Измена дракона

Глава 5. Чужие покои

Утром Райден предложил вернуть меня в супружеские покои.

Предложение прозвучало как приказ, который для приличия снабдили лишним словом.

– Нет.

Он стоял у окна архивной комнаты и смотрел во внутренний двор. За ночь ветер разогнал серую пыль, но небо осталось белёсым. Красные огни на стенах горели даже при дневном свете.

Эран уже ушёл готовить порядок испытания новой линии печати. Свидетель унёс оба экземпляра договора на регистрацию. Марек ждал у двери.

Мы с Райденом остались за столом, на котором ещё лежала серебряная пыль от уничтоженной подделки.

– В западных комнатах нет устойчивого отопительного контура, – сказал он. – После бури температура ночью опустится.

– Тогда почините контур.

– Супружеские покои защищены лучше.

– И находятся рядом с вашими?

– Они соединены внутренней гостиной.

– Тем более нет.

Он повернулся.

Сегодня Райден выглядел хуже, чем накануне. Серебристые пряди на висках стали заметнее, под глазами легли тени. Правая перчатка скрывала печать, но я помнила тонкую ветвь, появившуюся на его ладони.

– Вы не обязаны пользоваться общей спальней.

– Великодушно.

– Лиора жила там шесть лет.

– Лиора.

Имя повисло между нами.

Я не добавила «не я».

Пока не могла.

Райден медленно подошёл к столу.

– В тех комнатах находятся её личные вещи.

– Если совет их не изъял.

– Не все.

– А доступ?

– Внутренняя гостиная запирается с обеих сторон.

– Ваш ключ открывает мою дверь?

– При угрозе жизни.

– Тогда мы вернулись к вчерашнему разговору.

Он положил ладонь на спинку кресла.

– Какие комнаты вы считаете подходящими?

Официальное «вы» сохранилось после договора.

Мне нравилось расстояние, которое оно создавало.

– Рядом с библиотекой.

– Почему?

– Потому что мне нужны сведения.

– Архив и библиотека не одно и то же.

– Я уже заметила, что в вашем доме знания делятся на те, которые можно читать, и те, за попытку прочитать которые женщину обвиняют в предательстве.

Его пальцы сжались на дереве.

– Западный архив открыли без разрешения.

– Это следует из обвинения. Обстоятельства мне ещё не показали.

– Покажут.

– Тогда библиотека.

Райден взглянул на Марека.

– Какие свободные помещения находятся в среднем крыле?

Капитан ответил после короткой паузы:

– Малые гостевые покои возле зимнего сада. Три комнаты, отдельная лестница, выход к библиотечной галерее.

– Защита?

– Внутренний контур. После ночной бури одна линия ослаблена.

– Починить.

– Сегодня?

– До её переселения.

Марек кивнул.

Я поднялась.

– Значит, вопрос решён.

– Есть ещё условие.

Я остановилась.

– Расстояние между нами проверят до вашего переезда.

– Мы находимся в одной крепости.

– Эран не знает безопасного предела.

– Тогда проверим путь до среднего крыла.

– Под наблюдением.

– Разумеется.

Райден отпустил спинку кресла.

– Я пришлю мастера рун и двух стражников.

– Одного мастера и одного стражника.

– Двух.

– Почему?

– Потому что внутри крепости обнаружена поддельная договорная линия.

– Это аргумент за более строгий контроль доступа, а не за большее число людей у моей двери.

– Один стражник не сможет одновременно охранять вход и сопровождать вас.

– У меня будет выбранный второй человек после того, как вы предоставите список.

– Список готовят.

– Значит, до его получения достаточно Марека.

Капитан не изменился в лице.

Райден посмотрел на него, потом на меня.

– До вечера.

– Принимается.

Мы снова договорились.

Мне начинало казаться, что Райден способен уступать только тогда, когда называл уступку временной.

Испытание расстояния оказалось проще, чем я ожидала, и неприятнее, чем хотелось.

Эран велел нам идти в разные стороны по длинной галерее.

Я остановилась у окна. Райден остался возле лестницы. Между нами было шагов двадцать.

Печать молчала.

Ещё десять шагов.

В правом запястье появилось лёгкое натяжение.

– Что чувствуете? – спросил Эран.

– Будто под кожей затягивают нить.

– Боль?

– Пока нет.

Райден стоял неподвижно.

– У меня давление в ладони.

Эран сделал отметку.

– Ещё пять шагов.

Я пошла.

На третьем шаге нить натянулась сильнее. На пятом в груди возникло пустое ощущение, похожее на внезапный провал лифта.

Я остановилась сама.

Райден одновременно поднял руку.

– Достаточно.

– Я ещё не попросил остановиться, – сказал Эран.

– Попросил я.

В гневе Райден говорил тише. В тревоге, видимо, тоже.

– Угроза есть? – спросила я.

Он посмотрел на правую ладонь.

– Печать пытается открыть направление к вам.

– Пусть попробует. Нам нужен предел.

– Нет.

– Это проверка.

– Уже получен ответ.

– Получено ощущение. Не расстояние.

Эран закрыл записную книжку.

– Господин Керн прав в одном. Продолжать без подготовленного защитного контура неразумно.

– В одном? – переспросил Райден.

– Сегодня.

Я вернулась на несколько шагов.

Натяжение ослабло.

На расстоянии примерно тридцати шагов печать успокоилась полностью.

Среднее крыло находилось дальше, но внутри одного защитного контура. По мнению Эрана, этого могло оказаться достаточно.

– Если появится боль, вы немедленно возвращаетесь, – сказал он.

– Куда?

– Ближе к господину Керну.

– Формулировка мне не нравится.

– Магии безразличны ваши вкусы.

– Вы вчера утверждали, что ей вообще всё безразлично.

– Рад, что вы слушали.

Райден молчал.

Я видела, что идея моего переселения ему не нравилась. Не из-за близости. Он терял возможность контролировать пространство одним взглядом.

Это стало ещё одной причиной переехать.

Малые гостевые покои оказались лучше западных.

Не роскошнее. Живее.

В гостиной стоял круглый стол, четыре разных кресла и книжный шкаф с застеклёнными дверцами. Два окна выходили во внутренний сад, защищённый прозрачным сводом. Под ним росли тёмно-зелёные кусты, низкие деревья и белые цветы, похожие на маленькие звёзды.

Зимний сад.

По каменным дорожкам ходили люди. Кто-то в форме стражи, кто-то с корзиной белья. В дальнем углу мальчик лет двенадцати помогал пожилому садовнику собирать опавшие листья.

После пустых западных комнат это место казалось почти нормальным.

Спальня была небольшой. Кровать, два сундука, шкаф, туалетный столик. Третья комната подходила для работы.

На стенах не осталось светлых следов от снятых украшений.

Здесь никто не жил достаточно долго, чтобы успеть исчезнуть.

– Оставляем, – сказала я.

Майра оглядела комнату.

– Полог придётся заменить. Этот пахнет пылью.

– Мне нужен полог?

– Ночью камень отдаёт холод.

– Тогда нужен.

Она открыла шкаф, проверила полки, постучала по задней стенке.

– Что вы ищете?

– Иногда гостевые комнаты используют люди, которым нравится оставлятьпосле себя подарки.

– Тайники?

– Клопов.

Я посмотрела на неё.

– В этом мире есть драконы, магические печати и окна под прозрачным сводом. Но клопов вы не победили?

– Клопы не дают клятв и не признают власть домов.

Разумное объяснение.

Марек проверил дверь.

Новый замок установили при мне. Мастер рун показал три линии:

первая открывалась моим прикосновением;

вторая позволяла Майре войти по разрешению;

третья отзывалась на угрозу жизни и требовала одновременного подтверждения стражника и целителя.

– Господин Керн сможет войти? – спросила я.

Мастер кашлянул.

– Его территориальная печать способна открыть любую дверь Рейнгарда при нападении на крепость.

– При обычных условиях?

– Нет.

Я приложила ладонь к серебряной пластине.

Линия потеплела.

Замок щёлкнул.

– Хорошо.

Райден при проверке не присутствовал.

И это тоже было хорошо.

Переезд занял полдня.

Вещей у Лиоры осталось так мало, что они поместились в два сундука.

Майра складывала платья. Я проверяла каждый ящик и каждый карман. Не потому, что ожидала найти признание настоящего преступника между нижними юбками. Мне требовалось понять, что принадлежало женщине, чьим лицом я теперь пользовалась.

Четыре пары перчаток.

Три тёмных платья.

Два серых.

Одно зелёное без родовых знаков.

Бельё.

Расчёски.

Флакон духов с запахом сухих трав и яблок.

Небольшая книга с молитвами Семи Огней.

Лиора делала пометки на полях тонким почерком.

Некоторые строки я понимала сразу. Другие приходилось читать медленно, разбирая сложные формы букв.

– Почему я умею читать одно и не понимаю другое? – спросила я.

Майра складывала чулки.

– Простые тексты вы читали с детства. Архивный язык требует обучения.

– Значит, тело помнит навык, но не всё знание.

Она подняла на меня взгляд.

– Мастер Вейр так сказал?

– Он предположил.

– Вы говорите о теле так, будто оно чужое.

Я закрыла книгу.

– Оно изменилось.

– После ритуала.

Не вопрос.

– Да.

Майра вернулась к сундуку.

Я открыла небольшую шкатулку с перчатками.

На дне лежала сломанная застёжка Кернов, которую я видела в западной спальне. Серебряное крыло раскололось у основания. Красная эмаль на стене была поцарапана.

– Почему это не забрали вместе с остальными знаками?

– Сломанное не внесли в перечень.

– Кто его сломал?

Майра затянула шнур на свёртке.

– Вы.

– Когда?

– В день, когда увидели госпожу Вельс в цветах Кернов.

Телесная память ударила коротко.

Зал. Длинный стол. Светлые волосы Кассии. Серебряное крыло на её груди. Райден говорит что-то советнику и не замечает, как Лиора останавливается у двери.

Пальцы сжимают собственную застёжку.

Металл ломается.

Ни слова.

Я положила украшение обратно.

– Кто-нибудь видел?

– Я.

– Райден?

– Нет.

Конечно.

Лиора разрушала вещи тихо.

Чтобы никто не обвинил её в сцене.

В нижнем ящике туалетного столика лежала стопка небольших листов, перевязанных выцветшей зелёной лентой.

Большинство оказались хозяйственными записями.

Проверить зимнее зерно.

Отправить лекарства в Верхний Караул.

Уточнить выплату вдове сержанта Элда.

Передать книги в школу нижней крепости.

Спросить у Райдена о трещине северной башни.

Последняя строка была зачёркнута.

Под ней Лиора написала:

«Не сегодня».

На следующем листе:

«Спросить после совета».

Зачёркнуто.

Ещё ниже:

«Проверить самой».

Я провела пальцем по выцветшим чернилам.

Не слабая женщина.

Женщина, которая слишком долго переносила разговор на потом.

И однажды осталась одна с тем, что нашла.

– Эти записи кто-нибудь смотрел? – спросила я.

– Совет забрал рабочие книги. Списки сочли хозяйственными.

– Они и есть хозяйственные.

– Поэтому их не читали внимательно.

Удобная форма невидимости.

Я забрала листы в рабочую комнату.

На дне сундука обнаружилось незаконченное письмо.

Бумага была сложена вдвое, но не запечатана.

«Матушка, я понимаю, почему вы не можете вмешаться без официального обращения. Но официальное обращение теперь проходит через Севрана, а я больше не уверена…»

Дальше строка обрывалась.

На бумаге осталось пятно от капли.

Не слеза. Чернила. Перо, вероятно, задержали слишком долго.

– Это письмо отправляли?

Майра взглянула через моё плечо.

– Нет.

– Почему?

– На следующий день доступ к переписке ограничили.

– Кто?

– Совет.

– Райден подписал?

Она помолчала.

– Да.

Я сложила письмо.

Аккуратно, по старому сгибу.

Вера Соколова умерла на дороге.

Лиора Меррат-Керн умерла на каменном столе.

Но между этими смертями существовали девятнадцать дней, в течение которых живую женщину шаг за шагом лишали возможности говорить.

Я не знала, что она скрывала.

Не знала, кому лгала и зачем.

Но теперь видела цену, которую она платила за молчание.

В шкафу рабочей комнаты находилось пустое прямоугольное углубление. На полках вокруг него осталась пыль, а внутри дерево было чистым.

– Что здесь стояло?

Майра подошла ближе.

– Архивный ларец.

– С документами?

– С личными копиями.

– Его изъяли?

– Да.

– По перечню?

Она посмотрела на дверь.

– В официальной записи указаны три папки и книга печатей.

– А в ларце было больше?

– Я не знаю.

Это прозвучало слишком быстро.

– Майра.

– Я действительно не знаю, что именно вы хранили. Ларец был закрыт личной печатью.

– Кто его забрал?

– Капитан Дарн и двое архивных служителей.

– При вас?

– Да.

– Он был запечатан, когда его вынесли?

– Был.

Значит, либо документы вскрыли позднее, либо ларец оставался закрытым.

Нужно будет проверить перечень изъятого и запросить доступ.

Я записала это на отдельном листе.

Почерк вышел крупнее, чем в заметках Лиоры. Более прямой. Без длинных тонких соединений.

Майра заметила.

Ничего не сказала.

Пока.

К вечеру я научилась включать воду.

Это потребовало трёх попыток и одного мокрого рукава.

На медной пластине возле умывальника находились две руны. Первая подавала воду, вторая нагревала. Если нажать обе одновременно, из крана шёл пар.

– Лиора знала порядок, – сказала Майра, подавая полотенце.

– Я не помню.

– Раньше вы касались линии одним пальцем.

– Теперь буду двумя.

Она смотрела, как я пробую снова.

На этот раз вода потекла тёплая.

Отопительная руна работала похожим образом. Нужно было повернуть каменный круг у камина и удерживать ладонь до появления красного света.

Я не знала, сколько энергии это требовало и откуда она бралась.

Майра объяснила, что контур связан с внутренней жилой и обновляется мастерами раз в месяц.

– А если жила повреждена?

– Комнаты остывают первыми.

– Западные поэтому были холодными?

– Частично.

– А частично?

Она поправила полено, хотя обычный огонь не горел.

– После отстранения ваш личный доступ к отоплению ограничили.

Я посмотрела на красный свет под камнем.

– Мне уменьшили тепло в комнатах?

– Совет установил минимальный уровень.

– Зачем?

– Экономия магии.

– В одной комнате?

– Это было объяснение.

Конечно.

Иногда унижение стоило совсем недорого.

Чашки горячей воды, знака на платье, кресла за столом.

Достаточно, чтобы каждый день напоминать человеку его место.

Я записала и это.

Не для суда.

Пока для себя.

Перед ужином пришла Нэрис.

Она постучала дважды и вошла только после моего разрешения.

На ней была короткая тёмная куртка, высокие сапоги и перчатки, закреплённые за поясом. Волосы собраны так, чтобы не мешали в полёте. Серебряный шрам у виска стал заметнее при свете камина.

Она осмотрела комнату.

– Выбрали гостевые покои.

– Здесь есть библиотека.

– В супружеских тоже.

– Там есть Райден.

– Он обычно занят.

– Это не делает внутреннюю дверь менее внутренней.

Нэрис усмехнулась.

– Логично.

Она подошла к окну.

Под прозрачным сводом зимнего сада зажигали светильники. Белые цветы отражали серебряный свет.

– Вы помните этот сад?

– Нет.

– Вы сами заказывали семена звёздника из земель Вельсов.

– Тогда надеюсь, они прижились.

Нэрис повернулась.

– Любимый цветок матери?

– Не знаю.

– Имя лошади, которую вам подарили после свадьбы?

– Не знаю.

– Кто сидел слева от Райдена на празднике Пепла в прошлом году?

– Не знаю.

Она кивнула, словно получала именно те ответы, которых ожидала.

– Где погиб Дарен?

Имя вызвало боль в груди.

Не мою.

Высокая башня. Снег, смешанный с пеплом. Райден, стоящий на коленях возле тела. Лиора видела это не сама. Ей рассказывали, а потом она много лет пыталась не произносить имя брата при муже.

– Я не знаю, – сказала я.

Нэрис внимательно смотрела на моё лицо.

– В Разорванном ущелье.

– Соболезную.

– Прошло двадцать три года.

– Это отменяет потерю?

Её взгляд изменился.

– Нет.

Она села напротив меня.

– Вы помните моё первое превращение?

– Нет.

– Вы были рядом.

– Тогда расскажите.

– Зачем?

– Потому что вы пытаетесь установить, кто я. Я пытаюсь понять человека, которым была Лиора.

– Говорите о себе в третьем лице.

– Иногда.

Нэрис провела пальцем по краю стола.

– Вы всегда обращались ко мне на «ты».

– Это вас оскорбляет?

– Настораживает.

– Я почти ничего не помню. Формальность безопаснее ошибки.

– Лиора боялась ошибок.

– А я предпочитаю их признавать.

– Вот именно.

Она заметила листы на столе.

Мои записи лежали рядом с выцветшими списками Лиоры.

Нэрис взяла верхний лист прежде, чем я успела остановить.

Прочитала несколько строк.

– Это ваш почерк?

– Сейчас мой.

– Он изменился.

– После повреждения памяти такое возможно?

– Возможно всё, что удобно объяснять повреждением памяти.

Она положила лист на место.

– Райден считает, что вы защищаетесь.

– От него?

– От всех.

– Разумная привычка для обвиняемой.

– Лиора пыталась убедить нас, что невиновна.

– И вы не поверили?

Нэрис посмотрела в окно.

– Я считала, что она скрывает важное.

– Это не ответ.

– Нет. Не поверила.

Она сказала прямо.

Без ссылки на совет, брата или магический след.

– Почему?

– Она солгала о ночном выходе. Уничтожила документ. Отказалась назвать человека, с которым встречалась. А через два дня едва не рухнул пограничный узел.

– Вы проверяли её объяснение?

– Она не дала объяснения.

– Возможно, перестала верить, что её услышат.

Нэрис снова посмотрела на меня.

– Это вы сказали вчера.

– Мысль не стала хуже за ночь.

– Нет. Просто Лиора никогда бы не сказала её вслух.

– Тогда ей не повезло.

– Ей не повезло гораздо раньше.

В голосе Нэрис впервые прозвучало не подозрение.

Вина.

Она встала.

– Завтра Эран продолжит испытания расстояния.

– После того как покажет порядок.

– Райден уже приказал подготовить защитный контур.

– Я не спрашивала, что приказал Райден.

– Знаю.

Нэрис направилась к двери.

– Госпожа Керн.

Она обернулась.

– Если хотите установить, притворяюсь ли я, задавайте вопросы, на которые ответ можно проверить. Не семейные воспоминания, которых у меня нет.

– Например?

– Кто получил выгоду после отстранения Лиоры. Кто получил доступ к её документам. Кто предложил ускорить развод. Кто контролировал переписку.

Нэрис прищурилась.

– Вы превращаете проверку памяти в расследование.

– Потому что моя память не разрушает щит. Чьи-то действия разрушили.

Она открыла дверь.

– Райдену это не понравится.

– У него тяжёлая неделя.

Нэрис тихо фыркнула и вышла.

За дверью её ждал Марек.

Я услышала:

– Она всегда была такой?

– Нет, – ответил капитан.

– Плохо.

– Для кого?

Нэрис рассмеялась.

Негромко.

По-настоящему.

Ужин я ела одна.

Майра принесла густой суп, хлеб и запечённые овощи. Я всё-таки заставила себя съесть половину.

Потом ещё раз проверила замок, закрыла окна и разложила вещи.

Перчатки Лиоры убрала в верхний ящик.

Сломанную застёжку оставила рядом с письмом.

Выцветшие списки перенесла в рабочую комнату.

Каждый предмет занимал своё место, но комнаты всё равно оставались чужими.

Не потому, что принадлежали Лиоре.

Потому что я пока не знала, что принадлежало мне.

Имя Вера нельзя было произносить.

Прошлое существовало только в моей памяти.

В этом мире у меня не было ни одного собственного документа, вещи или человека, способного подтвердить, что я когда-то жила иначе.

Я достала чистый лист.

Написала:

«Вера Андреевна Соколова».

Буквы вышли знакомыми.

Моими.

Ниже: