Прекрасные времена. Часть 1

25 мая

Я понял какое это пространство, понял, и также я думаю, что эти дни должны стать проводником некоторого количества идей, или – образов этих идей, от которых следует отказаться прежде всего потому, что они настоящего времени не имеют и по этой причине не живоносны тут. Они не могут сориентировать пространство судьбы здесь в качествах, отвлекая на себя время, предназначенное для жизни света в нас, да, так. Притом оно откровенно пошло, это пространство предельно простых форм, истощающих по сути настоящее время тут.

_

Феофан Затворник. Мысли на каждый день года. ( Дея. 21, 26-32; Ин. 16, 2-13). "Когда же прийдет Он, Дух истины, то наставит вас на всякую истину". Почему же в логиках не упоминается об этом источнике познания? Не удивительно, что в языческих логиках нет этого пункта, но почему нет его в христианских? Неужели христианин, когда начинает умствовать, должен перестать быть христианином и забыть о всех данных ему обетованиях, верных и несомненных? О том, как видеть и слышать много толкуют; о том, как из увиденного и услышанного делать обобщения и наведения, тоже достаточно учат; когда дойдет дело до того, как разгадать значение всего, - тут питомец логики оставляется на произвол своей догадливости. Отчего не внушить ему: ты имеешь вещания духа истины - им следуй; они решают значение всего сущего и бывающего непререкаемым образом, ибо исходят от Бога, в Котором источник и самого бытия. Не оттого ли, что забывают внушать это, догадливость так расплодилась, что ныне все книги (о мире Божием) переполнены одними догадками? И добро бы они хоть сколько-нибудь были стоящи, а то сразу видно, что они плод детского воображения.

__

Да ведь вы справедливо об этом судите. Я конкретен быть хочу, с тем и иду к вам сейчас, конкретен значит развит тут в какое-то тело до определённости, тело я, может быть, пространства, в котором движутся эти строки сейчас обо мне, о вас также. Я немножко непристойно себя повёл и как будто бы зря это сделал, но только пройдёт время, пространство выровняет неказистые места и мы увидим с вами правильность черт, правильность этих абрисов, может быть, в наших я. Я нашёл место и время проявить, постараться сделать очевидным, разрешить от бремени невнятицы, или даже – развязать узлы накопившегося недоумения, которое гонит вас прочь от А. Здесь, в этом состоянии, я счёл это возможным сделать. Мне необходимо быть прямолинейно понятым вами, так как только она сможет сохранить эти строки для того, чтобы они сделали ваше имя свободным. Вы поймёте. Это состояние дано нам обоим и мы можем управлять им в пределах одной минуты, двух, трёх минут, может быть, я не уточняю, так вот. Я полагаюсь на вашу интуицию во многом и гений мысли, слова мысли, сохраняет тайну сознания для нас в наших руках. Мне приходится открывать абзац за абзацем, и делая это, я забочусь о чистоте слога, о чувственном поле я-здесь, так вот оно засорено объектом не вашей воли, для которого вы являетесь причиной, формализующей его жизненное пространство. Этот объект был внесён через линзу сознания в состоянии крепкого сна. Это проекция, которая забирает на себя мысленные образы.

26 мая

Я с вами, Королева, и я знаю в чём суть происходящего примирения, может быть, в вашем я, взаимное обнищание, взаимное переживание также как силы духа, так и отсутствия её, в тополином пухе душа летит; проснитесь, Королева, - я чувствую как вы спите, чураясь в определённом смысле разговора со мной, потому что он кажется вам бесполезным для вашей души как словесное обрамление каких-то явей, из которых зги не видно. Чтобы вам не слушать это небо надо просто побыть со мной и постараться привести чувства в порядок - ведь они все здесь, и ваши собственные, и в общем-то море спокойно. Я конкретную форму обещал словесного общения [или обращения], да, я помню вчерашнее небо, оно слилось в качествах я с боголепным узором чарующего пространства силы, и что удивительно более всего, это мои неосязаемые пространства сейчас, то есть, они осязаемы настолько, насколько я способен сам их ощутить, и лучезарны в каком-то своём исполнении, но не настолько, чтобы я мог сказать сам себе, или о себе это я, это мои яви здесь; так животные чувствуют нерасторжимое с ними явленное им здесь, я думаю, но мне этого мало, я должен знать больше, чем просто природное установление о себе, причём, много больше и выше творимого в образах здесь моего пространственного я-сам. Думайте о силе, Королева, и она придёт к вам, о силе Духа сознания. Это сознание порядка воли, в котором есть свет для вас сейчас.

28 мая

ул. Дружбы

Я полагаюсь на чувство меры в вас самой теперь, то есть на то исправительное состояние в наших я, в котором происходят, зреют самые сознательные планы, и вот я будущее здесь, я это хочу сказать вам сегодня. С моим я происходят какие-то странные метафоры, оно то сжимается, то отпускает, то весело бежит, то сумасшедшее спорит, не трогаясь с места, я сам не пойму, что это значит и значит ли это, что я сам должен куда-то идти или лучшее остаться на месте и таким образом понять происходящее здесь состояние, в мысленном эго бежит какая-то тина болотная, а на душе радость от того, что не станет её вскоре здесь, тины этой, не станет совершенно.

30 мая

Я хочу, чтобы вы понимали о чём идёт речь, этот фильм… хорошо, Королева, я тоже думаю о другом, мне не важно это кино, мне не важно что в нём происходит, потому что я хочу поговорить о вас, о вашей любви к А. Он сейчас достаточно весел, чтобы иметь право делить и умножать своё будущее в разнице потенциалов своего эгрегора пространства мысли здесь, но только я думаю, что нам надо быть повеселее самим в этом чувственном, и не только чувственном я здесь; я думаю, что мысли, которые вы имеете об этом образе в себе не должны уводить ваши ощущения от себя самой здесь, потому что оно даст вам представления об этом я-сейчас в себе в вас же. Я тут немного поразмышлял об этой памяти пространства и мне показалось, что эти формы чересчур грубы для вашего я, то есть они столь резко очерчивают вымысел, может быть, что я немного растерялся даже от какой-то суперрафинированной необъективности, да, а, собственно, неужели весь этот адрес был вымышлен? неужели все его восточные ветры летели искрами сюда ради пустой затеи, ну и что, скажете вы, пропустив мимо ушей все эти кырбылдыл по поводу эго, самого сумасшедшего и самого прекрасного, разумеется (о, разумеется, Королева моя), человека на свете, в чьём имени сплелись самые разнообразные стихии, от великих лун до малых очков, одетых к тому же на чужой ему нос. Итак! мы вышли в море и увидели корабль на горизонте, тот самый, в восьмикратном увеличении сквозь эти малые очки, сквозь их не отчётливо созерцающие этот мир линзы, в которых, тем не менее, отражены всё-таки пространства, видимые для глаз здесь, я тут это называется. А вот и не тут, - сказал я сам себе на это, потому что тут это мы вместе, а не это вот я сам по себе лист бумаги, нет такого листа как целого эго, если мы, нахлобучив шляпу на глаза, будем смотреть вдаль, мы ничуть не проявляем пространство эго, мы делаем вид, что оно есть у нас, это вожделеющее силы мы, вожделеющее как знак воли, а не ума или желания там зашибить деньгу (простите за вольность слога). Я думаю, что переживание состояния мы А. и также – мы я сама это мы как переживаемое пространство сейчас везде, так вот это переживание есть застой, и не требует доказательств сейчас ни в каком канале памяти как проекция того безымянного адреса для вашего я, который, как ворота, пропускал сюда те самые страницы, из которых складывался здесь образ пустого места вместо истинной любви, выброс памяти в канители я, и не более того, а чьей? вдруг поинтересовались вы.

Мастер света засуетился, о, конечно, я знал о них, я видел как они идут сюда строем, шеренгами идут эти выбросы, как они ложатся в твою постель ума и спят в ней, чтобы, проснувшись, утром застать твоё я рядом, чтобы задеть его, заявив права на твою память здесь и сейчас; я старался не давать им хода, я старался петь в унисон. Знаешь что, вот что, пожалуй, давай выставим их на свет, пусть они посмотрят на себя сами; как я наивно верил в их очистительную игру, может быть, чьего-то ещё образа, но из этого получалась дрянь, пуповина не прирастала и назад идти не хотелось; я всё время бежал вперёд, ища катарсис в вещах малопонятных, в столь превосходно кажущихся, что в сравнении с ними простая реальность казалась сохранением простых сил на свету или в проявленном эго здесь, - да причём здесь моя воля, ведь её как бы и не было, а есть ведь она во мне как знак состояния с тобой, как знак абажура над лампой, как просто рассеивание света в верхних-то полях, в которых всякая явь кажется чем-то сумасшедше близким, состоянием, может быть.

Да, корабль, - что корабль, а, этот корабль, он, видите ли, есть. Я немного пройдусь, я устал спать стоя и хочу очнуться сейчас от этого стоя, то есть я как-то уж очень задумался на одном месте, на одном и том же месте - что я, парадокс сознания сам себе чтобы руки жать, да бестрепетно к тому же, каким-то эквивалентам мысли, так.

Я постепенно вникаю в казармы света, в которых явь превращается в войлок слов, простите уж мне какое-то небрежение, лёгкое отсутствие до определённого фокуса, в котором явное превращается в марь пространственных снов, облагороженных, обозначенных присутствием мы без всякого образа, а так, с одной линейкой во лбу по поводу и без повода, да посох пространства в руке всё-таки об землю опирается и кратное ему небо осознанно себя ведёт, понимая, что позитивное мы душе даёт слово здесь, даёт право слова здесь для большего присутствия Бога в нас, я думаю, и это право незыблемо может быть, если вера есть.

И конкретен взор в пространство любви, и адрес его тоже, и любовь как эго мы тут, есть в нём, и я думаю – это важно оценить по достоинству и опекать в себе самоё, как нежен взгляд бывает!..

ИЮНЬ

3 июня

ул. Дружбы

я бессмыслен без этого права на состояние, бесполезен, как рояль, на котором никто не играет и не будет играть, если ты немедленно не нажмёшь эту клавишу, на которой написано моё имя для тебя, как так? не поняла ты (я подумал ну как обычно), ведь самое простое сейчас в проекции мы построить небольшие задачи и следовать им как-то, что значит эта строка, вот её значение - надо прилагать усилия к состоянию мы сейчас везде. Воздушный план дрожит от напора чьих-то воль, в которых выражена вся соль пространства пути сюда, пусть он успокоится, этот план, пусть он станет тише, мягче, нежнее, может быть, и тогда проекции произойдут правильно, тогда правильный путь произойдёт в ясном небе, а не потому что оно есть как поразительно немощное состояние нас везде, а почему так? добрый мой Учитель, спросила ты однажды, посмотрев внимательно в моё лицо и узнав в нём конкретного человека, в чьём структурированном сознании бежали эти волны издалека в твоё окно.

4 июня

Стремителен полёт этих птиц, Королева, я уверяю вас в этом, очень стремителен. Однажды найденное движение души может стать объёмом памяти, и не скроешь, не объяснишь себе самоё это сокровенное движение в контексте текущего времени здесь. Становясь мельче, мы истощаем пространство мелкими заботами о себе, о своих я-здесь, мы становимся как бы подвластны ей, этой мелочности духа, размером с проекцию памяти чьих-то ушей, из которых идёт вонь страниц, а почему, собственно, мысль должна подвергаться этим нападкам на себя самоё здесь, кто ей вменил это в обязанность - обозначать собой то, что проекция несёт нам как память сюда.

Мы скользим по поверхности сигнала, предлагая памяти самой решать, что нести в наши обители духа и она делает это, ясно предлагая забывчивость, застой как форму обретения. Состоятельно ли это, или это остановка в пути сознания к познаваемости мира - пути превосходного качества, мы здесь модель мира создаём как небо, как качество нашего неба; я небожитель по сути этого качества, которому не всё равно в чьих руках находится моё имя, мои сентиментальные, может быть, откровения о любви, о моих ярых и не всегда правильно понятых вами здесь присутствиях эго в самых разных местах планетарного сознания всё-таки, а не уподобленного ему я в самых отдалённых точках сознания этого. Мир сошёл с ума, а не мы с вами, и он вот-вот поперхнётся безумием этим своим, я думаю об этом всякий раз с объективным пространством жизни на свету здесь, онемело оно или оно выжидательно смотрит в наши твердокаменные лбы, твердеющие с каждой новой порцией комет, летящих в него с неистовой силой провозвестников нового времени здесь – нового, как край любви, за которым грязь несостоявшихся я. Пути отчаяния нет, есть путь отдачи пространства под залог памяти, есть путь, ограничивающий память, как состояние с небом. В нём много отчаяния, но это не отчаяние адреса пространства. Это взывание о помощи ему, как плата за потерю дня в душе неба здесь. Я думаю об этом всякий раз с новой силой.

Без представления о каких-то вещах мы не сможем двигаться в этом пространстве. Первое – это память, которая отзывается на те или иные позывные материального состояния этого мира здесь. Возьми объект и осмотри его – достоверен ли он, состоит ли он из тех частей тела я, чтобы быть таковым сейчас, всякий ли раз форма его соответствует содержанию или она маргинальна в этом времени, а есть ещё какая-то основная, которая содержит его в себе как часть, а форма его всего лишь принцип воли.

В всяком мы есть чёрточка текст, то есть то состояние души, за которым следуют руки сейчас; это память так делает, это она говорит нам о себе, может быть, таким образом, создавая вокруг себя ауру нетерпения, ну-у, или предвосхищая память я о себе самой здесь как об огромном пространстве, в котором мы оба, ты и я, синонимичная часть поля каких-то, может быть, узколобых истин, о которые сбивают ноги идущие по свету сопрягаемые пространства мы, с нами самими эти сопряжения происходят и я найду эту форму, или фазу, в которой они лежат, то есть производят впечатление люминесцентных волн сознания, таковыми по сути не являясь, а просто отражаясь от сознаний светящихся объектов воли в нас же, какими заполняется вакуум пространства мы-здесь. В нас они идут, моя дорогая, эти формы без эго я, в нас самих, и эти конфеты лиц, и эти путивли переживаний; отдай мне эти формы, я слажу с ними - я умею это делать, потому что обрёк себя на пребывание в нонконформистских далях, обтекаемых этих сосудов, уж не знаю точно чьих тут лун. В них-то весь этот смысл и лежит сейчас.

Трюизм совести этот весь состоит из сохранённых качеств мы, в которых как отзвук пространств летят эти дни в нас, - как отзвуки пространств летят эти дни в нас, мы называются эти дни сейчас.

Мой ангел весь состоят из формы тебя, он просто копия ты и по этой причине в моём эго звучат составляющие контекста мы сами адрес пространства, в котором мы живём так сегодня - мы сами его часть, а не оно часть нашего я, а как ты думаешь, любовь, чьё имя ты носишь для меня, о, мой ангел светел, исходит от его крыльев или она есть пространство, может быть, часть большей жизни для нас с тобой во мне здесь? Любовь есть мiр, мир без сознания, или с сознанием я в качествах этого мира, другого качества нет, есть только любовь, потому что всякое другое отзывается на него, на это первейшее, и чем слабее любовь, тем менее отзвук, тем менее качеств пребывает в любви. Я плавлю мир без ума, если во мне нет качества ума, я перерасходую энергию звука сейчас и стану отчётливо слышать самые минимальные состояния мы для нас, их самые тонкие планы и самые разъятые части соединятся тут в единое поле мы, мы – звук, мы – память, мы – эти дни, я сейчас стукну в дверь, а ты войдёшь и окажется, что ты никуда не уходила, а просто ждала какого-то иного состояния в любви - иного относительно поля пространства наших минут здесь, наших эго сердец, может быть, для которых я собственно. Да, ты правильно поняла – я собственность нашего сердца и всё лучшее, что есть в мире, сейчас идёт от него, из него, из нашего сердца, которое само по себе звук безусловный (ты знаешь об этом!) и ни скрыть его, ни сделать невидимым не в силах ни одно пространство, сколь бы оно ни ухищрялось в этом сокрытии подлинного масштаба события в любви здесь. Я причудливо объясняю это тебе, по сути всем знакомые вещи об этом мире в любви, просто память сердца имеет особенность воплощать эти миры в программы, может быть, в которых мы сами как часть делимся на основание и производные из неё. Я люблю тебя весь мир, понимаешь ли ты это выражение сейчас, понимаешь? или это понимание произойдёт позже в нас в каком-нибудь ином смысле-состоянии, в каком-то третьем лице произойдёт это понимание, а? или нет. Оно конечно же произойдёт с нами самими, так ведь это хорошо, я думаю, - я замолчал на миг, чтобы освоить прочитанное тобой, - ты зачем это читала?.. Я хотела подумать о тебе в осязательном пространстве мы твоего эго адреса, я увидела зря контуры, я не знаю, кто это был, просто – я не знаю его, оказывается, - а это был ты здесь. Каков же этот закон, мой добрый Учитель, соединяющий людей в памяти по какому-то добровольному признаку, который, по сути своей, не доброволен, а принудителен, потому что он устремлённо изымает то самое я, в котором я чувствую себя здесь собой и делает меня особой ничтожной в сравнении с кундалини, или – частью творческого огня предосуществляющего Бога здесь, а зачем я тогда вообще нужна? если Он как стимул сильнее, чем моё сознание, может быть, способное вместить, вмещающее такое сознание, я это хочу сказать, и тем более это важно для меня как что не знаю - тем более важно, потому что моя личная любовь для этого пространства была лишь поводом для высказывания, я думаю, которое, кстати, не прозвучало в реальном времени я, его попросту не было, высказывания этого, меня умалили ради чьего-то вожделения, как глупо звучит - ради удовольствия изменить чью-то траекторию жизни, а это моя, оказывается, жизнь я думаю об этом сейчас, и думаю так, без силового этого поля, сама как есть - почему «им» оказался ты в моей жизни, в чём причина такого феноменального доверия моего я, какая сила заставила меня ждать столько лет какого-то несообразного движения в тебе - да-да, в тебе, – которое, по увлечённому представлению, должно было произойти здесь, я не понимаю как я могла ожидать от тебя хоть малейшего намёка даже на это движение, по каким признакам моё воображение, охваченное огнём памяти, искало тебя в этом мире, и находило ведь, я даже честно скажу себе сейчас, я не вижу ни одной точки соприкосновения этой памяти с твоим я в себе, просто её нет, - вот что удивительно, ни в одном ареале обитания.

Метафизика души, проекция без обмана (или без обмена?), что такое метафизика души? прости.

Это состояние мы-здесь без формы ах, да, без формы. Кто же я, в таком случае, для твоего эго? если это эго отчётливо знаково, то есть оно просто знак какого-то пространства здесь, имеющего некие признаки, содержащие заведомо я растерялась, ангел мой, прости.

Я необходимо должна это выразить, потому что оно проявлено в этих текстах, проявлено. Странно, мой добрый Учитель, что эта таинственная чушь (а именно воля чуждого мне эго я) обволакивала мои внутренние миры, определяя их как что-то нематериальное, или – внематериальное, это неточное слово, я знаю, но оно определяет какое-то состояние материи, вернее – одно из состояний материи, в котором жизнь знаменуется правом на искушение в нижних рядах сознания, а в верхних идёт эта работа сейчас, да, и очень, очень важная, но почему она так далека от реальности происходящего времени мы и неужели смысловые эти ряды, столь мощные, не способны произвести эти вихри слов.

Здесь такое право имеет только любовь, только её пространство способно воплотить кажущееся небо - кому кажущееся, почему. Я лукавлю сам с собой тут в этих рядах наших я, нашего я, потому что я ничего не произвожу, а только держу пульс, это такое выражение неуёмного правдоискательства, может быть, ты ведь понимаешь, что я близок тебе как ничем не ограниченное пространство, ну, ничем вообще, во сне, в любви, в правде, в конкретном образе я, в котором лежат эти смыслы силы, во многих значениях, а не в одном косвенном значении её как плохого я, ты думаешь, я стёр из памяти те дни?..

Прости, наверное это-то я и хочу понять – для чего мне знать об этом, есть ли они в твоей памяти, скажи – ты ведь так много знаешь об этом.

Да, наверное, я закружил в памяти под звуки му и стал напрягаться сейчас как смысловой радар, а зачем.

Да, - зачем; скажи сейчас.

Ты поймёшь меня, я уверен в этом, поймёшь, потому что я сильный человек и я начинаю бодрствовать здесь, в этом пространстве судьбы, в котором я думаю о тебе сейчас. Твой А.

5 июнь 1

1.

Для вас, Королева моя, я готов хоть сейчас произнести небольшую речь на эту тему, на какую?.. на эту вот тему об обеднении смыслов, - а что я вам говорил об обретаемых нытьём выгодах, это нытьё тут сильную власть приобрело и немилостиво так карты тасует, осознавая себя вправе подытоживать ваши пространства для [под] себя, или даже ниспровергать их отчасти как казусный такой лёд, за что ни схватись холод жгучий, так ведь и угореть можно от безначального эго, которое завесу имеет, да притом совершенно безобидную как кажется, из одних только разумных посылов об обретении своего имени в волшебных далях смиренного мы. Разум бестолково топчется на месте, не зная куда ему идти - за вами бежать или тут остаться, или же прямо в размер строки лечь и, поудобнее расположившись, постараться приобрести характер судьбы, постепенно сжимаясь на запястьях рук в качестве ответа на вопрос а где ты был, когда я тебя любила. Холуйское это небо на убыль пошло, я думаю, и правильно сделало, душе легче стало дышать, я же чувствую, Королева моя, что прямое наведение мостов…

6 июня

ул. Дружбы

Я сам сохраняю эту энергию звука здесь, я сам положу свет на эти формы и сам сделаю их ощутительным пространством. Да, самые удивительные постройки ума существуют в этом пространстве, но долго ли, коротко ли, дорога приводит к постоянству замысла; мы видим себя как бы найденными тут, как бы упрямо заземлёнными под чей-то взгляд под новым витком пространственной судьбы и это не должно быть!.. так ты сказала, понимая, что я на рукотворном алтаре возвёл этот взгляд на твою сторону неба, пессимизм прочь из нашего дома, я знаю, что творю и почём стать в этих устах пространства. Мысль моя о небе здесь и мы сами поймём, что значат эти дни в контексте времени, - сами. Что-то очень живое, броское в памяти идёт сейчас, что-то явно отсутствующее, отсутствовавшее в моём теле я, то, которое я позабыл поднять когда-то! здесь, а ты требуешь подними и возьми, это надо сделать сейчас и это потому, что я сам несуразен, и это потому, что я сам как бы конкретную память имею тут с твоей стороны.

Вот мы с тобой говорим об этих полях, а я горю, и шея и затылок, и лицо тоже, как бы схвачены или охвачены чем-то тесным, теснящим, стесняющим, что значат эти волны, которые отовсюду бегут, а?

Что-то они хотят донести до тебя, я думаю.

«Ничего они не значат!» вот так я сказал себе, потому что их нет, а есть этот вожделеющий мрак, бр! синтоисты эти суть пустовойки, мне ты нужна, а не память эта дурья, да чья она тут. Чем ты себя охранять должна, я скажу. Долог путь, Королева моя, от а до я, да что я вам сказал, не знаю уж, кибернетическое ли это свойство или так, от души идёт, только вот с позором жить я вам больше не дам - не позволю, от себя говорю это, извольте выслушать.

Неопределяемое это пространство к вам липнет из-за Богоугодного царства грёз; в них вся суть. Важное понимание это, потом объясню не бывает, да, как не бывает постоянства в зеркалах, так и этого потом. Так что противоестественные поля эти сами о себе беспокоятся здесь, сверхчастоты сознания это называется, в которых вся соль в их верхних проявлениях, а уж затем только они становятся проекцией в памяти я со свободой перемещения в кататонических объектах воли, с которыми нас связывает общая память, что за свойство материи предъявляет нам свои ингредиенты таким образом, наплавляя, может быть, раз за разом свои минуты здесь в душе, а вам надо память раскрыть и посмотреть на это, - кто такие, что значит память раскрыть, взять минуту-другую да и посмотреть на неё зрячими глазами, почём стыд я вас спрашиваю, люди эти как вши в головной убор лезут, да с чем. А вот и снимите очки сейчас, разве вы на себе их носите? нет, они к вам оттуда идут, где вы себя видите как сомнение в пространстве я. Теперь вот что, минусовые поля запрещают вам двигаться туда, где их нет. Минусовые поля это сознательные импульсы-состояния, в которых кажущееся предъявляет образ, замещающий долговременные импульсные поля, вызывая определённый барьер в сознании реципиента, он не стремится к совершению определяемого им действия как несостоятельного сейчас, откладывая его на после или не совершая вовсе. То, что я говорю, Королева, важно сейчас понять как свойство материи звука, а не проволочки пространственных усмотрений на те или иные поля в нас, которые движутся несмотря ни на что в нас, и это хорошо, потому что выход в пространство я соизмерим с ними, а это всегда большее пространство, чем мы-сейчас, чем я-сейчас - чем эго-сейчас в том или ином достойном сознании, в том или ином достоверном сознании, как краткость экскурса в проекцию памяти примите этот рассказ о пределе молчания; он относится к вам также. В форме я всегда содержится определённое сознание, которое видит план, так или иначе связанный, соотнесённый можно сказать, с историей рода - с историей нашего я во времени; это есть в любом я, так устроено, для начинающих школу жизни он кажется чем-то вроде косвенного пространства где-то там вообще, «я не видел, но думаю, что он есть», и этот план всегда присутствует здесь, поймите это как необходимую часть нашего я, в которой мы сами энергия звука, волны звука, и вся воля, которая поступает к нам в обращение во многом зависит от произволения этого плана. Мы хотим, и постоянно трудимся для этого, чтобы наша воля была светлым пространством, в котором мысль содержит плазму любви, воплощаемую здесь в позитивные чувства настоящего времени я, настоящего пространства времени я, и даже когда мы бываем огорчены своими поступками, или не рады им из-за непонятного непостоянства мысли или по каким-то другим причинам, мы знаем, что этот план уравновесит наши действия в объективном пространстве воли; мы думаем об этом и так происходит.