Устав хищника

– Что это за утреннее здрасьте у вас такое?.. – проворчал морпех, опуская свое орудие.

Девушка-кошка бросилась к нему, жалобно причитая:

– Ва'шо! Ва'шо?!

Быстро пробежала теплыми – видимо, из-за кристалла – пальцами по его лицу, плечам и рукам, словно ощупывая, цел ли ее защитник.

– Э… со мной все нормально, – отозвался старлей. – Спасибо, конечно, но я не хрустальная ваза, чтобы разлететься вдребезги от столкновения с ящерицей-переростком…

Линэль широко заулыбалась, обнажив острые зубки, и вдруг кинулась обниматься.

– Стоп! Дальше ни шагу! – воскликнул Волков. – Телесный контакт. Прошу занести этот факт в мое личное дело. Старший лейтенант Евгений Викторович Волков только что получил тактильную благодарность от… эльфокошки. И где, спрашивается, шляется военный психолог, когда он так нужен?

Не поняв ни слова, Линэль звонко рассмеялась, и оба продолжили путь. Лес, слава создателю этого инопланетного мира, кончился. Миновав опушку, они зашагали по каменному мосту над ручьем, протекающим по дну то ли оврага, то ли оборонительного рва. Впереди высились городские стены, над которыми сверкали позолотой шпили с флюгерами, лениво поворачивающимися вслед порывам ветра.

У ворот морпеха и его кошкоподобную спутницу остановила стража – здоровенные двуногие коты в блестящих на солнце латах и шлемах. Преградив дорогу алебардами, они подозрительно смотрели на путников желтыми кошачьими глазами и чутко шевелили ушами, торчащими сквозь прорези в шлемах.

Вскоре появился еще один кот-стражник. Его доспехи отличались посеребренными насечками. Сузив зрачки, он зло мявкнул:

– Кош'ва?

Линэль затараторила, то и дело срываясь на кошачье раздраженное шипение.

– Иш'вашишь, – отрезал начальник стражи.

Его подчиненные наставили на Волкова алебарды.

– Все понял, братки! – откликнулся он, поднимая руки. – Задержание до выяснения личности.

Один из сторожевых котов распахнул деревянную дверцу внутри прохода в башне между внешними и внутренними городскими воротами. Пригнувшись, старлей вошел в тесное помещение с высоким сводом и зарешеченным окном на самом верху – не допрыгнуть. Линэль что-то ободряюще выкрикнула, но дверца захлопнулась, оставив пришельца из другого мира в каменном мешке.

Евгений повалился на кучу прелой соломы, которая, видимо, служила здесь постелью, и немедленно уснул. Проснулся оттого, что дверь распахнулась. Открыв глаза, он увидел начальника кошачьей стражи, который стоял с факелом в руке. Похоже, уже наступила ночь. Волков поднялся, чувствуя необходимость справить вполне естественную нужду.

– Эй, командир! – сказал он. – Где тут у вас можно отлить? Да и помыться бы мне не мешало…

– Ти'висса! – просвистел страж и мотнул круглой головой.

– Ясно. Следовать за тобой! – перевел Евгений с кошачьего на армейский. – Только учти, служивый, ежели ты меня ведешь секир-башка делать, то ведь я драться буду!

– Ишхрор, – последовал ответ.

– Вот и я говорю, – усмехнулся Волков, покидая узилище. – Полный игнор…

Сначала начальник стражи привел его к самому настоящему деревенскому нужнику, а когда старлей сделал дело, быстро повел куда-то темным узким проулком между городской стеной и высоким мрачным зданием, к ней примыкавшим. Подняв голову, Евгений увидел, что от здания к верхней, перекрытой части стены ведут узкие мостки на толстых балках.

– Ага, – тихо проговорил морпех. – Это мы понимаем… Домина, скорее всего, арсенал, а мостки здесь для того, чтобы быстро подносить боеприпасы на стену для обороняющихся.

Начальник стражи отворил дверь постройки и показал чужаку факелом: «Проходи». Вновь сильно наклонившись – «…да что же у них здесь притолоки такие низкие!..» – Волков вошел в помещение куда более просторное, нежели каземат в башне; в железных кованых шандалах на стене горели масляные светильники, а на широких деревянных скамьях стояли ушаты, над которыми поднимался пар.

– Ошо'ва! – громко произнес страж.

Из длинной галереи, ведущей куда-то в глубь то ли замка, то ли крепости, выскочили несколько прелестных, едва одетых созданий. Судя по распушенным хвостам и трепещущим ушкам, подобия прекрасной Линэль. Увидев Евгения, они насторожились.

– Иривва'кош! – с почтением произнес начальник стражи. – Шу ме'не ва?

– Ме'не ва, – с поклоном пролепетали девушки-кошки.

Страж развернулся и вышел, оставив старлея в компании девиц. Одна из них показала руками, что чужаку следует раздеться, а затем поплескала ладошкой в ушате, приговаривая:

– Тилли! Тилли!

– Тили-тили-тесто, жених и невеста, – откликнулся Евгений. – А не рано ли, девоньки?.. Мне, вообще-то, Линэль ваша понравилась.

– Линэль, Линэль, Линэль! – радостно зачирикали девушки и принялись плескать на гостя воду. – Тилли! Тилли!

– Да понятно, что тили-тили… но вы хоть бы отвернулись, бесстыжие…

Его увещевания пропали втуне: пришлось скинуть бронежилет, а за ним и прочие морпеховские шмотки – старлей остался только в трусах. Подошел к одному из ушатов, погрузил руки. Вода оказалась теплой, поверхность ее чуть вибрировала, а на дне Евгений с удивлением заметил крохотный кристаллик – похоже, он согревал содержимое емкости.

Потерев замызганные ладони, Евгений, все больше изумляясь, увидел, как в воде растворяется не только благоприобретенная в здешнем лесу грязь, но и намертво въевшаяся в кожу оружейная смазка. Чудо, да и только! Набрав побольше воды в ладони, он умыл лицо. С осторожностью, тщательно зажмурившись. Мало ли что…

– Ми'рва, – обрадованно запели ушастые шалуньи и, схватив Волкова за локти, потащили к следующему ушату. – Ко'ва, ко'ва!

– Да понял я, понял! Мир вам и все такое… Мне все нравится. Но душ как-то привычнее!

Если в первой емкости вода была совершенно прозрачной, то во второй явственно отдавала голубоватым оттенком – виной тому был сияющий как сапфир кристаллик на дне. Не зная, правильно ли делает, Евгений зачерпнул воду ладонью и принялся тереть под мышкой. Коснувшись кожи в этом месте, вода зашипела.

Старлей машинально посмотрел на ладонь и увидел: волоски, что прежде росли у него под мышкой, теперь прилипли круке. Пощупал там другой ладонью – голо. Надо же – депиляция! Он вновь зачерпнул воду и помыл ею под второй подмышкой – волосы исчезли таким же необъяснимым образом. Тогда, набрав чудесной жидкости в ладони, он тщательно протер щеки и подбородок – отросшей со вчерашнего бритья щетины как не бывало.

– Это вы отлично придумали. Дадите такой кристаллик с собою? А лучше оба.

Волков хотел было перейти к третьему ушату, но девушки-кошки преградили ему путь. Мало того что преградили, так еще и принялись хватать за трусы, оттягивая резинку.

– Тилли! Тилли! – залопотали они.

– Нет, ишь что удумали… – принялся он отталкивать их ловкие лапки. – А вдруг вместе с волосами… тили-тили и то, что вы так домогаетесь обозреть… Шу ме'не ва?

Пораженные тем, что чужак произнес вполне осмысленную фразу на их языке, хвостатые шалуньи с испугом отскочили. Он показал жестом – «Отвернитесь». Как ни странно, девушки-кошки его поняли – мигом отвернулись, лишь хвостики, то и дело задирающие подолы и без того коротких платьиц, нервно подрагивали.

Волков скинул трусы и осторожно произвел депиляцию в укромном месте, а закончив, снова натянул предмет нижнего белья, прикрывающий мужское достоинство, и направился к третьему ушату. Здесь вода была розового цвета и источала запах, напоминающий о мятной зубной пасте.

– Эй, как вас там! – окликнул кошкодевушек морпех. – Тили-тили… Шуме'нева?

Те повернулись и разом кинулись к нему. Зачерпывая розовую воду ладошками, переправляли ее в свои белозубые ротики, полоща и выплевывая на выложенный мрамором пол.

– Ладно! Ладно! – засмеялся Волков. – Ме'не ва!

Он набрал в ладони воды и тоже прополоскал рот. Еще один, весьма странный эффект не заставил себя ждать: Евгений ощутил необыкновенную свежесть, какую не помнил с детства. Но это было еще не все – он почувствовал слегка неприятный зуд в тех местах челюстей, где зубов недоставало. Слишком часто ему по этим зубам прилетало, а на импланты ни времени, ни денег не хватало. Сунув палец в рот, он нащупал… медленно, но верно растущий зуб, о котором давно и думать забыл!

– Вот за это особое спасибо! Третий кристалл тоже беру.

Ушаты закончились. Чувствуя себя чистым как никогда, побритым всюду, где только можно, и с полным ртом зубов, Волков собрался было одеться, но… все армейские шмотки, включая футболку, исчезли – вместо них девушки преподнесли ему другие одежки. Старлей взял штаны. Узкие и длинные, они напоминали лосины, да еще и двухцветные: правая штанина красная, левая – черная. У рубашки с высоким воротником-стойкой, тоже красно-черной, были пышные, похожие на китайские фонарики рукава.

– Да вы обалдели, кошаки! – возмутился Евгений. – Вы за кого меня принимаете? За клоуна или за этого… Не надену я такое! – Он отшвырнул наряд. – Верните мое хэбэ!

Ушастые девицы поняли, чего он хочет. Одна из них подняла отброшенные штаны, сделала вид, что стирает их, повторяя: «Тилли, тилли…»

– Ясно, приведете в порядок, а уже потом принесете… – понял Волков и махнул рукой. – Ну ладно. А теперь мне пошамать не мешало бы. Ам-ам…

Город оказался не таким уж и большим, каким виделся издали. Дома полукруглые, с крышами, выстланными голубой черепицей, а стены либо каменные, либо деревянные, увитые петлями живых цветущих растений.

Обитали в нем, понятно, двуногие кошки, одетые ярко и пестро, но все босые. Взрослые важно расхаживали поодиночке и парами, раскланивались со знакомыми, а дети носились как угорелые, ловко лавируя между клумбами и блестящими от вкраплений кварца каменными дорожками.

Завидев конвоируемого стражей человека, они застывали, провожая чужака удивленными взглядами, уши их при этом настороженно шевелились, а хвосты нервно подергивались.

– Чего уставились, волосатики? – недовольно бурчал Волков. – Морпеха не видели, что ли?

С каждым шагом он приближался к самому высокому в городе зданию – белому, под вызолоченной крышей, с несколькими башнями со сверкающими шпилями и флюгерами. Это их Евгений видел при подходе к городу. Вблизи здание выглядело необыкновенно изящным: в окнах цветными пятнами сверкали полупрозрачные витражи, а входной портик поддерживали ажурные колонны, словно выточенные из исполинских костей. У дверей стояли стражники, но, судя по миловидности лиц и стройности фигур, это были кошки, а не коты. Вспомнив вчерашних настойчивых девушек-кошек, которые занимались его туалетом, с их соблазнительными изгибами и волнующим мурканьем, Волков вздохнул:

– Хм, надеюсь, у них тут есть служба по контракту?.. Пожалуй, я бы подписался.

Стражницы задерживать его не стали; конвоиры, отсалютовав алебардами, развернулись и зашагали прочь. Двери открылись. Взяв пришельца под охрану, двое из четырех охранявших вход девушек повели его внутрь.

Широкий вестибюль украшали такие же, как и снаружи, «костяные» колонны, мраморный, устланный ковровой дорожкой пол и полукруглый, украшенный фреской плафон на потолке, из которого лился странный свет, похожий на лунный.

Из вестибюля Волкова провели через анфиладу причудливых залов, не похожих один на другой; наконец он оказался в поистине громадном помещении, у дальней стены которого стояло кресло с высокой спинкой. Зал был заполнен кошколюдьми… Осматривая Евгения со всех сторон, присутствующие расступились, жадно пожирая его взглядами желтых, зеленых и голубых глаз с расширенными от удивления и любопытства зрачками. Уши кошколюдей затрепетали, хвосты напряглись, по толпе пробежал шепоток.

Некоторые инстинктивно отшатнулись, особенно дамы, смущенно прикрываясь хвостами, словно веерами. Кто-то прижал уши к голове – жест страха или неприязни. Шепот нарастал, словно ветер перед бурей: непонимание, тревога, предчувствие. Для Волкова этот зал внезапно стал похож на амфитеатр с гладиаторами, только вместо рева толпы была чуткая, натянутая тишина.

И тут запели трубы – их серебряные голоса раздались под высоким сводчатым потолком зала, качнув хрустальные подвески на люстрах. На середину вышел важного вида пышно одетый господин то ли с посохом, то ли с длинным жезлом. Трубы смолкли, а господин три раза стукнул палкой по мозаике пола и нараспев произнес:

– Иривва Аленис! Кош'террис, но'террис а'сиррус!

Он отступил в сторонку и согнулся в пояснице, остальные тоже – только старлей да стражницы стояли в эту минуту прямо. Открылась высокая двустворчатая дверь, и в зал в сопровождении Линэль, которую Волков узнал не сразу, так пышно она была сейчас разодета, вошла женщина-кошка, которую морпех еще не видел. Рослая, величественная; ее волосы, черные, как крыло ворона, ниспадали на белые обнаженные плечи, которые, как и грудь, были единственными частями ее тела, не скрытыми тканью молочно-белого, украшенного серебряным шитьем платья. Взгляд прямой, пронизывающий, а уши по обеим сторонам от изящной золотой короны почти неподвижны. Она шла медленно, ступая мягко, пружиня шаги, словно не касаясь лапками пола.

– Ух ты! – восхищенно выдохнул Евгений. – Даже командующий, что принимал парад, не вызывал у меня такого… уважения.

Иривва, что бы это ни значило, по имени Аленис взошла по ступенькам, которые вели к креслу. Величаво опустилась на сиденье с высокой спинкой (похоже, это был королевский трон), кивнула Линэль – та подошла к старлею, взяла его за руку и подвела к повелительнице. Восседающая на троне особа произнесла длинную певучую фразу, почти лишенную шипящих.

Волков коротко поклонился, улыбнулся и развел руками.

– Я это… не… ме'не ва, ваше величество, – извинился он.

Иривва протянула руку, коснулась головы Линэль. Ту передернуло, глаза закатились куда-то под надбровья.

– Ее величество королева Аленис спрашивает, – бездушным механическим голосом (но по-русски!) произнесла первая девушка, которую морпех встретил в этом мире, – не тот ли ты чужестранец, что спас ее верную служанку?

– Тебя, что ли, Линэль? – переспросил Волков. – Так это ты меня спасла… от той ящерицы, а не я тебя…

Линэль, выполняющая роль переводчика, повторила его слова по-кошачьи. Королева благосклонно прослушала объяснение, а потом снова нараспев что-то сказала.

– Ее величество говорит, что ты очень редкий воин, – перевела Линэль и, сощурив слегка раскосые глаза, повторила: – Очень. И теперь она и весь двор обязаны тебе. За это ты, чужестранец, получаешь право жить здесь.

– Что значит «здесь»? – решил уточнить Евгений. – Во дворце?

– Ты драгоценный мужчина, – проигнорировав вопрос, продолжила девушка. – Сокровище.

– В каком смысле?

– У нас нет такой породы, – последовал ответ. – Ты подарок судьбы.

Старлей опешил.

– Э-э, ваше величество, вы хотите сказать, что я теперь вроде… стратегического биологического ресурса?

Королеве потребовалась не одна минута, чтобы понять смысл сказанного Евгением. Но когда она прониклась смыслом произнесенных Волковым слов, в ее глазах промелькнула теплая искорка. Она медленно и с достоинством дала ответ. Выслушав короткую фразу Ириввы, Линэль медленно опустила и подняла голову.

– Вот так дела… – удивился Евгений. – Выходит, был морпехом, а стал, кхм… объектом национального достояния. Ну что, старший лейтенант Волков, добро пожаловать в сказку! Слушай, Линэль, ты все-таки уточни у своей Ириввы, она это в шутку или всерьез?

Юмор – щит. Евгений знал это с первых боевых выходов. Но сейчас на душе у него было неспокойно. Один в чужом мире, в окружении сотен существ, которые смотрят на тебя не как на человека, а как на… биоресурс. Даже если улыбаются.

– Весьма серьезно. – Линэль опять кивнула.

Если бы не искренность в ее глазах, можно было бы подумать, что девушка-кошка отколола шутку. Но… с таким лицом не шутят.

– Ага… – понурился Евгений. – Значит, я теперь «высокоценный самец, редкий экземпляр»… Великолепно. Мама, кажется, все-таки была права: зря я не пошел учиться на зоотехника.

Под сводами тронного зала прогремело:

– Ее величество королева Аленис дарует тебе большой дом… и свою верную служанку!!!