- -
- 100%
- +
Воронка уменьшилась в диаметре втрое, скорость ветра упала до ста километров в час. Частота образования молний упала в семь раз.
Катя, занявшая позицию у верхнего блистера, постоянно следила за смерчем, что гнался за ними по пятам, вырывая вековые деревья с корнем, и швыряя многотонные снаряды вслед беглецам.
Словно запущенная неведомой катапультой, из вихря вырвалась сосна, и копьём понеслась на грузовик. Катя вмиг рассчитала траекторию падения, и подсказала Амме единственно возможное действие: «Бронтозавр» отчаянно взвыл тормозами и изодранными покрышками, чей жалобный крик перекрыл даже рёв торнадо, и чуть вильнул в сторону, подставляя правый борт под рикошет.
От чудовищного удара машину чуть не опрокинуло, но только чуть, смяв листы брони – низкий центр тяжести в купе с запредельным мастерством водителя не дал грузовику рухнуть на бок. Снова взревел мотор: Амма утопила педаль с такой силой, будто хотела размозжить голову своего самого заклятого врага, и стальной монстр рванул вперёд, будто дразня уже выдыхающегося преследователя.
– Врёшь, не возьмёшь!!! – задорно проорала девчонка, вписывая взбесившийся грузовик в поворот.
А сверху, прямо из измазанных широкими штрихами чернильных туч небес, нарастал надсадный рёв, а ослепительное пятно света пробивало страшную вуаль…
* * *
Головко и Орлов не отрывали взгляды от экрана: Сеанс связи с Императорским Дворцом не прерывался ни на секунду, ибо именно Императрица должна дать команду на применение «Копий».
Анна Сергеевна же, напряжённо отслеживала за разрушающейся аномалией, решая: да, или нет? Медлить нельзя ни в коем случае: если «Акула» не управляема, или её скорость сближения с поверхностью слишком большая, то выбора не будет – лучше взрыв аннилигиционной боевой части, пусть даже и в верхних слоях атмосферы, чем удар огромного корабля о землю. Луше два погибших астронавта, и снесённые ударной волной на площади в сотни тысяч квадратных километров леса и крыши домов, перевёрнутые автомобили и вагоны, чем кратер пробитой земной коры и заваленный горячим пеплом материк.
Словно повинуясь её железной воле, суппорты боевой секции «Полярной Звезды» бесшумно двигались в вакууме, а две хищные ракеты, длинные и стройные, как самые высокие ели, отслеживали траекторию аномалии. Да, или нет?
Лучи локаторов уже рвали рассыпающийся смерч, показывали его сердцевину, отчаянно пытаясь нащупать в хаосе лишённом привычных законов мироздания цель.
И она показалась. Уже почти врезавшаяся в стратосферу «Акула» спускалась именно так, как и должен спускаться корабль такого типа, корабль, чьим домом была пустота космоса. Императрица затаила дыхание, считая удары собственного сердца.
Сбить корабль – значило разрушить даже призрачную надежду на продолжение проекта, ведь создание Аномалий открывало головокружительные перспективы в деле переброски грузов хотя бы внутри системы, а в перспективе (как знать?!) может и между звёздами. Возможное касание «туннеля» атмосферы было спрогнозировано ещё до погружения Афалии и Элана, как и то, что эволэки могут стать, и стали, «фокусом» бури. Это был очень нежелательный вариант, ведь сильнейшие атмосферные течения, которое породит, и уже породило, столь грубое вмешательство аномалии, даст противникам в руки серьёзные аргументы, и соответствующие инстанции наложат запрет на дальнейшие эксперименты. Что тогда? Многолетние дискуссии учёных, кропотливый анализ полученной из катастрофы информации? Бесконечные прения с противниками этого, чего уж греха таить, опасного и неизведанного способа перемещения в пространстве?
Анна не давала приказа до самой последней секунды, ибо успешная посадка «Акулы» нужна позарез! Она позволит сгладить многие острые углы, позволит говорить о броске сквозь время и пространство как о первом полёте человека в космос: да, риск был большой, согласна, но это наше будущее!
Аналитические отделы и орбитальной станции, и наземных систем слежения практически синхронно послали на экран во дворец обнадёживающие данные: траектория, скорость, режим работы силовой установки, всё говорило об успешном выходе корабля из воронки. «Акула» не падала, а именно снижалась, раздвигая всё уплотняющийся воздушный океан огненным хвостом своего двигателя, держа курс к поверхности.
– Отменить запуск! – Императрица испугалась собственного крика, таким долгожданным и неожиданным он оказался для неё самой…
Валера и Денис вопили от восторга – всё получилось в лучшем виде. Аномалия выдохлась совсем, и хотя грозовые тучи ещё крутили хоровод, а ветер неистово бил корабль в борт, но сбросить странника с траектории уже не мог. Обращённые вниз чаши радаров отслеживали поверхность и с лёгкость нашли и ИБиС, и бегущую от него в леса дорогу, и огромные, диаметром в километр, чаши, свободные от деревьев, со спечённой реагентами почвой. Три такие посадочные площадки были построены вдоль безлюдной трассы с интервалом в двадцать пять километров, и теперь их корабль быстро, но не избыточно быстро приближался к центральной.
– Выпускаю опорные мачты, – доложил Холодов, и тронул кнопку.
Корпус «Акулы» мелко задрожал: раскрылись уложенные вдоль корпуса обтекатели, тугие струи воздуха преодолели силу сопротивления замков, и шесть мачт потянулись вниз, готовясь принять на себя всю силу отнюдь не мягкого контакта с землёй…
Смерч, злой от досады, утихал, смирившись с невозможностью догнать беглецов. С чёрных небес на исстрадавшуюся от ветров землю хлынул ливень, словно стараясь спрятать за завесой потопа искалеченные ураганными ветрами леса.
Но затеявшие всё это светопредставление экспериментаторы и не думали сбрасывать ход – облака разорвали огненные вихри садящегося чуть ли не им на голову космического пришельца. Созданная специально для этого случая площадка была всего в паре километров от «Бронтозавра», а транспортник запросто мог изжарить их живьём, так что, Амма с ещё большим напором гнала бронемашину вперёд, ещё круче входила в повороты. Снова и снова она била импровизированным форштевнем преграждающие дорогу деревья, уже скрипели и бросались во все стороны снопами искр колёса – грузовик летел вперёд уже практически на ободах, и только чудовищная мощь двигателя, помноженная на неистребимое желание выжить любой ценой, позволила продолжать гонку.
Грохот садящегося корабля уже заглушил все звуки мира: ветер, настоящий заветный потоп, что рушился вниз из рассвирепевших небес, надсадный рёв танкового мотора, отделённый от салона только тонкой бронёй, всё уступило место невероятному гулу работающего на полную мощь маршевого двигателя «Акулы». Движение корабля вниз уже практически не отслеживалось глазом, когда струя нагретых до невероятной температуры газов коснулась центра бетонного круга.
Во все стороны от точки удара огненного хвоста рванулись волны огня. Подхваченные новым рукотворным ураганом поваленные внутрь круга деревья вспыхивали, словно спички, и снова устремлялись вверх, расчертив воздух дымными дорожками. Эти снаряды крушили всё на своём пути: валили своих устоявших под напором ветра братьев и сестёр, дробили скалы, поднимали фонтаны вмиг вымокшей земли.
Амма ударила по тормозам, как только дистанция до места приземления достигла безопасной, с её точки зрения, величины, прямо посреди сотворённого хаоса из рухнувших зелёных исполинов, вывороченных из земли камней, взбесившихся ручьев. Крона одного из грабов, перегородившего путь, смялась о лобовой стекло, под днищем заскрипели булыжники, и бронемашина, вильнув, встала, как вкопанная поперёк полотна.
Как только жуткий скрежет камня по металлу возвести остановку, Хельга рассталась с поручнем, и припала к боковому окошку, чьё внешнее стекло было покрыто паутиной трещин от удара брошенного смерчем ствола сосны.
«Акула» уже наполовину скрылась в огненном вихре, уже складывались под огромной массой корабля посадочные мачты: они были одноразовыми, и гасили энергию колосса собственным разрушением, складываясь наподобие металлической гармошки. Испарённая пламенем двигателей вода поднимала настоящие облака пара.
Несмотря на чудовищный ливень, по всему периметру бетонного круга пылали деревья, не выдержав борьбы с нестерпимым жаром, и подсвеченный пожарищами корабль казался пришельцем из ада, весь озарённый багряными всполохами.
Но он тоже устал. Рёв быстро стихал, хотя погасить в считанные минуты реактор, естественно, было невозможно, но подача топлива в активную зону уже прекратилась. Огонь из дюз иссяк, схлопнувшись до небольших лепестков оранжевого цвета, облака пара разметал стихающий ветер…
Мир тесной кабинки изувеченного бронеавтомобиля заполнился более привычными звуками звенящих по металлу капель ливня, да воем ветра, который носил по небу стаи листьев и небольшие ветки, что бессильно царапали металлические бока и толстые стёкла грузовика. Тускло мерцали лампочки аварийного освещения, медленно, но верно подтачивая силы питающих их аккумуляторов. В их неверном мерцании стали видны зашевелившиеся на лежаках эволэки.
– Финиш, – едва слышно выдохнула смертельно уставшая Амма, навалившись на руль.
Всё же она биоробот, а не киборг, и гонка выжала её до капельки, но гонору не убавила. Повернувшись к своим подругам, она гордо воскликнула:
– Мищенко отдыхает! С сегодняшнего дня лучший гонщик Новой России – я!!!
Хельга и Катя, пропустив мимо ушей бессовестное попрание заслуг знаменитого спортсмена, отстёгивали привязные ремни, слушали хриплое дыхание девушки и парня, читали моторику их сердец, отмечая стремительное возвращение биения хрупких органов к нормальному ритму. В глазах уже блестел разум, пусть ещё и взбудораженный стремительным возвращением в родной мир.
Катя вмиг из снежной королевы превратилась в нормальную женщину:
– Всё хорошо, ты дома, – голос ласковый, тёплые руки гладят бледное лицо Афалии, смахивая холодный пот.
Девушка прижимается к её груди, судорожные вдохи уже не похожие на всхлипы, постепенно уступают место глубокому, пусть и не ровному, дыханию, по выражению лица ясно – она сознаёт, кто она и где находиться. Пока этого достаточно.
Элан буквально повис на своём кураторе, уткнувшись носом в плечо, с переменным успехом приводя дыхание в порядок – организму отчаянно не хватало кислорода, будто только что за спиной осталась марафонская дистанция. Его разум ещё не сознавал, что эта дистанция измерялась миллионами километров, а спринтер был не человеком, а огромным транспортным кораблём. Он не смог бы ещё ответить на вопрос, какими величинами измеряется путь, что проделали Литан и Лис из далёких миров, но знал точно – он уже дома.
Но кое-чего не хватало в этом старом-новом доме, и оба эволэка, как по команде, забеспокоились, испуганно зашарили расширенными глазищами по обитому мягкими матами салону. Уже через секунду девушка и парень отлипли от киборгов и стали судорожно шарить по коморке взглядами, тянули воздух носами, и на четвереньках двинулись вглубь салона. Тяжёлое дыхание сменилось тихим поскуливанием, и Хельга уже поняла, чего именно не хватает для настоящего счастья подопечным.
Она откинула кушетку правого борта, и достала на свет два больших бумажных свёртка, от которых исходил хорошо знакомый эволэкам аромат:
– Правильно, дети, они уже тут – держите!
* * *
Лизавета и Елисей смотрели на свою мать с таким укором, с каким обычно родители смотрят на своих нашкодивших чад. Нашкодивших, но в силу целого ряда обстоятельств недоступных отцовскому ремню, и прекрасно сознающих безнаказанность совершённого поступка.
– Мама, ты прям как малое дитё! – не удержалась дочь.
Та не обиделась, рассмеявшись:
– Но ведь всё получилось!
Она не спешила с выводами из единственного, проведённого на грани разумного риска, опыта, но всей душой надеялась на то, что их безумный поступок откроет новую эру космических путешествий.
Императрица попросила связать её с «Акулой», и когда на экране показалось нутро пилотской кабины, поздравила храбрецов:
– С мягкой посадкой!
В кабине, на опрокинутых на спину креслах, Слюсаренко и Холодов устало отсалютовали владычице:
– Спасибо, Ваше Величество!
Даже в неярком жёлтом свете ламп, сквозь прозрачные забрала гермошлемов, было прекрасно видно, насколько трудно дался экипажу полёт. Толстые рукава и перчатки скафандров едва оторвались от экзоскелетов, помахав Императрице, лица осунувшиеся, мокрые от пота – пилот и штурман явно потеряли по несколько килограмм от сильного стресса. Но Анна Вторая без дальнейших преамбул спросила:
– Ну, скептики, ещё полетите?
Оба героя дня рассмеялись, поняв, куда клонит глава Империи. На памятном вечере во дворце они не просто высказались скептически по поводу предложенного плана. Если Холодов, спокойный и рассудительный здоровяк, выразил серьёзные сомнения, находя идею, мягко говоря, не особо научной, и не доказанной ни какими опытами, кроме сомнительной теории связи Океанеса и нашей Вселенной, то Слюсаренко, как всегда прямой, горячий и импульсивный, без обиняков назвал задумку полоумным бредом.
Рыжий юнец с голубыми глазами на их скепсис только пожал плечами, и вполне согласился с предложенной версией, даже не обиделся на резкие реплики Валерия Георгиевича, но всё же попросил их о помощи. Анна Сергеевна так же поддержала своего протеже, не давила, не приказывала, но попросила, и космонавты отступали, дав согласие. Дворец покинули скорее раздосадованные на то, что теперь придётся потратить много месяцев впустую, отказавшись от куда как более важного рейса с Новой России на далёкую Диану.
А теперь, ещё не веря до конца, что всё случившееся не сон, а явь, уставшие и немного напуганные, взбудораженные невероятным рывком сквозь пространство и время, и успокоенные счастливым финалом, они прогорланили слитно, не раздумывая ни секунды:
– Да хоть завтра!
* * *
Над головой со стрекотом пронёсся вертолёт, каждую секунду разрубая плотный приземный воздух острыми лопастями, и закрутил хоровод, словно страхуя высаженных из своей утробы людей.
Четверо спасателей в ярких оранжевых комбинезонах, сразу после головокружительного спуска по тросам с высоты двадцати метров на землю, без промедления двинулись к цели. Спуск в лучших традициях альпинистов был вынужденной мерой – вся дорога представляла из себя некое подобие засеки, древнего оборонительного сооружения, в котором главным препятствием служили поваленные деревья, с острыми, заточенными топорами и ножами, ветками.
И хотя никакой войны не было, а происхождение завалов имело всё же больше природное, чем рукотворное объяснение, но надо было быть на стороже. Один неверный шаг и можно запросто вывихнуть лодыжку, распороть плоть об острый камень, или надломленную ветку. Потоки воды, рухнувшей с неба, хоть и пошли на убыль, но смытая ими со склонов и принесённая страшным смерчем грязь, вперемежку с листьями, превратила дорогу в каток, так что, быстро идти не получалось.
Четверо мужчин медленно, но верно, продирались сквозь завалы к призывно мигающему проблесковыми маячками изувеченному бронеавтомобилю. Но только когда удалось подобраться на расстояние вытянутой руки, стал виден истинный масштаб повреждений.
Бока и корма грузовика были отмечены многочисленными попаданиями тяжёлых предметов: камни, деревья, ограждение дорожного полотна, всё, что попалось на пути смерча, вихрь превращал в смертоносные снаряды, от ударов которых мялась даже броня. Передний отвал печально повис, перекособочившись на погнутых кронштейнах, утратив от деформаций былую внешнюю мощь и непоколебимую монолитность. Изодранные в лохмотья покрышки, погнутые колёсные диски, и текущая красным, словно кровь, ручьём гидравлика из порванных шлангов, довершали печальную, но вполне предсказуемую картину. Только сигнальные огни, да тусклый свет в кабине, говорили о том, что машина ещё пусть и на ладан, но дышит, да мелькающие за потрескавшимися стёклами силуэты людей позволяли надеяться на лучшее.
Широкие задние двери оказались заклинены, и пришлось довольствоваться узким лазом сразу за водительской дверью. К счастью, ломать замки, крушить перекошенные петли не пришлось – вход открылся сам, и под струи дождя высунулась кукольная головка растрёпанной девчонки, беспрестанно утирающей кровь из разбитого носа.
– Добро пожаловать!
– Привет, дочка!
Её, конечно же не узнали бы, даже свои: вид у робота был от далёк от привычной холёности – получив в своё распоряжение настоящее, живое тело, электронная бестия не жалела на уход за ним ни времени, ни сил. Но сейчас…
Вся в синяках и ссадинах, в грязном и мокром платье, перепачканном кровью, она еле стояла на трясущихся от перенапряжения ногах.
– Как вас тут, сильно потрепало? – спросил старший, забираясь внутрь.
В салоне было сравнительно сухо, только небольшие ручейки лились на пол из треснувших местами сварных швов, да резкие запахи пролившихся под днищем технических жидкостей напоминали о том, что пассажиры бронемашины на волосок разошлись со смертью.
Две взрослые женщины выглядели хорошо, во всяком случае, одна ходила, а другая под прозрачным блистером переговаривалась с кем-то по рации, успокаивая ровным и красивым голосом абонента на том «конце провода», но потом, немного привыкнув к плохой освещённости, спасатель увидел то, что заставило его отшатнуться в испуге.
В самом тёмном и дальнем углу салона сидели два… Назвать ЭТО людьми язык не поворачивался, и мужчина пару секунд таращился не верящими глазами на нежданную находку.
Элан и Афалия распирали угол, плотно прижавшись друг к другу, держа в руках по немаленькой игрушке. Обычные плюшевые лисицы, которых можно купить в каждом магазине, пропитанные специально подобранными флюидами, были призваны немного успокоить израненные резким выходом души и разумы эволэков. Якорь, Якорем, но пройдёт ещё немало времени, прежде чем человеческая суть возьмёт верх над животной стороной, той самой, которой контактёр отдаётся весь, без остатка. Так что, кураторам часто приходиться идти на такие вот маленькие «хитрости», подсовывая своим подопечным эрзац-детёнышей.
Девушка и парень настороженно следили за каждым движением незнакомца – трём женщинам они поверили сразу и безоговорочно, ведь те вручили им столь желанных «детей», а факт того, что набитая ватой игрушка не является живым существом, до их взбаламученных сознаний на первых порах не доходил. Мужчину-спасателя они восприняли с недоверием, и когда тот сделал пару шагов вперёд и нагнулся, внимательно рассматривая перепуганную неизвестностью парочку, эволэки дёрнулись, ещё глубже стараясь вжаться в броню с мягкой обивкой. Трясущиеся руки ещё сильнее сжали плюшевых зверьков, и игрушки откликнулись, весело пискнув.
Совершенно ошарашенным зрелищем мужчина, не замечая любопытно-изучающего взгляда трёх пар глаз – Аммы, Хельги и Кати, попробовал осторожно придвинуться ещё ближе по вздыбленному и накренившемуся полу, но реакция эволэков оказалась более чем неожиданной. Девушка и юноша, подмяв «детей» под себя, явно защищая их собственными телами, подались вперёд, оскалив аккуратные белоснежные клыки и негромко зарычали. Вдобавок, они оказались в световом пятне уцелевшей в хвосте салона лампы, и спасатель увидел не только их звериный оскал…
Мужчина выбрался из салона, не замечая ничего и никого вокруг, даже свиста кружащего над головой вертолёта. Лицо и рваные, судорожные движения выдавали столь сильное моральное потрясение, что коллеги бросились к товарищу, гадая: что могло так сильно напугать очень опытного врача медицины катастроф, много раз видевшего страшные сцены техногенных и природных бедствий, кровь, рваные раны, познавшего и горе и отчаяние, и чужое и собственное?
– Что с тобой, Миша?!
Его трясли, звали по имени, сунули под нос салфетку с нашатырём.
Хельга выбралась наружу, и на секунду замерла, задрав голову, подставив разгорячённое лицо под тяжёлые капли ливня. Нехорошо вышло. Вертолёт МЧС, взлетел из Огнегорска гораздо раньше прижатых к земле ураганом винтокрылых машин ИБиСа, и прибыл на призыв радиомаяка их бронемашины самым первым. Она не собиралась скрывать факт разительных преобразований, что претерпели Афалия и Элан – скрыть такое не получиться. Но человек, едва справившийся с шоком от увиденного, с немым вопросом, написанном в каждом напряжённом мускуле лица, ждал ответа.
Она смахнула своей исцарапанной ладонью капли воды с лица, подошла к мужчине, сидящему без сил на поваленном дереве, и опустилась на колено, ободряюще потрепала его за плечо:
– Не пугайтесь так, Михаил. Они эволэки, такая у них судьба…
* * *
ИБиС напоминал телефонную станцию зари электронных коммуникаций связи. Странная аномалия и порождённый ею смерч невиданных размеров и силы стали главными «героями» всех выпусков новостей. Корреспонденты устремились в эпицентр событий на всём, что только могло быстро передвигаться, и передавали по всем каналам жуткие картинки. И хотя атмосфера относительно успокоилась, но грандиозная просека шириной километра четыре, не меньше, и протяжённостью раз в десять больше, чудовищные завалы поваленных деревьев, сквозь которые не могла пробиться даже тяжёлая гусеничная техника, произвели на аудиторию неизгладимое впечатление. По невысоким горам словно прошёлся легион мощных бульдозеров, снеся растительность, от травы до вековых дубов-исполинов, верхний слой почвы, камни, и даже настоящие многотонные валуны. Местность, попавшая под удар стихии, превратилась в мёртвую пустыню, своей голой землёй и нагромождениями породы больше походила на карьеры для добычи руды открытым способом.
Естественно, масштабы бедствия больше всего напугали родню работников института, и телефонные лини просто похоронило под лавиной звонков. Так что, несмотря на отбой тревоги, в ИБиСе не стало спокойней, а очень даже наоборот. Люди, и не только люди, носились по этажам, выискивали абонентов, кому звонили родители и бабушки с дедушками, мужья и жёны, дяди и тёти, друзья и подруги, коллеги, точнее те немногие из них, кто оказался вне родных стен в момент катастрофы. Прошёл по меньшей мере час, прежде чем сумасшедший темп стал понемногу спадать.
Хельга, Катя и Амма вернулись вместе со своими подопечными уже к финалу, на спасательном вертолёте, оставив изувеченную бронемашину на дороге – не разобрав завалы можно было и не помышлять об эвакуации «Бронтозавра», который, если честно, спас им жизни.
Элана и Афалию только удалось доставить в реанимационное отделение, когда на видеосвязь вышли Доронины и Раткины – две семьи вели себя так, будто их дети уже обвенчались, и этот так тихо и мирно начавшийся воскресный денёк проводили вместе, в особняке губернатора. Все были в предвкушении ожидающегося со дня на день возвращения своих чад, и откровенно упустили момент, когда все экстренные выпуски новостей заполнили кадры разразившегося кошмара – новость им сообщила переполошившаяся прислуга, впрочем, тоже, занятая обслуживанием дорогих гостей, безнадёжно опоздавшая. Все бросились к телефонам, но не тут-то было. Сначала атмосферные помехи, вызванные небывалой грозой, что сопровождала приход аномалии в атмосферу, не давала пробиться к институту вообще, а когда достучаться удалось, напуганные до смерти родители узнали новость. Амма, электронная её часть, естественно, без утайки сообщила: Элан и Афалия, вместе с Хельгой и Катей, сейчас на бронированном грузовике улепётывают во все лопатки от спустившегося к земле чудовищного смерча, опережая этого атмосферного монстра меньше чем на диаметр воронки. Дальнейшие разъяснения на тему, а зачем это вообще надо было делать, никто, естественно, слушать не стал, и все бросились было по машинам, чтобы мчаться на выручку детям (лететь по воздуху было чистым безумием!), но тут снова приключилась неувязочка. Полицейские и национальная гвардия перекрыли дороги, и не пускали в зону бедствия никого – шаг абсолютно здравый и понятный. Сколько ни ругался Доронин, сколько не требовал его пропустить, а стражи порядка и военные остались непреклонны. Пришлось вернуться.
Снова сели на телефоны, но снова бес толку – бронемашина находилась практически в центре гигантской грозы, и даже Катя и Хельга, и прекрасная оснащённость «Бронтозавра» средствами связи ничем не помогли. Помехами эфир был забит наглухо на всех частотах.
Эти бесконечные десятки минут стали, пожалуй, одними из самых страшных в жизни родителей эволэков. Мать Афалии, Елизавета Анатольевна, всё время провела под присмотром мужчин и врача, да и отцы семейств переживали жутко, хотя и держались молодцами, подбадривая своих женщин: с детьми два киборга, и биоробот, так что, всё будет нормально.
Обошлось. Телесное воплощение всё той же Аммы пробило мощной радиостанцией помехи, сообщив самой же себе в ИБиС радостную весть, а уже от туда долгожданная информация попала в особняк губернатора. На этот раз никто ни куда не ломанулся – всё равно не пустят, но возможности увидеть, пусть и на экране, собственными глазами своих детей все ждали с нетерпением.