- -
- 100%
- +
— И... много не пей, — выдавила она, и голос у нее стал странно серьезным.
Фраза застревает в голове, как заноза. На долю секунды улыбка сползает с лица, потому что внутри что-то екает, и из темноты памяти выныривает короткий, ослепительно яркий кадр, который я пыталась задвинуть подальше. Чьи-то смеющиеся голоса, ощущение липкого стыда, от которого до сих пор мурашки, когда вспоминаю, хотя помню только обрывки, как старую пленку, которую пересматривать нельзя. Передергиваю плечами, отгоняю это видение, и усмехаюсь, слишком громко, слишком поспешно.
— Да ну тебя, — я отмахиваюсь рукой, будто этим жестом действительно можно было смахнуть все эти странные мысли. — Все будет нормально. Сане привет.
Маша кивает и ее лицо на экране становится мягче.
— Хорошего вечера, целую!
Экран потемнел и окно видеозвонка исчезло, оставляя меня наедине с собственным отражением в черном прямоугольнике. Несколько секунд я сидела неподвижно, разглядывая себя в него — растрепанную, с красными ушами от наушников.
Взгляд опять упал на письмо. Так, нет —ничего не испортит хороший вечер. Как и сказала Маша, блокирую отправителя и удаляю сообщение. Надо решить, что надеть, а не сидеть и перемалывать странные слова.
Худи в шкафу висели вперемешку с футболками. Пара платьев пылились в углу, напоминая о детских днях рождениях и неудачных попытках выглядеть «как все девочки». Пальцы заскользили по ткани, выдергивая то одну, то другую вещь, каждую из которых я прикладывала к груди перед зеркалом. Черная футболка с едва различимым принтом какого-то старого панк-бэнда, широкие карго, которые болтаются на бедрах — вот это мое. В этом можно хотя бы дышать, а все эти блузки с рюшами пусть висят, их время уже прошло.
Телефон на столе нервно дергается, экран вспыхивает каждые полминуты. Новые подписчики. Лайки. Сообщения в чате: мемы с моего стрима, поздравления с удачной трансляцией. Каждый сигнал отдает внутри легким электрическим щипком, губы сами расплываются в кривую улыбку, но я заставляю себя оставить его в покое. Потом. Все потом.
Волосы легким движением делятся на пряди. Пальцы ловко заплетают две тонкие косички у висков. Металлическая коробочка с побрякушками открывается ими же с тихим щелчком. Внутри, как в сундуке с сокровищами, вперемешку лежат кольца, цепочки и мелкие серьги. Пару серебристых колечек цепляю за косички. Септум, который весь день был спрятан внутри носа и раздражал слизистую, наконец занимает свое законное место. Крашу губы любимой темно-красной помадой. Последний штрих — тонкие черные стрелки. Теперь рука не дрожит, линия ложится ровно, уверенно уходит к виску, делая взгляд чуть наглее.
В телефоне, поверх всех этих лайков и уведомлений, висит сообщение на другом аккаунте.
Link
Matusha: Выходи я у падика.
Быстро набираю сообщение маме:
«Я пошла к однокласснице. Надеюсь, буду не поздно. Лю!»
Экран мигнул отметкой доставлено, после чего телефон ныряет в сумку. Рукой нащупываю ключи на тумбочке и вылетаю за дверь, даже не взглянув на свое отражение в последний раз.
На улице вечер, воздух еще хранит дневное тепло, но уже тянет прохладой со стороны пляжа. Матвей сидел на низкой металлической оградке у палисадника, лениво болтая ногой и ковыряя кроссовком асфальт. Капюшон его худи натянут чуть ли не на глаза, но, когда я выхожу из подъезда, он тут же поднимает голову.
— Ну вот, другое дело! — голос парня раскатывается по двору, он спрыгивает с оградки и делает два шага навстречу, вытягивая руки в стороны, чтобы обняться.
Я прохожу мимо, и он, не смущаясь, разворачивается и идет следом. Обходя меня кругом, Мотя прищуривается, театрально цокая языком.
— Выглядишь обалденно, — он пихает руки в карманы толстовки. Внутри что-то звякает о металлические кольца — мелочь или зажигалка. — Короче, план такой: сегодня мы пьем так, будто завтра — конец света.
— Моть, я не пью, — мой голос прозвучал ровно. Я заглянула ему прямо в глаза, чтобы он понял: тут нечего обсуждать.
Мой максимум — один глоток из чужой пластиковой бутылки, просто чтобы попробовать, ради любопытства, и сразу вернуть. И сколько бы не смеялись надо мной на всех этих тусовках, называя «святой» или «занудой», своего правила я не нарушала. Слишком хорошо помнила момент, когда однажды потеряла контроль над собой.
— Да что ты за человек вообще? — он покачал головой, но в его голосе не было злости, скорее привычное недоумение. Сплюнув куда-то в кусты, Матвей засовывает руки глубже в карманы.
***
Зайдя в квартиру Вики, меня накрыло ощущение, что мы оказались в каком-то старом европейском кино. Высоченные потолки, деревянный паркет весь в царапинах, но это придавало ему какой-то шарм. Огромные окна — от пола до потолка — впускали вечерний свет, мягкий, оранжевый. Стены белые, но не пустые: яркие картины, абстракции, старые фотографии в черных рамках. В углах — здоровенные растения в горшках.
Глаза разбегались. Хотелось остановиться у каждой полки, разглядывать и трогать, стоящий на ней антиквариат. Но гостиная уже гудела и звала. Колонки выдавали знакомый попсовый трек, голоса тонули в музыке, смехе и криках. Лица одноклассников были раскрасневшимися. Каждый держал стакан в руке. Вечер явно только начинался.
Мой взгляд сам скользнул по комнате, цепляясь за мелочи. Тут же натыкаюсь им на парочки, занявшие самые удобные углы и сидячие места. Вот Никита из десятого «В». Тот самый, что подошел неделю назад после алгебры, улыбнулся, предложил как-нибудь прокатиться на его мотоцикле. Сейчас он развалился в кресле, о чем-то болтая с сидящей на его коленях, и обнимающей за шею, Ритой. Он потянулся к ее уху, прошептав что-то, из-за чего девушка смеется, запрокидывая голову.
Ладно. Ну… значит, не судьба. Да и плевать.
Матвей пропал почти сразу. Кто-то заорал с балкона, он поднял руку, крикнул что-то неразборчивое в ответ и растворился. Через секунду оттуда уже доносился его смех.
Я осталась одна — застыла посреди комнаты, не зная, куда приткнуться. Вокруг все уже сбились в маленькие компании. Кто-то сидел на полу, кто-то привалился к стене. Везде было занято. Поправив ремешок сумки на плече, я дернула лямку — просто чтобы занять руки. Заметив освободившееся местечко у стены, я уже хотела занять его, как до ушей донесся обрывок разговора:
— ...а он мне, типа: «Я вообще не должен был покупать тебе кофе...»
Настя резко подняла глаза, впиваясь в меня взглядом.
— О боже... Это что, новенькая? Не смотрите на нее, а то еще к нам сядет.
На секунду — тишина. Я стояла и смотрела на нее, пытаясь понять: шутит она или нет. Через мгновение девушка начала хохотать. За ней — остальные.
Да, наверное, это очень смешно.
— Да ладно, расслабься. Это прикол, — она подскочила, схватив меня за руку и потянув к дивану. — Садись, чего стоишь?
Я села на самый край, почти на подлокотник, положив сумку на колени.
— А вы типа вместе? — не сразу сориентировавшись кто именно задал вопрос, я рассеянно скользнула взглядом по всем сидящим. Словно помогая мне, Кристина подняла указательный палец, тыкнув им в сторону балкона, где пару минут назад скрылся Матвей. Следом палец указал на меня, еще пару раз поводив туда-сюда, соединяя нас невидимой линией. — Ну... ты и Мотя?
— Что? — я нахмурилась, отмахнувшись. — Нет. Конечно нет. Мы просто...
— Мы с Мотей встречались весь прошлый год, — с совершенно спокойным видом сказала девушка, сидящая рядом с ней. — Но я вас благословляю, если что, не переживай.
Она сама же рассмеялась своей шутке, и остальные тут же подхватили смех. Я улыбнулась, но скорее для приличия. Лицо ее казалось знакомым — несколько раз пересекались в школьных коридорах, встречались взглядами, но ни разу не разговаривали. Имени ее я до сих пор не знала.
— Вообще он милый, — продолжила девушка, поправляя волосы. — Однажды устроил мне свидание на крыше дома. Притащил плед, пиццу, мы сидели и смотрели на город. Было очень романтично. Хоть и закончилось все так себе.
— Дин, — Кристина хитро сщурилась. — Мне кажется, он до сих пор в тебя влюблен.
«Дина». Наконец-то имя сложилось с лицом.
— Серьезно. Егор говорил, что Мотя про тебя спрашивал.
— Не может быть, — она отмахнулась, но в уголках губ возникла довольная улыбка.
Взгляд Дины скользнул по мне.
— Слушай, ну, а кроме шуток, у тебя парень есть?
— Был, — я кивнула. — Расстались еще до переезда.
— Жаль. Ну, если захочешь снова влюбиться, лучше присмотрись к одиннадцатиклассникам, — Кристина поправила волосы, видимо не иронично гордившись своим выбором. — У нас в параллели почти все придурки. Я не шучу.
— Да! — засмеялась Настя. — Или лучше к физруку.
— О боже, да! Виктор Сергеевич...
Девочки наперебой начали вспоминать его уроки, обсуждая его тело и смешные присказки. Спорили сколько ему лет и снимает ли он обручальное кольцо перед уроками. Слушая это, я только улыбалась, внутри понимая, почему из класса общалась только с Матвеем. Эти вечные «кто с кем» или сплетни про мальчиков — мне никогда не заходили. Вмешиваться в разговор не хотелось, да и момент для этого было не поймать. Все тут друг друга знали, понимали шутки с полуслова, имели общих знакомых. Оставалось только кивать, показывая заинтересованность.
Матвей на балконе, явно не собирался спасать меня. Обернувшись, я увидела, как он, поставив локти на перила, что-то рассказывал парням, размахивая руками. Дина мельком проследила за моим взглядом, но тут же уткнулась в телефон.
С кухни вышла Вика с большой миской попкорна. Поставив его на столик, она подхватила с пола подушку и без церемоний втиснулась рядом со мной на диван.
— Подвиньтесь чуть, — девушка улыбнулась, поправляя подушку, которую закинула себе за спину. — Как тебе Верск вообще? Я твой аккаунт видела. Москва, наверное, в разы круче?
— Если честно... не так плохо, как я думала. Когда переезжала, казалось, что привыкать придется очень долго. А потом как-то само все начало складываться.
— Повезло, наверное, — задумчиво сказала Вика. — Я вообще никогда в Москве не была. Но очень хочу туда поступить.
— На кого?
— Хочу быть актрисой. Не получится актрисой, стану моделью. — Вика даже выпрямилась. — Меня уже пару раз звали сниматься здесь. Для рекламы местного йогурта. Представляешь? Йогурта. Какой кошмар.
Раздался смех с другой части дивана.
— Не смейтесь, — она улыбнулась, в ее глазах блеснули искорки. — Проснетесь, а я на каждом билборде.
— С клубничным йогуртом, — подначила Кристина.
— Думаю, у тебя получится, — я потянулась к миске с попкорном, закинув тот себе в рот. — Ты красивая.
— Спасибо, — Вика смущенно отвела глаза. — А ты после школы планируешь обратно в Москву?
— Думаю, да. Там все-таки возможностей больше. И университетов, и работы... Да и просто выбор больше.
— Тогда рванем вместе, — легко говорит Вика. — Одной страшно, а вдвоем почти приключение.
— Договорились, — я осмотрелась по сторонам, быстро прикидывая темы для продолжения разговора. — У вас квартира очень красивая. Необычная.
Вика усмехнулась.
— Мамуля дизайнер, поэтому дома вечно что-то меняется. А отец таскает барахло из командировок. Видишь люстру на кухне? — она кивнула в ту сторону. — Из Турции припер, из какой-то деревни. Люстру! По-моему, здесь вообще ничего друг с другом не сочетается.
— Меня обсуждаете?
Матвей ворвался в диалог и мгновенно протиснулся между журнальным столиком и нашими коленями. В руках — два пластиковых стакана. Каким-то образом сев с размаху между мной и Викой, он даже не спрашивает, есть ли место.
— Ай! — я ткнула ему в бок локтем со всей дури. — Совсем охренел?
— А что двум девочкам еще обсуждать, кроме тебя? — Вика закатила глаза, не поведя даже бровью.
Отпив из стакана, парень тычет оба в наши стороны, чуть не пролив один на меня.
— Знал, что нравлюсь тебе, Викуль, — Матвей расплылся в улыбке. Избавившись от стаканов и придвинувшись ближе, парень закидывает руку ей за спину, даже не обращая внимания на уставившуюся на него Дину. Наглость — та еще.
Бывшая подружка Моти нервно поглядывала, то на нас, то обратно в телефон. Благославляет она, куда же. Дура, в физрука влюбляйся. Матвей — самый гигантский красный флаг.
Вика попыталась скинуть его руку с своего плеча, но парень даже не пошевелился, только ухмыльнулся. В этот момент телефон в кармане его джинсов начал вибрировать. Он достал его свободной рукой, мимолетно бросив взгляд на экран и поднеся к уху:
— Здарова, — Матвей замолчал, слушая. По лицу — ничего не прочитать. — Нет... Нет. Ага... Да, чувак. У Вики, — снова пауза. Взгляд Моти устремился в потолок. — Придешь? Да все здесь. Да, она тут. Ромыча только нет... Ага. Давай.
Снова спрятав телефон в карман, он открывает рот, видимо собираясь объясниться перед Викой, как с балкона выныривает Антон с каким-то огрызком бумажки в руке.
— Чего тухнете? — парень облокотился на дверной проем. — Погнали играть.
— Во что? В бутылочку? — Настя, привстав с дивана, пересаживается ближе к краю, вертит в руках пустую бутылку.
— Ну, если ты та-а-ак хочешь целоваться... — Антон тянет слова, медленно подходит к ней. Наклоняется, смотрит в глаза, потом — на губы. Пауза намеренная, но Настя ведется, застывает, даже дышать перестает. — Могла бы просто мне сказать...
Он сдается, смеется и выпрямляется.
— Идиот, — фыркает Настя.
Словно по команде, все поднимаются, собирая стаканы и освобождая пространство. Встав, Матвей тянет Вику за руку — она поднимается без вопросов. Про меня опять забыл. Они уже почти вышли на балкон, как Вика оборачивается, замечая меня и кивая:
— Идем.
Я улыбнулась и быстрым шагом устремилась следом.
На балконе около пятнадцати человек толпились вокруг стола. Несколько пристроились на деревянной скамье у стены, остальные на полу, спиной к перилам. На столе — бутылки, стаканы, ручки и россыпь бумажек.
Я застыла в проходе у дверного косяка, оперевшись на него плечом. Посмотрела сверху вниз — голоса снова перекрывались, смех взрывался вразнобой, все спорили и кричали.
— Ты совсем тупой, что ли? — голос Дани перебил остальных. — Ты должен отгадать, кто у тебя на лбу, а не чужую наклейку читать, идиот.
Тот самый баскетболист, Данил Морозов, сидел во главе стола, окруженный смятыми бумажками и ручками. На лбу уже красовалась наклейка — «Райан Гослинг», что я успела прочитать, пока он поворачивался.
Несмотря на свое показное негодование, Морозов все равно улыбался. Он взял новую бумажку, быстро написал имя очередного персонажа, перевернул и протянул следующему игроку. Только потом подняв голову, заметив нас с Викой у входа.
— О, Алиса, привет, — мне протянули перевернутый листок. — На, клей на лоб. И тебе, Вик, держи.
Я аккуратно облизнула бумажку и приклеила на середину лба. Пальцы на секунду задержались на краешке, проверяя — держится.
В это время Антон уже вернул бумажку обратно на лоб, его очередь.
— Так, на чем мы остановились? — он задумчиво посмотрел вверх, будто надеясь увидеть ответ прямо в небе. — Я женщина и стример, да?
— Женщина и стример... — повторяет — и сам ржет, запрокидывая голову. Он обвел взглядом всех за столом, пытаясь поймать хоть какую-то подсказку. Лица вокруг оставались слишком спокойными, и это только больше его запутывало.
— Она игры стримит? — прищурился парень.
— Нет, — отвечают хором, почти слаженно.
Наклоняюсь ближе, переваливаясь через плечо сидящего подо мной парня. Ладонь упирается в спинку стула, неудобно, но видно. Бумажка у Антона на лбу, мелкий почерк, Лисс.
— Твою мать, — вырывается, еле слышно. И чувство волнения проходит, от груди к животу, холодной волной. Прикусываю губу, чтобы не сказать еще чего.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.