Прекрасные времена. Часть 1

Частный ли это случай, или есть какая-то закономерность в механизме восприятия образа мы здесь.

8 мая

разрушить пару любящих большой грех, Учитель мой, я знаю об этом; я знаю также, что создать её искусственно невозможно, и это также считается грехом здесь, как необратимое это эго мыслит о себе самом, так я иду сейчас к вам, к вашему я.

Самое разумное это право на помышление об ангеле света в вас самой, я думаю, Королева, что хорошо быть вместе, хорошо. Хорошо осознавать себя любимым, любимой, хорошо осознавать себя любящим и сколько бы вы ни говорили мне, что я не нашёл себя в вас, я так не думаю. Потому что, моя добрая Королева, в вихре этих слов столько сердца, что, признаться, мне кажется будто я сам стою молча рядом с вами, как столб, простите, и жду когда вы отзовётесь на мой привет. Мне недаром снился сон, о котором я после расскажу вам, потом, а не сейчас, мне хотелось помочь вам разобраться в причинах вашего отчуждения от А., от его забот о вас в своей душе, от априори понятых вами вспомогательных глаголов – состояний, от которых голова идёт кругом и некуда деться в своём я, как от навязчивых идей, может быть, идей, что где-то что-то происходило не так, - не так говорю я вам это сам. Со мной рядом сидит А. сейчас, да, он здесь, в моём эго слышны его волны, его волнующиеся обо мне мысли; я слышу их своими нервами и я сознаюсь вам, что он много говорил мне о вас, теперь сон. Мне снилось, что вы живёте на улице, на которой стоит мой дом, мне слышен ваш голос и виден свет из окна, за которым вы, сами не осознавая того, бываете наблюдаемы мной, я вижу как вы что-то шьёте и делаете это с большой охотой, а затем я увидел как вы разрываете сшитое вами, и вот этот сон, такой простой, что понять его не составляет труда. Я подумал тогда, что крепкая сила, соединяющая эти страницы в одно пространство, сохраняемое вами в душе как эгоцентрическое поле, в котором остаются швы наших с вами что - недоразумений, наших с вами никуда не годных объектов воли, спорадически замыкающих свет на себя во всём объёме памяти. Я требую достоверности, - сказали вы мне этим жестом разрывания неоправданно жестоких связей в вашем я, потому что они не были хороши. Они были объективно заключены в объём памяти, и имели своё развитие по мере отмежевания вашего поля от тех или иных угодий, оно становилось всё уже во внешнем я, но дело-то не в этом, сознание было закабалено проекциями памяти, в память уж лучше, мысленными фигурами и было охвачено как бы огнём, в котором эти фигуры исчезали; вы привыкли себя видеть в заточении, и что же А., с чем он к вам идёт теперь в этой функции номинального объекта памяти. Вы встретились случайно в продлённом этом дне…

Простите душевно. Что мог вам говорить А. обо мне, он меня едва помнит, я думаю, а я сама помню ли его сейчас?.. ну да, в общем, в общих чертах его я, обобщённых таких чертах. Я благодарна вам за целую эпоху мысли во мне, за эту память, в которой я жила, - она очень велика, мой добрый Учитель, очень, она и есть фундаментальная основа жизни здесь, она вся, а не часть её, каковой мы пользуемся по малости своей, впрочем, о других сказать не могу, говорю о себе только это.

Я насторожился, Королева, слушая вас.

Простите. Ещё раз прошу вас об этом, - простите.

Мне нечего прощать вам, ведь всякое имя есть ангел в анналах памяти я, всякое поползновение с нечистой целью на таковое имя есть грех, вот чаша, в которой светятся все наши имена, её свойство быть нашим небом здесь, и в нём, как в панораме, видны летние звёзды, которые смотрят в наш дом, и нам радостно это, они видят нас, думаем мы, они знают нас и мы им нужны. Я хочу, чтобы вы понимали этот образ в себе. Я нужен вам, вы нужны мне, и я и вы необходимы друг другу здесь; без неё мир беден, без такой вот любви, без этой встречи в пути мы остаёмся никто сами в себе. Я нарочно сел на стул, и стал продолжать уже законченную было речь, я ничуть не умалён вами! как вы было подумали, я просто пересыпал соль в наши отношения…

Просто я думаю, что у вас не может быть интереса к той форме, в которой я живу, и по этой причине слушаю вас с определённой долей отчуждения, вполне возможно, что я вам нужна для поддержания вашего программного статуса - в вас же есть схема развития событий, сообщаемых пространству, я что-то неделикатное сказала, может быть, я могу случайно рассердить вас, а мне бы этого не хотелось.

от живой клетки до целого я путь неблизкий - это вы верно подметили, только вот что, Королева моя, простите безумца, я не был прав, я обратил против вас несуществующий мир, выдуманный вами в себе самой, я хотел, чтобы вы раздражились им, чтобы он перестал вам нравится как неудачный мир любви, в котором всё облапошено какими-то заведомо ложными интересами, затеняющими пространство яви небесной, и это сделало вас препятствующей себе самой здесь, я ничем не мог обозначить этот мир в вашем я, кроме воображаемого эго, под эгидой которого саднило пространство истинной любви, ну вот как-то так это было. Я чересчур знаю толк в людях, поймите это, и они бывают правы от головы частенько, а сердце скрывают, потому что оно говорит правду тут, и мне надо поведать вам её. В малой доле я всегда есть чистое зерно света и оно хранится не осязаемое в нас, мы чувствуем его присутствие и таим его от других. Это хранилище наша воля и она зреет в нас до поры, а потом этот свет становится видимым пространством, и это происходит в любви.

13-14 май

ул. Дружбы

Может быть, какое-то восьмое чувство подскажет вам что-то обо мне сейчас, я бы хотел больше половины этого дня провести вместе с вами; я, представьте, погрузился в сон в вашем я теперь, о чём он? мне снится… мне снитесь вы в моей памяти без науки жить, без состояния воли, без права слагать стансы, ну прямой контекст пространства мы, как бы так. Ну вот. И что мне делать с вами, простите? Я достаточно мудр, чтобы понимать неоправданность около личностного пространства в нас собственными значениями я, собственными умозрениями, может быть, в определяющих нас высотах разума, двери высоко, да и к тому же они не всегда открыты, в общем-то, по каким-то причинам, не всегда они доступны взору бывают, особенно если головой вертеть и не смотреть в их сторону, обрекая себя на непроглядную тьму, а как это происходит-то, да и происходит ли оно по причине… ах, да легкокрылая эта судьба приютила нас на пять минут когда-то там, беспечно, озорно, смеючись она это сделала с нами, а потом стала раздавать пряники своим детям, кому и по два, кому-то кнут в руки дала, кого-то посмешищем сделала, а с кем-то особый разговор завела о себе же, мол так и так, я тут иду как область, прикрытая плащом, да с чьим-то лицом на изнанке, от чьего взора духовная сила идёт к вам и снедает то узилище светом, то есть, поэтически говоря, от себя, она делает то же самое, что и свет, вброшенный в окно, а с ним приходит форма - и форма, отражённая от состояний мы.

Отчего так понятен мир, когда мы идём в тумане безгласия, а попробуй крикнуть в этот туман я вас люблю! и тотчас образуется дымное облако - дымное пятно, откуда оно, что это такое?.. зачем память прицеливает каких-то невесёлых кукол и говорит им эти слова?.. как вы сохранились, - это же мумии, понимаешь меня, - мумии тех лет, они лежат нетронутыми в саркофагах памяти и пожирают слой за слоем тут, капричос как личность – да, это состояние сон разума, может быть, страдивари в руках петрушки. Сумасшедшие эти поэзконцерты, о которых я память имею, но только я вас прошу, не сохраняйте этот текст сейчас - он не нужен вам, он перелицовывает пространство, соединяя вас с памятью давно ушедших лет, в которых мы с вами ели апельсины на даче. Отправьте это письмо тому, кто прислал его вам, сверните в клубочек нити и остановите своё созерцание там, где мы встретились с вами в пределах одного я-здесь, то, что я говорю, не важно для вас, оно происходит здесь помимо вашей воли, о которой…

Я смешливо объявил перерыв и стал готовиться к следующему спектаклю в сознании я, ах, да я знаю о чём я скажу вам, я же переживал это столько раз, это состояние психической отдалённости пространства от собственного я-здесь. Представьте мысль, бредущую по завалам памяти, и её надо выхватить оттуда, нежно убаюкать и сказать ей своими словами, как угодно, ты хорошая, ты ведь любишь меня везде где бы ты ни была, мы всегда вместе, всегда рядом, всегда ждём друг друга, потому что ты ведь моя мысль обо мне, ты ведома мной в себе и я знаю тебя как лучшее своё пространство в воле моего я. Ты заботишься обо мне, ты засеваешь мои пространства своими цельбоносными образами, о которых я тщусь рассказать тут. Пространство для вымогательства твой дом во мне той души твоего неба, в котором я сам мысль здесь, я сам её носитель в тебе, я живу в ней как в избушке на курьих ножках, как пламя без присмотра, в котором бьётся очаг мысли, во мне сильная воля есть, я знаю, минус эго ты это я как объект сознания, как безмерное это небо, в котором образы тщатся заглянуть в наши души, в которых мы сами кто тут? я, ты, я не знаю или какое-то восьмое чувство, в котором парадигма молчит?.. биясь как суть этого пространства мы, в котором я – память, а ты моё эго тут, и я живу в нём малой звездой от заката до рассвета, от любви до любви в нас обоих, возникающей ясной силой как пламя души, как истинное мерило мы-здесь.

Возьми эти строчки \/, и сожми - выйдет пламя, а не вода, понимаешь меня - во всём образе, да, из этого кирпича мироздания в нас же. Я обретаю тебя так, через буквы, ересь снимает кино как чарующий свет, как пыль ложится он на наши души, фонтан снов - о чём они здесь?.. Это удивительное безразличие ко всему, что есть я в тебе, к своему субстанциональному огню, к своему эго, мерцающему в тумане строк как область непознанного ещё пространства в нас, я архивариус твоих минут и я жду престола всевышнего ангела любви в нас обоих. А кому мы молчим о себе?.. кому мы приятны этим молчанием здесь, кому? Я надеюсь на выход этих строк в мир; прости, я что, - перцептивного ангела схватил и унёс его отсюда, почему ты не чувствуешь меня, я не знаю, я в мир пришёл ради нас обоих здесь, а ты – не знаю.

Во всяком случае я рад определённости как чему-то очень доброжелательному в нашем я, и я знаю, что она идёт от тебя ко мне, я так ждал этого, представь, и ты тоже, конечно, ждала. Мне неведом тот страх оразумливания некоего пространства в нас обоих, и я, ну может быть, беспечен был, объединяя в одно поле свои пространства с твоим я в себе, не совсем точно представляя объект внимания как жизнеспособную материю звука, жизнедеятельную, наверное точнее, меридианы сходятся в одной точке, как известно, и в этой точке находятся наши воли, наши объективные сознания, наши букеты роз и дорогие подарки ко дню рождения, наши яви и наши объективно сосуществующие мысли в контексте времени я-здесь, пойми это как образ вселенной, - да, вот такой вот вселенной. Ты что здесь делаешь?.. - хотел спросить я тебя, а потом я понял это сам как состояние с тобой в области сердца - ты проявляешь мои пространства здесь, ты делаешь их доступными пониманию, достойными этого понимания, и здесь я подведу черту под образом памяти, в котором я никто тебе, ни сон, ни явь, некое безотрадное пребывание за гранью возможного в нас обоих, в области ничего не значащих дилемм об обретении способностей к взаимопониманию в институтах сознания.

16 мая

трепет волн, туман, в котором сами…

Запредельные частоты сознания сами ищут ответ, эго не в состоянии дать его, образуйте память мы и вы поймёте, в чём кружится шар.

Я о чём-то говорю с вами, знаете, уж очень это темно, как-то слишком, я бы сказала, темно! если бы не свет души рядом, каким-то смрадом наполнялся дом вчера тут, из него шли дымные струи, скорее похожие на паровые шары, парообразующие, и шёлк ресниц, и путаница слов, словесная шелуха, и широкие амбразуры комнат, и шуршащие иглы постоянно мерцающих звуков и какая-то чересполосица образов человеческих лиц бежала и бежала рядом, чьи-то углы обмерялись, чьи-то улицы ширились, чья-то завеса шла, словом, а через неё – обзор слов.

Мне всё это кажется неправильным, да, неправильным, мой добрый Учитель.

Я настигаю какие-то помыслы о вас и мешаю им состояться в вашем я. Мощь ангела света достигает вашего я, и даже становится частью его по временам, частью, соразмерной вам самой здесь, вы охватываете взором пространство для того, чтобы жить в нём, а не соразмерять бесконечно малое с бесконечно великим, да-да-да - именно это я и хочу сказать вам сам. Как красота обжигает мир в красках света, и поймите этот мир так.

Зеленоградская

Мне хочется сказать вам доброе слово, знаменующее собой событие, в котором я – участник. В вашем эго сейчас перераспределяются силы, как я вам уже сказал об этом раз, я помню, и я намекнул вам тогда на чьё-то путешествующее эго, в котором выгодно сочетаются… сочетается душа с гомоном птиц и благосозерцание, да, я так сказал вам сейчас благосозерцание. Это состояние благосозерцания находится под контролем души, и мне необходим целый вечер для этого важного сообщения, потому что поэтически я принадлежу вашему эго сейчас. Я думаю, Королева моя, что нам нужен этот вечер ещё и потому, что мои силы привлекают внимание образов света в ваше я, и я бы хотел, чтобы это было так пространственно организованно для нас обоих здесь, в этом времени я, как надлежащее вашему уму-сердцу соответствие. Пажить, то есть то, что собираемо сейчас в отдельные кабинеты яви для вас, становится постепенно увеличиваемым пространством здесь, я думаю, вы заметили это сами и стали несколько решительнее в себе самой относиться к настоящему времени мы, где бы оно ни находилось для вас самой в отчётливых этих смесях вашего я с текущим временем здесь. Мне хочется преподать вам урок гласности, то есть, прокрутив назад плёнку сознания, поднять из памяти исходящие из неё волны - ведь они бегут вам навстречу, эти волны мерцающих величин сознания и, соединяясь со встречным движением мысли, оставляют в неподвижности ваше я-здесь относительно настоящего, я-тут, туго закрученное в мысли, как проявленное что-то в ясном небе вашего я.

17 мая

Да, да-да-да! Воистину Бог справедлив и причащающ. Я бесконечно думаю о вас, мои смыслы глубоки, я не случайно полюбил вас, не было этой случайности, как не было того дикого недоразумения, в котором я оказался, по справедливости сказать, не в лучшей роли, да и, собственно, роли-то никакой не было, а был я сам в качестве эго-синонима настоящего времени мы. Я хорошо сделал, что стал говорить с вами об этом сейчас, прежде это было невозможно для нас обоих.

Я навсегда уехал из страны в то лето, понимаешь, я сделался иностранцем, я стал им, наивно веря, предубеждённо, может быть, что мы всё равно будем вместе делать это кино, что мы снимем пять или шесть фильмов с тобой, что я буду жить у N и превосходно ощущать этот мир у своих ног как ничтожно малое пространство по сравнению с образом своего я везде, что я смогу манипулировать твоими явями в себе как хочу и что ты станешь моей подругой, моей очень важной подругой; да, я так думал в то лето. Надо быть самому кристально честным, тогда произойдёт правильное пространство, тогда будет пламя души гореть и греть нас обоих; мы заняли тогда денег, пойми! мы вместе это сделали, я наперёд догадывался, знал, в общем-то, что у тебя нет денег и что тебе нечем платить за ту квартиру, которую ты арендовала, что ты занимаешь подряд у всех лишь бы вытеснить из своего я обязательства по уплате в срок тех долгов, которые были сделаны прежде, и что пассивная воля твоего я не в силах выбраться из этого состояния с миром надежд как состояния вымышленного образа здесь; я здесь, я вижу как ты пишешь всё подряд, что бы я ни сказал; заточи карандаш и нарисуй оттепель в наших отношениях, - она наступила, то есть пришла, она стала говорить правду о нас здесь. В наших я враг оболванил душу, он залёг шестым чувством, думая, что мы наймёмся к нему резонёрами, что мы будем обслуживать его токующий фетиш, в котором выражена вся злость на выраженное, выражаемое здесь любование миром; знаешь, как мимо станции идут поезда, как проносятся без остановки и память не фиксирует чьи-то взгляды, уносимые вместе с поездом, она их просто не замечает и не ищет в себе ответа, не проявляет как не требующее внимания пространство, и мы остаёмся прежними, без изменений в своих я в глубинных масштабах времени тут, в образах эго, которыми мы обладаем как своим я-везде, то есть тем поэтическим символом осмысляющего наблюдения за течением времени в нас, для которого мы сами продукт, то есть мы - его производное. Я стою мысли этого неба обо мне, но вот посмотри как она грязна, как она обманчива и приноровлена как будто под состояние мы в нас, как она хочет казаться подлинной, изумляя отточенностью черт своего лица, отрезвляющей такой упаковкой какой-то мучительной лажи, непонятно из чего состоящей, со-слоенной, со-размеренной с нами аккурат в размер своего лица, чья маска-печать лежит на всех изделиях подобного рода. Что делать нам? выйти из вагона и пересесть в другой поезд? перестать сожалеть о прошлом, из которого состоит наше будущее? или помыслить иначе об этом же теле любви в нас самих здесь и сказать себе – это был я в том времени и в той минуте, я сам без организующего меня идеала моего сознания, которым я руководствовался, глядя на тебя со стороны этого идеала, так сказать, в своих лживых устоях об обладании пространством кукол и любования ими, куклами этими, как самим собой, это я говорил тебе те слова, от которых память грубеет, это я жевал резину звуков, это я захламил наше поле неряшливыми выбросами памяти, я это сделал, а не то, что я почитал собой - этакое несокрушаемое совершенство здесь во мгле причин, из которых ни одна не имела к тебе прямого отношения, ни одна, - пойми, они все были из того самого идеала, которым я руководствовался в себе как выбранным мной здесь пропуском к лучшим мирам сквозь твоё я.

Ах!.. ну, да-да-да! - ангел мой так сказал вдруг, сам от себя не ожидая этого восклицания, - а ты-то что молчишь?

А что говорить?

Как что, говори, и всё. Я поддержу.

А.

Не понял! что – а?

Происхождение этого А осталось неясным до сих пор. Не клеится этот разговор, вот что, - подумав, отвечал Ангел на моё молчание, – ты растяпа, а я тут сную! Ну, поспорь со мной.

О чём?

О чём душа поёт, о том.

Не видится мне это.

Побудь тут покуда я слетаю в одно место выяснить кое-что… ой!.. палец уколол, извини, я задел что-то острое тут между нами, показалось, впрочем, извини опять.

Эта воля изнутри шла, она совершенствовала модель жизни по своему усмотрению. Ну, а что!.. – Ангел мой опять воскликнул, вообразив себя распустившим крылья по ветру, - где я веселиться буду? Мне места мало. Мне много места нужно! Слышишь меня?

Да.

Ты опять пустое поле перешла? Я давеча траву косил, ежа видел!..

18 мая

Я загодя перестраиваю некоторые смыслы, сохраняя определённые подобия в себе, я стремлюсь объяснить себе их значения образами пространств я в контурах иных событий, иных, то есть образные сети обладают способностью быть крепко схваченными в верхних рядах сознания и чересчур трепетное отношение к ним может определить собой ум настолько, что прямое соответствие будет казаться неправомочным здесь. Я думаю, эти ряды стоит попридержать в качествах я.

18 мая 1

1.

Всё равно я буду говорить с тобой об этих днях, вот так я решил, и образ твой, и я сам сегодня ничуть не осмеяны, ничуть! Мы сокровенны в своих смыслах и это даёт нам право быть вместе, я внушаю тебе ужас, может быть, соединениями с тобой, вот так догадка, - или нет, скорее уж память сама ищет этих соединений в смыслах. Я бессердечен, я понял это вчера, настаивая на продолжении рассказа.

Милый май! я помню как ты уезжал, а здесь, во мне оставалось что-то, фу! фу! фу! спустя короткое время всё успокаивалось, возбуждённое этим фу!.. поле оседало и текло ровное чистое чувство любви. Тайна эта, я думаю, никогда поколеблена не будет - вот, знай о моих мыслях. Потому что: что безосновательно, то подняться не может. Что это за «фу!..» мне то неведомо, и не думай, пожалуйста, что я хочу узнать это, не хочу. Прежде, когда мне казалось, что можно исправить что-то, объяснить, понять, мне хотелось отчётливого представления о происходившем тогда; нет этого теперь.

Добрый свет я нашёл как милость нам, почему? разве ты не хочешь узнать, какая сила развела нас с тобой по разные стороны одной и той же судьбы, разве ты…

Всё это неискренне, вот что, какое-то кривляние сейчас идёт, подделка под чувство во мне же.

Ну-у да, пожалуй, я околичностей набрался.

Я спрошу тебя – ты знаешь какая это сила? в чём её воля состояла для нас с тобой?

Я отвечу, я не стану говорить дробь, я скажу целое - это сила выгоды. Выгодно то, что строит цель, достраивая её до целого пространства, до целого, составляющего пространство большее. Есть выгода в любви, немного погодя ты поймёшь эти слова иначе, чем сейчас, поэтому, построив определяемое пространство для себя, мы стремимся занять его целиком, а это неправильно, мы не знаем, чем оно обернётся, то есть, что станет с ним, когда мы достигнем своей цели, оно ветшает, когда мы добираемся до того места, которое определила наша память как выгодное в тот момент судьбы, в котором мы принимаем решение о достижении, потому что мы не знаем чего мы хотим на самом деле. Я образумленное пространство твоего я, я слышу вихри слов, я чувствую чужую память, я перемещаю пласты мыслей, я проделываю множество дел, слой за слоем освобождая твою память от сохраняемых в ней костюмов мысли, от оков, по сути-то, на теле любви.

Хорошо. Спасибо за ответ.

18 мая 2

2.

Права на истощение энергии любви ни у кого нет.

Я переждал пять минут, а потом опять побежал в твою сторону. Моя мысль со мной. Ты не бойся её, она хорошая и потому она станет твоей. Да, только поэтому, другой причины нет для неё стать твоей, моя мысль не берег - она полощется на ветру, чтобы жить, эта мысль о нас. Мы чересчур сильно любили друг друга, чтобы платить памятью каким-то мошенникам от судьбы, знаешь, я думаю, что бессмысленно вертеть в пальцах чужое небо, хищнически расторгающее узы, лучше проявить своё.

Чтимое нами не есть высота сознания, это обывательски выраженное состояние суверенитета в обиходном я-здесь, прости, - я просто привык опаздывать сам в свои яви, я хороший.

/…/

20 мая

Я прошу вас не быть обиженным на меня ни в каком пространстве, потому что эта обида не делает чести никому здесь; её не должно быть.

Во многих проявленных мы нет эго, во многих. Я не верю, что могучий свет может отчаянно барахтаться в темноте, этого не может быть. Я знаю, что не может и потому утверждаю тут состояние любви - пойми это. Я просто по силам иду к тебе, от коих зависят эти дни в нас же. Во мне многое переменилось; я сам переменился как состояние.

Богоугодное пространство, Королева моя! Я вас люблю. Солнечные диски бегут по небу как раз кстати. Я косинус того угла, из которого вы смотрите в даль, и чтобы быть вами верно понятым, добавлю к сказанному, что я ещё и жаркое лето в Берлине и даже, без преувеличения могу ещё добавить, что это, поэтически оправданное, предложение в качествах настоящего времени, оно звучит странно, так как превосходящие потоки души не всегда сразу поняты бывают в нижних рядах мыслительных образов эго мы, так строятся деревья, ветвями касаясь неба, а корнями уходя в глубину почвы, и нам с вами предстоит, неожиданно скоро, вытеснить из памяти подобного рода объекты, то есть создать их с помощью авторучки, под коей я разумею мыслительный процесс с помощью слов, ложащихся на бумагу.

21 мая

За всякое пространство надо держать ответ в себе, вот я вам сказал вчера – я вас люблю, а вы ни слова не сказали на это, ни слова!.. Как я досадовал.

Вы оказались правы, Королева, в каждом эхо есть доля новизны от исходящих условий тут. Не примите за гордость, только эти дни, проведённые с вами вместе, для меня важны. Забудьте тьму, идёмте к свету - я вам открою тайну эту.

откройтесь свету – откройтесь. Мне хочется быть благодарным вам, Королева, за фактическое (физическое удаление из него) освобождение моего поля-пространства (моего я) от грязи, от этой удушающей моё имя [реки] грязи, [которая текла между нами] в состоянии полуживого организма воли.

Я отвращающее начало, если оно не исполнено света ни в одной своей доле [если оно лишено света и фактически выражает его отсутствие на физическом плане, то есть применительно к материи света оно инертно и не отзывается на его присутствие как часть души в верхнем эго-центре], оно может носить его в себе как некое судьбоносное эго, может содержать этот свет в своих я, может соприкасаться с ним и даже невольно заражаться им, чтобы открыть свой собственный, оно может быть привлекательным как высшее эго, от которого происходят эти волны, но стоп тут, без прикрас, касаясь совершенно иных материй звука, оно принимает эти формы в себя и уподобляется им. Я нелицеприятен буду, я – паразит воли, если оно бушует в зеркалах, не отворяя двери своему эго для света, к которому влечёт его пространство любви в нас, добрая моя Королева. Я думаю об этом скоротечном времени в нас как о праве на безумие, может быть, на высшую волю как безумие с точки зрения эго я-здесь, с точки зрения малого порядка воли, в котором мы живём, и вы повернитесь к свету в себе, как и я повернулся когда-то и стал быть им здесь. \/. Я важен вам как индивидуальное начало слова, как его волеобразующий принцип приятия пространства в лучах надмирной звезды, в лучах её воли к свету, к состоянию света в нас самих и это я поручаю вам, это соединение со светом любви вечного эго, часть которого мы сами здесь. В нас живут частички этого света Разума, я думаю, миллионы, мириады этих частичек несутся в поле сейчас и они достигают нашего я здесь, пойми - это так просто понять, мы есть результат этого света в нас, мы сами, как я, как эго я, также как состояние воли в нас на свету. Я покупаю апельсин и несу его тебе сегодня, я хочу, чтобы ты меня видела с апельсином в руке.