Аутентичный комментарий к роману в стихах А. С. Пушкина «Евгений Онегин»
- -
- 100%
- +
Получается, Онегин имел талант пустить пыль в глаза. Зато в спорах на важные темы вынужденно молчал.
«Хранить молчанье в важном споре И возбуждать улыбку дам Огнем нежданных эпиграмм»Евгению легко удавалось с помощью к месту сказанных эпиграмм вызывать эмоциональные реакции дам. Однако забегая вперёд, владение в совершенстве таким полезным навыком не поможет ему в финале преодолеть Крещенский холод персонажа Татьяна Ларина.
«VI
Латынь из моды вышла ныне: Так, если правду вам сказать, Он знал довольно по-латыне, Чтоб эпиграфы разбирать, Потолковать об Ювенале (автор «хлеба и зрелищ!» (лат. «panem et circenses») (X, 81)), В конце письма поставить vale, Да помнил, хоть не без греха, Из Энеиды два стиха»Оценим объём знания персонажем латыни. Начнём с конца. Неоконченный Вергилием (это — прозвище) эпос «Энеида» состоит из 9896 (почти 10000) стихов. То, что Пушкин целенаправленно упоминает (нетвёрдое!) знание Онегиным 2 (двух) из них, говорит о том, что наш денди со сказаниями о похождениях мифологического троянского героя Энея знаком не был. Возможно, он заучил первую попавшуюся пару строк, желая, как было сказано в предыдущей строфе, «возбуждать улыбку дам». Вот, к примеру, самое начало:
«Arma viruque cano, Troiae qui primus ab oris
Italiam, fato profugus, Laviniaque venit» (лат.), —
«Муза, пой об Энее, — в Италию первым из Трои, —
Роком взяты беглец, — к берегам Лавинийским приплыл» (пер. А. Казанского);
«Пою оружий звук и подвиги Героя,
Что перьвый, повнегда плененна пала Троя» (пер. В. Петрова).
И то сказать, с кем в обществе праздной молодёжи можно было обсуждать нюансы эллинской мифологии, да ещё на латыни? И когда это делать, если в романе очень подробно описаны успехи имитационного биологического поведения заглавного героя, которые были настолько феноменальными, что спустя всего 8 лет ему пришлось выходить на пенсию по инвалидности [2, XIX]?
Идём далее. Само по себе латинское украшательство «vale» в письме на другом языке — вульгарщина, уместная разве что для подростка. Примерно такая же описана в конце строфы XII второй главы. Одно дело разбавлять речь фразами на известном адресату языке. Другое — вставлять по делу и без одно заученное слово на мёртвой латыни с явным желанием блеснуть знаниями при полном их отсутствии.
Оценивая образовательный ценз дворянского общества (такого, которое описано в романе), можно засомневаться, мог ли Евгений толковать с кем-нибудь из его достойных членов о сатирике-обличителе Дециме Юнии Ювенале (ок. 60 — после 127). Причём именно по латыни.
Поясним. Ювенал в своих сатирах обличал пороки современного ему общества, выступал как литературный критик. В своей самой большой по объёму (почти 666 строк) сатире №6, которая заняла всю его вторую книгу сочинений, он яростно критиковал лень, безнравственность, распущенность, непостоянство, жадность, расточительность, меркантильность, угасание материнского инстинкта, склонность к манипуляциям и прямое невежество женщин. Как ясно из контекста, рассуждения о чести и благородстве (VIII), обличение лицемерия (III), социального неравенства (VII), роскоши (X — XI), гомосексуализма (II, XIX) и моды жить за чужой счет, в том числе, за счёт наследства (XII), а также яркое безапелляционное женоненавистничество (VI) не представляли интереса для офранцуженного модного денди и, следовательно, не могли входить в круг его компетенций.
Вооружившись этими знаниями, делаем уверенный вывод о том, что латынь Евгений Онегин знал в той же мере, в какой мог «толковать о Ювенале». И если, что неудивительно, иной читатель и доселе не разобрался, — не посчитаем за труд постулировать ещё раз прямым текстом: Онегин не знал латынь и не мог интересоваться Ювеналом. И соответствующими строками Александр Сергеевич это не без юмора однозначно утверждает. Как бы нам его, наконец, услышать?
Казалось бы, мы добрались до неопровержимого свидетельства владения повесой латинским языком, — он мог читать фрагменты текста, пусть и небольшие. Однако в контексте сказанного выше у нас сразу возникают сомнения относительно глагола «разбирать». Он тут выглядит явно неуклюже, сдвигая в предстоящем существительном ударение на один слог влево. В результате на его место напрашиваются куда более грамотные синонимы. Приведём примеры:
— «Он знал довольно по-латыне,
Чтобы эпиграфы читать»,
— или по крайней мере, так: «Он знал довольно по-латыне,
Чтоб эпиграфы понимать»,
— «Он знал довольно по-латыне,
Чтоб эпиграфы прочитать»,
— «Он знал довольно по-латыне,
Чтоб эпиграфы толковать»,
— «Он знал довольно по-латыне,
Чтоб эпиграфы вспоминать».
Однако поэт выбрал глагол «разбирать», который в словаре Даля толкуется в первую очередь как «рассматривать», «замечать». И лишь после этого — «понимать». Например, сам Пушкин ещё 19.06.1822 года в письме П. А. Катенину цитировал: «И сплетней разбирать игривую затею», т.е. — «И обращать внимание на сплетни». Получается, Онегин знал мёртвый на тот момент язык латынь в объёме, который позволял ему отличать эпиграфы от текста. Тут, видимо, ожидался гомерический хохот.
Следовательно, в контексте сказанного можем позволить себе обоснованно предположить начало строфы VI в следующем виде: «Онегин для того, чтобы красоваться перед женщинами, запомнил несколько слов на латыни». Поэтому мог свободно коверкать слова, не опасаясь, что его ошибки будут кем-то замечены. Любопытно, что Юрий Лотман синхронно с нами считает, что «автор крайне уничижительно отозвался о латинских знаниях Онегина» [Лотман, 319].
«Он рыться не имел охоты В хронологической пыли Бытописания земли;»Обнаруживается, что Онегин не имел желания изучать историю. Вспоминая, что Пушкин целенаправленно приобретал обширнейшие исторические познания и мечтал написать «исторический роман, на который и чужие полюбуются» [Анненков, 199], на одном этом основании можно отмести попытки некоторых исследователей считать Пушкина прототипом Онегина.
«Но дней минувших анекдоты»Кстати об анекдотах. Иные читатели имеют известные проблемы с анализом логических построений, исключительно для них вспомним одну короткую историю с парадоксальным финалом, которая, как подразумевается, должна вызывать эмоциональную реакцию. Столичная дама заходит в сельский магазин, — «Можно мне батон, ok? В пакет, ok? А ничего, что я с вами по-английски разговариваю»? Получается, Онегин в латыни был как раз как эта дама. Только вместо «ok» — «vale».
«От Ромула (один из основателей Рима, убивший своего брата-близнеца Рема, потомок Энея) до наших дней Хранил он в памяти своей»Рассказывание анекдотов относится к чисто социальным, биологически опосредованным навыкам. Как исследовано, травить анекдоты, собирать дрова и пасти скот могут даже люди с микроцефалией мозга.
«VII
Высокой страсти не имея Для звуков жизни не щадить, Не мог он ямба от хорея, Как мы ни бились, отличить»В черновиках в этом месте Онегин всего лишь не имел дара писать стихи. Как видим, в печатной версии Пушкин уже прямо говорит, что Онегин не имел способностей к обучению. Для того, чтобы в этом разобраться, попробуйте сами запомнить:
— Хорей: Ударения приходятся на 1-й, 3-й, 5-й и т. д. слоги.
— Ямб: Ударения приходятся на 2-й, 4-й, 6-й и т. д. слоги.
Запомните, что тут всё наоборот, поскольку в самом слове «хорей» ударение падает на второй слог, а в слове «ямб» — на единственный первый.
Примеры:
— Хорей: «Гос-по-ди, по-ми-луй» — ударения на 1-м, 3-м, 5-м и т. п. слогах.
— Ямб: «Ку-да, ку-да, ку-да, вы у-да-ли-лись?» — ударения на 2-м, 4-м, 6-м и т. п. слогах.
«Бранил Гомера, Феокрита; (всё правильно, этот и остальные стихи написаны ямбом) Зато читал Адама Смита,»Обратите внимание, — «читал», а не «изучал».
«И был глубокий эконом, То есть умел судить о том, Как государство богатеет, И чем живет, и почему Не нужно золота ему, Когда простой продукт имеет. Отец понять его не мог И земли отдавал в залог»В черновых редакциях видно как Пушкин пытается «нащупать» две последние строки. Впрочем, смысл всё одно вертится вокруг непонимания папы и его незадачливого сына. Чувствуется, что «тема отца» для великого поэта болезненная.
Согласно первоначальной задумке из черновиков, «полный талантов» Евгений был ещё и грамотным экономистом. «Отец его ему внимал» [Пушкин, 220], но по своей необразованности не понял и в результате разорился. В печатной версии картина совершенно другая: поверхностный и праздный юноша, ведущий развратную и расточительную почти биологическую жизнь, нахватавшись отрывочных знаний по экономике, не смог помочь отцу в его финансовых проблемах. В результате тот начал брать кредиты под залог земель. Так поступали помещики, которые не могли распорядиться своей собственностью более рационально и грамотно.
«VIII
Всего, что знал еще Евгений, Пересказать мне недосуг;»В значительном по объёму произведении это звучит как сарказм. Мы делаем вывод, что иных знаний и навыков Онегин не демонстрировал. Для успеха в дворянском обществе хватало этих.
«Но в чем он истинный был гений, Что знал он тверже всех наук, Что было для него измлада И труд, и мука, и отрада, Что занимало целый день Его тоскующую лень, — Была наука страсти нежной, Которую воспел Назон, За что страдальцем кончил он Свой век блестящий и мятежный В Молдавии, в глуши степей, Вдали Италии своей»Проще говоря, Евгений Онегин жил биологической жизнью молодого, здорового и беспечного самца. Единственные навыки, которыми он овладел, связны с биологической адаптацией к биологически же организованному обществу.
«IX
… … …»В черновиках этой IX строфы располагались строки, которые в беловой версии были выпущены (в терминах Пушкина — удалены):
«IX Нас пыл сердечный рано мучит. И говорит Шатобриан Любви нас не природа учит, А первый пакостный роман -»Фривольный сатирический назидательный роман в письмах «Опасные связи» (1782) Пьера Амбруаза Франсуа Шодерло де Лакло (1741—1803) фактически низводил любовь к расчётливой льстивой манипуляции, считался ярким символом разложения французской аристократии и даже был запрещён в 1823 году. Хотя формально он оканчивался победой добра над злом, яд его тлена отравлял, разумеется, в том числе и русское дворянство.
«Мы алчем жизнь узнать заране, Мы узнаем ее в романе, [Лета] придут, а между тем Не насладились мы ничем — Прелестный опыт упреждая Мы только счастию вредим — Незнанье скроется, а с ним Уйдет горячность молодая Онегин это испытал За то как женщин понимал» [Пушкин, 226].Пушкин каждую главу после её завершения совершенствовал не один месяц, а то и год. Тем не менее, в тексте мы встречаем целые серии пропущенных строф, они — следствие кардинальной перестройки фабулы романа. По мнению Тынянова, — «Дело становится более ясным, хотя не менее сложным, если понять эти пропуски как композиционный прием, все значение которого в словесной динамике произведения. Какого бы художественного достоинства ни была выпущенная строфа, с точки зрения семантического осложнения и усиления словесной динамики — она с л а б е е значка» [Тынянов, 60].
«X
Как рано мог он лицемерить, Таить надежду, ревновать, Разуверять, заставить верить, Казаться мрачным, изнывать, Являться гордым и послушным, Внимательным иль равнодушным! Как томно был он молчалив, Как пламенно красноречив, В сердечных письмах как небрежен! (вероятно потому, что обоснованно видел в них «мало толку» [8, XXXII]) Одним дыша, одно любя, Как он умел забыть себя! Как взор его был быстр и нежен, Стыдлив и дерзок, а порой Блистал послушною слезой!XI
Как он умел казаться новым, Шутя невинность изумлять, Пугать отчаяньем готовым, Приятной лестью забавлять, Ловить минуту умиленья, Невинных лет предубежденья Умом и страстью побеждать, Невольной ласки ожидать, Молить и требовать признанья, Подслушать сердца первый звук, Преследовать любовь, и вдруг Добиться тайного свиданья… И после ей наедине Давать уроки в тишине!XII
Как рано мог уж он тревожить Сердца кокеток записных! Когда ж хотелось уничтожить Ему соперников своих, Как он язвительно злословил! Какие сети им готовил! Но вы, блаженные мужья, С ним оставались вы друзья: Его ласкал супруг лукавый, Фобласа давний ученик, И недоверчивый старик, И рогоносец величавый, Всегда довольный сам собой, Своим обедом и женой»Какое великолепное описание профессиональных навыков обольщения в трёх онегинских строфах, которое мы постыдились прерывать! Согласно описанию, Онегин в совершенстве владел исчерпывающим набором инструментов соблазнения и при случае, мог даже, что называется, вывернуться наизнанку. И вот этим отточенным за восемь лет искусством профессионального обольщения, перед которым пасовали не только сами пассии, но и их «недоверчивые старики», Евгений Онегин в финале за долгих полгода так и не смог не то что соблазнить влюблённую в него Таню Ларину, которая сама мечтала об «обидной страсти», — хотя бы даже просто согреть её Крещенский холод. Мы тут видим два возможных объяснения. Либо Татьяна Ларина была невероятно неискренней от природы. Либо имела психические особенности, которые по той или иной причине вызывали манифестацию соматически окрашенных моторных стереотипов: не только длительное затормаживание перед окнами, беспорядочные блуждания по открытому пространству, но и пролонгированное зависание в определённом эмоциональном статусе.
Отметим важные детали:
— нравы в столичном дворянском обществе были настолько невероятно порочными, что, как предполагал Набоков, — «лукавыми» названы те супруги, которые, «начитавшись „Фобласа“, дружат с обожателями своей жены, чтобы или следить за ними (!), или использовать их ухаживания для сокрытия собственных интриг» [Набоков, 68] (!!),
— Евгений дружил с мужьями побеждённых им дам. Это означает, что дуэльный опыт у него отсутствовал, это важно.
Любопытно, что в черновиках Евгений, что совершенно невероятно, «уничтожал толпу соперников одной улыбкой» [Пушкин, 224]. Каждый из нас хотел бы развить в себе такой навык, достойный внимания режиссёров Голливуда. Так что, в печатной версии его таланты ещё занижены.
«XIII. XIV
… … … …»Строфы XIII. XIV есть в черновиках:
«Как он умел вдовы смиренной Привлечь благочестивый взор И с нею скромный и смятенный Начать краснея <разговор> Пленять неопытностью нежной и верностью надежной [Любви] которой [в мире] нет — И пылкостью невинных лет Как он умел с любою дамой О платонизме рассуждать [И в куклы с дурочкой играть] И вдруг нежданной эпиграммой Ее смутить и наконец Сорвать торжественный венец. XIV Так резвый баловень служанки Анбара страж усатый кот За мышью крадется с лежанки Протянется, идет, идет Полузажмурясь, [подступает] Свернется в ком хвостом играет Расширит когти хитрых лап И вдруг бедняжку цап-царап — Так хищный волк томясь от глада Выходит из глуши лесов И рыщет близ беспечных псов Вокруг неопытного стада Все спит — и вдруг свирепый вор Ягненка мчит в дремучий бор» [Пушкин, 224—226].Продолжаем:
«XV
Бывало, он еще в постеле: К нему записочки несут. Что? Приглашенья? В самом деле, Три дома на вечер зовут: Там будет бал, там детский праздник. Куда ж поскачет мой проказник? С кого начнет он? Всё равно: Везде поспеть немудрено.»Справедливое замечание, поскольку балы и детские праздники уместно проводить в разное время суток. Попутно выясняется, что Онегин посещал все мероприятия без разбору. Только дядю не ездил проведывать.
«Покамест в утреннем уборе, Надев широкий боливар, Онегин едет на бульвар»Речь об Адмиралтейском бульваре длиной чуть более километра на территории современного Александровского сада, от которого берёт начало Невский проспект. Обращаем внимание, у Онегина нет цели прогуляться, — он тратит отцовские деньги на извозчика чтобы доехать до места, где есть возможность продефилировать среди праздно шатающихся столичных аристократов. В этом не было бы ничего особенно противоестественного если бы он это делал за свой счёт и в перерывах между занятиями службой, наукой или иным творчеством. Но — увы.
«И там гуляет на просторе, Пока недремлющий брегет Не прозвонит ему обед»У Евгения были дорогие карманные часы швейцарской фирмы Breguet (правильно произносить — Бреге), которые могли интервалы времени отмечать боем. Некоторые исследователи, прочитав эти два стиха, делают вывод о том, что Онегин жил по расписанию. Спорное замечание.
«XVI
Уж тёмно: в санки он садится. «Пади, пади!» — раздался крик; Морозной пылью серебрится Его бобровый воротник»Есть две версии толкования этих строк. Набоков полагает, что тут речь о бобровом воротнике, который припорошен пылью, выбитой копытами лошадей. Иные исследователи видят на Онегине модный воротник, сшитый из особенного бобра стоимостью 200—300 рублей. Для сравнения, в тех ценах крестьянин мог жить весь год на 5 рублей, а годовой оклад мелкого чиновника составлял 80 рублей. Вторая версия объясняет почему отец нигде не работавшего Онегина «разорился наконец».
«К Talon помчался: он уверен,»Речь об основанном пленным французом самом дорогом и престижном в стране ресторане Пьера Талона на Невском проспекте, 13/9, который радовал аристократов до весны 1825 года. Рестораны были французским изобретением предыдущего века, — если задуматься, одним из основных каналов сбыта в Россию модных заграничных веяний и дорогих явств, которые медленно, однако неуклонно подрывали основы культуры, экономики и самой государственности страны.
«Что там уж ждет его Каверин»Храбрый военный, кутила, повеса и бретёр Пётр Павлович Каверин (1794—1855) в 1808—1812 годах обучался в Московском университетском пансионе, Московском и Геттингенском университетах, после чего в 1813—1816 годах участвовал в боевых действиях, в 1818—1821 годах был членом Союза благоденствия. Надо полагать, он был идеальным другом для Онегина в первой версии романа. После смены фабулы Пушкин не поменял его на другого персонажа, скорее всего, по той причине, что Пётр Павлович в начале 1823 года вышел в отставку и совершенно прекратил связи с лидерами декабристов. По крайней мере, после мятежа к следствию даже не привлекался.
«Вошел: и пробка в потолок, Вина кометы брызнул ток, Пред ним roast-beef окровавленный, И трюфли, роскошь юных лет,»Речь о т. н. деликатесных грибах со специфическим запахом из Франции, которые растут под землёй в корнях деревьев. При невысокой пищевой ценности они стоят кратно дороже чёрной икры. Получается, ушлые иностранцы смогли навязать скучающим праздным «буратинам» полезную для себя, однако совершенно бестолковую для них моду на диковинный товар с высокой добавочной стоимостью, на котором сколачивали значительные капиталы. И, что особенно удивительно, сколачивают до сих пор.
«Французской кухни лучший цвет, И Стразбурга пирог нетленный Меж сыром лимбургским живым»Сыр назван живым либо из-за благородной плесени на поверхности, либо благодаря жидкой консистенции своей внутренней части.
«И ананасом золотым»Не зная количество порций, не можем оценить стоимость такого перекуса, но ясно, что она очень высока. Особенно для 18-летнего повесы, который ни дня нигде не служил и не собирался.
«XVII
Еще бокалов жажда просит Залить горячий жир котлет (в то время котлетами называли французское блюдо «cotlette» —мясо, жареное на кости),»Пресытившиеся духом гедонизма приятели, не прикоснувшись к золотому ананасу, сейчас полетят к Большому Каменному театру, на фундаменте которого ныне трудится Консерватория им. Н. А. Римского-Корсакова, благо располагается он в паре километров почти по прямой. Обращаем внимание на поведенческий стереотип: богатый обед не доеден, балет будет не досмотрен, вот увидите.