- -
- 100%
- +
— Следи за тылом, — отрывисто приказал Сюэнг инженеру.
Кеплер снова услышал УМП, женщина ещё раз передёрнула затвор. Тем временем солдаты штурмовали двор, направляясь к бастиону, окружённому несколькими небольшими зданиями. Удивительно, но здесь было спокойно. Затем, несмотря на шум генератора, Кеплер услышал несколько выстрелов где-то за стенами. Вероятно, здесь это было обычным делом. И происходило каждую ночь, поэтому, похоже, никто не отреагировал на предупреждающую очередь из М16.
Однако это предположение тут же оказалось ошибочным. Сюэнг хлопнул Кеплера по плечу и указал рукой по диагонали вперёд и вправо.
— Там, какой-то тип на крыше блокгауза, на три часа, — настойчиво сказал он.
Кеплер повёл МСГ вверх и вправо. В двухстах метрах на плоской крыше, которая находилась немного выше парапета стены, он заметил движение. Он выпустил в ту сторону пять пуль.
— Попал, — сказал Сюэнг. — Первый — дальше.
В магазине Кеплера оставалось ещё три патрона, но он сменил его: через несколько мгновений времени на это уже не будет. Собственно, его не было уже сейчас — рука Сюэнга уже ударила по его плечу. Кеплер вскинул МСГ90 и открыл огонь скорее по ощущению, чем прицельно, по сомалийцам с АК в руках, внезапно появившимся между зданиями вокруг бастиона.
— Рассредоточиться, — приказал Первый. — Пистолеты.
Его солдаты бросились в стороны. Вскоре Кеплер услышал накладывавшийся друг на друга лязг затворов нескольких Глоков.
Он нажал кнопку на ларингофоне.
— Я беру тех, что впереди, — сказал он.
— На фланги! — крикнул Первый.
Кеплер открыл огонь по пяти или шести сомалийцам, которых видел прямо перед собой. Первого он снял сразу, второго — следующими тремя выстрелами. Остальные разбежались. Затем очередь из АК окончательно нарушила тишину ночи. В то же мгновение она захлебнулась, но выстрелы других оружий без глушителей с грохотом разнеслись по форту. Сомалийские пираты связали китайцев боем где-то между зданиями вокруг бастиона, находившимися в трёхстах метрах.
Бой разгорался всё сильнее. Кеплер не видел противников и повернул голову. До учёбы инженер прошла базовую солдатскую подготовку, теперь она стояла на колене, держала УМП наготове и водила им из стороны в сторону. Пистолет-пулемёт в её руках хоть и дрожал, но инженер вовремя поднимет тревогу, если увидит, что кто-то приближается. Кеплер поставил МСГ на предохранитель и закинул его за спину поверх чехла.
— Хао, оттащи трупы, а потом вместе с Нюши прикрывайте ворота, — распорядился он, надевая прибор ночного видения.
Он включил его, выхватил Глок и побежал. Через две секунды глаза снова привыкли к зелёному свету.
Относительно большое главное здание стояло посреди форта. Оборонительные сооружения, когда-то вооружённые пушками, были встроены изнутри в стену в виде блокгаузов и лишь немного возвышались над ней. Несколько небольших каменных укрытий дополняли спартанское устройство укрепления. Но между зданиями стояли два наспех сколоченных кривых сарая, валялись бочки и несколько автомобильных остовов. Из-за этого форт было трудно обозревать. Кроме того, здесь стояли несколько внедорожников и грузовиков. Кеплер заметил два техникала, вооружённых тяжёлыми советскими пулемётами ДШК. Небронированные пикапы с установленными на станках пулемётами или небольшими орудиями использовались повсюду в Африке. Поскольку чаще всего применялись Тойоты, конфликт между Ливией и Чадом даже получил название «Война Тойот». И здесь оба автомобиля были Хайлюксами предпоследнего поколения. Возле обоих техникалов лежали мёртвые, в левом один сомалиец всё ещё цеплялся за рукоятку пулемёта. Кеплер слышал выстрелы, звучавшие приглушённо, но никого не видел: китайцы уже сражались внутри блокгаузов. Кеплер замедлил бег. Почти отсутствующий свет многократно усиливался электроникой прибора ночного видения, и Кеплер видел, как в каждом блокгаузе за окнами без стёкол мелькали быстрые тени. Затем справа грохнул выстрел автомата, сразу за ним последовала серия приглушённых пистолетных выстрелов. В тот же миг в одном из укрытий цветок дульной вспышки неестественно ярко озарил зеленоватое поле зрения Кеплера. Он вытянул вперёд Глок и побежал к небольшому зданию.
Лишь незадолго до того, как Кеплер добрался до здания, он увидел вход. Китайский солдат медленно и бессильно сползал на землю вдоль почти отсутствовавшего дверного косяка. Левая рука была прижата к шее, в вытянутой правой он держал Глок. Он опустился на землю и обмяк, его руки бессильно упали, голова склонилась набок, но он остался сидеть. Кеплер добрался до него. Он услышал прерывистое хриплое дыхание. Однако оно исходило не от китайца, а от молодого сомалийца слева от входа, который держался на ногах лишь потому, что опирался плечами о стену. На его груди быстро разрасталось кровавое пятно, делая белую футболку тёмной. Увидев Кеплера, сомалиец попытался поднять правую руку с пистолетом, но, хотя лицо исказилось от усилия, сумел поднять её лишь на несколько сантиметров. Затем пистолет выпал из руки, и он, как незадолго до этого китаец, сполз по стене. Дыхание стало поверхностнее и чаще, рот открылся. Кеплер выстрелил ему в лоб и опустился на колено перед китайцем. Это был Пятнадцатый. Кеплер нащупывал пульс на его шее, одновременно держа Глок поднятым и осматривая окрестности. Затем посмотрел вниз, чтобы убедиться. Но место он нашёл правильно, пульса не было, потому что солдат был мёртв.
— Бой окончен, — услышал Кеплер в наушнике голос Первого. — Джо, быстро иди в северо-западный блокгауз.
Кеплер поднялся и вышел из укрытия. Звуков боя больше не было слышно, только собака всё ещё лаяла где-то далеко.
Сюэнг и инженер стояли на коленях по обе стороны ворот в тени стен и смотрели наружу. У бастиона стояли двое солдат с оружием наготове. Один увидел Кеплера и поднял левую руку с отчётливо отставленным большим пальцем, показывая, что форт зачищен. Кеплер коротко махнул в ответ и осторожно пошёл дальше, продолжая держать Глок приподнятым. У входа в северо-западный блокгауз стоял Третий с готовым к стрельбе Г3 в руках. Он жестом пропустил Кеплера и остался снаружи. Внутри Кеплер увидел на лестнице сомалийца, лежавшего лицом вниз в луже крови, в полуметре от него валялся АК без магазина. У верхнего конца лестницы лежал ещё один труп, рядом стоял Шестой. Он махнул в сторону маленькой комнаты за собой, слабо освещённой жёлтым светом лампочки.
Кеплер вошёл. Первый сидел на корточках перед тощим сомалийцем, которого Девятый и Седьмой держали за руки. Сомалиец, похоже, не получил в бою никаких ранений, но лицо всё равно было искажено гримасой. Это был панический страх, а не боль, и сомалиец без конца мотал головой и очень быстро что-то бормотал. Его речь звучала панически и совершенно невнятно. Первый посмотрел на Кеплера.
— Эй, словарь, попробуй ты, этот тип не понимает по-английски. Или делает вид.
Кеплер присел перед сомалийцем на корточки. Глаза того перестали бегать, и он замолчал. Но взгляд стал ещё испуганнее. Кеплер снял с головы прибор ночного видения.
— Ты говоришь по-арабски? — спросил он. Последовавший поток слов ясно показал, что сомалиец его понял. Но Кеплер задал вопрос на литературном арабском, а ответ получил на диалекте. Он различал знакомые слоги и почти улавливал смысл сказанного, но всё равно это сбивало с толку. — Говори медленно, — приказал он.
— Я не пират, я рыбак, — трижды подряд разобрал он.
Он внимательнее посмотрел на сомалийца, пока тот продолжал говорить, но снова так быстро, словно захлёбывался собственными словами.
Кеплер приложил палец к губам, и сомалиец резко замолчал. Насколько Кеплер мог судить, тот говорил правду. Кожа на руках сомалийца была грубой, худое тело под просторной одеждой — жилистым. Многие рыбаки теперь промышляли пиратством, это было просто выгоднее, но выражение лица этого сомалийца и его страх не вязались с человеком, склонным к насилию, и Кеплер сомневался, что пират был бы способен на такую хорошую актёрскую игру.
— Отпустите его, — приказал он двум солдатам.
Те посмотрели на Первого. Он взглянул на Кеплера, затем кивнул. Девятый и Седьмой отпустили сомалийца и сразу положили руки на свои Глоки. Сомалиец всё ещё испуганно смотрел с одного на другого, но дыхание постепенно успокаивалось. Кеплер взял его за подбородок и посмотрел ему в глаза.
— Как тебя зовут? — спросил он.
— Омар, — ответил сомалиец чуть спокойнее.
— Откуда ты и что здесь делаешь?
— Из деревни на побережье, я рыбак, а не пират...
— Это я понял, — перебил его Кеплер. — Что ты здесь делаешь?
— Я привёз сюда рыбу, хотел её продать, пираты обычно хорошо платят, чтобы мы, рыбаки, на них не злились...
— Где твоя машина? — снова перебил его Кеплер.
Сомалиец впервые даже слегка ухмыльнулся.
— У меня осёл, а не машина.
Кеплер для вида ухмыльнулся в ответ.
— Где он?
— Вон в том стойле, — сомалиец указал на стену со стороны двора форта.
Кеплер поднял голову к Седьмому.
— В каком-то укрытии должен стоять осёл с телегой, нагруженной рыбой. Проверь. — На этот раз солдат сразу побежал, даже не взглянув сначала на Первого. — Мы ищем экипаж китайского судна, — снова обратился Кеплер к сомалийцу. — Ты что-нибудь об этом знаешь, Омар?
— Когда я приехал, здесь были какие-то пленные. — Сомалиец даже коротко, но облегчённо улыбнулся после того, как Кеплер обратился к нему по имени. — Двадцать минут назад их увезли на грузовике.
Кеплер нажал кнопку на микрофоне, чтобы Сюэнг тоже слышал, и перевёл ответ для Первого. Он как раз закончил, когда появился Седьмой.
— Осёл там, но телеги с рыбой я не нашёл, — доложил он. — Есть несколько килограммов в плетёных корзинах на осле.
Он криво ухмыльнулся. Кеплер коротко покосился на Первого. Взгляд того сулил подчинённому разбирательство перед военным судом, но не всерьёз. Они пережили бой, им нужно было расслабиться.
— Спроси его, знает ли он что-нибудь о Ханджине, — тем временем приказал Сюэнг.
Значит, генерал тоже полностью сохранял ясность мышления. Кеплер задал его вопрос Омару.
— В бухте стоят даже пять захваченных судов, — ответил рыбак и задумался. — На одном из них какие-то странные знаки, не буквы.
После того как Кеплер перевёл это, Первый посмотрел на землю. Неподалёку от него было пыльное место. Пальцем лейтенант начертил на пыли китайский иероглиф. Это была упрощённая форма, для которой требовалось примерно вдвое меньше черт, чем для традиционного знака. Омар понятия не имел об этих различиях, но кивнул, когда по знаку Первого взглянул на ханьцзы.
— Он может провести нас поближе к судну? — спросил Сюэнг.
Омар энергично закивал, поняв вопрос.
— Может, — передал Кеплер.
— Тогда захватываем его, радар важнее всего, — недвусмысленно решил Сюэнг. — Заложников выкупят.
— Хорошо. — Кеплер посмотрел на Омара. — Ты проведёшь нас к судну.
— Да, — сразу ответил Омар, а затем замялся. — Мой осёл...
— Мы купим его, — тут же решил Кеплер. — И заплатим тебе за твоё время.
Он сообщил Первому и Сюэнгу о своих переговорах. Генерал сразу подтвердил его решение, а лейтенант даже довольно ухмыльнулся. У него были все основания быть довольным. То, что пленных не удалось освободить, было не его виной. С небольшим числом людей он захватил форт посреди города, и, кроме одной собаки, этого, похоже, никто больше не заметил. Возможно, операция скоро могла закончиться.
— Наконец-то приоритеты определены разумно, — сказал Первый Кеплеру, затем его ухмылка стала ещё шире. — Вообще-то всё идёт довольно хорошо.
— Нет, не идёт, — ответил Кеплер. — Пятнадцатый погиб.
Радость мгновенно исчезла с лица лейтенанта, превратившегося в маску, когда он поднял правую руку к горлу.
— Ты отвечаешь за рыбака, — распорядился он Кеплеру, затем нажал кнопку на ларингофоне. — Всем. Собираемся у техникалов. По возможности не оставляйте пустых магазинов и принесите тело Хунга.
— Он лежит в дверях правого укрытия, — сказал Кеплер.
Он жестом велел Омару встать, пока Первый передавал это по связи. Китайцы покинули комнату. Рыбак поднялся. Кеплер указал ему идти впереди. Омар бросил взгляд на Глок и двинулся с места.
Глава 11
Пять минут спустя тело Пятнадцатого лежало в техникале, а все распределились по двум машинам. Кеплер, Омар и Первый втиснулись в кабину переднего пикапа. Его двигатель завёлся со второй попытки, коробка передач взвизгнула, когда Первый включил первую передачу.
*****
Омар либо был честным до мозга костей, либо хотел честно заработать свои деньги. Под его руководством техникалы уже меньше чем через десять минут находились за пределами Эйля и тряслись по широкой равнине, где почти не было растительности, а буроватая пыльная земля казалась безжизненной. Было всё ещё темно, ночь уже была глубокой.
Вскоре после трёх часов Омар указал вперёд и хотел что-то сказать. В тот же момент фары второго техникала начали резко отставать.
— У нас кончилось топливо, — раздался в интеркоме голос Сюэнга.
Первый уже нажал на тормоз. Техникал проехал ещё очень далеко, прежде чем остановился, и причиной тому была не столько перегрузка, сколько изношенные тормоза. Кеплер вышел следом за Первым, Омар — последним. Шесть солдат, ехавших сзади, уже стояли рядом с техникалом с оружием в руках и напряжённо всматривались в фары второго техникала, которые светили почти в полукилометре позади них и больше не двигались. Кеплер посмотрел на Омара.
— Далеко ещё до бухты?
— Пешком минут десять-пятнадцать вон туда. — Рыбак махнул рукой на несколько градусов правее прежнего направления движения. — Там прямо на побережье деревня. Её захватили пираты. Суда стоят прямо перед ней.
— Во время отлива они остаются на воде?
Сомалийцы не смогли бы просто так снова спустить на воду оказавшееся на суше судно после получения выкупа. Но не все пираты были бывшими рыбаками, очень многие из них раньше воевали на суше за какой-нибудь клан, и такие мало что понимали в судоходстве.
— Да, они стоят примерно в миле от берега, — ответил Омар.
— Хорошо. Сколько ты хочешь за осла? — спросил Кеплер.
— Сто долларов, — очень быстро и снова слегка заплетающимся языком ответил Омар.
— Первый, дай ему сто зелёных, — сказал Кеплер.
Лейтенант молча снял рюкзак и открыл его. Он заслонил его содержимое от взгляда Омара собственным телом, но, выпрямившись, протянул сомалийцу пять двадцатидолларовых купюр.
— Верни своего осла, — сказал Кеплер рыбаку, который, ухмыляясь, сунул деньги себе в карман. — И в собственных интересах забудь, что когда-либо видел нас. Иди.
Слегка испуганный сомалиец чуть приподнял руку в знак прощания и побежал прочь. При этом он несколько раз обернулся.
Кеплер подошёл к Первому, который задумчиво и с сомнением смотрел вслед рыбаку.
— Да, он нас выдаст, если они его схватят, — сказал он. — Но я не хочу стрелять ему в спину и надеюсь, что он достаточно умён, чтобы не попасться. Важнее другое — почему заложников увезли?
— Я тоже об этом думаю, — прорычал в ответ Первый.
Кеплер посмотрел на него, затем перевёл взгляд вперёд. Группа Сюэнга приближалась умеренным бегом, ей требовалось ещё две минуты.
— Твои приказы были правильными, — тихо сказал Кеплер. — Ты ничего не мог сделать. Просто не повезло. Только в нашей профессии невезение смертельно.
Первый посмотрел на него. Взгляд у него был тяжёлым.
— Ты себе это тоже всё время повторяешь?
— Как молитву, день за днём. Иначе этого не выдержать, — ответил Кеплер, не отводя глаз. — А ты должен выдержать, ты командир. — Он ненадолго замолчал. — Ты не допустил ошибок.
Первый кивнул, но без уверенности, Хунг, вероятно, был его первым погибшим подчинённым. Кеплер знал, что чувствовал Первый. Он сам до сих пор помнил каждую деталь обстоятельств, приведших к смерти каждого из его людей. Что помогало ему это переносить, он не знал. Возможно, просто Божья милость.
— Спасибо, — тихо сказал Первый.
Кеплер лишь кивнул, Сюэнгу оставалось всего несколько шагов.
Всё ещё с мрачным лицом Первый отдал два приказа, включил свой Норинко и побежал. За ним Седьмой нёс на плечах мёртвого Хунга. У них не было времени хоронить тело, и они не могли просто оставить его лежать, им нельзя было оставлять никаких следов, способных выдать их личности или даже само их присутствие. Девятый нёс рюкзак и винтовку Хунга. Кеплер побежал пятым, за ним Сюэнг, инженер и Шестой, а следом остальные бойцы подразделения.
*****
Они спешили, но бежали не быстро, а в темпе, который могли долго выдержать. Хотя им следовало добраться до Ханджин по возможности под покровом темноты, силы нужно было беречь для боя, который, скорее всего, им предстоял.
Пятнадцать минут спустя вдали показались несколько хижин. Группа замедлила бег. Каждый осматривал маленькую деревню через прибор ночного видения, но никто не заметил никакого движения, лишь откуда-то поднимался дым. Молча, держа автоматы наготове, они двинулись дальше. На окраине деревни перешли на шаг и осторожно, бесшумно стали красться вперёд.
Незаконный чрезмерный вылов рыбы в сомалийских водах многочисленными иностранными флотами лишил сомалийских рыбаков средств к существованию, а непрекращающаяся гражданская война и отсутствие государственных структур ещё сильнее усугубили положение. Поэтому многие сомалийцы бежали. Другие стали пиратами.
Их прежнее место жительства их уже не интересовало, деревня больше походила на временный лагерь. Деревенская площадь была завалена мусором. Большинство хижин обветшало, другие уже не были жилищами, а лишь защищёнными от ветра сооружениями, которые должны были простоять до тех пор, пока по какой-либо причине не придётся оставить это место.
Рядом с почти полностью развалившейся хижиной неподалёку от кромки воды Первый внезапно остановился. Он закинул Г3 за спину, достал Глок и проверил его, пока солдаты, Кеплер и Сюэнг смотрели вперёд.
— Я пойду один, так будет тише, — решил Первый. — Джо, прикрой меня.
— Подожди, пока я сниму прибор ночного видения, — сказал Кеплер.
Он снова повесил его на запястье и кивнул. Первый поднял Глок и побежал. Трое солдат опустились на одно колено, другие лишь развернулись, чтобы прикрыть позицию группы со всех сторон. Кеплер следил через прицел снятого с предохранителя МСГ за бегущим Первым.
Перед лейтенантом открылся океан. Три моторные лодки разного размера лежали выше кромки воды на вообще-то красивом песчаном пляже. Ещё две лодки покачивались на слабом прибое справа от деревни, слева находился сравнительно большой старый и грязный рыболовный траулер. Более чем в полутора километрах от берега пять больших морских грузовых судов, казавшихся обессиленными, тёмными и безмолвными, покачивались рядом друг с другом на волнах. Перед тремя лодками на берегу у костра сидели шестеро мужчин.
Не хотел ли Первый рисковать кем-либо из своих людей или был просто ослеплён жаждой мести, Кеплер не знал, но предполагал, что верно и то и другое. Тем не менее действия Первого были совсем не безрассудными. Он пошёл один, потому что несколько движущихся теней гораздо быстрее привлекли бы внимание. И хотя у пиратов наверняка было полностью автоматическое оружие, а Первый нёсся к ним лишь с Глоком в руках, пламя скрывало его. Используя контраст освещения, Первый быстро подобрался к пиратам на несколько метров. У него даже было две секунды, чтобы спокойно выбрать цели. Первые трое уже мёртвыми лежали на земле, прежде чем остальные поняли, что происходит. Сомалийские пираты были в целом неплохо организованы, но чаще всего им не хватало боевой подготовки. Однако реакция у них была хорошая, и последние трое бросились в стороны. Первому пришлось менять магазин: он сделал ставку на плотность огня, а не на точность. И он переоценил эффект внезапности — магазин ещё не оказался в Глоке, когда первый пират схватил свой АК. Кеплер выстрелил. Сверхзвуковой хлопок пули разошёлся отчётливо слышимым треском. Первый вогнал магазин в Глок, передёрнул затвор и выстрелил в упор в лицо пирату, который прыгнул к нему с вытянутыми вперёд руками. Когда он развернулся, последний пират швырнул ему в лицо песок. Первый инстинктивно поднял левую руку перед прибором ночного видения, пригнулся и выстрелил. Пират рухнул. Первый сорвал с головы Норинко, защитивший его глаза от песка, и выстрелил в последнего пирата, уже лежавшего на земле, а затем для верности и в остальных.
— Чисто, — передал он. — Проверьте деревню. Незаметно.
Солдаты закинули Г3 за плечи и достали Глоки. Затем они разошлись парами. Быстрыми тенями они перебегали от одной хижины к другой и проверяли их. Один за другим они доложили, что деревня пуста.
Кеплер, Сюэнг и инженер подошли к Первому. Тот уже протёр объективы своего Норинко и надел прибор ночного видения на голову. Восьмой сообщил, что в сарае на северной окраине деревни стоит бульдозер, который сильно пахнет дизелем, и что видны свежие следы гусениц — но пиратов нигде нет. После этого Первый приказал спустить на воду две лодки и распределиться между ними.
— В лодках нет вёсел, — сообщил кто-то из бойцов по интеркому.
Расстояние составляло всего полтора километра, но им нужно было добраться до Ханджин по возможности незамеченными. И если в деревне больше никого не было, то на судне часовые наверняка имелись. Эффект внезапности был жизненно важен.
— Хао, АК, — сказал Первый.
Он и Сюэнг собрали шесть автоматов АК убитых. Оба на мгновение с сожалением посмотрели на свежую рыбу в ведре с водой рядом с костром. Пираты, похоже, поймали её всего несколько минут назад, она была ещё жива. Сюэнг махнул инженеру. Вместе они побежали к правой лодке, Первый — к левой. Кеплер последовал за ним.
Приклады АК лишь условно годились в качестве вёсел, чтобы сколько-нибудь быстро двигать предназначенные для открытого моря лодки, а сравнительно невысоким китайцам приходилось далеко перевешиваться через их высокие борта. Но через десять минут они выяснили, как лучше всего двигаться вперёд. Первый тихо отдал команду, и двое солдат в середине лодки стали синхронно грести вперёд. Одиннадцатый делал то же самое на носу, но после каждого второго гребка менял сторону. Солдаты во второй лодке действовали так же, и обе лодки более или менее прямо направлялись к грузовым судам. Однако бесшумно это не получалось. Хотя солдаты старались не торопиться, полностью избежать плеска им не удавалось. В тишине эти негромкие звуки разносились очень далеко.
Кеплер сидел перед двумя гребцами лицом по ходу движения и неотрывно наблюдал через оптический прицел за палубами стоявших на якоре судов, чтобы вовремя обнаружить и устранить возможного часового на одном из них. Но на трёх судах, которые Кеплер в данный момент мог более или менее хорошо видеть, никого не было.
Зато внезапно раздался крик. Хотя он донёсся с траулера, прозвучал громко. Кеплеру было понятно, чего добивался кричавший, но, несмотря на то что сомалийский язык содержал арабские, итальянские и английские выражения, Кеплер его не понимал. Поэтому возможность крикнуть в ответ что-нибудь ничего не значащее отпадала. Он резко обернулся, и Первый попытался удержать его. Солдаты уже перестали грести, но лодка продолжала раскачиваться. Кеплер заметил на траулере пирата, но надёжно выстрелить не мог: тот был наполовину скрыт стрелой крана для сетей. Пират снова закричал. В тот же момент Кеплер увидел на траулере ещё нескольких пиратов. Один из них что-то делал у правого крана для сетей. Рыболовный траулер был бортовым, промысловая палуба находилась в средней части судна. Теперь Кеплер хорошо видел кричавшего пирата, тот как раз шагнул в сторону. Но остальные пираты находились на носу, а конструкция для сетей с натянутыми между стрелами тросами мешала. Красная нить прицельной сетки внезапно исчезла в луче света, который, словно тоннель абсолютной яркости, скользнул по гребням волн. Для чего бы ни был установлен на стреле рыбацкого судна прожектор с дальностью в два километра, но уж точно не для освещения сетей.
Оставались считаные секунды, прежде чем луч достигнет лодки и ослепит Кеплера. Но он снова увидел красную нить и выстрелил. Пират у прожектора пошатнулся и рухнул. Но, падая, он повернул прожектор. Ослепительный свет безжалостно ударил прямо в мозг Кеплера. Он рефлекторно зажмурился, но его реакция не могла соперничать со скоростью света, мощность которого просто смяла защиту ПВС-22 от чрезмерной засветки; даже с закрытыми глазами Кеплер видел перед собой только ослепительно-белую стену с чёрными пятнами. Но положение прожектора врезалось ему в память — почти в буквальном смысле этого слова. Кеплер повёл МСГ вправо и вниз и несколько раз нажал на спуск, двигая винтовку по кругу. Пули разбили прожектор, и вокруг разлилась благодатная темнота. Кеплер открыл глаза. Нормально видеть он всё ещё не мог.