- -
- 100%
- +
– Опасное дело вы затеяли, лэри. И даже не из–за зловещей репутации демонов, которых вы называете рурхами – возможно, вы знаете о них значительно больше, чем я, и действительно осознаете, что делаете. Проблема в другом – добраться до западной горной гряды самостоятельно у вас, скорее всего, не получится.
– А помочь нам вы не сможете? – задала вопрос Линнея.
– В настоящее время, да и в ближайшем будущем сопроводить вас до места я не смогу – занятия со студентами у меня расписаны по часам и, чтобы не нарушать учебный процесс, я не имею права надолго покидать академию. Занятия продлятся еще почти два месяца, а потом начнется сессия. Вы согласны подождать, пока я немного освобожусь и попытаюсь организовать вам сопровождение хотя бы на часть пути? Тогда мне, быть может, даже удастся подыскать для вас попутный караван, направляющийся в Ривию. Все равно сейчас большинство удобных перевалов в эмираты закрыто – горы заметены снегом, нередки сходы лавин, а оставшиеся проходимыми тропы крайне неудобны для движения, большие караваны по ним не пройдут. Поэтому регулярные торговые пути откроются позднее, а сейчас можно рассчитывать лишь на случайных попутчиков, готовых рискнуть своей жизнью ради срочности заказа.
– Сколько необходимо ждать?
– Первый караван пойдет месяца через полтора, не раньше – погонщики станут ждать, пока с гор сойдет снег, и их грузу не будут угрожать лавины. А если вы хотите, чтобы вас хотя бы часть пути сопровождал я, то нужно дождаться окончания сессии. А это еще полтора месяца. И даже в этом случае я не гарантирую своего участия в вашем походе – у меня, как декана этой академии, имеются определенные обязательства, которые я не могу нарушать.
– А какое сейчас время года, профессор?
– Середина весны.
– Но на улице достаточно тепло! Нам показалось, что у вас сейчас лето.
– Влияние песков Шанары… Из–за них весна наступает в герцогстве почти на месяц раньше и на столько же позже наступает осень. Да и зимы в Занадане в последнее столетие настолько мягки, что люди Тиары сейчас крайне редко видят снег. Не так было во времена моей молодости…
– Мы знаем, что в последнее время климат на Натане претерпел значительные изменения, профессор. Однако мы хотели дойти до гор, перейдя Шанару, а вы предлагаете нам караваны до Ривии. Это большой крюк – нам придется, достигнув подножия гор, долго идти на север.
– И что вы знаете о Шанаре, лэри?
– Это королевство. Одно из многих на Натане.
– Ваши сведения давно уже устарели, лэри. Сейчас королевства Шанара практически не существует, вместо него от Ривийских эмиратов до герцогства Занадан раскинулась жаркая и сухая песчаная пустыня с редкими вкраплениями оазисов. Используя путь через пески, добраться до западных гор вам будет крайне сложно – в последнее время пустыня Шанары стала практически непроходимой, самостоятельно вы не найдете там ни пищи, ни воды. Древние города разрушены и заметены песком, а немногочисленные поселения есть только во вновь появившихся оазисах, подробной карты которых у меня, к сожалению, нет. Знающие люди, прожившие в Шанаре всю жизнь, помнят, где находятся и оазисы, и древние колодцы. Они водят по пустыне от одного колодца к другому караваны до Ривии, используя в качестве вьючных животных верблюдов. Но вы же не местные, и не знаете расположения колодцев. Пустыню можно пересечь и без этого знания, если вы в совершенстве владеете стихией воды – тогда вы сможете в любое время напиться сами и напоить своих животных. Однако без воды в пустыне вы погибнете на вторые сутки.
– Воду мы можем взять с собой.
– Сколько? Взрослому человеку для того, чтобы выжить в пустыне, нужно в день выпить не менее пяти литров. Вам, возможно, потребуется немного меньше, но ведь и самой воды столько же, сколько унесет взрослый мужчина, вы взять не сможете.
– А если мы возьмем с собой верблюда и нагрузим его водой?
– Вы умеете обращаться с верблюдами?
– Нет, но неужели этому сложно обучиться?
– Достаточно сложно.
– А если вместо верблюда использовать лошадей?
– Вы умеете обращаться с лошадьми?
– Немного.
– Немного это как? Вам необходимо не просто уметь держаться в седле, но и провести лошадей через пустыню, не дав им погибнуть.
– Не думаю, лэр, что это настолько сложно.
– Поверьте, лэри, обращаться с лошадью в пустыне не менее сложно, чем с верблюдом – копыта лошадей вязнут в песке, и они очень сильно устают. Да и не дойдут до гор лошади. Вернее, дойдут, но и пищи, и воды для них потребуется значительно больше. Я не слышал, чтобы пустыню пересекали на лошадях. Верблюды более экономны и обходятся дешевле.
– Жаль… А мы хотели использовать лошадей.
– Похвальный оптимизм… Впрочем, предлагаю сделать небольшой перерыв и перекусить, а я, пока вы едите, возьму некоторые свои приборы и попытаюсь провести вашу комплексную диагностику. Не возражаете?
– А это не опасно?
– Лэри не о чем беспокоиться – подобное сканирование физических параметров человеческого организма проходит каждый студент нашей академии. Это абсолютно безопасно.
– Ну, раз безопасно – тогда проводите свое сканирование. Но только после ужина.
Ужин, организованный профессором Тонгом, не отличался изысканностью, зато был сытным – хлеб, вареное мясо, сыр, молоко. На десерт – чай с медом. Наевшись, девушки позволили обложить себя непонятными приборами и обвешать такими же непонятными амулетами. Некоторые амулеты слегка вибрировали, некоторые – испускали едва заметное тепло или, наоборот, неприятно холодили кожу, однако большинство никак себя не проявили, оставаясь просто непонятными, покрытыми замысловатыми рунами деревянными или металлическими пластинками разнообразной формы, инкрустированными разноцветными камнями. Сканирование продолжалось достаточно долго – по собственным ощущениям девушек, никак не менее часа. К тому времени, как закончились ужин и тестирование, за окном кабинета декана наступила ночь. Небо усыпали многочисленные яркие звезды, и над остроконечным шпилем храма повисла большая зеленая луна, однако теней от находящихся во дворе деревьев протянулись не одна, а две – похоже, еще одна луна скрывалась на другой стороне небосклона и не была видна из окна деканата.
Профессор, закончив тестирование, убрал приборы и амулеты и, усевшись обратно в кресло, задумчиво налил себе остывшего чаю и стал потихоньку отхлебывать из своей кружки. Наблюдательная Линнея заметила, что перед самым первым глотком из кружки декана поднялась едва заметная струйка пара.
– Куда ни плюнь, попадешь в мага, – раздраженно прошептала Линнея, но, видимо, декан отличался отменным слухом, так как сразу же переспросил девушку:
– Простите, лэри, вы, кажется, что–то сказали?
– Да, лэр профессор, я хотела узнать, что показали результаты тестирования.
– Ничего хорошего, лэри. Для вас – ничего. Если бы я своими глазами не видел, что вы прибыли в наш город порталом, я бы сказал, что вы, как и ваша сестра, бездарны. То есть дара у вас нет.
– Этого не может быть!
– И, помня о вашей уверенности, я провел дополнительные исследования вашего магического барьера…
– Считайте, что вы нас уже заинтересовали, профессор. Прошу вас, продолжайте, мне бы хотелось услышать результат.
– Результат таков, что в вас нет ни единого следа магического дара. Ни капли. Вы абсолютно бездарны. Правда, как вы и говорили, ваш барьер действительно аномально плотный. Что у вас, что у вашей сестры.
– Это хорошо?
– Если то, что вы мне рассказали до этого – правда, то это не просто плохо, а очень плохо… Представьте, что у вашего соседа участок вокруг дома огорожен забором, сделанным из плетня. С одной стороны, и забор вроде бы есть, и одновременно видно, что на участке творится. По аналогии с подобным забором мы рассматриваем магические барьеры у людей – какой бы плотности плетень ни был, всегда в его стенках имеются лазейки, через которые можно заглянуть вовнутрь и через которые ваша энергия способна просачиваться наружу. Чем тоньше забор, тем легче его сломать и тем проще инициировать мага. У некоторых потомственных магов этот забор тонок от рождения и самопроизвольно рассасывается к периоду полового созревания – такие дети инициируются сами, без посторонней помощи. У некоторых барьер попрочнее, и, чтобы сломать его, требуется определенное усилие. Для этого разработаны специальные методики и даже существует отдельная магическая специальность – взломщик барьеров. Как правило, магические барьеры взламывают специально обученные менталисты.
– А специальные методики – это, случаем, не медитации?
– Вы знакомы с ними?
– И даже слишком хорошо. Не помогает.
– А к менталистам обращались?
– Они тоже бессильны.
– Тогда вернемся к тому, что я говорил вам с самого начала – слишком плотный барьер нередко говорит о том, что магического дара нет вообще. Никакого. А барьер ваш настолько плотен, что вряд ли когда–нибудь он разрушится самопроизвольно, от естественных причин. Так что я практически уверен – за многослойными бастионами вашего барьера ничего нет. Пустота.
– Дар есть. Мы с сестрой в этом уверены. Просто барьер слишком прочный, и своими силами нам его не взломать. Нужна помощь извне.
– А что говорят ваши родители?
– Мамы говорят – продолжать медитировать и не волноваться. Дар рано или поздно раскроется.
– А они откуда знают?
– Они обе – сильные магини. Очень сильные.
– Хм… Исходя из теории чистоты крови – они правы, у сильного мага всегда рождаются маги.
– Мама говорит, что чем сильнее дар, тем прочнее барьер, – вмешалась в разговор Селена, – поэтому нам так трудно его сломать. Однако со временем он должен истончиться сам – вы правильно заметили, профессор, что после двенадцати лет растущий организм ребенка начинает сам разрушать барьер. Разрушению барьера также способствует растущий магический дар, создающий повышенное энергетическое давление на стенки своей тюрьмы и ускоряющий процесс разрушения. Обычно барьер самопроизвольно истончается и разрушается к тринадцати–четырнадцати годам. Нам, как видите, не повезло.
– Ваша мама не совсем права – магический барьер неизменен, равно как и неизменен магический дар, а разрушается он внешним воздействием при инициации мага.
– Моя сестра говорит правду, профессор, – проговорила Линнея, – не знаю, откуда ваши ученые взяли, что и энергетический резерв, и защитный барьер неизменны, но на самом деле все как раз наоборот – барьер разъедается растущим энергетическим резервом изнутри, и может быть разрушен только жизненной энергией самого носителя. Вариантов несколько, от прямого ментального воздействия до взрывной инициации самого энергетического ядра, когда барьер разрушается создаваемым внутренним напряжением. Именно это случается при сильном эмоциональном воздействии – ярости, испуге, оргазме.... И именно так действуют фамилиары, своими действиями расшатывая скрепы барьера изнутри. Если бы барьер разрушался извне, фамилиары были бы бесполезны.
– Интересная теория, я над ней подумаю. Возможно, вы и правы. Но я вижу, что вы и так неплохо владеете предметом.
– У нас было много времени на учебу, профессор. Поверьте, мы изучили все варианты, какие только смогли применить.
– Медитации, помощь наставников – вы про них говорите?
– Совершенно верно. Остались фамилиары.
– А сильные эмоции не пробовали?
– Какие? Оргазм? Мы до него пока еще не доросли и не хотели бы испытывать это чувство в ближайшем будущем – и мне, и моей сестре пока рановато замуж. А сильный испуг, доходящий до ужаса, или ярость, кровавой пеленой застилающую мозг, нельзя сымитировать. Поверьте, мы пробовали пугать друг друга неоднократно – обычного испуга недостаточно.
– Исходя из вашей теории, которая, как вы утверждаете, единственно верная, можно ведь просто подождать – раз вы утверждаете, что барьер все равно рано или поздно самопроизвольно разрушится.
– Сколько ждать, профессор? Год? Два? Десять? Наши с сестрой барьеры достаточно прочны, чтобы мы не рассчитывали на их самопроизвольное самостоятельное разрушение в ближайшем обозримом периоде.
– Вы боитесь умереть, не дождавшись? Полно, да сколько вам лет, девочки! У вас же еще все впереди.
– Нам по шестнадцать, профессор, и через три недели у нас вступительные экзамены. Мы не можем ждать даже месяц, не говоря уже про несколько лет.
– Значит, фамилиары – ваша последняя надежда?
– Или очень сильный маг–менталист.
– Несколько неплохих магов–менталистов в моей академии есть.
– Самый сильный маг–менталист, по его же собственному утверждению, преподает в школе, где мы учимся. Он выходец из вашего мира и, возможно, выпускник вашей же академии, так что не доверять его словам у нас нет оснований. Нам этот маг помочь не смог – не хватило сил. Именно он рассказал нам про фамилиаров.
– Значит, от своей идеи вы не отступитесь?
– Нет, профессор, не для этого мы к вам прилетели, нарушив все мыслимые и немыслимые запреты.
– Тогда пойдемте, устрою вас на ночлег – в ночь вы все равно никуда пойти не сможете, да и городские ворота на ночь закрыты. Утром я выдам вам карты…
– У нас есть карты, профессор.
– Они наверняка устарели – ландшафт Натаны постоянно меняется. Утром я выдам вам самую свежую карту Шанары, которая только есть в архивах академии. Пусть на ней отсутствуют блуждающие колодцы, зато на нее нанесены те оазисы, сведения о которых не подлежат сомнениям. Дам и немного денег – они помогут вам в путешествии, и снабжу припасами на дорогу…
– Припасы у нас есть. Примерно на две недели. Стандартный армейский паек.
– Уже лучше – вижу, что вы все же неплохо подготовились. Пойдемте, я доведу вас до общежития и покажу комнату, где вы сможете отдохнуть до утра. А утром я сам провожу вас до ворот академии…
Глава 2
Утром сестры покинули территорию высшего учебного заведения Тиары и, пройдя через открытые ворота, вышли в город. В путь они отправились не голодными – Лэр Тонг сдержал свое обещание, с первыми лучами солнца разбудив девушек и, дав им время умыться и собраться, проводил до студенческой столовой и накормил пусть и неприхотливым, зато плотным завтраком. Пока сестры ели, столовая потихоньку заполнялась заспанными студентами, бросающими любопытные взгляды на вооруженных и странно одетых девушек, поэтому преподаватель, едва дождавшись окончания трапезы, поспешил вывести их из академии и, проводив до ворот, пожелал счастливого пути, вручив то, что обещал – несколько карт и немного денег.
Как только за девушками закрылись ворота, сестры тут же достали карты, любезно выданные деканом. Убрав карты Шанары и Занадана обратно в рюкзак, Линнея разгладила на коленях карту Тиары и, найдя на ней сначала изображение академии, а затем и рынка, проложила ногтем указательного пальца кратчайший маршрут, после чего, сверив карту со сторонами света, уверенно развернулась в нужную сторону и сказала:
– Вперед, сеструха, нас ждут великие дела!
И девушки бодрой трусцой пошагали в сторону столичного рынка.
Рынок сестер не воодушевил – большая, в форме неправильного прямоугольника площадь, хаотично заставленная разномастными палатками, напомнила им о средневековье, в котором, похоже, они и очутились. Блага цивилизации – водопровод, канализация, освещение, вентиляция и кондиционирование, похоже, остались за воротами столичного оплота знаний. Печально – девушки рассчитывали на более высокий уровень местного прогресса. Но, что есть, то есть – дареному коню под хвост не смотрят, они сами выбрали этот мир. Тяжело вздохнув, Линнея тут же остановила пробегавшего мимо мужчину и вежливо поинтересовалась, где они смогли бы купить лошадей или, хотя бы, верблюда. Получив в качестве ответа небрежный жест в сторону стоящих в отдалении шатров, больше похожий на завуалированное пожелание послать как можно дальше, девушки, тем не менее, поблагодарили незнакомца, и пошли в указанном направлении.
В шатрах действительно продавали различных животных – об этом можно было догадаться и без расспросов, по запаху. Становилось понятным и назначение шатров – они позволяли хотя бы частично избавить жителей столицы от невыносимой вони, исходящей от испражнений находящегося в шатрах живого товара. Дальнейшие расспросы показали, что основной рынок животных находится в получасе ходьбы от столицы – превращать город в скотный двор продавцам никто бы не позволил, и здесь, на столичном рынке, продавались исключительно единичные образцы элитных, и поэтому баснословно дорогих ездовых животных. Выяснив столь удручающую информацию, девушки быстро выяснили, как добраться до основной торговой точки, и тут же, достав карту, попросили показать рынок на ней, пояснив, что сами не местные и прибыли издалека. Узнав все, что хотели, девушки поспешили покинуть и рынок, и столицу – делать здесь им оказалось совершенно нечего.
Главный рынок сестры отыскали быстро – десять минут быстрого шага от столицы, временами переходящего в легкий бег, и встречный ветерок донес до них запах, от которого они совсем недавно морщили носы. Еще пять минут – и раскинувшийся в небольшой долине рядом с дорогой скотный рынок поразил девушек конским ржанием, овечьим блеянием, коровьим мычанием, петушиным пением, утиным кряканьем и еще сотней различных звуков, сливающихся в монолитный звериный и птичий рев. Зайдя на торговую территорию и немного побродив по многочисленным рядам, девушки, посовещавшись, решили все же покупать не коней, а верблюда – верблюд, по заверениям тана Тонга, был более приспособлен к передвижению по пустыне, а ездить на нем можно учиться и по дороге. В крайнем случае, верблюда можно вести в поводу. Правда, что делать с верблюдом в лесах, покрывающих склоны западной горной гряды, девушки не знали, но решили вернуться к этому вопросу по мере его возникновения, а именно после того, как благополучно пересекут пустыню.
Бродя по рядам и прицениваясь, Линнея, как самая наблюдательная, обратила внимание на еще нескольких покупателей, разбитых на небольшие группы и занимающихся тем же самым, чем и они, а именно – выбором ездовых верблюдов. Присмотревшись и, после долгого перебора вариантов остановившись на одной из групп, выглядевшей пусть и небольшой, но достаточно хорошо одетой и экипированной, девушка без труда определила в группе главного. Им оказался молодой, высокий, широкоплечий мужчина, вооруженный прямым обоюдоострым мечом в потертых, видавших виды деревянных ножнах, пристегнутых к широкому кожаному поясу с правой стороны. Одетый в простую одежду из домотканого полотна без каких–либо украшений, мужчина явно не пожалел денег на хорошую броню из стали, побывавшую уже не в одной переделке, однако чистую, выправленную, смазанную и ухоженную, а также прочные кожаные сапоги до колен со стальными набойками на мысках. К поясу незнакомца крепился и легкий шлем с открытым лицом – явно из того же комплекта, что и броня. Мужчина не только выглядел бывалым воином, но к тому же оказался левшой, что, в глазах Линнеи, являлось несомненным плюсом – в свое время спарринг–партнеры, держащие оружие в левой руке, доставили девушке немало неприятных минут, пока она не научилась одинаково легко сражаться с обоерукими противниками.
Дождавшись, пока мужчина, сопровождаемый двумя воинами–лучниками, осмотрит очередного верблюда и, чем–то недовольный, отойдет, Линнея незаметно переместилась таким образом, чтобы оказаться у него прямо на дороге. Незнакомец, увидев, что его путь перегородила какая–то мелкая пигалица, молча сделал шаг в сторону, чтобы обойти неожиданно возникшее препятствие, но девушка не позволила ему пройти, с улыбкой прощебетав:
– Лэр, по–видимому, хочет купить ездового верблюда?
Незнакомцу обращение почему–то не понравилось, и он даже не стал этого скрывать, достаточно грубо ответив:
– Лэри, по–видимому, предлагает приобрести вместо ездового верблюда себя? Она действительно полагает, что подобная замена равнозначна?
Все планы по налаживанию нормального диалога с данным конкретным представителем местного населения полетели в бездну. Сжав зубы и выдохнув, чтобы не разразиться ответными оскорблениями на столь неприкрытое хамство, но и не в силах проигнорировать столь невежливый ответ, Линнея сухо пробурчала:
– Нет, лэри планирует отправиться в Шанару и ищет попутчиков. Прошу прощения, что, обратилась к вам – это было с моей стороны непозволительной ошибкой. Я случайно подумала, что вижу перед собой людей, но, похоже, ошиблась, приняв товар за покупателей. Еще раз прошу меня извинить.
И с этими словами девушка, кипя в душе от возмущения, развернулась, чтобы пойти искать другую занятую покупкой верблюдов группу. Но не успела она сделать и шага, как на ее правое плечо легла тяжелая мужская ладонь, а знакомый голос, только что оскорбивший ее, произнес:
– Постой, красавица, не так быстро…
Дальнейшее мужчина сказать не успел – Линнея, резко зафиксировав своей левой ладонью лежащую на плече мужскую руку, быстро развернулась, одновременно приседая. Раздался хруст, сопровождаемый громким мужским воем – ладонь мужчины оказалась вывернута, а сам мужчина, сжав зубы от боли, упал на колени. Продолжив движение, девушка сделала шаг назад, потянув ладонь незнакомца на себя, и, когда тело мужчины стало заваливаться вперед, нанесла резкий удар носком ботинка ему в зубы. Не помогла воину его броня… Вой прекратился – видимо, мужчина потерял сознание, отлетев от удара назад и ударившись затылком о каменные плиты дорожки. Сопровождающие его лучники сбросили луки и достали длинные ножи, пытаясь обойти девушку с двух сторон, но она, с усмешкой потянув из–за спины меч, быстро охладила их пыл, проговорив:
– Не стоит так раздражаться, уважаемые. Ваш товарищ напал на меня, пытаясь схватить, и получил по заслугам. Он не доставал оружия, и я не доставала оружия. Все было по–честному. Он жив и даже почти здоров, правда, сейчас временно недееспособен. Но вы решили почему–то напасть на меня с ножами. Поверьте, ваши действия далеко не так безобидны, как действия вашего товарища, и одними выбитыми зубами вы не отделаетесь. С той железкой, которая у меня сейчас в руках, я неплохо умею обращаться, и ваша скорая и неизбежная смерть окажется исключительно на вашей совести.
Пока Линнея объясняла агрессивно настроенным мужчинам, продолжавшим сжимать в руках кинжалы, как они неправы, обнажив оружие и пытаясь на нее напасть, за спиной сестры, в паре шагов слева, чтобы не мешать работе меча напарницы, заняла место Селена. Естественно, с обнаженным клинком в руках.
Увидев, что к девушке подошло подкрепление, незнакомцы, не найдя ничего лучшего, подхватили начинающего приходить в себя товарища и, бормоча в адрес девушек ругательства, удалились. Селена, критически осмотрев напарницу с ног до головы, ехидно спросила:
– И что бы это значило, сестренка? Всего на минуту оставила тебя одну, а ты уже успела подраться!
– Не я начала драку, а они! И они первые схватились за ножи, я лишь защищалась!
– Ага, а я так сразу же тебе и поверила! Вот шли себе спокойно мужики по рынку, шли, и вдруг как выхватят свои зубочистки и как набросятся на тебя! А ты тут стоишь вся такая белая и пушистая и даже не понимаешь, почему же они на тебя накинулись? Не вешай мне лапшу на уши, сестренка, давай, колись!
– Ну, этот подонок сначала оскорбил меня, сравнив с верблюдом, а потом начал бесцеремонно лапать. Так что, лишившись нескольких зубов, он получил по заслугам. А эти недомерки с ножами оказались, похоже, его дружками и захотели отомстить.
– В общем и целом ситуация мне понятна, как и то, что ты явно что–то от меня скрыла – зная тебя, я ни за что не поверю, что, услышав в свой адрес оскорбление, ты не полезешь в карман за ответным словцом. Ответное слово было?
– Ну, было…
– Дальше можешь не продолжать. Ты лучше скажи – что будем делать дальше?
– Дальше будем искать другую группу – с этой я на одном поле с…ть бы не села, даже если бы безропотно проглотила оскорбление и ничего на него не ответила.
Тут в их оживленную перепалку вклинился вкрадчивый голос:
– Лэри, как я случайно услышал, ищут проводников до Шанары?
Обернувшись, Линнея увидела перед собой невысокого пузатого мужичка с куцей бородкой и небольшой лысиной, вытирающего потные, или, возможно, просто грязные руки о подкладку собственного плаща. Скептически оглядев мужичка с ног до головы, Линнея, попытавшись не только придать своему лицу бесстрастное выражение, но и подпустив в голос равнодушия, ответила:
– Мы действительно планируем совершить путешествие в Шанару. А почему это вас вдруг так заинтересовало?
– Дело в том, что я хозяин каравана, который сейчас направляется в Ривию, и заскочил на рынок, чтобы прикупить нескольких лошадей – в моем караване небольшая, но незапланированная потеря.
– А я слышала, что в пустыне нужны не лошади, а верблюды, – тут же, вклинившись в разговор, переспросила Селена.