- -
- 100%
- +
У него были две подружки. Одна такая же, как и он, настоящая рыжая Лисичка, с которой Лис и проводил всё время. День или ночь, прогретые ли, полные яркого света помещения, где жили двуногие, или бесконечная череда стылых тёмных лабиринтов, где единственным путеводителем был твой собственный запах, оставленный на перекрёстках путей. Кладовая ли, полная упоительно пахнущей еды, или же голодные времена, когда долго не удавалось поживиться ничем вкусненьким, но они всегда были вместе. Вместе беззаботно играли, грели друг друга холодными ночами, прятались от двуногих, что никак не желали смириться с их присутствием и вечно пытались поймать в хитроумные ловушки.
Ловушки. Они не задавались целью убить или искалечить, но постоянно, как только нужда заставляла спускаться к обжитым этажам, приходилось держать ушки на макушки. Особенно часто путь преграждали сети, а хитроумная система рычагов и противовесов призвана была закрыть ими и вход, и выход из помещения, коридора, или вентиляционного канала.
Людям просто интересно было их поймать. Это как соревнование – люди, Лис и Лисичка это знали совершенно точно, очень любят состязаться друг с другом в чём угодно, находя интерес в играх. Они тоже часто соревновались в ловкости и выносливости друг с другом, а с двуногими в хитрости. На каждый новый коварный замысел прямоходящих рыжие чертенята находили обходные маршруты, а те в ответ строили ещё более замысловатые капканы. Один раз они даже попались.
Еду можно было достать во многих местах этого огромного дома. Первый и самый рискованный вариант – это место, где еда была легкодоступна. Тут всегда были люди, когда всего несколько, а когда и почти не оставляя свободного места в отнюдь не маленьком помещении. Причём, что удивительно, жизнь этой земли обетованной никогда не затихала ни днём, ни ночью. Одни двуногие приходили поесть, другие уходили, наевшись, но эта смена персонажей не прерывалась ни на час, заставляя двух воришек осторожничать.
Самое вкусное, сырое мясо, можно было стащить только непосредственно из кухни, где всё и готовилось. Разогретые блюда наполняли воздух сводящим с ума коктейлем ароматов, но надо было проявлять выдержку, а потом и не дюжую храбрость – покинуть короб вентиляции и стремительным броском завладеть добычей! А ведь для этого приходилось каждый раз сталкиваться с человеком нос к носу! Но, к счастью, огромных лисиц при внезапной встрече люди пугались не меньше, чем сами рыжие проказники хозяев станции, и короткий бросок обычно сопровождался воплем изумления, а прямоходящие как один бросались врассыпную, хотя ни у Лисички, ни у Лиса и в мыслях не было пополнить свой рацион человечиной.
Таких потрясающих мест в огромном доме было несколько, и рыжие плуты часто наведывались то в один, то в другой, и первое время не знали печалей и забот. Вот тут-то их и подловили.
Лис долго дожидался, когда что-то говорящий сам себе человек не отвернётся от свежего куска мяса: он посыпал его остро пахнущим порошком, тщательно обмазал какой-то белой субстанцией (Господи! Откуда берутся такие слова?!), и, очень довольный полученным результатом, всего на минутку вышел в соседнее помещение. Рыжий плут стремглав подлетел к столу, а его напарница по разбою к другому, оба уже успели сцапать зубами добычу – Лис кусок жирного мяса, а Лисичка огромную птицу, уже лишённую оперения, но тут ловушка и захлопнулась.
Не успели они ещё по-настоящему оценить гамму вкусов, что ласкали их язычки, как на пол с грохотом упали тяжёлые кольца, вмиг размотав от потолка сети. Две лисицы в испуге рванулись что есть сил, но тугая плетёная ловушка не поддалась – оба как на пружинах отлетели назад, и кубарем покатились по скользкому полу. Вмиг забыв о еде, они судорожно принялись искать выход, но кольцо не имеет ни конца, ни начала, а тяжёлое основание не позволяло даже приподнять его!
– Попались! – восторженный голос заставил вздрогнуть, и ещё плотнее прижаться друг к другу.
В проёме двери стояла ОНА. Лис и не знал, почему вдруг так забилось сердце, стоило ему только встретиться взглядом с ней.
Он уже видел такую картину и не раз! Огромное чёрное покрывало за прозрачной стеной, всё испещрённое яркими точками, вроде тех, которые люди зажигали на громадной скале, повисшей в пустоте, но далёкие и холодные. Их было так много, что рыжие проказники в изумлении часами сидели не шевелясь, лицезря картину космоса, куда даже всемогущие люди не ступали иначе как в скорлупках своих исполинских, по меркам Лиса, естественно, кораблях, что часто появлялись из этой пугающей пустоты, и устало причаливали к Дому.
У неё такие же глаза, бездонные, но огни собрались вместе, двумя яркими скоплениями, от которых во все стороны разбегались лучи.
– Так вот вы какие! – Её восторг был трудно объясним. – Ах! Какие симпатяги!
Обычно кража съестного сопровождалась иной реакцией – люди страшно шумели, бросали всякие тяжёлые предметы вслед, а если попадали, такое хоть и редко, но случалось, то ушибленное место потом долго болело! Эта же…
Она подошла к ловушке и, сев на корточки, очень осторожно приподняла грузы, нырнув без страха внутрь сетчатого шатра. Лис и Лисичка от испуга чуть не лишились сознания, когда её руки потянулись к ним, и коснулись острых мордашек.
Как пахли её пальцы! Оба рыжих проказника, вмиг позабыв о панике, охватившей было их души, замерли на несколько секунд, вдыхая божественный аромат, напоённый теплом и спокойствием. А гостья и не думала останавливаться, лаская носики, взъерошивала короткую шёрстку, и они быстро таяли под её прикосновениями…
– Что ты творишь, Лесавесима?!?!
От громового голоса вся троица испуганно сбилась в кучу, словно не только лисье племя занималось разбоем на кухне, и теперь всех троих ждала суровая кара.
– Ничего! – Заикаясь, ответила незнакомка, – Они очень хорошие и добрые… вот…
Стоя на коленях, девушка обняла их шеи, практически повиснув в воздухе – рост у хвостатых возмутителей спокойствия был не маленький.
Быстро собирался народ, обступив попавшихся в капкан разбойников, не очень-то и дружелюбно рассматривая источник многих переполохов. И хотя ни Лисичке, ни Лису термины типа, сдереть шкуру живьём, выбросить через шлюз в космос, отправить медикам на опыты, или пустить на воротники к шубам, не говорили ничего, но по реакции Лесавесимы они поняли, что дело плохо. Девушка постоянно рычала в ответ на такие заявления:
– Не отдам! Я их поймала, и я буду решать, что делать! Уговор был такой!!!
Удивительно, но её, самую слабую из всех присутствующих двуногих, послушались – огромный, как медведь, человек быстро добился тишины, просто крикнув:
– Тихо все! – убедившись, что его внимательно слушают, он продолжил, – Намылить бы им обоим шею, но…
Он нагнулся к сетке так стремительно, что рыжие непроизвольно оскалились, а девушка ещё сильнее прижала их к своим бокам.
– Но уговор действительно был, – сказал гигант уже гораздо мягче, – Ладно, девочка, поступай, как знаешь, но я, как шеф-повар обещаю – если поймаю их лично, суп сварю!
Народ расступился, сеть поднялась и оба лиса пулей выскочили в коридор и бросились наутёк. Бежали без оглядки, пока не забились в какой-то лаз, голодные и испуганные.
С тех пор постепенно оборона этих благодатных краёв крепчала – люди намертво заделали все ведущие к кухням туннели, а проскочить по коридору нечего было и пробовать, так что пришлось отступить.
В поисках новых источников пищи они чуть не сбили в кровь лапы, но нашли.
Царство холода хранило бесчисленные запасы всякой еды, но проникнуть сюда можно было только через единственный вход, который открывался и закрывался какими-то железными истуканами, приходящими за провизией несколько раз в сутки. Иногда Лису и Лисичке удавалось вынести из одной из многочисленных холодильных камер мясо пока двери были открыты, но иногда они, увлечённые процессом отгрызания мякоти, не успевали, и приходилось коротать часы в рукотворной зиме, дожидаясь нового прихода андроидов. Но в любом из двух случаем поесть сразу не получалось.
Холод так сковывал мясо, или рыбу, что приходилось долго ждать, пока та не оттает. Благо, хитрюги быстро сообразили таскать мороженные продукты к трубам, через которые шла горячая вода, или к раструбам вентиляции, гоняющим перегретый воздух, так что желудки мучились спазмами не так долго.
Был ещё более интересный вариант – раз в несколько дней на затерянную в бескрайней пустоте станцию прилетал корабль, и привозил свежее мясо, ещё не успевшее по-настоящему сильно промёрзнуть, и огромные ангары заполнялись поддонами с едой. Их было так много, что снующие люди, как правило, и не замечали пару разбойников, и те успевали натаскать в укромные уголки такие богатые запасы, что рисковать больше не надо было до следующего прилёта корабля.
В эти счастливые дни они бесились, гоняясь друг за другом по бесконечным, но уже хорошо знакомым лабиринтам, вылизывали друг другу шёрстку, всласть наедались до отвала, много и беззаботно спали. Только вот, поднимаясь на самый верх, и глядя сквозь прозрачный купол на звёзды, они никак не могли забыть глаза своей спасительницы…
Спокойствие сохраняла только Хельга, Саша и Марина были в предобморочном состоянии.
– Как Афалия сумела разделить сознание на два потока? – Полякова металась между экранами – на одном шёл видеоряд, на втором бежали данные по созданному странному ЭМ.
– Видимо, мы действительно зря считали способность Элана работать над двумя существами чем-то уникальным, – покачала головой Сафирова, – Он сам всегда утверждал, что отсутствие аналогов его способностям – это простое невнимание к деталям. И Учёный Совет, и мы, кураторы, слишком привыкли к накатанной колее!
Киборг вполне разделяла эту точку зрения – её подопечный и девушка из высшего общества пропадали вместе часами не потому, что очень хотели насладиться своими телами, их чувственностью и жаром. Нет, с этим у них всё было в порядке, Хельга ведь не слепая, просто для Элана и Афалии близость была лишь одной из сторон их любви, и далеко не самой главной. Они практически каждый день по многу часов проводили наедине, причём, что самое примечательное, в это время куда-то пропадала из виду и Амма.
Электронная бестия как всегда успевала везде и всюду, не отказавшись от своего бестелесного образа, но девушка-биоробот так же принимала самое живое участие в жизни института, живое настолько, что Хельга часто её осаживала. Но именно «живая» Амма каждый раз, как только Лис с Лисичкой исчезали из поля зрения, растворялась не менее загадочным образом. Где пропадала эта троица неуёмных энтузиастов, чем занималась?..
Иногда они, как по маху волшебной палочки, вновь материализовывались дружной компанией, весело о чём-то шушукались, замолкая, как только неподалёку оказывался лишний свидетель, то вдруг, после очередного таинства расходились по углам, дуясь друг на друга. Частенько по вечерам троицу конспираторов можно было видеть на крыше башни Клана Воды, где они о чём-то оживлённо спорили.
На расспросы решительно настроенные экспериментаторы отмалчивались, точнее, отмалчивались только Афалия с Эланом, заверяя кураторов и членов Совета о непричастности задуманного к проекту Еноселиза и работе эволэков как таковой. У Аммы же наоборот случались прорывы плотины с водопадами словесного поноса: несносная нахалка, если не попросить заткнуться, часами разглагольствовала на тему их тайных собраний, выдумывая такие рецепты любви на троих, что авторам Камасутры оставалось только использовать свой бессмертный труд в качестве груза на шее для собственного утопления.
– Зачем им понадобились так менять Эфирный мир? – Марина явно была раздосадована такой скрытностью своего эволэка, которая только подогревала её опасения.
Парочка хитрюг затеяла нечто грандиозное, с далеко идущими последствиями, но тот факт, что они скрывали суть опыта от своих же кураторов, вызывал у Сафировой приступы плохо скрываемого раздражения – Афалия явно собиралась уходить с поприща, и опробовать себя на новой стезе. Только вот, что это за стезя?
– Эта станция, на которой обитают лисы чем-то выделяется из себе подобных? – Александра всё же не могла назвать себя большим специалистом в кораблестроении, хоть и немало полетала на своём коротком веку.
– Нет, – отрезала Хельга, – Стандартная Альфа, как мы и планировали. Я проанализировала звёздные карты такими, какими их видят Элан и Афалия глазами лисиц – это высокая орбита Новой России, без сомнений!
– Во всём этом должен быть смысл, наш рыжий плут не станет просто дурачиться, – заметила Саша, – да и Афи девушка целеустремлённая. Что же они задумали?
Женщины сосредоточились, а Полякова стала беседовать вроде как сама с собой:
– Итак, Эфирный мир создаётся для преобразования собственной ментальной проекции в живое существо, – она глянула на мониторы, но привычной картины там не наблюдалось, – Амма строит цепочки ДНК для Литана и Усы, которые живут в ином ЭМ, а двумя лисицами наша электронная бестия не интересуется. Почему?
– Потому что, нашим пронырам не нужна перестройка ментальной проекции, – криво усмехнулась Марина, – Они будут перестраивать свои собственные тела!
Женщина с силой врезала кулаком по подлокотнику, сжав зубы, и уже с трудом сдерживая гнев. Кураторы переглянулись с перекошенными от ужаса лицами – догадка была не лишена основания, ведь иного смысла создания «лисьего» ЭМ взамен человеческого вот так с ходу предложить никто не мог.
– Какой в этом смысл? – бледная, как накрахмаленная скатерть, Саша упала на стул-вертушку.
– Задумка интересна, – взялась пояснять Хельга, сосредоточенно сморщив лоб, – Заселение планет идёт медленно по единственной причине – колонисты изначально не приспособлены к новой среде обитания, и это предопределяет их малую начальную численность.
Это делалось специально. Рождаемость в новоиспечённой колонии искусственно сдерживали на несколько поколений, чтобы если так называемые генетики, а более грамотно молекулярные биологи, не дай Небеса, ошибутся, то число жертв хоть и будет измеряться десятками тысяч, но уж не десятками миллионов. Всё-таки новая планета – это новая планета, и чисто земная флора, и фауна там, как правило, не приживалась без тех, или иных изменений.
– И, как следствие, – продолжила мысль киборг, – невысокий темп освоения нового дома. Что же касается возможности предварительного изменения организма… Амидел и Манитса в преобразовании пошли до конца, но не сумели сохранить себя…
– Ну а что, если реакция управляема? – подхватила Марина, уже оправившись от шока, – Тогда можно будет преобразовывать людей до того, как они ступят в новый мир!
– И то верно! – Саша подпрыгнула на стуле, – Это позволит без проблем переселять на любую планету, близкую к земному типу, уже приспособленных к её среде колонистов! Девчонки! Вы только подумайте, какое сбережение ресурсов!!!
– Полностью согласна, – кивнула Хельга, – Переселенцы смогут сразу жить на открытом воздухе, так сказать, не прячась в жилищах, больше похожих на противоатомные убежища! Им с первых дней жизни на планете не надо будет прятать тела в скафандры, дожидаясь, пока биологи справятся с комплексной направленной мутацией и выведут новые поколения, устойчивые к особенностям среды обитания! Экономия времени и затрат будет просто колоссальной!!!
– Бл-и-и-и-н, – протянула без стука вошедшая Амма, – Какие вы все тупые…
Электронная бестия висела в воздухе, в метре над полом, отчаянно зевая – была глубокая ночь.
– Никогда не понимала людской неспособности схватить на лету такие очевидные вещи, – продолжила язвить девочка-призрак, – Только собравшись вместе вы на что-то способны, а поодиночке…
Она «подошла» к стеклу аквариума, и задумчиво созерцала непривычную картину: кроме юноши и девушки в помещении спала летунья. Первоначальные опасения не оправдались – сильное и большое существо не доставляло неудобств людям, и никаких болезненных столкновений не происходило, несмотря на то, что сквозь чистые каналы связи моторика тел проходила в этот мир без малейшего труда. Именно присутствие Лесавесимы позволило избежать по-настоящему серьёзных нагрузок Элану: она взяла на себя значительную часть моторики «Лиса», в то время как моторику «тела» «девушки» со звёздными глазами Хельга гнала в тело своего подопечного. Получилось настолько здорово, что первое время никто из кураторов не верил собственным глазам! Ещё одна цепь Якоря в исполнении неугомонного плута…
– Хорошо, – Марина упёрла руки в бока, хмуро глядя на Амму, – насколько сильно они собираются менять свои тела?
– Чуть-чуть, – не отрывая взгляда от эволэков, заверила та, – они хотели пойти сразу на кардинальную перестройку…
От этих слов и Поляковой и Сафировой сделалось дурно. Вопрос тут и в колоссальном риске, ведь единственный (а единственный ли?) подобный случай с сёстрами, добровольно ставшими основой Алгоритма, потребовал ни много, ни мало, отказа от самих себя, от своих личностей! Кроме того, обе женщины сильно сомневались, что процесс можно повернуть вспять, а если нельзя то что? Стоило только представить первое свидание родителей со своими вышедшими из погружения детьми: здравствуйте, Андрей Николаевич, Екатерина Вячеславовна, здравствуйте господин Доронин! Тут небольшое ЧП случилось – ваши дети стали лисицами, но вы не волнуйтесь, у нас есть замечательные вольеры для животных, и мы будем за ними присматривать! А вы приходите почаще, гостинцы приносите своим чадам: мясо свежее, потроха они очень любят…
– Чуть-чуть – это сколько? – Марина Евгеньевна рухнула на стул, пытаясь справиться с головокружением.
– Вот данные, – Амма соизволила обернуться к куратору и указала ручкой на монитор.
Все трое бросились к экрану, рассматривая мелькающие изображение – бестия в розовом не стала мелочиться и показала процесс поэтапно. Хотя ничего по-настоящему кардинального дети не задумали (точнее задумали, но Амма их сумела переубедить, и заставила ограничиться «малым»), но хватило и этого…
Сафирова сползла на пол так стремительно, что даже Хельга не успела ничего предпринять. Женщину привели в чувства довольно быстро – многоопытному куратору было не привыкать к жутким сценам, но она ещё долго тяжело дышала, вцепившись руками в грудь, словно онемевшие от испуга пальцы могли унять бешенное сердцебиение.
– Почему они нам ничего не сказали?! – резко спросила Саша.
Поступок эволэков она уже воспринимала как прямое недоверие: ставить столь серьёзные опыты не поставив в известность собственного куратора – это… это… Да, это вообще чёрт знает что!!!
– Сами и спросите, – Амма махнула на экран.
Вспыхнуло изображение: Элан и Афалия сидят на диване в комнате девушки, лица смущённые, улыбки виновато-извиняющиеся.
– Привет всем! – юноша неуверенно машет рукой, – Стало быть, вы уже многое поняли, раз смотрите эту запись. Простите, что не сказали сразу…
Доронина тяжело вздыхает:
– Простите, пожалуйста, но если бы мы выложили задуманное, то, уверена, Учёный Совет не дал бы санкцию на такое. А так… Процесс уже запущен и остановить его не получиться.
Да, уж! Связь с «лисьим миром» теперь не разорвать – это всё равно, что выстрелить эволэкам в лоб!
– Вы же знаете, как медленно и мучительно идёт освоение планет, – Элан оправдывался, хоть и не любил этого делать, но понимал, как расстроятся, и даже рассердятся кураторы, – а методика изменения тел, метаболизма и прочего даст возможность сразу поселить в новый дом сотни тысяч, даже миллионы людей – возможности «прыжковых» звездолётов это позволяют!
– Конечно, остаётся вопрос этики, и личного мужества колонистов, – продолжила Афалия, – ведь одно дело нянчить детей, усилиями учёных способных свободно гулять по земле нового дома, а совсем другое менять себя! Но, мы уверены, что добровольцев найдётся множество, особенно в перенаселённых мирах, которые в силу тех или иных причин не сумели удержать демографическую ситуацию под контролем.
– Вы не переживайте очень сильно, – Лис обнял девушку, – никакой фундаментальной ломки не будет, да она и не нужна, нужен первый шаг. Он укажет направление и возможность воплотить теорию в жизнь, именно для этого и был создан мир для двух лисиц, у которых мы просто заимствуем некоторые элементы.
– Марина, пойми! – Афалия с жаром взывала к своему куратору, – Мы не собираемся бросаться в омут с головой! Если что-либо пойдёт не так, то довольно простые операции избавят нас от приобретённого! Мы не хотим ставить свои жизни на кон, без оглядки стремясь вперёд, и уж тем более не хотим поставить вас, наших наставников, в неловкое положение! Не сердись, пожалуйста!
– Фух! Хоть на это у вас двоих ума хватило, – Сафирова уже не сердилась.
– Прости Оля, – Элан часто так называл своего куратора, особенно когда нашкодит, – Но вам выпадет самое трудное погружение, которое по сложности поставленных задач и продолжительности однозначно превзойдёт всё то, с чем приходилось сталкиваться раньше. Не верю я в то, что бывают лёгкие пути.
Повисла пауза и Хельга поняла, что теперь её время задавать вопросы.
– Зачем понадобились такие сложности? Вы могли поделиться с кураторами, раз уж не хотели доверяться Учёному Совету!
Дальше произошло невероятное – эволэк на записи стал отвечать именно на заданный вопрос:
– Тут проблема в том, что данный опыт не имеет никакого отношения к работе эволэка, – пояснил рыжий плут, – Никто даже в обновлённом Учёном Совете не смог бы нам ничем помочь. Это как нырок в карстовой пещере – может будет воздушный карман в следующем гроте, а может и нет? Принципиально ваша предварительная осведомлённость не даёт вам ничего. Даже если бы вы не догадались, что просто смешно, учитывая ваш ум и опыт, Амма проследила бы за соответствующим питанием наших тел, ведь для трансформации нужна материя, так сказать, строительный материал.
– Допустим, – чуть заметно кивнула Ольга, – Но тогда ещё вопрос: почему космическая станция? Зачем создавать столь странный ЭМ на высокой орбите нашей планеты? Почему бы не позволить развиваться обоим лисам в более привычной среде?
Новый ответ и снова поражающая точность в предсказании:
– Нам нужна предельно жёсткая привязка к человеческой цивилизации, – ответила Афалия, – ведь мы не можем отпускать разум по-настоящему далеко – надо будет контролировать формирование нового тела, вряд ли это возможно при полном погружении сознания в Эфирный Мир.
– Кроме того, – продолжил Элан, смущённо улыбнувшись, – есть ещё одна задумка, по поводу использования преобразованных тел…
Как спасительница сумела отыскать их в лабиринте ходов рыжие проказники так и не поняли. Просто, проснувшись однажды, они обнаружили, что греются не теплом друг друга. Короткая шёрстка плотно прижималась к комбинезону незнакомки, которая неведомо как прокралась в нору из металла и пористого наполнителя спасающего живые тела от холода бездушной стали, обманув и острый слух, и прекрасное обоняние обоих разбойников. Девушка лежала на спине, бережно обняв лисьи шеи, а рыжие проказники устроили свои мордочки на её плечах, уморительно сопя номами.
Неожиданный визит не вызвал у Лиса никакой паники. Открыв глаза, он только повёл своей мордой, коснулся уха Лисички, и сладко зевнул. Лесавесима не спала – это можно было понять, просто прислушавшись к дыханию человека, и как только её приятель разлепил веки, девушка распахнула свои…
В эти глаза можно было смотреть хоть вечность. Лис как завороженный сидел у изголовья избавительницы не смея шелохнуться, и едва дыша, тонул в огне звёздный скоплений. Девушка только едва заметно улыбалась, но беззвучный зов заставлял нервно биться сердце, а сознание летело навстречу огненной феерии, где в вихрях пышущей жаром стихии взгляд всюду ловил картины прошлого. Ещё одна жизнь в бесконечной череде, снова та же дверь, что не раз и не два открывалась в обе стороны, то зовя в неведомые миры, то приглашая ступить на шаткий мостик, ведущий домой. Ты пока ещё здесь, но только пока, и череда удивительных превращений не остановиться, не будет конца странным пересечениям и разветвлениям дорог, и куда бы ты ни шёл, эти течения всё равно приведут тебя назад. Рано, или поздно, но ты снова окажешься у родных берегов, где так ждут возвращения волшебного корабля. Ты очень нужен там, поверь, чтобы не связывало тебя с твоими мечтами, есть нечто большее, что всё равно заставит тебя ступить именно на эту дорогу, дорогу, ведущую домой… Но, пока твоё пристанище тут…