Хаммер. Серия «Аранский и Ко». Книга 3

Глава пятая

Воробей достал телефон и набрал номер. Андрей Андреевич ответил сразу, но попросил секунду подождать, микрофон не отключил, а положил трубку рядом с собой на письменном столе. Издалека слышались незнакомые голоса, разобрать, о чем шел диалог, было сложно, только некоторые слова намекали на тему беседы, похоже, касающуюся рыбалки. Голос Андрея Андреевича прослушивался лучше других, он ближе находился к микрофону. Воробей хорошо расслышал его сардонический смешок и предложение к присутствующим в комнате идти работать, затем трубка зашуршала у него в ладони.

– Да, Виктор Семенович, я весь во внимании.

– Хотел бы с вами встретиться, есть разговор, но не по телефону.

– Когда?

– Сейчас желательно.

Воробей представил, как тот, едва задумавшись, смотрит на свои «ТИССО» за три штуки баксов, конечно, не за зарплату помощника зампреда райадминистрации купленные.

– Через час устроит?

– Разумеется.

– Где вы?

– В центре, – ответил Виктор Семенович, он знал, в телефонных переговорах Андрей Андреевич был всегда лаконичен и сдержанно точен. Воробей легко подстраивался под собеседника и диалоги с ним старался вести в подобном стиле.

– Тогда в «Мимино».

– Окей, буду ждать.

Воробей предполагал, что встреча будет назначена именно там, поэтому остановился недалеко от кафе «Мимино» и теперь соображал, чем занять себя в течение часа.

После вчерашнего разговора с Беспаловым требовался срочный саммит с Солиным Андреем Андреевичем. Несколько раз вчера он звонил, но его мобильный был отключен.

Знаком с Солиным Виктор Семенович был уже третий год. Свел их Цап. Точнее – организовал встречу. На тот момент Воробей еще не был заместителем генерального, но стать им ему очень хотелось. Изнутри предприятия пробиться на эту должность было нереально, это был уровень Гринева, друга Беспалова, а с Гриневым равняться он не мог. Начальник отдела продаж – это был его потолок. Дальше требовались мощные рычаги, которые у него отсутствовали. Помог Цап.

С первой же встречи разговор пошел в открытую. Виктор Семенович высказал свои пожелания, Андрей Андреевич пообещал помочь, заметив, что все возможно, но в свою очередь и от Виктора Семеновича потребуется небольшая услуга, а именно – быть глазами и ушами для Солина в «ТехноСтар». Воробей согласился без раздумий, игра стоила свеч, да и не считал он это чем-то предосудительным. Были и другие стукачи на их предприятии. Он подозревал, что один из бухгалтеров экономического отдела исправно выполнял эту несложную миссию, и, наверное, маячила перед ним в недалеком будущем должность главного бухгалтера, а также надежное прикрытие. Таким образом Андрей Андреевич, получая данные от нескольких независимых источников, картину имел всегда достаточно достоверную. Воробей это понимал, догадывался, потому после заключения договора с Солиным сведения подавал, хорошо проверенные лично им. Вскоре вторым заместителем генерального директора Беспалов назначил Виктора Семеновича.

Птица вышел из машины, прошелся по Лютеранской в сторону Банковой. Вот так просто прогуляться среди прохожих уже давно ему не приходилось. Все больше в кабинете да за рулем, срочные дела, рутина.

За последние десять лет в городе произошли заметные изменения. Несмотря на то, что и улицы остались прежними, и здания, и деревья, все же ощутимо как-то все вокруг преобразилось. Тротуары укрылись разноцветной плиткой, живописно раскрасились фасады зданий, а первые этажи домов перестали быть жилыми, все больше магазины, бутики, комки, валютки да маркеты, все это приветствовало рекламной иллюминацией, радушными улыбками смазливых продавщиц да презентабельностью достопочтенных менеджеров.

Неожиданно в небе разверзлась сплошная пелена весеннего ненастья, и солнце, свалившись на город сиянием тысяч блистающих лучей, заиграло веселыми бликами в лужицах и лицах прохожих, вселяя в них надежду на потепление, скорое и фатальное. Но только на минуту, небесная занавесь опять сомкнулась так же быстро, и восстановилось зябкое и унылое статус-кво.

Виктор Семенович до Банковой не дошел. Он был легко одет, поэтому быстро продрог и вернулся к машине. В салоне с включенной печкой было куда уютнее.

Сегодня хоронили Гринева. Еще там, на похоронах, он быстро и основательно задубел. Процедура прощания оказалась затянувшейся, излишне трогательно печальной и малоприятной, видимо, для всех. Людей, провожавших в последний путь покойного, было много, и все они желали высказаться, кто как о близком родственнике, о бывшем сотруднике, товарище, однокурснике.

Присутствовать на похоронах ему не хотелось. Видеть тело Гринева еще больше. Он умертвил этого человека собственными руками и теперь спокойно находится у свежевырытой могилы, было как-то не по себе. Жена Гринева, несмотря на то, что была заплакана и смята страшным горем, выглядела привлекательно. И не скроешь того, что дано было природой, ни черной вуалью, ни красным носом, натертым носовым платком, ни скорбным взором. Ее сын Алешка, похоже, еще до конца не понимал случившегося, хотя держался соответственно обстановке. Наверно, это было вдвойне гадко, но он несколько раз оценивающе присматривался к вдове. «С такими данными, возможно, и недолго придется ей горевать, – думал он. – Пикантная женщина». Все-таки похороны, тошное мероприятие, все эти прощальные речи, печальные взгляды и первые горсти земли на крышку гроба.

Воробей не поехал на поминки. Он должен был встретиться с Солиным.

Хорошо, что у него есть Солин, есть Цап, с такими людьми можно делать большие дела, это были хорошие козыри в борьбе за высокие ставки.

В ожидании помощника зампреда Воробей заказал чашечку кофе. Кафе «Мимино» примечательно было тем, что вечером здесь выступали живые цыгане, в смысле коллектив был цыганский, с настоящими чавелами. Но это вечером, а днем играла негромко музыка из черных громоздких динамиков на небольшой овальной полусцене.

Солин появился точно в назначенное время. Он даже не оставил пальто в гардеробе, так за столик и сел. Поздоровался с Виктором Семеновичем и объяснил:

– Времени в обрез. Засиживаться не буду. Какие новости?

– Может, все же чашку кофе?

– Нет. Спасибо. Давай о деле.

– Я вчера встречался с Беспаловым. Был у нас разговор. Он принял решение убрать Питунина.

Солин посмотрел по сторонам. Зал был практически пустой.

Воробей продолжил:

– Я готов начинать действовать, как мы планировали.

– Не мы, а вы, Виктор Семенович. Попрошу быть точнее.

– Хорошо.

– Да, это важно.

– Но это и в ваших интересах?

– Больше в ваших, Виктор Семенович.

– И все же? – Воробей вопросительно смотрел на Солина.

Он действительно испугался. Неужели что-то произошло, и их планы теперь менялись? А ведь все так хорошо было продумано, и уже ведь многое сделано. Воробей всерьез обеспокоился, неужели Солин включит задний ход? И что тогда? Как быть с Беспаловым, с Питуниным?

– Что-то не так пошло, Андрей Андреевич?

– Когда похороны Гринева?

– Сегодня были. Я только оттуда.

Солин расстегнул пальто, в помещении было тепло, а в пальто и вовсе жарко. Достал из кармана пиджака маленькую расческу и расчесал свои небольшие, но пышные усы.

– Я совершенно не пойму ситуацию с Гриневым, – и вопросительно посмотрел на Воробья.

– Аналогично, – кивнул Воробей.

– Плохо, если дела начинают выходить из-под контроля, – Солин внимательно посмотрел на расческу на просвет и спрятал обратно в карман. – И нехорошо, если появляются двойные сценарии. Это очень серьезно. В таких случаях больно наказывают инициатора. Вы согласны?

– Да.

– Надеюсь, вы тут ни при чем?

– Конечно.

– Я все равно разберусь. А с Беспаловым… Ну что ж, начинайте действовать по плану, – и добавил: – По вашему плану. А Константина Сергеевича я сегодня же поставлю в известность. Он позвонит вам.

Воробей облегченно вздохнул:

– Спасибо, Андрей Андреевич, все будет в лучшем виде.

– Надеюсь, – он на секунду задумался и добавил: – Не сомневаюсь.

Солин ушел. Еще некоторое время Воробей сидел в одиночестве. Подошла официантка, спросила, может, чего желает, но Виктор Семенович только отрицательно качнул головой. Он получил добро, со скрипом, с каким-то нежеланием, не явно, но видимым. Значит, по плану. Достал из кармана смартфон, затем, словно спохватившись, спрятал его обратно, вытащил из другого кармана недорогой кнопочный телефон, набрал текст сообщения: «Пока ждем, но терпение не безгранично…», затем номер Беспалова и нажал на кнопку «Отправить». Это было уже второе сообщение-предупреждение. Первое, с коротким текстом «Мы ждем!!!», он отправил Беспалову в тот день, когда придурки Дока напали на его жену. В том, что оно дошло до абонента, Воробей убедился, Беспалов его с ним ознакомил. И все это сработало, смерть Гринева, отрубленный палец, сообщение, нападение на жену Беспалова, а теперь еще и согласие Солина. Все сошлось в одну точку.

К Цапу всегда было приятно заходить. Богатый ресторан, богатая обстановка, богатый хозяин. Как обычно, у лестницы, ведущей на второй этаж, стоял бритоголовый убийца с каменным лицом. Не глядя на Воробья, сказал в рацию, что тут, мол, Птица топчется, и, дернув своей безмозглой головищей, выговорил: «Проходи».

Как Воробей и ожидал, Цап сидел в своем кабинете за письменным столом. Наверное, у себя в армии он из канцелярии не вылезал, уж больно любил ощущать себя начальником, а что более всего может давать чувствовать себя боссом, нежели хороший письменный стол, вот и проводил он за своим дубовым красавцем не то что часы, а сутки. Поговаривали, что стол был привезен из Вашингтона, и сиживал за ним когда-то сенатор Бакн Брэдли в здании окружной юстиции на Холдин-стрит в своем знаменитом полукруглом кабинете. Любил Цап подобные закавыки, и, зная это, ему без труда можно было втюрить под соответствующей закваской подобную достопримечательность.

Еще с порога сандаловый орел мигнул Виктору Семеновичу левым стеклянным голубым глазом. Это был хороший знак.

Цап расплылся в улыбке и развел приветственно руками:

– Ну, Птенец, залетай. Располагайся.

– Здравствуй, Константин Сергеевич, – Воробей поздоровался и плюхнулся в кресло напротив.

– Что привело тебя ко мне, не говори, оставим на потом. Покушаешь?

– Спасибо, только что из «Гульчитай».

– Обижаешь, ты же знал, куда едешь.

Действительно, Воробей только сейчас и сообразил, ехал-то ведь к Цапу, в ресторан, причем в какой, да и Цап – широкая душа. Мог и вправду обидеться.

– Тогда водки, – без вопроса в голосе сказал Цап, но вопросительно наставил на него указательный палец.

– Я ведь за рулем.

– Понимаю, что не на маршрутке приехал, – и рассмеялся. – Представляю тебя в «газели». Слушай, Витя, – он поманил его к себе тем же указательным пальцем и почти шепотом спросил: – Гринева ты зачем завалил?

Воробей сначала придвинулся к нему ближе, но, услышав подобное, отшатнулся:

– Какого Гринева?

– Ну, ты даешь, желторотый, столько лет с ним вместе проработал, а человека похоронить не успели, уже забыл.

– Сегодня хоронили, – сухо констатировал Воробей. – Однако шуточки у тебя, Константин Сергеевич. – Он приложил ладонь к сердцу.

– Ой, какие мы нежные. Ладно, не обижайся.

Цап взял со стола рацию, нажал на кнопку и приказал:

– Антон, тащи в кабинет пожрать чего-нибудь на двоих. И водочки не забудь. – Положил рацию и уже Воробью объяснил: – Не скажешь, сами не догадаются. Молодежь. Одни девки в голове. Сам такой был. А может, и не был. Уже не помню. Слушай, а ты что, за рулем совсем не пьешь? Я, значит, землю рыл, решал вопросы в ментовке, бумагу тебе сделал, и, выходит, напрасно?

– Да выпить можно. Если не злоупотреблять.

– Мы не зло, Витя, так, для аппетита.

В дверь постучали, и вошла официантка, поставила поднос на небольшой столик и, посмотрев на Цапа, спросила:

– Может, что еще, Константин Сергеевич?

Цап осмотрел доставленное:

– А попить? Ну, можно было захватить сок, минералку? Я понимаю, у пацанов одни девки в голове, а у тебя?

Официантка, уходя, остановилась у двери и, сверкнув лукавым взглядом, бросила:

– Мани.

И закрыла за собой дверь.

Цап понимающе развел руками:

– А ведь чистую правду сказала. Что за страсть охватила страну. Всем нужны деньги, все хотят баксы. Вот, к примеру, взять тебя, Виктор Семенович. Денег полные карманы, а еще хочешь. Поверь, не понимаю.

– Издеваешься, – Воробей отправил в рот кусок жареного мяса и наполнил рюмки. – Как тут похудеешь.

– Это ты насчет чего, еды или денег?

– И того, и другого.

– Деньги, – Цап поднял рюмку, выпил и продолжил: – Это просто бумажки. Как газета, журнал, книжная страница. Вот прикинь, на одной раскрашенной бумажке нарисована цифра один, на другой тоже один, но с тремя нулями. И разницы никакой ни по вкусу, ни по весу, ни по цвету, ни на запах. А люди мучают друг друга, убивают, войны устраивают из-за этих бумажек, даже не бумажек, а нулей, понимаешь, у кого их больше, тот и круче. И кто-то же их придумал. Думаю, это сделал явно нехороший человек.

– Только на меня не подумай.

– Нет, Витя, ты здесь ни при чем. Если бы это ты их придумал, бумажки эти, деньги, то кроме как у тебя, больше ни у кого их не было бы. Жадный ты.

– Ты тоже не Робин Гуд. Тебе зачем деньги?

– А мне и ни к чему, – с готовностью ответил Цап.

– Это все слова, Константин Сергеевич, а забери у тебя сейчас, как ты выражаешься эти бумажки с нулями, и кем ты будешь, вот уж действительно нулем, как говорят, без палочки.

– А буду я, Витя, как и был, просто человеком. И не могу я в зависимости от количества банкнот или их отсутствия из человека, скажем, превратиться в собаку или крокодила.

Воробей закурил, смачно затянулся и выпустил в потолок густую струю дыма.

– Это да, – согласился он. – Только мани – это все. Почет и уважение, власть, сила, неограниченные полномочия. Я уже не говорю о домах по всему миру, самолетах, пароходах и так далее.

– И все это на одну жизнь? – Цап посмотрел по сторонам. – Ну принесет она сегодня воды или нет?

– Нет, не принесет. Мани давай, – Воробей был явно собой доволен, он чувствовал, что победил.

Цап задумчиво почесал затылок:

– Молод ты еще. Амбиций много. Орлом хочешь быть. А не будешь. И соколом тоже. Но поскольку ты у нас птица, ястребом тебе быть. Хотя, пожалуй, ты им уже стал.

Виктор Семенович поднял рюмку:

– Не спорю. Но стремиться надо и повыше.

– Ох, Птенец, прав ли ты, не знаю, но молод, это точно, поверь мне. Пройдет лет десятка полтора, и ты меня поймешь.

– Не пойму, Сергеевич, потому как разные мы с тобой. Я люблю красиво жить, ты просто жить, я не люблю худых телок, ты не любишь «мерседесы». Или, к примеру, я предпочитаю окуня из озера Трот, жареного на кокосовом масле, нежели лупатого окунька карибского, ты же предпочитаешь шашлык из свинины, чем из баранины. И все равно это не главное, просто мы разные.

Цап промолчал, он не пробовал окуня из далекого и неизвестного ему озера, но последние сравнения ему почему-то не понравились. Он перешел за письменный стол.

– Не знаю, – сказал он. – Что-то, но рассудит нас. Может быть, время, а может… – Он задумчиво посмотрел на сандалового орла. – А может быть, случай. Но. Давай, брат, перейдем к делу. Мне звонил Солин. Будем с тобой думать. Меня не интересует, кто и почему принял такое решение, мое дело исполнять. Если честно, Беспалов мне всегда нравился, справедливый мужик, прямой и открытый, главное – независимый, и плевать он на всех хотел. Может, это его и подкосило, не знаю. Но приговорили его.

Воробей пробежал взглядом по стенам и вопросительно посмотрел на Цапа.

– Не боись, – успокоил тот. – Глухо, как на дне морском. Каждый день все помещения проверяем. Итак, что должно быть с твоей стороны? Полная информация о…

– «Таргет», – вставил Воробей.

– О клиенте. В этом направлении мы с тобой работаем впервые, поэтому говорю подробно. Адреса, фотографии дома, дачи, квартиры Беспалова. Планы этих помещений, можно от руки, особенности, если есть, потайные проходы, подвалы, скрытые хранилища, сигнализация, подъездные пути, обычный распорядок дня. Может, есть какие-то особенности у клиента, привычки, традиции, систематически посещаемые им места. Состав семьи и ближайшие родственники, поведение и привычки членов семьи, их распорядок дня. Что касается работы, тут для тебя проще будет. Описание и план всех помещений офиса и магазинов. Сколько у вас магазинов?

– Три.

– Складские есть помещения, отдельно от магазинов?

– Нет.

– Опишешь всех сотрудников.

– Грузчиков, продавцов?

– Тоже. Фамилии, должности, где обычно находятся. Все автомобили с указанием марок и номеров, личных и организации. Круг его друзей, знакомых, родственников, с кем больше всего общается, проводит время. Чем увлекается, спорт, театр, рестораны, баня, проститутки, может, что-то экстра, типа прыжки с парашютом или кувырки на велосипеде. Водит ли сам машину и любит ли быструю езду. Сам продумай, любые моменты, связанные с ним, могут быть интересны. Кроме того, по ходу дела будут обязательно возникать вопросы, потребуются уточнения, разъяснения, имей в виду, реагировать придется быстро и максимально емко. Дело серьезное, сам понимаешь, проколешься – ни я, ни Солин здесь никаким боком не стояли, ты крайний. Помочь, конечно, поможем, но это уже дело десятое. Будь внимательным, сто раз подумай. Все вопросы будешь решать через меня, исполнитель через связного. Исполнителя знать не будешь и не должен, он тебя тоже. Отработанный вариант.

– Исполнитель надежный?

– Витя, ты забыл, куда пришел, касаешься того, чего тебе не положено. Не перебивай меня, слушай, возникают вопросы – записывай, потом спросишь. С твоей стороны самое главное – это полнейшая информация о клиенте, все остальное, как говорится, не твоего ума… У меня работают только высококлассные специалисты, сам знаешь, каждый делает только то, что должен делать, ни больше ни меньше, и никакой самодеятельности. Теперь что касается оплаты. Вся работа будет стоить тридцать пять косарей, завтра принесешь двадцать, остальные потом, по завершению.

Воробей удивленно двинул бровями:

– Не дороговато ли?

Цап внимательно посмотрел на него:

– Ты хорошо понимаешь, куда пришел и на что подписался. Цены здесь сложились твердые, и прейскурант не обсуждается, мы не на базаре, Птенец. И пойми как следует: любые твои действия должны быть согласованы со мной. Будь всегда на связи, нужен я – позвонил, подъехал. Конечно, эти дни запарка у тебя будет конкретная, но дело есть дело. В общих чертах, думаю, понятно. Теперь можешь вопросы.

– Сергеевич, прямо как в армии. Сурово.

– А иначе нельзя, работа у нас такая. Опасная, проколов не терпит. И потом, откуда ты знаешь, как в армии, не служил ведь.

– В книжках читал.

– В книжках много чего пишут, но по большей части врут, поверь, в жизни иначе, а тем более в армии. У тебя, кстати, какие планы на вечер? А то оставайся. Сам знаешь, заведеньице у меня высший класс, можно сказать, душу сюда вложил. Ну чего молчишь? Планов никаких?

– Да вроде свободен.

– Ну и замечательно. Через час-другой девчата подвалят, роскошные.

– Дорогие небось?

– На разный кошелек. И на твой найдется.

– Значит, дорогие.

– Ну не скупись, босота, сколько той жизни, будет, что вспомнить перед дулом пистолета. Может, нам и осталось-то не более как до утра.

– Типун тебе на язык.

– А что, Витя, жизнь штука непредсказуемая, я уже привык не загадывать. Живи, пока живется, гуляй, пока гуляется. Короче, здесь и заночуешь, у меня все условия. Ну, давай еще по пять капель, – и Цап разлил остатки водки по рюмкам. – Слушай, ну это уже беспредел.

Он взял рацию и нажал на кнопку:

– Антон, я пить хочу. Скажи Светке, пусть принесет минералки, фрукты и водки грамм триста, иначе я взбешусь.

Глава шестая

Незнакомая комната и обстановка сначала испугали Виктора Семеновича, однако он вскоре осознал, что находится у Цапа. Был один, хотя помнил, поднялся сюда уже после трех часов ночи с девицей, осбруенной и нафуфыренной так, что понять, какого она была возраста, он не смог даже приблизительно, но, по его мнению, это было лучшим из того, что было, да и после выпитой третьей бутылки некрасивых телок в природе уже не существовало.

Он глубоко вздохнул и потом долго и продолжительно выдыхал сивушные испарения, закрыв глаза и морща лоб. Мозги болели и вяло соображали. Окинул взглядом нехитрую обстановку комнаты, слева на тумбочке валялся его открытый портмоне. Это огорчило. Он дотянулся до него, взял и заглянул внутрь, чудес в подобных случаях не могло быть, кошелек разгрузился не меньше чем на полштуки баксов. Сам виноват, связался с Цапом. Кряхтя и вздыхая, кое-как привел себя в порядок и вышел на улицу. К Цапу заходить не стал. Его подначки сейчас были излишни. Скорее всего, руководитель Красного базара уже как ни в чем не бывало работал за своим дубовым столом. Вот чего, так это здоровья Цапу было не занимать. А еще у Виктора Семеновича осталось ощущение, словно Константин таким образом желал пощупать его, как говорят, за вымя, и от этой мысли становилось еще паскуднее.

Это скверно. Как прошел загул, помнил он не отчетливо и не полностью, а вот хозяин заведения, скорее всего, запомнил все до подробностей. «Может, стоило перекусить, – он посмотрел на входную дверь в ресторан и отвернулся. – Только не здесь». Вот закурить, это да, было бы в самый раз сейчас. Благо запас сигарет в машине никогда не иссякал. Он открыл дверь и достал из бардачка пачку. Прикурил сигарету и затянулся так, что закружилась голова. В кармане заныл телефон. Это был Цап. «Легок на помине», – подумал Воробей, глядя на дисплей.

– Ты где? – с ходу спросил Константин.

– В машину сажусь.

– Почему не зашел? Позавтракали бы. Подлечиться не желаешь?

Виктор Семенович щелчком среднего пальца отбросил в сторону окурок, накурился уже после третьей затяжки, слегка мутило, от мысли о спиртном – еще больше.

– Тебе проще, Константин Сергеевич, ты проснулся и уже на работе, а мне еще добираться.

– Понимаю, – Цап замолчал, наверно, чесал затылок, после чего закончил свою мысль: – Слышишь, Птенец, а ты ничего. Заходи, не забывай. Всегда рад.

– Издеваешься…

Виктор Семенович опоздал на работу почти на час. Не успел он как следует расположиться за столом и настроиться на рабочую волну, как его вызвал Беспалов.

Генеральный угрюмо указал на стул, не мог Беспалов пока еще свыкнуться с мыслью о потере Гринева, оставался в подавленном настроении.

– Задержался? – равнодушно спросил он.

Воробей пожал плечами. Объясняться ему не хотелось, и потом, теперь, после их тайной договоренности в отношении Питунина, он чувствовал себя уже несколько на другом уровне. Беспалов это понимал и не знал, правильно ли поступил, связав себя таким образом с этим человеком, доверившись ему. До конца он пока еще так и не понял Воробья. А ведь когда вопрос с Питуниным будет решен благополучно, без последствий и осложнений, когда исчезнет опасность со стороны конкурента, да и сам конкурент, что потом, как поведет себя Воробей? Скорее всего, не станет довольствоваться лишь хорошим расположением шефа к себе. Имея на руках такие козыри, Виктор Семенович будет претендовать на более высокие дивиденды, и тогда придется чем-то поделиться с ним, возможно, даже частью предприятия, во всяком случае, к этому нужно быть готовым. Потерять часть все же лучше, чем лишиться всего. Время покажет, и совсем скоро.