Штрафстая Том первый: Дорога из дома

- Перво-наперво товарищи курсанты запомните, - после небольшой разминки для согрева связок и мышц начал рассказывать инструктор, - в любом бою с применением холодного оружия не допускается размен ударами. Кто-то обязательно захочет променять свою руку, на чью-то шею, здраво полагая, что жизнь противника дороже раны на руке. Выжив в бою, таким образом, вы можете попросту не смочь из-за раны на руке выполнить задание. Это нужно делать только в крайнем случае, так как некоторые раны на руках и ногах убивают не хуже пореза шеи. И если кровь из порезанной сонной артерии на шее еще как-то можно остановить наложим жгут через руку, это вам расскажут на медицинском курсе, то поврежденную бедренную артерию в районе паха вы не закроете никогда. Так что никаких разменов в бою с применением холодного оружия не допускается.

Шумелков расхаживал взад и вперед перед строем, объясняя курсантам простейшие истины.

- Будем изучать бой с оружием, в рамках нужной нам системы, которая строится на важности решения поставленной задачи, а не на победе над врагом. Иногда решение задачи может не включать в себя уничтожение солдата вражеской армии именно вами.

- Это как? – спросили из толпы курсантов.

- Сейчас покажу на примере, - капитан обвел всех присутствующих взглядом, остановился на Звереве и, вынув их ножен свой нож разведчика протянул его Димке, - будешь меня колоть в лицо по моему сигналу.

- Как?

- Как бьешь прямой в боксе.

- Вводная такая, - обратился Шумелков к остальным курсантам, - мы идем колонной, по лесу, по городу - не важно, на меня выбегает вражеский солдат с ножом. Я тоже выхватываю рефлекторно нож, и что происходит?

- Коли! – приказал капитан Звереву и тот кинул руку с ножом кроссом ему в лицо.

Шумелков свернулся телом, присев на ногах немного и оказался под атакующей рукой. Это было похоже на боксерский нырок, но не совсем то.

- Замри! – приказал он Звереву и тот замер с вытянутой рукой.

- Как видите, - обратился Шумелков к курсантам, - я ушел с линии атаки, и могу ударить своего противника в живот, это его не убьет, но задержит меня, а значит разобьет нашу колону на части. И когда авангард напорется на засаду, арьергард не сможет ничем помочь, так как я задался целью таки убить своего противника и завяз в этом.

- Так если его не убить - он же закричать может или потом нож в спину бросить! – возразили капитану из толпы курсантов.

- С распоротым животом, мало кто может громко кричать, - улыбнулся Шумелков, отвечая на вопрос, - что же касается ножа в спину, то вспомним наше построение, данное в водной. Мы идем колонной, я распарываю живот выбежавшему на меня врагу, а следующий за мной разведчик его добивает. И таких примеров множество. Зверев, отдайте мне нож и встаньте в строй. Например: мы с вами в засаде, наша цель – поезд проезжающий в скором времени. Я оставлен взорвать полотно перед поездом, а вы все залегли на точках для расстрела охраны, после остановки или крушения поезда. И перед самым поездом на меня выходит полицай. Я выбиваю у него винтовку, он у меня ППШ, завязывается драка с ножами и другими подручными средствами и тут идет поезд. Что я должен сделать? Продолжать драться с полицаем до победного и возможно не взорвать заложенный заряд? Или в первую очередь взорвать рельсы, даже ценой собственной жизни, чтоб остальные выполнили задание?

Курсанты молчали, соображая и ища в себе правильный ответ.

- Проваленное задание, даже ценой сохраненной своей шкуры недопустимо. Так вы сохраните только свою никчемную жизнь, а так вы разменяете ее возможно на много больit жизней, а возможно на еще один небольшой шажок к победе. Кто думает не так, стоит задуматься насчет службы в разведке.

Шумелков осмотрел хмурых курсантов, и улыбнулся, разряжая обстановку.

- Не киснете парни, - проговорил он, - разбейтесь на пары и начнем отрабатывать прием, которым я ушел от колющего удара курсанта Зверева.

А дальше были приемы, их отработка, потом бег на ужин, свободное время, которое теперь Зверев тратил не только на себя, но и чтоб помочь своим сокурсникам с немецким языком, а некоторым и с боксом, ну а потом как обычно долгожданный отбой. И все хорошо было бы, если бы посреди ночи не раздался душераздирающий крик на всю казарму и сразу за ним загудел сигнал тревоги.

- Рота подъем! – орал не своим голосом капитан Скворцов, пока все как заведенные прыгали со своих коек и натягивали обмундирование. - Немецкий десант высадился на расстояние пяти километров, задача нашей роты, найти их и по возможности обезвредить или хотя бы передать в штаб их координаты. Быстрее одеваемся! В оружейке получаем ППШ и строимся перед казармой через две минуты!

Когда Рота была построена, капитан отдал приказ следовать за ним бегом, и вся рота колонной по четыре устремилась за территорию разведшколы. Ровно через пять километров, в соседнем лесу, на какой-то небольшой полянке они остановились.

- Ну, товарищи курсанты, кто из вас самый наблюдательный? – спросил Скворцов. – Кто мне скажет, как можно было понять, что тревога учебная еще перед казармой?

- Магазины у ППШ пустые и сумки с патронами не выдали, - раздался первый голос.

- Правильно, а еще?

- Подняли только нашу роту, а должны были всю школу по тревоге поднять.

- Молодцы, правильно рассуждаете, - закивал Скворцов. - Но вводную никто не отменяет. Для вас вражеские диверсанты в составе двух человек, действительно выбросились на парашютах в этот лес и вашей роте нужно их обезвредить.

- Всего двое? – разочарованно спросил кто-то.

- Зря хмыкаете товарищ курсант, – ответил капитан, - чем меньше численность разведгруппы, тем тяжелее ее искать в лесу, тем более ночью. Это ваше стадо шумит на весь лес, двоих же во всем лесу искать замучаешься. Тем более, это такие зубры как старшина Бадейко и капитан Шумелков.

- Уууу, - обреченно кто-то вздохнул.

- Кто что знает про бой ночью? Есть какие-то особенности?

Курсанты задумались.

- Источник света ночью всегда кажется ближе, чем есть на самом деле.

- Молодец Старостин, - похвалил первого ответившего Скворцов.

И тут хлынул бурный поток. Курсанты стали высказываться, не дожидаясь конца фразы предыдущего оратора. Даже Зверев ухитрился вспомнить, что объекты ночью кажутся выше и больше. С шепота перешли на обычную речь, а там чуть и до крика не дошло.

- Тихо, - прекратил дебаты инструктор, - по очереди и шепотом!

- Давайте подведем итоги, ваших знаний и я добавлю немного от себя, - шепотом произнес Скворцов. – И так, любой источник света ночью будет казаться ближе, чем днем, примерно на четверть реального расстояния до него. Крупные объекты ночью кажутся больше и выше, чем они есть в реальности. Чем ярче освещена цель, тем она покажется больше по размерам и ближе по расстоянию. На сильно освещенных участках, объекты кажутся ближе, на слабо освещенных – дальше. Ночью при искусственном освещении хорошо видна только наружная часть растительности, а то, что находится за освещенной частью, не видно вообще. Тень от искусственных источников освещения делает невидимым практически все. Поэтому ночью очень эффективны камуфляжи с наружной «лохматостью». Ночью поверхность воды выделяется на темном фоне окружающей местности даже при слабом освещении. Ночью естественным образом обостряется ночное зрение. Чувствительность сетчатки глаза можно повысить тренировками. Существует практический прием: если вы захотите при очень слабом освещении рассмотреть что- либо, сконцентрируйте луч зрения на предмете, и затем медленно отведите луч зрения немного в сторону. Интересующий вас предмет сразу станет восприниматься четче и яснее. При более-менее обостренном ночном зрении все цели начинают довольно четко выделяться на фоне неба и на гребнях скатов. Ночью неподвижные цели различить трудно, а движущиеся цели воспринимаются довольно легко.

Противник ночью визуально, без приборов обнаруживается по следующим световым демаскирующим признакам: по огоньку сигареты заметен до полкилометра; по горящей спичке до полтора километра; вспышка выстрела до двух километров; костер и автомобильные фары видны до пяти километров.

Капитан Скворцов остановился у засыпающего стоя курсанта, щелкнул того ладонью по лицу, и в ответ на ошарашенный взгляд проснувшегося произнес: комар, и продолжил свою лекцию.

- Ночью очень заметен белый и красный свет. Синий свет виден очень плохо. При внезапном сильном освещении уровень настроившегося ночного зрения резко падает. Это объясняется тем, что сильный свет разрушает зрительный пурпур, светочувствительное вещество, образующееся на сетчатке глаза. Человек при этом становится слеп и небоеспособен. На восстановление ночного зрения требуется длительное время, в некоторых случаях до получаса. Слышимость ночью значительно лучше в сырую погоду, после дождя, в горах, у воды и когда ветер дует со стороны противника.

В безветренную погоду в лесу шаги человека ночью слышны на расстоянии до сорока метров, речь отдельных людей – до восьмидесяти метров, нескольких человек – до ста двадцати, шепот – до двадцати метров, стук металлических частей снаряжения, заряжание оружия – до трехсот метров, шелест одежды – до пятидесяти.

Сигаретный дым в лесу можно почувствовать метров за триста пятьдесят, специфический запах немытого тела – метров за сто, чесночный запах – метров за семьдесят. Это понятно?

Капитан осмотрел роту с ног до голов и, улыбнувшись, добавил, - Теперь, вооруженные всеми этими знаниями вы просто обязаны поймать мнимых диверсантов. У вас есть время до подъема. Чем меньше вы затратите времени на поиски и обезвреживание «диверсантов», тем больше вы сможете поспать. Подъем для вас переносить никто не будет, так же, как и перекраивать завтрашнее расписание. Для ориентира, ваша казарма если кто не понял, на юго-востоке. Понятно? Тогда, вперед марш!

Будущие офицеры справились с этим заданием, правда, потеряв больше половины бойцов. На Зверева уже ближе к рассвету метнулась тень старшины Бадейко, какую он хотел встретить правым прямым, но не успел. Жуткая боль от соприкосновения его коленки и сапога старшины повалила курсанта на траву, а удар по затылку отправил молодого разведчика в продолжительный нокаут. Очнулся он минут через десять, связанный и с кляпом, в виде его же пилотки, во рту. Сколько он лежал так ничком, пытаясь развязаться из этих хитроумных, завязанных профессионалом пут, он не знал, но долго. Освободили его сокурсники, те не многочисленные, оставшиеся в «живых» после отлавливания капитана и старшины. Могли, наверное, и бросить в лесу, сберегая силы и время на поиск его и других «мертвых», но не бросили. А почему? А потому, что разведка своих не бросает. Смертельно раненый разведчик, может с пулеметом или гранатой остаться прикрывать отход группы, но чтоб бросить своего, если есть хоть какой-то шанс - нет, никогда не бросят. Вот и не бросили.

Подходили к казарме они уже ближе к рассвету. Начало светать, где-то далеко, на грани слышимости закукарекали первые петухи, испарения поднимались от земли, образовывая утреннюю дымку, кирзовые сапоги вымокли в утренней росе.

А в казарме уже спал один курсантик, Димка не помнил, как его зовут. Оказалось, он не стал со всеми искать «диверсантов», а сразу направился в расположение, спать. На разводе его вызвали к начальнику школы и больше его из сокурсников никто не видел. Бадейко как-то оговорился, что парня направили в пехоту, но до этого будущим офицерам разведки не было никакого дела. С таким человеком не только в разведку никто бы не пошел, в окопе одном и то зазорно сидеть бы стало.

Утро встретило не выспавшийся курс утреней пробежкой, благо всего в трешник длинной, как никогда вкусным завтраком и хмурой рожей Шумелкова на разводе.

- Да, товарищи курсанты, не порадовали вы меня, - капитан ходил перед строем взад-вперед, и высказывал все, что он думает о сегодняшней ночи, - это ж надо было всю ночь нас со старшиной искать! Да простой немецкий пехотный офицер облаву бы лучше организовал. Нужно-то было всего-навсего цепью лесок прочесать, а они разбились на мелкие группки, и бегают мелкими стадами по лесу. Да и ладно бы бегали тихо и скрытно, нет, они как по проспекту в Москве идут – гордо, держа спину прямо, задирая нос выше балконов и звучно чеканя шаг! Да если бы нам со старшиной не надоело в кустах лежать и смеяться над вами, вы бы нас так до завтрашнего вечера бы искали. Плохо товарищи, очень плохо. Хотел я сегодня с вами бой на карабинах отработать и всякие интересные штуки, но видимо не судьба, придется работать над вашими передвижениями по лесу и не только. Налево! За мной бегом марш!

И опять бег, и опять учебная рота будущих офицеров несется за пределы лагеря, в дремучий лес, изучать основы профессии разведчика.

- Так, - начал ученье Шумелков, остановив роту на подходящей поляне, - начнем с азов, а то походу вы и их не знаете. Ходьба, пригнувшись применяется в следующих случаях: когда необходимо скрыть своё передвижение от противника на местности, где укрытия не прикрывают бойцов, идущих во весь рост, такие как высокая трава, хлеб, камыши, кустарники, канавы, и при быстрых перебежках на открытой местности. Напоминаю, что для скрытности мы ставим ногу сначала на пятку, потом наступаем на ребро стопы, а уже потом ставим на всю площадь стопы. Понятно? Показываю на деле.

Капитан согнулся и прошел пригнувшись.

- При передвижении пригнувшись винтовку держать в правой руке, свободно двигая ею вперёд и назад соответственно темпу движения, или в обеих руках в изготовке к бою. ППШ держать так же, как и винтовку, или, если он висит на груди, придерживать его правой рукой за шейку приклада, - продолжал учить курсантов Шумелков. - В ходьбе пригнувшись, все движения, выполняются свободно, плавно, без излишнего напряжения; не опускаться и не подниматься при каждом шаге. Это даёт возможность экономить силы и лучше скрыть от врага своё передвижение. Уразумели? Тогда показывайте.

После множества повторений, капитан удовлетворился исполнением курсантов.

- Теперь перейдем к бегу, - Шумелков, тяжело вздохнул. – Вы слышите, как вы все бегаете? Стадо слонов, а не разведчики. Бег, конечно, применяется разведчиками во всех случаях передвижения по различной местности в связи со сложившейся обстановкой и необходимостью ускорить передвижение для быстрого сближения с противником или ухода от него, но не топать же при этом. Поверьте, моему опыту, быстро добраться из одной точки в другую, это не всегда главная задача для разведчика, иногда нужно сделать это еще и скрытно. Бежать нужно легко, свободно, без излишнего напряжения. В каждом шаге после отталкивания боец как бы летит по воздуху, расслабляя мышцы, давая им отдых. При отталкивании одной ногой другая делает быстрый и энергичный маховый шаг вперёд вверх. Во время полёта нога, находящаяся впереди, разгибается и опускается вниз, касаясь земли сначала пяткой, затем переходит на всю ступню и далее на носок. Туловище немного наклонено вперёд. Голова держится прямо. Руки, согнутые в локтях примерно под прямым углом, со слегка сжатыми кулаками, во время бега двигаются немного наискось вперёд и назад. При беге по пересечённой и лесистой местности смотреть вперёд вниз, чтобы не попасть ногой в ямку, выбоину, не наткнуться на камень, а в лесу - на ветки или корневища. При беге по мягкому, скользкому и свежему грунту ногу ставить на всю ступню. При беге в гору, на кручи ногу ставить с носка. При беге через неглубокую водную преграду бежать небольшими шагами, высоко поднимая колени.

Да, чуть не забыл. При длительном беге иногда наступает состояние, когда не хватает воздуха, дыхание затруднено, и боец как бы задыхается. Это состояние называется "мёртвой точкой". В случае наступления "мёртвой точки" следует замедлить бег или, если обстановка позволяет, перейти на быструю ходьбу. Во время "мёртвой точки" боец должен усилием воли заставить себя двигаться, тогда это состояние быстро проходит, наступает устойчивое состояние, и бег может продолжаться длительное время при вполне удовлетворительном самочувствии. "Мёртвая точка" и устойчивое состояние могут встречаться не только при беге, но и при различных интенсивных и продолжительных напряжениях. Это до вас дошло?

Курсанты стояли молча, ожидая команды и она не замедлила быть.

- Ну, если вопросов нет, тогда побежали. Бегом марш!

Бегали курсанты не меньше часа. Капитан приказывал бегать то на скорость, то бесшумно, то рывками с залеганием в кусты, то с перекатами на ходу. И когда у бойцов открылось второе дыхание и им было уже все, равно как и сколько бежать, Шумелков скомандовал «Стоп, все слушаем меня дальше!»

- Вот так бегать по лесу можно, - подвел итог инструктор, - а если в следующий раз будете шуметь при поимке «диверсантов», будете потом сутки напролет отрабатывать бег, без перерывов на приемы пищи и туалет. Захотел срать – обосрался в штаны прям на бегу. После такого даже слоны обычно тихо бегают, проверенно.

Он осмотрел пышущих жаром курсантов и продолжил.

- Но добежать и подойти к врагу это дело пустячное, а вот, чтоб его снять или захватить, нужно приблизиться вплотную, а это можно сделать, только подкравшись бесшумно. Передвижение может быть бесшумным только при условии, если боец не наступит на предметы, вызывающие шум, не заденет за них телом, снаряжением, оружием, и будет совершать движение с большой осторожностью. При бесшумной ходьбе на короткие расстояния двигаться небольшими шагами с постановкой ноги лёгким, осторожным, как бы нащупывающим движением с носка и с последующим медленным переносом на неё тяжести тела. При дальнейшем движении нога, находящаяся сзади, неторопливо выносится вперёд и ставится таким же осторожным, нащупывающим движением.

- А на длинные?

- А на длинные, таким шагом не ходят, - ответил Шумелков. – Подошли к противнику на бросок и начали подкрадываться бесшумно, а до того передвигаетесь бегом, ползком, шагом и на полусогнутых. Понятно? Ну, если понятно всем, то сейчас будем тренироваться захватывать языка. Зверев, встань-ка к той березке к нам спиной. Твоя задача слушать и если услышишь что-то подозрительное – действовать.

И капитан разведки Шумелков показал будущим офицерам, как нужно брать языка. Он подкрадывался к Димке со спины и снимал его, сбивая с ног, то ногами, то плечом. Один раз чуть не задушил ремешком, сорвав с головы назад каску. А последний раз, подбежав сзади, прыгнул словно играя в чехарду, облокотившись на плечи руками и приземлился Димке задницей на основание шеи, сжал ногами шею, и откинувшись назад повалил таким образом курсанта на землю.

- Ну а теперь все начинаем тренировать подкрадывание и приемы снятия часового. Быстро!

До обеда курсанты снимали друг друга с караула, подбирались друг к другу бесшумно, даже учились бросать нож и камень, чтоб часовой упал, не издав ни звука.

- Старостин, чего ты его роняешь как полено? – орал Шумелков на курсантов. – Падающее тело тоже издает звуки. А вдруг камень и на него ружье упадет? Придерживать нужно убитого, и мягко класть на землю. Мягко я сказал!

- Зверев, не мудрствуй много, твоего хука в челюсть ему за глаза хватит, чтоб в обморок упасть.

Когда курс собрался на обед, капитан осмотрел их и задумался.

- Чего-то мы парни сегодня с вами не отработали, - и тут же стукнул себя по голове ладонью, делая вид, будто вспомнил, - конечно же! Передвижение ползком! Курс, слушай мою команду, упор лежа принять! На обед ползком марш!

И уже в спины ползущим в сторону столовой людям, капитан скомандовал, - Песню запевай!

Там в дали за рекой зажигались огни,

В небе ярком заря догорала,

Сотня юных бойцов из буденовских войск,

На разведку в поля поскакала….

Дверь скрипнула, выводя Зверева из состояния забытья.

- Арестованный Зверев, встать! – крикнул надзиратель. – До отбоя на нарах лежать запрещено!

Нарочито медленно Димка сел на нарах, на которых до этого лежал калачиком, словно маленький ребенок и огляделся вокруг. Все было серо. Выцветшие каменные стены, пропитанные влагой и плесенью, железная дверь с небольшим окошком с решеткой на уровне глаз, сами нары и даже «очко» с рукомойником были гадкого безжизненного серого цвета.

- Встать! – прервал созерцание камеры надзиратель. – Сидеть так же запрещено!

- Не ори, ефрейтор, без тебя тошно, - сплюнул на пол, не вставая, Зверев.

- Да я… да ты… - захлебнулся злобой нквдешник.

- Ну, чего ты там мне? – скорчил унылую морду Димка. – Мне терять уже нечего, ты это учти. Дезертирство расстрельная статья, а двум пуля один лоб не продырявить.

- Ах ты гнида поганая… - надзиратель дрожащими от гнева руками схватился за винтовку и передернул затвор.

- Отставить ефрейтор Бородин! – сразу раздалась команда из коридора. – Я что сказал? Доставить младшего лейтенанта Зверева ко мне в кабинет, а не свое самолюбие показывать. Еще раз ослушаетесь приказа, отправлю на фронт.

- Есть на фронт, - повесил на плечо винтовку ефрейтор. – Зверев, на выход!

Как и предполагал Димка, когда он вышел из камеры, человека, отдающего приказы ефрейтору в тюремном коридоре уже, не было. Для чего перед ним разыгрывали этот спектакль, младший лейтенант не знал, но, по-видимому, расстреливать его никто пока не собирался. Перед смертниками представления не играют, их просто ставят лицом к стенке, молча, и пускают пулю в затылок. Сопровождали до кабинета следователя его тоже не по уставу. Правильно было бы идти под охраной двух солдат и одного офицера. Возможно, при нехватке личного состава, наличие одного офицера и одного солдата. Но его сопровождал только ефрейтор Бородин.

- Может быть, хотят посмотреть, не попытаюсь я его прибить и сбежать? – подумал Димка. – А смысл? Из нквдешной тюрьмы не сбежишь, а ликвидировав охрану, точно подпишешь себе смертный приговор.

Бывший младший лейтенант Зверев, решил, не суетится и подождать. Посмотреть, что будет.

В кабинете с портретом товарища Сталина, за дубовым резным столом сидел давешний капитан, правда теперь на нем была форма майора НКГБ.

- А, дезертир, - оглядел доставленного майор, - заходи.

Когда Зверев вошел и сел на указанный железный стул, прибитый ножками к полу, следователь махнул рукой ефрейтору: Свободен.

- Не положено, товарищ майор, - удивился Бородин. – А вдруг он на вас кинется?

- Положено знаешь где? – изогнул в риторическом вопросе бровь следователь НКГБ. – Скройся с глаз моих, а то я тебе покажу, как я могу вразумить голыми руками.

- Ну, что, поговорим гражданин Зверев, или как тебя там, на родине твоей называют? – уставился сверлящим взором майор на подследственного. – Чего вылупился, не знаешь, что соврать? Ври, что в голову придет, все равно на чистую воду я тебя выведу.

- Да нет у меня никакой другой родины, кроме как нашего Советского Союза Социалистических Республик. Посмотрите в мое личное дело, там же все про меня сказано. Все-все: учился, пошел на фронт и так далее.

- Вот с твоего дела, личного, - улыбнулся плотоядно майор, - мы и начнем.

К дубовому столу прислонясь, стояла все та же трость с ручкой в виде оскаленной волчьей головы.

- Заинтересовала трость? – проследив взгляд подследственного, спросил майор, - вам знакома эта штуковина? Я, кстати, ее из мертвых ручонок одного из командиров батальона СС вытащил. В Полоцке. Вы бывали когда-нибудь в Полоцке, гражданин Зверев?

- В Полоцке? – оторвав взгляд от трости, переспросил Димка. – Нет, не приходилось.

- А в Мюнхене?

- Тоже нет.

- А как вы тогда обоснуете свой мюнхенский акцент?

Димка сразу вспомнил Гройсмах. Неужели сдала? Хотя чего тут удивительного? Конечно, сдала. Редкий переводчик и учитель иностранного языка, не ходил под НКВД или НКГБ.

- Учился у Ирины Альбертовны Гройсмах, видимо перенял ее акцент.

- Хорошо, - нехотя кивнул следователь, - проверим. Но мюнхенский акцент — это еще цветочки. Вы не знаете дорогой гражданин Зверев, почему в вашем личном деле отсутствует информация о вас до пяти лет? Вас не было на свете до пяти лет?

- Вот этого не могу знать, по причине своих малых годков на тот период, - развел руками Димка. – Единственное, что мне известно, что в пять лет или около того, меня усыновили мои приемные родители, а помню я себя лет эдак с восьми, не раньше.

- Вот тут-то как раз, очень много нестыковок у вас в деле, гражданин Зверев. Первое: усыновившая вас чета Бородиных, Порфирий Петрович и Прасковья Андреевна, не дали вам своей фамилии, а оставили вашу - Зверев. Но это не самое странное. Странное заключается в том, что никто не знает, откуда они узнали вашу настоящую так сказать фамилию, так как ни одном документе детдома вы под ней не проходите.

- И на этом основании и мюнхенском акценте. Вы подозреваете, что я внедрился мюнхенским шпионом в возрасте пяти лет? – Зверев опешил от сказанного.

- Не внедрился, а вас внедрили.