- -
- 100%
- +
– Я определил статус символа моего дома.
– После её требования.
– Требование было обоснованным.
– Это возвращает Лиоре влияние.
– Нет. Это устраняет ошибку.
Он произнёс последнее слово без выражения.
Эстера посмотрела на сына, потом на меня.
– Ошибки имеют последствия.
– Именно поэтому их следует признавать до того, как последствия станут необратимыми, – ответила я.
Она ушла.
Тейр задержался.
– Вы добились своего.
– Я добилась ответа.
– Для госпожи Вельс разницы нет.
– Разница всегда есть. Просто не всем она выгодна.
Он поклонился и последовал за Эстерой.
Военные забрали карту. Эран вышел вместе с ними, оставив нас с Райденом и Мареком.
Серебряное крыло лежало на столе.
Райден взял его.
– Вы удовлетворены?
– Нет.
– Знак снят.
– Знак был только следствием.
– Чего?
– Того, что вы позволили другой женщине занять неопределённое место рядом с собой, пока ваша жена оставалась обвиняемой без суда.
На его лице не появилось ничего.
– Кассия не занимала место моей супруги.
– Тогда почему все ведут себя так, будто она его потеряла?
Райден опустил взгляд на застёжку.
– Вы не помните обстоятельств.
– Поэтому спрашиваю.
– Это не относится к состоянию щита.
– Относится к обвинению Лиоры. Кассия готовила медицинский отчёт. Имела доступ к вам. Присутствовала на советах. Получила больше влияния после отстранения вашей жены.
– Вы обвиняете её в заговоре?
– Я отмечаю выгоду и доступ. Это не доказательство.
– Тогда не обращайтесь с ней как с виновной.
– Вы не предоставили Лиоре такой осторожности.
Печать на его ладони вспыхнула под перчаткой.
Райден медленно положил застёжку на стол.
– Что вы хотите от меня сейчас?
– Ничего.
– Вы вызвали обсуждение, добились снятия знака, а теперь ничего не хотите?
– Я хотела прекратить нарушение. Оно прекращено.
– И это всё?
– Да.
– Вы не потребуете вернуть вам цвета Кернов?
– Нет.
– Место на совете?
– Моё участие уже закреплено договором.
– Супружеские покои?
– Тем более нет.
Он смотрел на меня долго.
– Лиора боролась за этот брак.
Телесная память сжала горло.
Незаконченные письма.
Зачёркнутые просьбы.
Сломанное крыло в шкатулке.
– Возможно, – сказала я. – Но я не собираюсь бороться за мужчину, который сам не знает, кого и зачем держит рядом.
Марек отвернулся к двери.
Райден стал очень неподвижным.
– Вы считаете, что я удерживаю Кассию?
– Я считаю, что вы позволяли ей занимать удобное место, не называя его. А теперь удивлены, что определённость причинила боль.
– Вы ничего не знаете о наших отношениях.
– Это можно исправить.
– Вы требуете отчёта?
– Нет. Когда ваши отношения влияют на дело Лиоры, я задам точные вопросы. Остальное меня не касается.
Я встала.
– Совет окончен?
– Да.
У двери он произнёс:
– Почему вы не хотите вернуть цвета?
Я обернулась.
Райден стоял у стола, положив ладонь рядом с серебряным крылом.
Вопрос звучал так, будто ответ действительно был ему непонятен.
– Потому что право носить их не означает, что я их выбираю.
Кассия ждала меня у выхода из совещательного крыла.
Марек остановился, но она подняла пустые руки.
Серебряной застёжки на её одежде больше не было.
На том месте остались два маленьких прокола.
– Оставьте нас, – сказала она капитану.
– Нет, – ответила я. – Он останется на расстоянии.
Марек отошёл к окну.
Достаточно далеко, чтобы не слышать тихий разговор. Достаточно близко, чтобы вмешаться.
Кассия посмотрела на закрытую дверь совета.
– Вы довольны?
– Райден уже спрашивал.
– И что вы ответили?
– Что нарушение прекращено.
– Вы называете награду за спасённые жизни нарушением.
– Я называю нарушением использование награды как знака чужого дома без определённого статуса.
– Вы отняли у меня то, что носила двадцать три года.
– Не я. Решение принял Райден.
– После вашего требования.
– Значит, ответственность всё равно его.
Она шагнула ближе.
– Вы думаете, что сможете вернуть его, унижая меня?
– Мне не нужен мужчина, которого можно получить застёжкой.
Кассия побледнела.
Я продолжила:
– И мне не нужно ваше поражение. Мне нужно, чтобы чужое нарушение не называли моей виной. Лиору отстранили, лишили цветов и права говорить. В это время вы носили знак её дома и позволяли двору делать выводы. Это ваш выбор.
– Я не создавала обвинение.
– Но воспользовались его последствиями.
– Я была рядом с Райденом до его брака.
– И он всё равно женился на другой.
Её взгляд стал ледяным.
Тело Лиоры ожидало удара.
Я нет.
Кассия остановилась.
– Вы жестоки.
– Возможно.
– Раньше вы прятали жестокость за вежливостью.
– Раньше я прятала слишком многое.
– Райден не любит женщин, которые ставят его перед публикой.
– Это полезная информация. Но я не претендую на должность любимой женщины Райдена.
– Тогда зачем всё это?
– Потому что я не позволю использовать унижение Лиоры как естественный порядок вещей.
Кассия посмотрела на моё лицо.
– Вы говорите о себе так, будто Лиора умерла.
Запястье обожгло.
Я удержала руку неподвижно.
– После ритуала многое изменилось.
– Не настолько.
– Вы врач. Укажите медицинское основание.
Она отступила.
– Я выясню, что с вами произошло.
– После моего согласия на обследование.
– Вы не сможете вечно прятаться за договором.
– Я не прячусь. Я стою перед вами и называю условия.
Кассия несколько секунд молчала.
Затем произнесла:
– Райден не простит вам уничтожения щита.
– Сначала докажите, что его уничтожила Лиора.
– След её печати подтверждён.
– Форма подтверждена. Намерение никто не проверял.
На её лице мелькнуло что-то слишком быстрое.
Узнавание.
Не согласие.
Она уже слышала эту мысль.
Возможно, от Лиоры.
– Что? – спросила я.
– Ничего.
– Неправда.
Кассия отвернулась.
– На сегодня с меня достаточно ваших вопросов.
Она пошла по коридору.
Я не остановила.
Но теперь знала ещё один факт.
Слова о правильной форме без живого намерения не были для неё новыми.
Глава 7. Пустое кресло
К ужину мне прислали платье.
Тёмно-красное.
Я посмотрела на него, потом на Майру.
Она невозмутимо расправляла ткань на кровати.
– Нет.
– Я ещё ничего не сказала.
– Зато платье сказало достаточно.
Ткань была дорогой. Тяжёлый шёлк, глубокий цвет вина, серебряная вышивка по вороту и рукавам. На груди оставалось пустое место для родового знака.
Цвета Кернов.
После вчерашнего разговора с Кассией выбор выглядел либо глупостью, либо демонстрацией.
Я не собиралась выяснять, кто именно проявил инициативу.
– Что ещё есть?
– Серое.
– Какое?
– То, в котором вы были на совете.
– Ещё.
Майра вздохнула и открыла второй шкаф.
– Тёмно-зелёное без родовой вышивки.
– Подойдёт.
– Вы раньше носили его в доме Меррат.
Я провела ладонью по гладкой ткани.
– Тем лучше.
Майра посмотрела на меня через зеркало.
– Господин Керн может решить, что вы намеренно подчёркиваете происхождение.
– Я и происхожу из дома Меррат. По крайней мере, тело.
Последние два слова я произнесла тише.
Майра услышала.
Она уже несколько дней слышала слишком многое и пока никому не передала.
– Есть знак дома? – спросила я.
– Один сохранился.
Она открыла маленькую коробку.
Внутри лежала серебряная брошь в форме раскрытой книги.
Дом Меррат.
На внутренней стороне камня тускло мерцала тонкая линия.
Я не стала прикасаться сразу.
– Она магическая?
– Родовой знак. Подтверждает принадлежность к дому, но не даёт полномочий.
После истории с застёжкой Кассии это уточнение казалось необходимым.
– Надевайте.
Майра закрепила серебряную книгу у воротника.
В зеркале незнакомая женщина выглядела спокойной и собранной.
Тёмные волосы Майра предлагала уложить в сложную причёску. Я отказалась и оставила простую косу, перекинутую через плечо.
– На официальном ужине супруга главы дома обычно…
– Сегодня супруга главы дома обвиняется в огненной измене, пережила опасный ритуал и отказалась возвращаться в его спальню. Думаю, коса не станет главным нарушением протокола.
Майра поджала губы.
– Вы начинаете получать удовольствие от этих разговоров.
– Нет. Просто мне всё реже приходится подбирать вежливые формулировки.
Она застегнула последний крючок на спине.
– Сегодня в зале будут старшие офицеры, управляющие крепости и представители совета.
– Почему ужин официальный?
– После Бледной бури господин Керн собирает тех, кто отвечает за восстановление щита. Обычно совещание продолжается за столом.
– Удобно. Люди одновременно едят и принимают решения.
– В Рейнгарде привыкли экономить время.
– Кроме времени, которое потребовалось, чтобы выслушать Лиору.
Майра замерла.
Я встретила её взгляд в зеркале.
– Простите.
– За что?
– Вы любили её.
– Люблю.
Она произнесла это без исправления времени.
Я отвернулась от зеркала.
– Тогда мне тем более не следовало использовать её как аргумент.
– Нет, госпожа. Следовало.
Майра разгладила несуществующую складку на моём плече.
– Просто не позволяйте им снова сделать из неё удобное молчание.
Марек ждал у двери.
Сегодня он был в парадной форме. Тёмная куртка, серебряные застёжки, меч на поясе. При ходьбе он чуть сильнее обычного переносил вес на здоровую ногу.
Я заметила это только потому, что последние дни слишком часто смотрела, как люди двигаются.
– До большого зала далеко?
– Семь минут обычным шагом.
– Для меня?
– Десять.
– Значит, идём сейчас.
Он взглянул на знак Мерратов.
– Цвета Керн вам передали?
– Передали.
– Вы не надели.
– Наблюдательный человек.
– Это официальный ужин дома.
– Я официально остаюсь Меррат.
Марек не спорил.
Мы прошли через библиотечную галерею, потом поднялись на один уровень выше.
Чем ближе был большой зал, тем больше людей встречалось в коридорах.
Стражники.
Слуги с подносами.
Мужчины и женщины в военной форме.
Несколько человек поклонились мне. Некоторые сделали это с запозданием, заметив знак Мерратов. Другие отвели глаза.
Одна молодая служанка так резко отступила к стене, что едва не уронила корзину с полотенцами.
Я остановилась.
– Всё хорошо?
Она побледнела.
– Да, госпожа.
– Я вас напугала?
– Нет.
Ложь была очевидной, но вытягивать признание в коридоре не имело смысла.
– Тогда идите.
Девушка почти убежала.
– Она раньше служила в моих комнатах? – спросила я у Марека.
– Несколько раз.
– Боится меня или того, что с ней сделают за разговор со мной?
Он посмотрел вперёд.
– Не знаю.
– Вы часто отвечаете так, когда не хотите отвечать.
– Сейчас действительно не знаю.
Я поверила.
Не потому, что доверяла ему.
Потому что Марек уже показал: когда считал себя виновным, прятался за приказом недолго.
Большие двери в зал были открыты.
За ними слышались голоса, звон посуды и ровный гул глубинной жилы.
Мы остановились перед порогом.
Марек тихо сказал:
– Госпожа.
Я посмотрела на него.
– Что?
– После вашего отстранения порядок мест изменили.
– Насколько?
Он выдержал паузу.
– Увидите.
Это мне не понравилось.
Я увидела.
Большой зал Рейнгарда был рассчитан не на уют.
Высокий потолок поддерживали массивные арки. Между ними горели красные и серебряные руны. На стенах висели карты Предела, знамёна Кернов и военные щиты.
Посреди зала стоял длинный стол.
Райден сидел во главе.
Справа от него находилась Эстера.
Слева – Тейр.
Дальше располагались офицеры, управляющие и представители служб крепости.
Кассия сидела ближе к Райдену, чем большинство военных.
Не на месте супруги.
На месте советника.
На ней были цвета Вельсов. Зелёная ветвь в серебряном пламени виднелась у плеча.
Она выполнила распоряжение.
Но я смотрела не на Кассию.
Справа от Райдена, между его креслом и местом Эстеры, оставалось слишком много свободного пространства.
Следы на каменном полу показали почему.
Там раньше стояло кресло.
Его убрали.
Не перед сегодняшним ужином.
Давно.
Я остановилась в дверях.
Голоса стихали постепенно.
Сначала ближайшие люди заметили меня и поднялись. Затем движение пошло вдоль стола.
Райден тоже встал.
Его взгляд скользнул по тёмно-зелёному платью, серебряной книге Мерратов и простой косе.
Потом остановился на моём лице.
– Госпожа Меррат-Керн.
– Господин Керн.
Мне оставили место почти в середине стола.
Достаточно почётное для высокородной гостьи.
Недостаточное для законной супруги главы дома.
Я не пошла к нему.
– Где моё кресло?
Тейр первым нарушил тишину:
– Ваше место подготовлено.
Он указал на свободное кресло.
– Я вижу подготовленное место. Спрашиваю о другом.
Эстера положила ладонь на стол.
– После отстранения порядок был изменён.
– На каком основании?
– Вы лишены полномочий первого хранителя.
– Брак расторгнут?
Никто не ответил.
Я посмотрела на Райдена.
– Господин Керн?
– Нет.
– Суд признал меня виновной?
– Нет.
– Тогда почему кресло супруги убрали?
Эстера выпрямилась.
– Потому что человек, обвинённый в огненной измене, не может занимать почётное место у главы дома.
– Обвинённый или осуждённый?
– Магический след подтверждён.
– Это не ответ.
Тейр заговорил примирительно:
– Лиора, не стоит начинать ужин со спора о мебели.
– Это не мебель.
Я посмотрела на пустое пространство возле Райдена.
– Кресло показывает, кто имеет право находиться рядом с главой дома, говорить от его имени и участвовать в решениях. Его отсутствие показывает обратное.
– Вы отстранены от участия в управлении, – сказала Эстера.
– Частично. Временный договор уже восстановил моё участие в расследовании печати.
– Но не прежний статус.
– Тогда поставьте кресло и обозначьте ограничения отдельно.
Эстера побледнела.
– Вы хотите вернуть своё место рядом с Райденом?
Вот и удобная формулировка.
Превратить вопрос о статусе в ревность.
Я посмотрела на Кассию.
Она сидела неподвижно. Лицо профессионально спокойное, но пальцы слишком крепко держали нож.
Потом на Райдена.
– Нет.
В зале кто-то едва слышно вдохнул.
– Я хочу, чтобы до суда дом Керн прекратил изображать вину установленным фактом.
Тейр нахмурился.
– Кресло было убрано для предотвращения двусмысленности.
– Какой именно?
– Вы больше не исполняете обязанности супруги при совете.
– У супруги есть обязанности, которые исчезают до развода?
– Политические.
– Тогда лишение должно быть оформлено отдельным решением и не превращаться в публичное объявление преступницей.
– Вы уже отстранены решением совета.
– От печати. От архива. От средств. Я прочитала документ. В нём ничего нет о том, что место законной супруги должно быть физически убрано из зала.
Райден всё это время молчал.
Я повернулась к нему.
– Кто приказал убрать кресло?
Он ответил без паузы:
– Я.
Хорошо.
Не «совет решил».
Не «так потребовала безопасность».
Он.
– До суда?
– После обнаружения следа вашей печати на повреждённом узле.
– То есть до суда.
– Да.
– Почему?
Его взгляд стал холоднее.
– Я считал обвинение достаточно подтверждённым, чтобы ограничить ваше влияние.
– И решили показать это всему дому.
– Я хотел исключить возможность распоряжений от вашего имени.
– Для этого достаточно письменного приказа страже.
– Не для двора.
– Значит, вы хотели, чтобы двор видел отстранение.
Тишина стала плотнее.
Райден не спорил.
Я кивнула.
– Спасибо.
Его брови чуть сошлись.
– За что?
– За точный ответ.
Я повернулась к залу.
– Верните кресло.
Эстера резко сказала:
– Нет.
Райден посмотрел на мать.
Она продолжила:
– Это будет воспринято как отмена решения совета.
– Тогда объясните присутствующим, что возвращение кресла означает презумпцию невиновности, а не восстановление полномочий.
– Вы распоряжаетесь в доме Керн?
– Я требую исправить публичное унижение, совершённое до суда.
– Лиора, – начал Тейр.
– Госпожа Меррат-Керн, – поправила я.
Он замолчал.
Райден медленно поднял руку.
– Верните кресло.
Эстера повернулась к нему.
– Райден.
– Решение об отстранении сохраняется. Ограничения доступа сохраняются. Но брак не расторгнут и приговор не вынесен.
– Ты создаёшь опасный прецедент.
– Прецедент уже создан, когда я убрал его до суда.
Эстера сжала губы.
Двое слуг почти бегом вышли из зала.
Через минуту они вернулись с тяжёлым креслом, обитым тёмно-красной тканью.
Поставили справа от Райдена.
Тело Лиоры отозвалось мгновенно.
Тепло его плеча рядом.
Совместные документы на столе.
Её рука, лежащая на подлокотнике.
Короткий взгляд Райдена перед тем, как обратиться к совету.
Ожидание.
Годы ожидания.
Я медленно выдохнула.
Райден отодвинул кресло, освобождая мне место.
Весь зал ждал.
Кассия тоже.
Я прошла вдоль стола.
Не к нему.
Напротив Райдена оставалось кресло приглашённого советника. Его занимал пожилой управляющий, который уже поднялся, не дожидаясь просьбы.
– Госпожа.
– Благодарю.
Я села.
По залу прошёл едва заметный шорох.
Райден остался стоять.
– Вы требовали вернуть кресло.
– Да.
– И не собираетесь его занимать?
– Нет.
– Почему?
Я положила салфетку на колени.
– Потому что я потребовала вернуть не место возле вас.
Посмотрела на пустое кресло справа от него.
– Я потребовала прекратить объявлять женщину виновной до суда.
Никто не двигался.
– Старый порядок восстановлен, – продолжила я. – Моё личное решение сидеть там или здесь принадлежит мне.
Нэрис, стоявшая у бокового входа вместе с офицерами воздушной стражи, прикрыла рот чашкой.
Плечи у неё подозрительно дрогнули.
Райден сел.
– Начинайте ужин.
Первые десять минут слышался только звон приборов.
Мне подали запечённое мясо, овощи и тёмный хлеб. Есть не хотелось, но Вейр запретил мне снова заменять еду чаем.
Я заставила себя сделать несколько глотков воды и попробовать мясо.
За столом постепенно заговорили.
Сначала о состоянии башен.
Потом о запасах.
Один из офицеров сообщил, что северо-восточный участок щита держится, но внутренние руны Рейнгарда теряют устойчивость.
– Сколько погасло за день? – спросил Райден.
– Семь.
– Вчера?
– Три.
– Расположение?
Офицер перечислил участки.
Я записывала на листе рядом с тарелкой.
Райден заметил.
– Что?
– Пока ничего.
– Вы записываете.
– Потому что цифры забываются.
– У вас нет доступа к внутренним схемам.
– И я их не прошу.
Он вернулся к разговору.
Через несколько минут управляющий крепости сообщил о перебоях отопления в западном крыле.
Я подняла глаза.
– Только западном?
– Нет, госпожа. Ещё на нижнем уровне и в старой оружейной галерее.
– Порядок отключения известен?
– Магия не отключается по порядку.
– Я спросила, какие линии погасли первыми.
Он замялся.
Райден посмотрел на него.
– Ответьте.
– Сначала северная бытовая ветвь. Потом две защитные. Затем отопление.
– Вчера в моих бывших комнатах было холодно до новой Бледной бури, – сказала я.
Эстера отложила прибор.
– Это уже объясняли ограничением доступа.
– Значит, та линия погасла не сама.
– Её уменьшили решением совета.
– А остальные?
Управляющий покачал головой.
– Остальные никто не отключал.
Я записала.
Линия, которую намеренно ограничили, могла скрыть рядом случайное повреждение.
Или не случайное.
Нужно было проверить позже.
Разговор перешёл к поставкам.
Дом Ордин задержал две партии защитных пластин.
Название заставило меня поднять голову.
– Насколько?
Офицер посмотрел на Райдена.
– Четыре дня.
– Причина?
– Повреждение дороги после бури.
– Путь проходит через земли Роэн?
– Последний участок.
Я записала и это.
Ордин.
Роэн.
Пока просто названия.
Никаких выводов.
На противоположной стороне Кассия обсуждала с Эраном восстановление третьей башни. Она говорила коротко, профессионально, без вчерашней личной резкости.
– Если увеличить поток от южной жилы, мы выиграем шесть часов, – сказала она.
– И потеряем часть целебного контура, – ответил Эран.
– На шесть часов.
– Люди в лечебнице не перестанут болеть на шесть часов.
– Если падёт башня, больных станет больше.
Райден вмешался:
– Есть третий вариант?
Кассия покачала головой.
– Не без второго хранителя.
Несколько взглядов повернулись ко мне.
Я положила вилку.
– Что именно потребуется?
– Ничего сегодня, – сказал Райден.
– Я спрашивала госпожу Вельс.
Кассия посмотрела на него, потом на меня.
– Возможно, временное открытие восстановительной линии. Но после реакции на диагностическую нить я не рекомендую проверять её без подготовки.
– Значит, сегодня не требуется.
– Нет.
– Тогда продолжайте искать третий вариант.
Она кивнула.
Без спора.
Это было почти неожиданно.
Слуга справа от меня менял тарелку, когда под ногами прошёл толчок.
Не сильный.
Чашка с водой дрогнула.
Красное вино в бокале Тейра качнулось до края.
Кто-то усмехнулся:
– Жила снова жалуется.
Несколько человек даже не прекратили разговор.
Значит, слабые толчки здесь случались.
Я посмотрела на стены.
Руны продолжали гореть.
Все, кроме одной.
Слева от главного входа серебряная линия над высокой каменной аркой стала серой.
Погасла.
Не мигнула.
Не ослабла постепенно.
Просто исчезла.
Я встала.
– Отойдите от стены.
Ближайшие люди замолчали.
Марек, стоявший у колонны, повернулся ко мне.
– Госпожа?
– Людей от левой арки. Сейчас.
Он посмотрел на стену.
Не увидел причины.
Райден уже поднялся.
– Что вы заметили?
– Руна над аркой погасла.
Он перевёл взгляд.
– Марек.
Но капитан уже двигался.
– Освободить левую сторону зала. Без паники. К центру.
Он не ждал подтверждения.
Двое стражников сразу повторили приказ.
Люди поднялись.
Стулья заскрипели по камню.
Эстера осталась на месте.
– Это обычное колебание.
– Нет, – сказала я.
– Откуда вам знать?
Потому что я видела, как ведёт себя правильная линия.
И как ощущается пустая.
Над аркой ничего не было.
Не слабая магия.
Отсутствие.
– Не знаю. Поэтому лучше отойти.
Райден подошёл к арке.
Я резко сказала:
– Не туда.
Он остановился.
Повернул голову.
– Я проверю контур.
– Издалека.
– Я Хранитель.
– И если на вас упадёт половина стены, должность не поможет.
У Нэрис вырвался короткий смешок.
Никто больше не оценил.
Райден поднял правую ладонь.
Красно-серебряная печать проступила сквозь перчатку.
Воздух вокруг арки дрогнул.
Серебряные линии на соседних камнях вспыхнули.
Погасшая руна осталась мёртвой.
На правом запястье появилась боль.
Не сильная.
Точная.
Я увидела трещину раньше, чем услышала.
Тонкая чёрная линия прошла по верхнему камню.
– Райден.
Он уже заметил.
– Всем назад!
На этот раз голос ударил по залу.
Люди отступили.
Трещина раскрылась.
Камень хрустнул.