- -
- 100%
- +
– Отлично! – Марина широко улыбалась, глядя на реакцию эволэков, – Крылатые сестрички стали настоящей палочкой-выручалочкой!
– Да, – согласилась Ольга, – Наши летуньи не делят жизнь в Океанесе и в нашей Вселенной на две половины и не теряют себя ни там, ни тут. Не дадут «утонуть» и нашим подопечным! Блестяще!
Недели шли чередой, и кураторы перестали замечать тесноты операторских комнат, с головой уйдя в работу. Больше ста девушек и юношей так загрузили ИБиС работой, что никто не замечал смены цифр на табло – время суток, часы, даты, всё превратилось в абстрактные величины, и красные огни, отсчитывающие размеренный, но напряжённый ход жизни, всё реже и реже удостаивались взглядов и вздохов, то полных радости, то разочарования, то облегчения.
– Я себя чувствую очень и очень глупо, – честно призналась Полякова, рассеянно мешая сахар в двух стаканах одновременно, – Мы, наставники, не видим горизонтов, которые видят наши эволэки.
– Да, стареем, – покачала головой Сафирова, – Я Элана не понимала. Ну, зачем, думала, ему эта военная хунта? А оно вон как…
– Именно так, – Саша подала чай обоим кураторам, – И Мирру к схватке с Сухомлиновым подготовил и проторил дорожку к полноценному статусу потомков Лесавесимы и Хильи, а теперь ещё и столь необычный симбиоз душ эволэка и его дитя в Эфирном мире!
– Как так можно просчитать всё наперёд? – не унималась Марина.
– Если быть до конца честной, – ответила Ольга, – то Элан и не особо занимается прогнозированием, а действует скорее по наитию. Намечает цели и идёт к ним, решая задачи по мере их поступления. Всё складывается как бы само собой. Наверно, это и есть то, что люди называют Судьбой.
– Как проходит формирование… эээ… лисьих частей тела, – Саша адресовала вопрос сидящей в операторской Амме.
Телесное воплощение интеллектуального стержня института не собирался забивать себе голову нормами этики и вело себя более чем просто развязано. Хотя на высочайший смотр её удалось принарядить в пристойное платье, но в обыденной жизни чертовка предпочитала разгуливать по институту в том, в чём она застала свой обновлённый материальный образ в законсервированной шахте. Фривольно развалившись в кресле (куратор постоит, насидится ещё!) девчонка-бесстыдница задрала ноги кверху, используя в качестве опоры боковой монитор, демонстрируя всем желающим их безупречность, а заодно и нижнее бельё. Сафирова, видя такой беспредел, медленно багровела от злости, в то время как Полякова внешне сохраняла невозмутимость.
– Пока всё находиться в подготовительной стадии, – нехотя ответила Амма, разглядывая собственные чулки, – я наблюдаю процессы, схожие с теми, какие запускают при регенерации тканей у людей потерявших конечности. В общем, это несложно, современная медицина вырастить может практически что угодно, но вот только медицина к происходящему не имеет никакого отношения.
– Меня кое-что другое беспокоит, – Александра испытывающее смотрела на свою соратницу, – внешних изменений для опыта недостаточно. Нужна глубинная перестройка организма и жизнеспособное потомство, перенявшее от родителей нововведения, соответственно, эти нововведения должны закрепление на уровне ДНК, только в этом случае имело смысл пробовать.
Электронная бестия закатила глаза:
– Не считайте других глупее себя. Естественно, ваши эволэки это предусмотрели. Изменения коснуться многих органов: будут выращены новые ветви кровеносной системы, нервные окончания, обостриться обоняние, слух, зрение уже не будет столь беспомощным ночью, как ранее. Думаете, перестройка глаз, тончайшего инструмента зрения – это пустяк?
Полякова всё это прекрасно понимала, да и молодёжь вполне благоразумно решила ограничиться «малым», но в тоже время затронула важные струны. Риск? Да, разумеется, но оправданный.
– Дети эволэков всё равно отличаются от обычных детей, – продолжила Амма, – это установленный факт! Не мне вам рассказывать, что некоторые специфические умения им передаются по наследству. Если быть до конца откровенным, то Океанес становиться их спутником жизни с самого рождения.
– Но контакт с Великой Рекой у них не так ярко выражен, как у родителей! – Возразила Марина довольно спокойным тоном, сумев побороть эмоции, – Если эмпатические способности пары эволэков принять за десять баллов, то у потомства он равен три-четыре балла, не больше, а дальше, зачастую, от поколения к поколению идёт затухание. Иными словами, закрепить это в ДНК не получается.
– Не всегда получается, – уточнила Хельга, не переставая работать с гантелями.
Долгое прозябание в закрытом помещении даже для киборга чревато атрофированнием мышечных тканей, так что, приходилось хоть несколько раз в день гонять себя в немногие свободные минуты. Но диалогу это не мешало:
– У пары Волдан-Даката дети и внуки стали прекрасными эволэками именно благодаря полученному наследству!
Эта легендарная пара действительно основала настоящую династию контактёров, уже в пятом поколении показывающую прекрасные результаты, хотя и Волдан и Даката относились к категории крепких середнячков – не было особых недостатков, но и особых достоинств то же не замечалось. А вот потомки устойчиво входили в первую десятку, и представительница самого молодого поколения, Луколи, посеяна под седьмым номером и выполняет очень сложное задание – масленичная культура, в основу которой положен подсолнух. Судя по уже имеющимся данным девочка справляется с работой на отлично. Впрочем, как всегда.
– Ну, будем надеется, что нашим прохвостам так же повезёт, – тяжело вздохнула Саша, загоняя страх поглубже.
Боялась она даже не столько возможных осложнений при перестройки организмов своих неуёмных экспериментаторов, сколько выяснения отношений с их роднёй – рыжему плуту и его подружке отцовские ремни точно мягкие места разукрасят… Ну, а потом достанется и руководству института, в том числе и ей…
Уже чуть ли не каждую ночь сны не приносили им долгожданного отдыха. Души тоненькой струйкой невесомой материи тянулись в далёкий мир к знакомому и незнакомому одновременно месту и ещё более странным созданиям, населяющим этот забранный в стекло и белоснежный, словно скованный стужей кокон.
Лис и Лисичка узнавали в чёрных как смоль фигурах, свернувшихся калачиками прямо на полу, самих себя, хотя тела поразительно походили на спасительницу со звёздными глазами, и не имели ничего общего с привычным образом хвостатых разбойников. Что-то заставляло их осторожно касаться этих неуклюжих двуногих тел, будить в них что-то потаённое, то, что они уже давно забыли…
Поначалу слабый отклик вызывал лишь отчаяние, и желание бросить бесполезное занятие, но Лесавесима настойчиво каждый раз звала их в дальнюю дорогу, безошибочно прокладывая маршрут сквозь удивительные миры в эту тесную коморку, за прозрачной стеной которой маяком горели знакомые по прошлой жизни души. Под их пристальным взглядом лисы эфирными облаками дурмана, ежась от страха, снова и снова пробуждали в пустых оболочках первобытное начало, будоража их своими сладкими обещаниями новых горизонтов и удивительных открытий.
Откуда это желание поделиться наслаждением от сводящих с ума запахов? Откуда страстное стремление подарить им песнь, что поёт каждая капелька воды? Откуда жажда дать увидеть всю красоту небес, показать всю сложную вязь путей облаков газа, странствующих сотни тысяч лет меж миллионов светил? Почему это так важно, показать пути, ведущие к самым далёким звёздам, что выдают себя едва заметными огоньками?
Но ещё более странной и пугающей представала в своём облике Лесавесима, не оставившая своих друзей и в этом странном месте. Куда девалась стройная девушка, с присутствием которой лисы уже успели свыкнуться?
Огромное существо, даже спящее беспробудным сном, вселяло трепет в их души. Мощь и сила, гордость и красота, ждали пробуждения. Так же терпеливо и с такой же уверенностью ждёт прихода весны стылая, укутанная снегами земля. Тепло обязательно вернётся, снова заголосят ручьи и птицы, снова зелёный ковёр накроет грязь, и жаркие лучи подарят покой и душе, и телу. Так будет.
Лесавесима призраком кружила рядом, внимательно следя за Лисичкой и Лисом, и только иногда сквозь её железную волю пробивалась тоска по былому и в резонанс этой тоске дрожали огромные крылья и веки спящего дракона. Один шаг, один синхронный вдох и распахнуться глаза, один удар сердца и можно будет снова подняться к облакам.
Не сейчас… Ещё рано…
* * *
На крошечном капитанском мостике «Акулы» воцарилась гробовая тишина: два астронавта, вскрыв электронный пакет с заданием, были более чем просто удивлены, или озадачены.
– Это что, шутка такая? – Валера бросил быстрый взгляд на своего напарника.
– Едва ли, – ответил тот, – Мы с тобой подписались на очень рисковый эксперимент, но, видимо, наверху решили всё же не рисковать нашими жизнями.
От такого поворота событий космонавт взорвался:
– Но ведь ещё неизвестно, будет ли вообще хоть что-то?!?!
План менялся на ходу. Им, как и ранее, предстояло вывести корабль в определённую точку пространства, и ждать. Сколько? Никто не знал. Недели четыре, а может месяца два – даже Учёный Совет ИБиСа не брался предсказать дату выхода эволэков из погружения. Теоретическая модель рассчитана, и всё должно случиться в назначенное время, но непредсказуемый Океанес горазд на сюрпризы, и двух смельчаков сразу попросили не надеется на планы, а набраться терпения. Но это ладно. А вот почему сразу после разгона «Акулы» им теперь предписывалось покинуть борт на мощном челноке класса «Ладья» и рвать на максимально возможной скорости точно противоположным курсом?..
– Слушай, Валера, не шуми, – взялся урезонивать своего товарища штурман, – ты же видел предполагаемый сценарий!
Пилот осёкся. Лучше бы не видеть…
Когда им прислали приглашение на приём к Императрице Денис Холодов и Валера Слюсаренко очень удивились – с чего это вдруг владычице захотелось побеседовать со скромными тружениками внутренних линий? Но, естественно, откликнулись.
Во дворец прибыли уже под вечер. В рабочем кабинете собралось всего пятеро участников ночных посиделок: Анна Сергеевна, два космонавта, то есть они сами, и совсем ещё молодой юноша, которого оба странника космических просторов узнали сразу.
Перед ними был ни кто иной, как эволэк Элан, уже достаточно известная личность, в немалой степени благодаря самоотверженности которого был спасён целый мир, планета Измер. А уж после Кризиса, попытки злодеев уничтожить ИБиС, когда молодёжь под его руководством сломала все планы негодяям, портрет этого военного лидера эволэков не сходил со страниц газет, журналов и выпусков новостей.
Ещё одной колоритной фигурой была женщина-киборг Ольга, погибшая в схватке с бандитами, но ныне воскресшая куратор Института.
Первое что насторожило Валеру и Дениса – это спокойное деловое общение Императрицы и её протеже. Об открытом конфликте Анны Второй и спасителей института было прекрасно известно. Как ни старались скрыть, но их напряжённый диалог перед воротами дворца стал достоянием гласности. Чем конкретно было вызвано чудовищное напряжение, чуть не вылившееся в открытое столкновение между эволэками и гвардейцами толком никто не знал, но претензий к правящей династии у молодёжи явно было немало.
Тем страннее была вполне непринуждённая атмосфера вечера. Рыжий плут тепло поздоровался с прибывшими, и Анна Сергеевна после дежурного угощения гостей чаем перешла к делу.
– Я предлагаю Вам, очень опытному экипажу, поучаствовать в необычном деле, – она загадочно улыбалась, и немного смущалась одновременно, – Откровенно скажу, то, что вы сейчас услышите и увидите, может показаться в лучшем случае не очень научной фантастикой. Элан, расскажи, пожалуйста, суть идеи.
Тот подошёл к голографическому проектору, и, краснея от неловкости, выдавил:
– Не подумайте, что мы сумасшедшие, но вот, что нужно проверить…
Следующие полчаса космические волки, потеряв от изумления дар речи, только слушали тезисы выдвинутой теории. Начал юноша издалека, описав особенности погружения в Океанес, заострив внимание на выходе сознания контактёра из ментальной реки и на тех явлениях, которые этот выход сопровождают, и совершенно неожиданно сцепил в единое целое космические путешествия и трудно объяснимые на человеческом языке феномены из собственной практики. Очень быстро и Денис и Валера поняли, куда клонит рассказчик.
– Это голые домыслы, – довольно резко ответил вечно прямолинейный Слюсаренко, когда эволэк набросал последние штрихи, – нет вообще никаких гарантий что это сработает.
– Именно, – Элана совершенно не задел ни тон, ни явное пренебрежение, – И это надо доказать.
– Если выдвинутые постулаты – глупость, – вмешалась Хельга, – что ж! Отрицательный результат – то же результат! Но если здесь есть рациональное зерно, то было бы глупо не попробовать, разве нет?
Пилот и штурман переглянулись, на лицах немой вопрос: это пароноидальный бред, или просто фантазии юнца, заболевшего «звёздной болезнью», и уже неспособного отличить реальность от выдумки? Правда, поддержка киборга класса А-1 заставляла сомневаться в собственных сомнениях – аналитические способности королевы электронной вселенной весьма высоки, и просто так трепать языком она не станет. Но если всё подтвердиться, то….
Вырвавшись из нахлынувших воспоминаний, Валера махнул рукой:
– Ладно, так, значит так.
* * *
Везение раньше или позже может кончиться, и парочка закадычных друзей имела несчастье убедиться в этом. Сколько сменилось ярких солнечных дней, сколько ночей, полных очарования звёздного неба, или неистовства штормов они пережили вместе, сколько раз, играя со смертью, уходили от опасностей! Доигрались…
День начался как обычно и стайка летучей рыбы весёлой гурьбой, наперегонки с невысокими волнами прилива, мчалась к берегу. Он манил тёплой водой и богатой пищей, и друзья-подруги в эти благодатные дни не упускали ни одной возможности побаловать себя разносольем.
Литаны то скользили в воздухе, то ныряли в воду, сбрасывая излишки тепла, и снова рвались вверх, туда, где плотный газ позволял без особых усилий стремительно мчаться вперёд. Хорошо знакомый маршрут не таил никаких опасностей. Даже мели, чьи бесчисленные клыки рядами акульих зубов преграждали дорогу не вызывали ни страха ни сомнений – странники морей слитной массой поднимались над границей моря и камня, живыми стрелами резали воздух, сбивающий с плавников-крыльев мириады брызг, и снова окунались в родную стихию, оставляя за спиной созданные природой крепостные стены.
Так было всегда, так было и сегодня…
Литан даже не уловил момент, когда случилась беда, просто вырвавшись из объятий солёной воды, с не проходящим восторгом скользнул взглядом по быстрым телам своих соплеменников, и…
Как зебры по одним им понятным, мельчайшим изменениям рисунка полос безошибочно узнают своих родных, так и он по одним ему видимым признакам не нашёл в весёлой стае свою закадычную подругу. Взгляд несколько ударов сердца метался по телам парящих слева и справа рыб, силясь разглядеть такие знакомые черты. Ничего. Нет неподражаемых переливов цветов, тёмно-зелёного на спине и небесно голубого на брюшке, не видно излома кончика левого крыла, что неосторожно испробовал когда-то на прочность морское дно…
Литан резко крутанулся в воздухе и почти вертикально вошёл в воду, не без труда избежав столкновения с камнями, и бросился назад. Запах, что оставили сородичи в воде, быстро таял, разгоняемый приливом, но, к счастью, решающие минуты ещё оставался достаточно сильным, и он не сбился с курса. Забыв про несостоявшийся завтрак, Литан метался между отмелями, высматривая свою подругу и с воздуха и под водой. Время бешено мчалось, словно стремясь обогнать испуганный ритм сердца, дорожка знакомого запаха истончалась, по мере того как неугомонные волны гнали всё новые и новые массы воды к берегу. Он уже начал отчаиваться, но очередной короткий бросок через каменную гряду вознаградил старание сполна – в предательской трещине бездушной глыбы солнце всего на миг блеснуло на чешуе…
Когда он выбрался на сушу, и отчаянно работая плавниками, сдирая чешуйки с собственного брюха, добрался до расщелины, тут же понял, что дело плохо. Литана, видимо столкнувшись в воздухе с кем-то из собратьев, рухнула в разлом. Отполированная штормовыми волнами ловушка не изувечила её тело, не сломала плавники, но… Увидев своего друга она рвалась вверх, а скользкий, покрытый мельчайшими водорослями камень, насмехаясь над её потугами, не пускал жертву – раз за разом Литана соскальзывала на дно колодца…
Так уже было когда-то. Отчаянное желание выбраться из каменной могилы и помочь Ему! Так же неуклюже она рвалась вверх, но увечья не пускали, оставляя только страх за ушедших в смертный бой товарищей, и рык сквозь слёзы на собственно бессилие. Она, как когда-то, рвалась вверх снова и снова, но коварный капкан не пускал жертву… Всё, как тогда…
Лариса дышала так, будто только что разгрузила фуру с арбузами. Не замечая ничего вокруг, даже примчавшихся по тревоге медиков и Амму, она с ужасом смотрела на экраны. Эхо. Попавшаяся в безвыходную ситуацию душа Мирры там, в Эфирном мире, вспомнила своё прошлое – бой в каменном мешке, падение, сломавшее ей спину, ставшее вдруг таким непослушным тело, отчаяние, душевную боль. Якорь подразумевал гораздо более тонкую работу, скольжение по грани между осознанием себя и необходимостью прожить жизнь в теле другого существа, но не такое!
– Драбкина!!! Что застыла?!?! – телесное воплощение Аммы отвесило куратору такой подзатыльник, что несчастная женщина чуть не упала лицом на терминал, – Решай, же!!!
Это привело её в чувства, а обижаться, и выяснять отношения было некогда. Вариантов два. Первый – это медицина, мощнейшие стимуляторы гасят сознание, и ставят блокаду, в надежде, что потом удастся достучаться до контактёра. Стандартная процедура, вполне оправдавшая своё применение, хотя заканчивается не всегда хорошо. Второй вариант вроде как размеренно сопел носом в боксе, отгороженном от девушки-эволэка эластичной сетью. Хилья.
Лариса метнулась от одного экрана к другому. Её подопечная в ЭМ после ряда попыток выбраться наверх явно бросила бесполезное занятие, и теперь просто сидела во впадине, а её приятель оседлал гребень, и ждал, будучи не в силах чем-то помочь своей подруге. Эхо спало, но не ушло – Мирра в белоснежном зазеркалье перестала биться, но дёрганные движения и по ту и по эту стороны реальности подсказывали, что кошмар может повториться в любую секунду.
– Ждём Хилью! – выкрикнула куратор, и медбригада, уже было бросившаяся к двери в «аквариум», застыла как вкопанная.
Так заведено. Она куратор и ей сейчас решать, чему быть, а чему нет. Какие бы приказы не отдавал наставник эволэка, его выполнят беспрекословно все, и лаборант, и Председатель Учёного Совета, но и ответственность за жизнь девушки несёт она.
– В конце концов, – сглотнув ком, выдавила Лариса Констиновна, – крылатая сестричка за этим туда и послана…
Солнце поднималось всё выше и выше. Вместе с его неудержимым бегом поднималась вода гонимая невидимым в ослепительном солнечном диске спутником планеты, и обе рыбки терпеливо ждали, когда, наконец, пологая зыбь оседлает вершину каменной гряды, заполнит собой разлом, ставший ловушкой для Литаны, и выпустит настрадавшееся существо на волю. А страдала она нешуточно – жаркие лучи нагрели тело, и даже каменная твердь дышала жаром.
Литан помогал, как мог, загораживая провал собственными плавниками, и терпел, пока становилось совсем невмоготу. Но в воду он позволял себе окунаться редко, только чтобы сбросить излишки тепла, ведь они быстро накапливались в теле, и снова занимал своё место, защищая подругу от немилосердных лучей светила. Собственно, его самоотверженность, да небольшая лужица на дне разлома, были единственными причинами, по которым Литана не сварилась в собственном соку. Каждый удар сердца приближал заветный миг – волны всё сильнее и сильнее захлёстывали каменные зубы, готовясь заполнить капкан своими пенными потоками, вселяя надежду в измученных жаром друзей, но всё благополучно разрешилось и без их участия.
По мелководью, уверенно разрезая неспокойные воды, что ручьями и речушками прокладывали себе дороги в скальных нагромождениях, шагало странное двуногое существо. Оно не скользило на предательских камнях, безошибочно находило твёрдую опору, пальцы ступней экзоскелета с такой силой впивались в камень, что даже удары волн были бессильны пошевелить колосса.
Обе рыбки замерли, когда механическая громада замерла над ними, заслонив пол небосвода.
Литан не знал, что и делать. Одна его часть требовала спасаться бегством, другая никак не желала расставания со своей верной спутницей, готовая принять любую расплату за упрямство, пусть даже и смерть, но было и ещё кое-что, что не позволило ему скатиться в воду, и дать дёру в панической попытке спасти собственную шкуру. Её глаза.
Он готов был поклясться, что уже когда-то очень давно видел их. Два бездонных океана вместивших в себя мудрость и укор, радость и печаль, силу и ранимость. Он уже видел их, но… Где и когда?..
Женщина с медовыми глазами управляла шагающей машиной так, словно они родились из одной утробы и с самого первого вдоха были неотъемлемой частью друг друга. Собственно, передвигаться иначе по поверхности планеты, сила тяжести которой очень сильно превышает привычные значения иначе не получиться. Гравитация и без того давила каждый день, заставляя сердце бешено стучать даже при небольших нагрузках, и похожее на огромного богомола чудо техники оказалось настоящей палочкой-выручалочкой. Принимая нервные импульсы от мозга, оно позволяло передвигаться на довольно большие расстояния, не разрывая от натуги собственные мышцы и сухожилья, не калеча суставы и кости, такие прочные на вид.
– Что такое, рыбка, никак не выбраться?
От её голоса оба покорителя океанов заметно вздрогнули, но даже тот, что не попался в созданный самой природной капкан, не сделал попытки спастись в бурных водах прилива.
– Тише, тише, – уговаривала женщина пленницу, бережно сжимая механические ладони.
Вся сила серво приводов, способная раскрошить в песок и щебень самый твёрдый камень в её умелых руках превратилась в нежные руки заботливой матери, которая с величайшей осторожностью подняла из ловушки собственное дитя…
Хельга хохотала от души, глядя на одеревеневшее от полного ступора лицо своей коллеги – Лариса не могла поверить во всё случившееся. Сначала «чудесное спасение» двух рыжих разбойников в «лисьем» ЭМ, а теперь ещё и на эфирной Эликомо попавшую в беду бойцовскую рыбку удалось без лишних осложнений заставить окунуться в привычную среду обитания.
Драбкина прекрасно понимала, что они сумели найти ещё и панацею от излишне острой обратной связи, которая часто является причиной образования Эха – самого опасного явления, без преувеличения ставящего эволка на грань физического выживания. Именно в моменты критического положения вещей в Эфирном мире, когда контактёр, а точнее его ментальная проекция, попадает в сложную ситуацию, и происходит прорыв человеческого Я в Океанес.
Стремление выжить любой ценой будит в человеке инстинкты, пробуждает невероятную силу, добавляет остроты реакции, нередко позволяя на волосок разойтись со смертью. Эта звериная сторона обычно спит где-то в глубинах сознания, и проявляет себя в стрессовых ситуациях: на войне, стихийных бедствиях, техногенных катастрофах, заставляя хрупкое тело драться с невероятным упорством за саму возможность дышать. Любой человек, прошедший по лезвию ножа подтвердит правоту этих слов.
Но с эволэком всё иначе. Отдавшись звериной природе, чему-то первобытному, он с трудом воспринимает взрывное пробуждение собственной человеческой сущности. Результат нередко плачевный – Лариса Константиновна на заре своей карьеры потеряла одного подопечного, а уж сколько видела «уходов» у своих коллег…
Сеть, связывающая операторские кабины, гудела растревоженным ульем – естественно, весть о произошедшем вмиг облетела всех кураторов, подняв на ноги даже тех, кто позволил себе немного расслабиться и подремать прямо на рабочем месте.
– Мы с Эланом, Лесавесимой, покойной Ханнеле, и Хильей ещё до кризиса обсуждали в общих деталях возможность использовать дитя, уже зрелого, сформировавшегося, как наши крылатые сестрички, для гашения возникающих в Эфирных мирах кризисных ситуаций, – взялась разъяснить Хельга, отправив своё изображение и голос всем желающим слушать.