Путь из тьмы

— Чего надо? — буркнул он, когда Сюэ Лэн остановился в паре шагов.

Сюэ Лэн не ответил сразу. Он медленно, почти лениво, достал из рукава медную монету и принялся вертеть её между пальцами. Взгляды мальчишек тут же приклеились к блестящему кружку.

— Говорят, вы тут всё знаете, — произнёс он наконец. — Кто, где, когда. Это правда?

Старший нахмурился, явно прикидывая, кто перед ним — опасный чужак или просто дурак с деньгами.

— Смотря что искать. И смотря сколько заплатишь.

— Монета, — Сюэ Лэн усмехнулся. — У вас её отнимут через пять минут. А я предлагаю кое-что получше. То, что нельзя отнять.

Он сделал паузу, наслаждаясь их напряжённым вниманием.

— Палочка танхулу. Рисовые шарики в кунжуте. Яичные пирожные с бобовой начинкой. Каждому.

В переулке стало тихо. Даже младший перестал шмыгать носом и уставился на Сюэ Лэна с недоверчивым изумлением. Это была не монета, которую нужно делить и прятать. Это было нечто иное — бесполезное, бессмысленное и оттого невероятно ценное. Сюэ Лэн знал это. Он сам когда-то стоял на их месте и глотал слюну, глядя на кондитерский прилавок.

«Они как я в детстве. Голодные и злые. Легко купить».

Он не испытывал к ним жалости. Только холодное удовлетворение от точного расчёта.

— И что за это надо? — голос старшего дрогнул, но он быстро справился с собой.

— Узнайте для меня про банду. У главаря шрам на всё лицо. Имена, где бывают, кто конкуренты. И кто их покрывает.

Старший побледнел.

— Это «Призрачные Торговцы». Они опасные. Если узнают, что мы про них спрашивали…

— Не узнают, — отрезал Сюэ Лэн. — Если вы умные. А вы умные, я вижу.

Он сделал шаг вперёд, и его голос стал тише, но от этого только жёстче.

— Вернётесь с ответом — получите свою награду. А если решите сбежать или сдать меня… — он не договорил, подбросил монету, резко поймал и сжал в кулаке. Мальчишки вздрогнули. — Ну, вы поняли.

Старший сглотнул, потом кивнул.

— Час. У старого колодца за храмом.

— Умный мальчик, — Сюэ Лэн растянул губы в улыбке. — Бегите. И помните — я не люблю, когда меня подводят.

Мальчишки сорвались с места и исчезли за поворотом. Сюэ Лэн проводил их взглядом. Внутри разливалось знакомое, хищное и сладкое ощущение власти. Пока не над Орденом — над тремя голодными детьми, которые сделают то, что он сказал. Но это была настоящая власть. И он снова чувствовал себя хозяином положения.

«Сладости — глупость, а работает».

Ровно через час Сюэ Лэн уже стоял у старого колодца за храмом. Место было глухое, скрытое от посторонних глаз — идеально для таких встреч. Ждать пришлось недолго. Из тени выскользнули все трое, но говорил только старший. Он был бледен, но собран.

— Мы узнали, — выпалил он, оглядываясь. — «Призрачные Торговцы». У них главарь — Лю Сы. Жестокий, никого не жалеет. У них притоны на восточной окраине, в ремесленном квартале, в заброшенном складе, а основной в постоялом дворе «Весенний ветер» на отшибе, рядом с лесом. Маршруты — северный тракт и дорога к перевалу. Там они караваны щиплют. Ещё есть старуха у восточных ворот, она много знает, но молчит.

Он перевёл дыхание и заговорил тише:

— А покрывают не из стражи — выше. Чиновник по имени Ли Гуань. Он за долю закрывает глаза на всё. Про него даже стражники шепчутся, но боятся.

Сюэ Лэн слушал, не перебивая. Внутри у него всё складывалось в чёткую картину. «Лю Сы. Ли Гуань. Восточная окраина, тракты. Уже теплее. Осталось проверить и надавить на нужные точки».

— Молодцы, — коротко бросил он. — Свою награду заработали.

Сюэ Лэн, как и обещал, повёл троицу в самую лучшую кондитерскую в нижнем городе. Он стоял в стороне, прислонившись к стене, и наблюдал, как продавец с нескрываемым удивлением заворачивает три набора угощений. Когда он протянул свёртки мальчишкам, они взяли их с благоговейным трепетом, будто священные артефакты.

— Теперь исчезните, — тихо сказал Сюэ Лэн. — И если у вас есть хоть капля ума, забудете моё лицо.

Они кивнули и скрылись в переулке, уже торопливо разворачивая бумагу.

Сюэ Лэн остался один. В воздухе витал сладкий запах карамели и кунжута. Он глубоко вдохнул, и этот запах смешался с горечью на языке. Никакого удовлетворения. Только пустота и странное, ноющее чувство под рёбрами, как будто он сам только что отдал что-то, чего у него никогда не было. Щемящее чувство подкатило к горлу.

«Глупость», — подумал он, отряхивая несуществующую пыль с рукава, и направил общее тело к «Лотосовому Источнику» — двухэтажному зданию с резным фасадом и вывеской, на которой иероглифы складывались в знакомое название.

Место, которое Сюэ Лэн выбрал со словами: «Достаточно чисто, чтобы не подхватить заразу, и достаточно незаметно, чтобы не привлекать взгляды».

Внутри их встретил лёгкий аромат сандала и цветущих растений. Типичный постоялый двор для зажиточных купцов — не роскошь, но и не убогая ночлежка. Сюэ Лэн бросил хозяину несколько медяков, снял комнату на ночь и, не слушая причитаний о «скромных удобствах», поднялся наверх. Их комната была небольшой, но опрятной. Из окна открывался вид на внутренний садик с карликовой сосной — островок нарочитого спокойствия в сердце шумного города.

Линь Юй сел на край циновки, обхватив колени руками. Он смотрел в одну точку, но видел не стену, а лица тех мальчишек — испуганные, но полные жадной надежды. И как Сюэ Лэн расплатился с продавцом кондитерской. Он видел, как дрожали руки у старшего, когда тот рассказывал о банде. Видел, как жадно они ели, словно боясь, что еду отнимут. «Он использовал их. Но он же их и накормил. Как это понимать? Где грань между помощью и манипуляцией?». Мгновение детской радости. В этом жесте была уродливая, исковерканная надежда.

Он вспомнил тот давний разговор — Сюэ Лэн рассказывал о каком-то своём знакомом, уличном мальчишке, которому пообещали сладкое, а вместо этого изувечили. Тогда Линь Юй не придал этому значения — просто ещё одна мрачная история из тех, что Сюэ Лэн любил рассказывать. Но теперь, глядя на свёртки в руках мальчишек, он вдруг понял: не было никакого «знакомого». Сюэ Лэн говорил о себе. А он, Линь Юй, тогда осудил его за жестокую месть, даже не попытавшись увидеть за ней сломленного человека.

— Сюэ Лэн, — тихо начал он. — То, что ты сделал для этих мальчишек… Тот твой давний рассказ… Это был ты, верно? — голос сорвался. — Я тогда осудил тебя. Увидел только злость, а не…

Он замолчал, сжимая кулаки.

— Прости.

Сюэ Лэн ошарашенно буркнул:

— Что за глупости? Заткнись! — и затих, излучая волны смущения и растерянности.

Хань Фэн заметил, как Сюэ Лэн отвёл взгляд. «Ему стыдно, — подумал он. — Не за убийства. За доброту».

***

Ночью Линь Юя выкинуло из сна чувством чужого ужаса. Он не мог дышать, по лицу текли слёзы. Не его боль — бездна одиночества Сюэ Лэна, затягивающая всё светлое.

— Линь Юй, что случилось? — встревоженно спросил Хань Фэн, одновременно почувствовав, как душа Сюэ Лэна тяжело приникла к Линь Юю в порыве слепой, инстинктивной защиты.

— Этой ночью я видел... — Линь Юй с усилием сделал вдох. — Сюэ Лэн, — он мягко приник к тому в ответ. — Я не должен был лишать себя жизни. Прости меня.

— Чего уж там, — небрежно хмыкнул Сюэ Лэн, но в его голосе не было привычной язвительности, лишь смущенная грубость. — Теперь ты жив. Если бы ты был таким уж слабаком, я бы с тобой даже не связался. Ты... интересный. Можешь даже самоубийство провернуть с размахом.

Он помолчал, сменив тон на фальшиво-шутливый:

— Кстати, однажды один человек попытался покончить с жизнью. Его остановили и спросили, зачем. Он сказал: «Я был очень расстроен». А ему в ответ: «Ты что думал, тебя это развеселит?»

Хань Фэн почувствовал, как тяжесть отпускает Линь Юя. И сквозь привычное раздражение к Сюэ Лэну пробилась признательность. Этот циник нашел странные слова, чтобы утешить там, где он, Хань Фэн, застрял в собственной скорби.

***

Рассвет застал их в той же комнате. Линь Юй спал беспокойно, Сюэ Лэн притворялся спящим, а Хань Фэн смотрел в потолок и обдумывал всё, что они узнали. Он решил действовать. «Грязные методы. Но сработало. У нас есть имена, места, связи. Теперь мы знаем, куда бить. Вот только… он снова всё сделал сам. А мы просто смотрели».

Даже зная, что Ли Гуань на содержании у банды, Хань Фэн должен был попробовать. Сначала — закон. А уже потом — всё остальное

— Мы должны пойти к городским властям, — твёрдо заявил он. — Это их обязанность — разбираться с бандами. Если есть закон, мы должны дать ему шанс сработать.

— Закон? — Сюэ Лэн мысленно фыркнул. — В этой дыре? Ну-ну, давай, сходи. Я посмотрю.

«Ли Гуань? — подумал он. — Тот самый, что крышует банду? Ну конечно, праведник, иди. Постучись в дверь к человеку, который получает долю с каждого гнилого снадобья. Очень интересно, что он тебе скажет».

Линь Юй почувствовал, как между ними снова натягивается струна, но промолчал. Он тоже хотел верить, что закон ещё что-то значит. Хань Фэн выпрямил спину, придал лицу выражение суровой праведности и зашагал к управе.

У входа в обшарпанное здание с облупившейся краской сидел сонный стражник. Он лениво ковырял в зубах и, завидев заклинателя, лишь неопределённо махнул рукой внутрь — проходи, мол. Хань Фэн прошёл, не удостоив того взглядом. Распахнув дверь канцелярии, он увидел неприметного человека со свежим чернильным пятном на щеке, который что-то считал, молча шевеля губами.

«Возможно, обвинения беспочвенны», — с облегчением подумал Хань Фэн.

— Заклинатель. Хань Фэн, — произнес он с коротким вежливым поклоном. Слово «заклинатель» отозвалось пустотой. Когда-то он сказал бы «даос Монастыря Белых Снегов».

Ли Гуань, поднял взгляд, продолжая что-то считать, а потом раздражённо буркнул:

— Заклинатель? Ну что у вас?

— Я требую расследования против группы, подменяющей духовные ингредиенты пустышками. Кроме того, нам известно об убийстве.

Ли Гуань тяжело вздохнул, с выражением обреченного спокойствия.

— Вы своими глазами видели склад той группы? Нет? Так я и думал. Ваши благородные порывы мне понятны, но советую заняться своими делами.

«Мешок серебра в конце месяца и никаких расследований, — язвительно усмехнулся Сюэ Лэн в их общем сознании. — Понял теперь, праведник?»

Хань Фэна охватило тошнотворное чувство дежавю. Так же было тогда, с Сюэ Лэном. «Неимение доказательств». И потом — руины Монастыря.

Ли Гуань посмотрел на него с презрительной скукой.

— Благородный заклинатель, — это прозвучало как оскорбление. — Вы пришли ко мне с жалобой на каких-то торговцев. А знаете, кто такое настоящее зло? — Он отложил кисть и скрестил руки на груди. — Несколько лет назад был один тип. Сюэ Лэн, — он выплюнул имя с брезгливостью, — Мастер Подавления воли. Из-за повреждённых меридианов на руке вырезал целый род. Вот таких надо в детстве давить.

Он произнёс имя Сюэ Лэна как пример «настоящего» преступника. И Хань Фэн взорвался. Ещё до того, как мысль обрела форму, его тело уже двинулось вперёд. Это была ярость на Ли Гуаня — на его лицемерие, на его презрение, на то, что он, продажный чиновник, смеет судить других.

— Замолчите! — его голос прозвучал негромко, но с такой силой, что чиновник отшатнулся. — Вы, который торгует правосудием на вес серебра. Вы покрываете убийц — и говорите о справедливости?

Наступила мертвая тишина. Ли Гуань покраснел, его маска треснула, сменяясь растерянностью и злобой. Хань Фэн почувствовал, как Сюэ Лэн внутри них замер. «Он… заступился? За меня? Почему?»

Хань Фэн вышел, громко хлопнув дверью. Его мир рухнул. Он играл по правилам — и получил руины. Он попытался ещё раз — и получил насмешку в лицо.

— Система не работает, — его голос прозвучал хрипло. — Мы должны сами избавить мир от этого порока. Они торгуют пустышками. Больные тратят последние деньги, теряют время… и умирают. На их совести десятки смертей.

Внутри у Хань Фэна всё кипело. Сквозь свою ярость он почувствовал ужас Линь Юя.

Линь Юй чувствовал, как его ярость волнами расходится по телу, сжимая горло. «Он сейчас сорвётся, — подумал Линь Юй. — Надо остановить».

— Хань Фэн, — тихо позвал он. — Не здесь. Не сейчас. Мы найдём другой путь.

— Конечно, найдёте, — вклинился Сюэ Лэн с удовлетворением. — Тот, что я предлагал с самого начала.

Хань Фэн шёл по улице, не разбирая дороги. «Они даже слушать не стали. Им плевать. На закон, на справедливость, на убитую девушку. Плевать».

Линь Юй молчал. Он чувствовал эту ярость — она пульсировала где-то в груди, тяжёлая и горькая. «Я хотел верить, что закон сработает. Что есть хоть какой-то порядок. Ошибся. Снова ошибся».

Сюэ Лэн, напротив, пребывал в отличном расположении духа. Он позволил праведнику ещё немного побушевать, а потом вклинился в общее сознание с ленивой, почти сочувственной интонацией:

— Ну что, убедились? Закон здесь — пшик. А у нас есть имена, места и связи. Я, кстати, раздобыл всю информацию.

Хань Фэн резко остановился. Его мысленный голос прозвучал глухо:

— Ты использовал детей. Сначала запугал их, а потом купил наградой. Это… это мерзко.

— Мерзко? — Сюэ Лэн усмехнулся. — Я дал им то, чего у них никогда не было — сладости и чувство, что они важны. Это больше, чем дал им твой драгоценный закон. Они голодали, пока ты рассуждал о справедливости. А теперь они сыты и при деле. И да, я их использовал. Но они получили своё. Честная сделка.

Линь Юй наконец подал голос. Тихий, но твёрдый:

— Ты их использовал. Они не понимали, на что соглашаются. Ты просто взял их страх и голод и повернул в свою пользу.

— Именно, — легко согласился Сюэ Лэн. — Потому что это работает. В отличие от ваших благородных порывов. Посмотри правде в глаза, Юй-гэгэ: мы в городе, где чтобы выжить и добиться справедливости — если тебе так нравится это слово, — нужно играть по правилам самого города. Или проиграть.

Хань Фэн хотел возразить, но слова застряли в горле. Он ненавидел методы Сюэ Лэна. Ненавидел эту циничную правоту. Но факт оставался фактом: официальный путь провалился, а у них в руках были реальные ниточки.

— Допустим, — выдавил он наконец. — Что ты предлагаешь дальше?

Сюэ Лэн мысленно потёр руки. «Наконец-то».

— Дальше нужно подтвердить информацию, — заговорил Сюэ Лэн. — Мальчишки упоминали старуху, которая торгует травами у восточных ворот. Говорят, она много знает про «Призрачных Торговцев», но молчит — боится. Если надавить как следует или заплатить, может расколоться. Это раз.

— А если она не станет говорить? — спросил Линь Юй.

— Тогда идём другим путём. В ремесленном квартале есть склад, где, по слухам, хранят поддельные снадобья. Если пробраться туда и найти доказательства, можно будет надавить на Ли Гуаня. Но это рискованнее — склад охраняется. Так что сначала попробуем старуху.

Линь Юй слушал, и внутри у него всё сжималось. «Он говорит об этом так, будто мы просто решаем задачу. Найти, надавить, получить. А ведь убили молодую девушку. Её боль, её голос, который до сих пор звучит на границе сознания. А он просто просчитывает ходы».

Они нашли старуху-травницу у восточных ворот, как и говорили мальчишки. Она сидела на перевёрнутом ящике, разложив перед собой пучки сушёных трав и какие-то тёмные корешки. Лицо — как печёное яблоко, всё в морщинах, но глаза цепкие, живые. Сюэ Лэн, управлявший телом, присел рядом, взял в руки пучок полыни, повертел, понюхал и небрежно бросил обратно.

— Мне не травы нужны, бабушка. Мне нужны ответы. Говорят, ты много знаешь о «Призрачных Торговцах».

Старуха мгновенно сжалась, её лицо побледнело, а руки задрожали. Она замотала головой и замахала руками, словно отгоняя злых духов.

— Не знаю ничего! Иди своей дорогой, добрый господин. Не губи старуху.

«Боится. Сильно боится. Значит, знает много», — подумал Сюэ Лэн. Он не стал давить сразу. Вместо этого достал из рукава серебряную монету и положил на край ящика.

— Я понимаю, бабушка. Бандиты — люди страшные. Но я хорошо заплачу. И никто не узнает, что ты мне рассказала.

Старуха покосилась на монету, облизала губы, но промолчала. Сюэ Лэн добавил вторую. Третью. Её взгляд заметался между деньгами и его лицом.

— Господин… они убьют меня, если узнают. У меня внуки…

Сюэ Лэн наклонился ближе и заговорил — тихо, почти доверительно:

— Бабушка, ты ведь знаешь, что их снадобья — отрава? Что люди умирают? Твои внуки могли бы купить такое лекарство. И умереть. А ты могла бы это предотвратить — но молчишь.

Старуха побледнела. Её руки задрожали.

— Я не угрожаю, — продолжил Сюэ Лэн всё тем же мягким тоном. — Я просто хочу понять, кого мне искать. Ты скажешь — я уйду. Ты останешься при деньгах и при чистой совести.

«Совесть... — мысленно повторил Хань Фэн. — Он говорит о совести».

«Не только, — отозвался Линь Юй. — Он даёт ей выбор. Это… неожиданно».

Старуха всхлипнула. По щеке скатилась слеза. Она снова покосилась на монеты, потом на Сюэ Лэна, и заговорила — быстро, сбивчиво:

— Поддельные снадобья… у них целый склад в ремесленном квартале. Травы гнилые, порошки с мелом. Люди травятся, мрут. А им хоть бы что. Главарь их — Лю Сы, Шрам. Он там часто бывает, проверяет товар. Сегодня к вечеру должен быть…

Она вдруг замолчала и испуганно прижала ладонь ко рту, словно сказала лишнее. Сюэ Лэн пододвинул к ней монету и поднялся.

— Вот и славно. Ты умная женщина, бабушка. Живи долго.

Он развернулся и зашагал прочь. Линь Юй внутри него молчал, но Сюэ Лэн чувствовал — молчание было скорее задумчивым, а не осуждающим.

— Ты манипулировал ею, — мысленно произнёс Хань Фэн.

— Я дал ей выбор, — парировал Сюэ Лэн. — И она выбрала. Деньги и чистая совесть — не самый плохой исход. Я просто помог ей принять правильное решение.

— Ты надавил на её страх за внуков, — тихо сказал Линь Юй.

— Да, — легко согласился Сюэ Лэн. — Потому что это сработало. И потому что её внуки действительно могли бы умереть от поддельных снадобий. Я не соврал. Я подсветил правду с нужной стороны.

Склад действительно охранялся. Сюэ Лэн, укрывшись за штабелями досок, долго наблюдал за сменой караула. «Четверо. Нет, пятеро. Один на крыше. Многовато для тихого проникновения. Придётся искать другой путь. Или ждать, когда склад останется без присмотра. Но это может занять дни. А у нас нет времени».

Он отступил в тень и задумался. «Можно подкупить одного из охранников. Но это риск — кто-то может сдать. Можно устроить отвлекающий манёвр — поджечь соседний сарай, например. Но тогда привлечём внимание всей стражи. Нужно думать».

Линь Юй слабо предложил:

— Может, обратиться к главе Ордена?

Сюэ Лэн, вынырнув из своего оцепенения, мысленно расхохотался:

— Ты предлагаешь Цзинь Яо? Рыба гниёт с головы! Зачем пачкать руки, когда можно натравить собак друг на друга?

— Что ты имеешь в виду?

— Их конкуренты — «Громовые Братья». Достаточно подкинуть им информацию, что «Призрачные Торговцы» хотят их поставить на колени. Они сами всё сделают. А мы даже руки марать не будем.

Линь Юй почувствовал, как земля уходит из-под ног. А где-то на краю сознания он чувствовал лёгкую, леденящую дрожь — словно кто-то невидимый плакал у него за плечом. Это была А-Ли. Она никуда не уходила. Она следовала за тем, кто пообещал помочь, и жаждала обрести покой.

— Мы можем напасть сами, — предложил Хань Фэн. — Тихо, быстро. Захватить главаря, выбить признание, сдать страже. Хоть какой-то, но закон.

Сказав это, Хань Фэн почувствовал, как похолодела и налилась тяжестью подвеска на его мече, но не стал придавать этому значения — он больше не станет слушать её после того, как она уводила его от Линь Юя.

— Страже, которая его покрывает? — Сюэ Лэн фыркнул. — Или ты предлагаешь сдать его Ли Гуаню? Тому самому, что сидит у бандитов на содержании? Гениально. Нет уж. Мой план проще и чище.

Линь Юй почувствовал, как внутри всё холодеет.

— Ты предлагаешь стравить их? Это же… это будет резня. Погибнут люди.

— Плохие люди, — поправил Сюэ Лэн. — Убийцы, отравители, насильники. Они погибнут, а мы останемся чистыми. И справедливость восторжествует. Разве не этого ты хотел?

Линь Юй поймал себя на мысли, что что-то похожее случалось раньше. Тогда, после резни рода Чжу, он сам настоял. Хань Фэн не хотел идти — говорил, что это может быть ловушка, что пахнет политикой, что не их это дело. А он, Линь Юй, сказал: «Если не мы, то кто». И Хань Фэн пошёл. Потому что верил ему. А потом был Монастырь. И слова Хань Фэна: «Я больше не хочу тебя видеть». Теперь если он согласится на грязный план и на убийство чужими руками, снова потянет за собой тех, кто ему верит.

Хань Фэн молчал. Он ненавидел этот план. Но понимал, самим нападать не вариант. Если сдадут преступников страже — те отпустят их. А так грязно. Но действенно.

— Я согласен, — глухо сказал он наконец. — Но с одним условием: мы минимизируем жертвы. Только главари и те, кто будет сопротивляться. Остальные пусть разбегаются.

Сюэ Лэн мысленно усмехнулся. «Как скажете. Я сделаю так, чтобы грязную работу сделали чужие руки. А вы останетесь чистыми. Как всегда».

— Договорились, — произнёс он вслух. — Тогда за дело. У нас будет письмо, которое нужно написать. И адресат, которому его нужно доставить.

Линь Юй сидел, глядя в пол, и чувствовал, как внутри что-то медленно, болезненно переворачивается: «Как мне теперь с этим жить?». Ответа не было. Только темнота и тихий, довольный смешок Сюэ Лэна где-то на границе сознания.