую середину, когда на тех же экзаменах преподаватели уже устали слушать студенческий бред, но не настолько, чтоб уже начать ненавидеть защищающихся. Первыми всегда идут отличники-ботаники, а таким Димон никогда не был. Хорошистом – да, а вот батаном нет. Бокс не давал полностью погрузиться и раствориться в учебе. Последними идут отстающие, в надежде на усталость учителей и надежде, что любой их бред позволит им натянуть на троечку. Зверев и так не любил. Он любил в серединке, как говорил один из его сокурсников Сашка Уксумбаев: на вяленький, но не упавший.

На «тропе» очередность тоже играла роль, но не была такой, как на экзаменах. Первые шли в неизвестность, проходили «тропу» так сказать с нуля, зато потом сидели на лужайке и отдыхали. Последние же могли видеть ошибки других, понять, как и что нужно проходить и выдать это все на-гора в своем забеге, но до того их трясло от нервов все предыдущее время. Средненьким здесь тоже было выгодно бежать, и недолго нервничаешь и уже посмотрел, как проходят полосу другие, но заглавная буква фамилии и алфавитный порядок не давали курсанту Звереву возможности выбирать.

- Зверев!

- Я!

- На исходную! Готов?

- Так точно.

- Пошел!

И Димка пошел, а точнее побежал. Сначала было не трудно. Тонкое бревно он преодолел играючи, через деревянный забор по шею высотой перевалил легко. Рукоход высившийся над огромной искусственной лужей тоже много сил не отнял, как и змейка после него. Потом пришлось падать на землю, и ползти по-пластунски под колючей проволокой. Земля была не очень теплая, и это доставило немного неприятности, так как тело еще не разгорячилось бешенной гонкой и холод воспринимало негативно, а не как радующую прохладу. Все это не вызывало в Димкином сердце трепет, что-то наподобие он уже преодолевал на занятиях в ОСВИАХИМ. Но вот дальше пошли препятствия специфичные именно для разведчиков, и тут пришлось даже голову поломать, понимая, как их преодолеть можно. Благо он не был первым и видел, как преодолевал эти препятствия Шумелков и первые курсанты. Но одно дело видеть все это со стороны, другое – исполнять все самому на скорости.

Вылезая из-под проволоки, следовало сразу перемахнуть двухметровый дощатый забор. Все вроде нормально, но сделан он был правильно, и верх его был не ровный, как у предыдущего, а состоял их заостренных досок. Но чего ж мы в деревню к бабушке не ездили и в сад к соседу за яблоками с деревенскими парнями не лазили? Опыт юности не предал и позволил Димке перемахнуть через препятствие, почти не задумываясь, на одних рефлексах. А за этим деревянным забором шел металлический, изготовленный из кованых прутьев, с заостренными пиками вверху. Этот был посложней, хотя тоже не вызывал у деревенской детворы больших проблем. Тут надо было не торопиться, дабы не сесть на острый шпиль задницей, и аккуратно ставить ноги меж заостренных окончаний.

Тело уже дышало раскаленным огнем, кровь струилась по венам лавой, а на лбу начали проступать первые капельки пота. Каменная стена, встретившаяся на пути не вызвала испуга, ее не нужно было преодолевать через верх, а достаточно было шмыгнуть в одни из нескольких провалов. Зверев выбрал пошире, дабы не стукнуться при прыжке и прыгнул рыбкой, при приземлении мягко пришел на руки и скрутился в кувырок. И тут же из кувырка вставая на ноги, не замедляя движения, попытался взбежать по разрушенной стене на второй этаж фасада разрушенного здания. Но не тут-то было. Кирпичи под ногами был битые и неровные, некоторые шатались и норовили вывернуться из-под ног, поэтому скорость пришлось сбавить на первых же шагах, а в некоторых местах еще и помогать себе руками. Спрыгнуть со второго этажа Димке было уже проще. Он не боялся высоты, и даже как-то перед войной все в том же ОСВИАХИМЕ прыгнул с парашютом пару раз, дабы доказать себе, что он может. Тут, как и при приземлении с куполом, нужно приземляться на полусогнутые ноги и сразу валиться в кувырок, чтоб не сломать свои нижние конечности и не выбить суставы.

Впереди был еще один фасад, но уже не такой высокий, да притом еще и с сохранившейся внутренней лестницей, которой курсант не преминул воспользоваться. Но оказалось, не это было основным заданием этого препятствия. Спуститься нужно было по дымоходу, на манер трубочиста. В темный зев кирпичной трубы было спускаться жутко, все Димкино естество протестовало этому, но делать было нечего, пришлось спускаться, вытянувшись внутри в струну, дабы не биться боками о стенки. В бою, бывало, еще страшней, ничего – выжил. Дымоход не доходил до земли примерно метр, поэтому пришлось из него еще и вылезать, теряя важные секунды на это.

Зверев хотел уже стартануть с места со всей скоростью, на какую он был способен, но этого не случилось. Впереди был обширный участок земли, заваленный разными по размеру и форме валунами, и бежать через них было опасно. Неправильно второпях ногу поставишь – все подвернул как минимум. За каменным участком, был похожий, но созданный из навала бревен, имитирующий, наверное, бурелом. Тут тоже не ускоришься, а вот сил на преодоление приходиться тратить много.

После бурелома и «каменной реки» был небольшой окопчик, из которого вел узкий и низкий ход под землю. Преодолевать его пришлось гуськом, нащупывая дорогу вперед на ощупь. Пот все сильнее и сильнее застилал лицо, и залитым глазам не хватало толики просачивающегося света в этом туннеле. Закончился он, как и начался в небольшом окопе, где на небольшой земляной площадке лежали имитации гранаты. Зверев схватил первую попавшуюся, резко выглянул из окопа, увидел мишень и не прицеливаясь, бросил в нее гранату. Попал или нет, он выяснять не стал, не до того было. Меткостью на зачете будем блистать, сейчас такой задачи для курсантов не ставили. Выбравшись из окопа, Димка перемахнул бетонную стенку в три метра высотой. Бетон он чем хорош? Шероховатостью. За него ноги даже в кирзачах цепляются немного, поэтому три метра не были непреодолимой преградой. Разбежался, подпрыгнул, оттолкнулся ногами, повис на руках, подтянулся и в общем-то все, считай, перелез, только спрыгнуть осталось.

Дальше шла кирпичная стенка примерно той же высоты, но уже без проломов. Пришлось лезть, так же, как и по бетонной. Кирпич он еще лучше, чем бетон, меж самими кирпичами и застывшим раствором всегда есть зазор, который можно использовать как ступеньку. Но как только курсант Зверев коснулся руками верхнего края стены, он их тут же отдернул и свалился обратно на землю. Верх был весь засыпан битым стеклом. Сплюнув на немного порезанные ладони и пальцы, Димон схватил пилотку и сунул за ремень, так вытаскивать будет проще и быстрее. Повторил запрыгивание на стенку, а перед тем, как ухватится за верхний край, держась одной рукой, второй закинул туда пилотку и уже на нее поставил руку.

В жилах билась бешенная кровь, норовя порвать вены, в висках стучали огромные барабаны, какие Зверев видел один раз на концерте в консерватории, куда водил тогдашнюю пассию, милашку с курчавыми волосами, Юльку Саранскую. Но отдыхать еще было не время, впереди маячила снова бетонная стена, но теперь уже в три человеческих роста. На бегу ужаснувшись, Димка мысленно махнул рукой, и на авось оттолкнулся и пригнул повыше. И только вцепившись в шероховатые края и прильнув к холодному бетону, он разглядел, что в самой стене то здесь, то там есть небольшие углубления. Смекнув это дело, он начал медленно, но верно ползти вверх, цепляясь за эти углубления. Перевалив через эту стенку, он увидел перед собой кирпичную, небольшую, почти близнеца той со стеклом.

- Что это у них с фантазией к концу поплохело? – удивился парень про себя.

Говорить вслух – тратить лишние силы и сбивать дыхание, а этого делать сейчас ну никак нельзя.

Умудренный опытом, перед тем как закинуть руку на самый верх, курсант Зверев осторожно ощупал поверхность. Стекла не было. И только перевалив через верх, он понял, с фантазией у начальства все было хорошо. Под стеной был выкопан ров, и чтоб его преодолеть, нужно было прыгать сильно оттолкнувшись от стены. Можно, наверное, было и в воду прыгнуть, но никто не скажет какое там дно и тем более какая там глубина. Рисковать Димка не стал.

Мягко приземлившись и перекатившись кувырком, погасив тем самым скорость и силу приземления, курсант разведшколы Дмитрий Николаевич Зверев вздохнул, увидев, что ждало его впереди. Странная система натянутых высоко над землей веревочных и железных тросов. А подняться на нее ему предстояло по канату. Лазанье по канату, как говорил когда-то его физрук в школе, есть самый лучший способ развить все мышцы тела. Как способ развития оно это конечно хорошо, но вот лазить по нему на «тропе» это отдать кучу сил, нужных для прохождения дальнейших испытаний. Так как в советской школе лазанье по канату было в основном курсе физкультуры, Димка забрался по нему наверх без проблем, и оказался на небольшой площадке, расположенной на дереве, к другому дереву вели два натянутых друг над другом троса. Ухватившись за верхний трос, курсант Зверев пошел вперед, аккуратно наступая ногами на нижнюю веревку.

- Спасибо тебе родной ОСВИАХИМ, что позволил попробовать это еще в юности, – прошептал будущий офицер разведки, вымеряя каждый шаг.

Встав точно на такую же площадку, приколоченную к другому дереву, Димка увидел перед собой полочку с метательными ножами. Впереди на этом же уровне, на следующем дереве, была приторочена деревянная мишень с корявым изображением фашиста, с торчащими из нее парой воткнутых ножей. Димон вспомнил, сколько ножей бросал на показательном прохождении Шумелков, схватил нож и бросил его в цель. Нож воткнулся в дерево мишени, но не сильно, стукнулся рукоятью и остался висеть на краюшке лезвия, норовя упасть в любой момент от самого малейшего прикосновения или сотрясения. Димка неплохо кидал ножи, но сейчас задачи точно попасть в цель не стояло, и он бросил на авось и, не дожидаясь, когда нож долетит до мишени начал спуск с дерева по вбитым в ствол скобам. Несколько раз он срывался, соскальзывая то руками, то ногами по скользкому металлу скоб, но каждый раз ухитрялся ухватиться за них в последний момент. Спрыгнув с последней скобы на землю, Зверев остановился, согнулся пополам, выдохнул глубоко пару раз, приводя дыхание в порядок, выматерился тихо, и продолжил бег, как бы этого и не хотелось.

В этот раз подниматься на дерево предстояло по веревочной лестнице, и площадка была расположено несколько ниже, чем предыдущие. А вот с площадки под острым углом вниз вел тонкий стальной трос, на самой же площадке валялись несколько десятков небольших металлических трубок, согнутых под разными углами. Недолго думая, курсант схватил одну из трубок, повесил ее углом на трос, схватился за свободные концы и, оттолкнувшись ногами от площадки и начал съезжать вниз по тросу. Скорость к земле была очень высокая, трос попросту втыкался в землю, и Димка, не дожидаясь конца троса, как только ноги слегка смогли коснуться земли, отпустил концы железки. По инерции пробежал несколько шагов и ушел в кувырок, гася оставшуюся скорость.

Остановился он перед высоким проволочным забором, увидев зазор между землей и проволокой, рыбкой нырнул туда и прополз. А вот следующий забор был хуже, хотя и ниже, но вот зазор у него отсутствовал. Пришлось снимать с себя гимнастерку, кидать сверху и залезать по ней. Третий забор был самым сложным. Он был, как и второй низким, но по гудению исходящему от него, можно было предположить, что он под напряжением. А это меняло тактику его преодоления в корне. Зверев осмотрелся вокруг и приметил лежащую у самой проволочной ограды деревянную рогатину. Видимо специально для этого сюда положенную. Схватив палку, он с ее помощью поднял нижнюю проволоку, сделав зазор между ней и землей, и прополз там. Было неприятно ползти под гудящей и сыплющей маленькими искорками преградой, но вряд ли в нее запустили большой по силе ток, задача-то была проверить курсантов, а не убить каждого неосторожного из них.

А впереди были железнодорожные пути. И естественно они располагались на крутой насыпи, иначе и смысла в них не было. Взобравшись на взгорок на четвереньках, Димка посмотрел в обе стороны, в принципе это было не нужно, вряд ли на двадцатиметровых рельсах откуда-нибудь мог взяться поезд, но привычка была наработана годами, и ничего поделать с собой боец не мог. Спустился с насыпи он, скользя на ногах. Финиш уже виделся невдалеке, но нужно было еще пройти вкопанную в землю трубу, диаметром в половину человеческого роста, да еще притом, заполненную наполовину водой. Согнувшись в три погибели, гуськом, курсант втиснулся во внутренности этой трубы, повернув голову так, чтоб можно было дышать. Если инструктора разведшколы хотели этим обозначить канализацию, то у них это здорово получилось. Вода в трубе была затхлая, протухшая. Димку прямо выворачивало от нее на изнанку, но приходилось идти, не смотря, ни на что. Выбравшись из трубы и пробежав еще несколько метров до линии обозначающей конец «тропы разведчика», курсант Зверев упал на четвереньки, шумно выдохнул и распластался на земле лицом вниз. Сил не было даже сидеть.

- Четырнадцать минут сорок девять секунд, - прозвучал результат его забега и перевернувшись на спину, Димка улыбнулся.

Он смог, на грани, но смог пройти «тропу», вписавшись в норматив. А еще его радовало, что фамилия его начиналась на букву «З», и он по алфавиту шел в первой десятке. Он уже отмучился и мог отдыхать. Пока всякие Старостины и Яровые будут сначала нервничать, а потом бежать «тропу».

Когда последний из курса прошел тропу, Димка даже успел немного отдохнуть и прийти в себя. Потом они строем добежали до столовой, поужинали и вернулись в расположение роты, для проведения личного времени. Личное время пролетело незаметно за отстиркой штанов и гимнастерки, и пришиванием подворотничка. В первый день руководство не стало ставить новоприбывших в наряды, и после команды отбой, все курсанты рухнули на кровати, как подкошенные. Пролетел первый день учебы, оставалось еще шесть месяцев, точнее шесть месяцев без одного дня, а это куда уж как меньше.

Утро встретило курсантов привычным криком: Рота подъем! На зарядку выходи!

- Какая зарядка… - спросил кто-то сонным голосом, - война вокруг, а они зарядка….

- Обычная зарядка курсант, - старшина Бадейко был уже одет, чисто выбрит, подтянут, и сиял, словно начищенный сапог, - ты в разведшколе, а тут свои законы.

Послышался шум и звук падающего на пол тела, короткий вопль и сразу слова старшины.

- Кто-то еще хочет поспорить про нужность зарядки?

Курсант Зверев решил не осложнять себе жизнь и не проверять возможные последствия дальнейшего лежания на кровати. Он резко вскочил как ужаленный, запрыгнул в штаны, замотал портянки и впрыгнул в сапоги, а сверху натянул гимнастерку, и только потом сообразил, что не было объявлено номера формы одежды.

- А форма одежды вторая или третья? – крикнул Димка на всю казарму.

- Вторая, конечно же, кто ж в третьей то бегает на зарядке, - хмыкнул кто-то.

Старшина ничего не ответил на его вопрос и это напрягло Зверева. Обычно старший сержантский состав и младшие офицеры отвечают даже на самые дурные вопросы своих подчиненных, если, конечно, не задумано никакой каверзы. А молчание старшины и его ухмыляющаяся мина, как и сияние начищенным самоваром намекали на устроенную им каверзу большими, аршинными буквами на его широком лбу. Поэтому Зверев решил закосить под дурачка и гимнастерку не снимать. О чем, выбежав из казармы на улицу, ничуть не пожалел. В гимнастерках кроме него оказалось еще пяток курсантов, заподозривших в оглашении формы одежды какую-то подставу.

У казармы на улице их ждали набитые вещмешки. Судя по пыли на них, набитые камнями.

- Каждый взял на плечи вещмешок и бегом за мной! – скомандовал старшина и взвалил один из рюкзаков себе за спину.