HERETICUS TENEBRAE: Astra tiranium dominatorum est

Глава 8

Убей мутанта, сожги еретика, ненавидь ксеноса! Будь безжалостен. Не позволь предателю жить! Да направит Император твой прицел, ибо на каждого внешнего врага есть сотня внутренних!

132.853.М41. Сегментум Обскурус. Сектор Каликсида. Пролив Голгенны. Сцинтилла. Улей Тарсус.

Тарсус… Улей «наоборот». Иначе назвать это место не получается. Находясь на самом экваторе планеты, он непрестанно жарится под жёстким излучением светила, делающего жизнь на верхних ярусах практически невозможной, как и в бескрайней пустыне вокруг. И не только из-за воздуха, раскалённого настолько, что вдохнув его один лишь раз без крио-фильтра, можно фатально для себя обжечь лёгкие, а иссушающий свет звезды сделает из любого человека хорошо прожаренный стейк с хрустящей корочкой меньше чем за день, если бедолага не удосужился надеть светоотражающий костюм. Но даже несмотря на такие условия, в истерзанных перманентными песчаными бурями шпилях, всё равно кто-то жил. Представить величину отчаяния этих людей и мутантов Элу было нетрудно, но даже так, это было чересчур. Куда лучше дела обстояли на средних уровнях, почти целиком занятых одним необъятных размеров эмпорием под названием «Золотая длань». Имея хоть какую-то тень, люди там, по крайней мере, могли работать хоть сколько нибудь продолжительное время на душных мануфакториях и бесконечных торговых рядах, прежде чем упасть от изнеможения прямо на прилавок, или где-нибудь между цехами, образовавшимися, по видимому, из-за расположенных прямо над ульем геостационарных орбитальных доков, делающих его экономическими лёгкими планеты. Здесь же, соответственно, располагались и казармы войск Сцинтильского протектората, а также величественный «Собор иллюминации», являющийся центром власти архикардинала Игнатио и превращающий это осиное гнездо в оплот веры всего субсектора, способный соперничать даже с несокрушимой светской властью самого губернатора Мария Хакса в «Светлом дворце» на вершине Сибеллуса. Ниже, во мраке основания улья, стоящего на гигантских сваях, находятся богатые кварталы знати, тратящей баснословные суммы на содержание могучих каскадов криогенераторов, поддерживающих минусовую температуру на улицах и в домах. То ли дело было в их любви к роскошным меховым одеяниям, то ли в желании показать весь тот контраст между ними и остальными жителями, Эл не знал, но Ленз предположил, что сразу оба варианта могут иметь место. Они втроём шли по тускло освещённым улицам, покрытым изморозью и местами возвышающимися сугробами, закутавшись в утеплённые безразмерные шерстяные балахоны. Симеон вышагивал впереди от самого космопорта, покачивая лучом фонаря в такт какой-то безвкусной мелодии, играющей через его вокс бусину. Он даже пытался подпевать, но со стороны это выглядело больше похожим на приглушённое завывание и бормотание. Следом шла Вивиенна, погружённая в анализ огромного, свалившегося на них сразу по прибытию, массива данных, выводящихся на инфопланшет. Эл намеренно отставал от них на несколько шагов потому, что боялся приближаться к Лензу. Если нормальный человек, такой как Ви, в его присутствии просто испытывает дискомфорт и жуткие ощущения, то такие, как Эл, испытывают самую настоящую физическую боль и, хоть Ленз и выкрутил свой ограничитель на максимум, Элу всё равно не хотелось лишний раз проверять его надёжность после того случая как… они охотились на беглую женщину-псайкера в Амбулоне около года назад. Она была определённо безумна… бедняжка не вынесла всех тех ужасов, что обрушило на неё её пробудившееся сознание и чуть не спалила всё здание Администратума вместе с Элом и тремя другими аколитами, которых он не мог вспомнить. Он пытался убедить её дождаться усмирителей и Чёрных кораблей, но в ответ получил целый ворох раскалённых сгустков воли, плавящих при попадании даже бронзовые статуи и чуть не утонул в толпе её марионеток, сделанных из слабовольных сотрудников того же Администратума. Если бы Ленз тогда не подоспел, не скрипеть бы ему сейчас снегом на тротуаре. Симеон просто подошёл к ней своим вальяжным шагом и она вообще ничего не смогла сделать, просто в миг обессилела, а затем её прямо на глазах разорвало изнутри, вышедшими из-под контроля энергиями.

— Симеон.

— Та — та…тра — та — та! Хмммм, хмммм, ооооу поооомниииии меееееня! Зааааапоооомни меееееня!

— Симеоооон!

— Та — та…

— Симеон, чтоб тебя за ногу!!!

— (будто просыпаясь от лёгкой дрёмы) Ой! Да, Виви?

— Обязательно орать на тебя каждый раз, чтобы ты обратил внимание?

— Не совсем, иногда достаточно просто шлёпнуть по заднице… Так ведь, Эл? Помнишь старые деньки?

Эл в этот момент чуть не поперхнулся слюной, которую свешивал с губ струйкой, пытаясь выяснить за сколько она успеет заледенеть и превратиться в сосульку.

— В космопорте ты намеревался поведать об обстановке, но по своему обыкновению всё-таки отвлёкся на леденцы. Так, может быть сейчас, когда доел, всё-таки объяснишь, что значит твоё экстренное сообщение: «Подоприте святым дерьмом Императора дверь»?

— То и значит. Всеблагой навалил оооочень большую вонючую кучу и…

— Симеон, блять!

— (пожимая плечами) У нас большие проблемы.

— А по — подробнее?

— А подробности в том, что на самом деле гораздо большую кучу навалили местные архидиаконы, вместе с канониссой ордена Эбеновой чаши, охраняющего самые святые ягодицы в этом субсекторе. Прошёл слушок… ну как слушок, экстренное оповещение по закрытым каналам каликсидского конклава, что банда Пылающей принцессы собирается наведаться по душу самого кардинала. С чего вдруг и когда конкретно никто, как всегда, конечно же, не уточняет.

— Пылающая принцесса?

— О, Эл, тебе, я думаю, она придётся по душе, если, конечно, ты всегда мечтал не о знатных кровей холёной красавице с феодального мира, а о самой сумасшедшей из архиеретичек, способной одной только силой мысли прожечь броню звёздного крейсера… определённо ты будешь без ума.

— Император сущий…

— Он самый. Так что все, кому не лень, начали заваливать Женевьяна письмами с «смиренными просьбами» принять меры и всё такое, только им, конечно же, невдомёк, что он уже десяток лет занимается этим вопросом.

— И как результаты?

— Вот как раз в этом то и проблема. Мы так и не сдвинулись с мёртвой, как сам Хорус, точки, а сроки начинают поджимать, раз уже все кто только мог оказались в курсе.

— Начинает пахнуть жаренным?

— Не то слово как.

— Прекрасно…

— И не говори, Ви.

— Симеон?..

— Да, мой сладкий?

— По поводу тех событий на Сеферис Секундус…

— Ты опять за своё? Мы передали все материалы отделению Ордо Ксенос в «Трезубце». У нас и так дел по горло, чтобы ещё и за них гонять ячейки генокрадов по шахтам.

— Я не об этом…

Эл обеспокоенно взглянул наверх, пытаясь разглядеть лёгкое мерцание воздуха, должное вызываться маскирующим полем парящего над ними сервочерепа с генератором пустотного поля вместо нижней челюсти, полностью исключающего любые попытки прослушки, или внезапного нападения.

— Я просматривал все сводки и отчёты за последние два года. Нет вообще никаких его следов или признаков деятельности… мне это кажется странным, учитывая те ресур…

— Ты это про кого?

— Джошуа Аасирай.

Ленз в очередной раз пожал плечами, не оборачиваясь.

— Ещё раз, у нас есть дела поважнее, чем горстка мутантов и храмовник — предатель, пусть на этом протирает лысину твоя Схоластика… Так — так — тааааак…

Он остановился и начал осматриваться на углу серого здания, уходящего далеко в вверх в раскалённые небеса и вниз во мрак ледяных эстакад, освещаемых лишь огнями фар транспортных средств и габаритными светодиодами, создающими ощущение звёздного неба на дне чёрной бездны под решётчатым тротуаром.

— Что-то не так?

— Дальше охраняемая зона. Тут кругом понатыканы датчики движения и, вроде бы как, нас должен ждать проводник.

Максимально приглушённый скрип снега выдал приближающуюся сзади фигуру в меховой накидке. Строгий голос из-под капюшона своей мелодичностью всё же выдавал женщину. Пусть и суровую, но всё-таки женщину.

— Блаженный свет Его горит ярче для тех, кто блуждает во тьме…

— Если они ищут спасения и ослепляет, тех, кто отринул путь искупления грехов своих.

Все четверо склонились в знамении аквиллы и фигура поманила их за собой, прислоняя другую руку к биометрическому сканеру, замаскированному под заводскую штамповку на ферророкритовой плите опоры, после чего раздался тихий писк.

— Следуйте за мной, друзья. Инквизитор ожидает вас.

Они зашагали вслед за ней по извилистому переулку, вход в который было довольно трудно заметить, если не знать наверняка. Походка женщины была бодрой и размеренной, несмотря на проступающие на её руках признаки старения. Она провела их через раздвижные двери в тёплое помещение, слегка дёрнувшееся как элеватор, когда двери закрылись и откинула капюшон. Навскидку ей можно было бы дать чуть больше пятидесяти, но сколько на самом деле она повидала за свои годы оставалось только гадать. Короткая стрижка седеющих волос и поблёкшая татуировка чёрной надколотой чаши с пламенем означали её принадлежность к святому сестринству, но самое главное, это твёрдый холодный взгляд опытных глаз, не упускающих ни одной детали окружения, какой бывает у видавших слишком многое воинов, смешанный с искрами безграничного фанатизма, способного толкнуть обладателя в любую секунду на любую опасность и без раздумий пожертвовать кем и чем угодно ради исполнения долга.

— Прошу простить, я не представилась. Сестра Гемина из палаты «Фамулус» Ордо Диалогус.

Эл никогда не славился талантом тактичности перед натиском своего любопытства, поэтому не удержался от вопроса.

— Почему же тогда вы носите символ палаты «Милитант»?

На секунду Гемина отвела взгляд с проскользнувшей тенью улыбки, очевидно вспомнив что-то из своего прошлого и не видящей смысла скрывать это.

— Молодая, горячая кровь… многих толкает на тернистый путь служения в первых рядах Его священного воинства, даруя уверенность в истинности и большей полезности именно такого выбора, но со временем, Император дарует вам осознание того, где, дарованные Им таланты пригодятся с большей отдачей.

Створки элеватора разъехались, открывая вид на уютно обставленную просторную квартиру в голубых и белых тонах с приятным наличием имперской символики на стенах. В дальней комнате кто-то активно спорил о том, необходим ли острый Волонксийский соус к жаренным ломтикам филе грокса или же всё-таки винный Каудисский. Внезапно путь им преградил механический пёс по пояс ростом. Его электронный рык перемешивался с треском бинарного кода, создавая жуткое сочетание с внушительными цепными челюстями, блестящими свежесмазанными бритвенно острыми зубцами. А многочисленные ауспекс — системы уже просканировали прибывших вдоль и поперёк. Гемину такое приветствие нисколько не смутило и она просто обошла изготовившуюся к атаке машину, пытаясь перекричать споривших.

— Асадор, вправь мозги своей игрушке наконец уже! Я же просила, неужели так сложно?

— Тут важный разговор, женщина!

— Тебе напомнить про карточный долг? Не напрашивайся.

— Да иду я! Что ты опять начинаешь?

Активно жестикулировавший до этого мужчина в белой робе с золотом вышитым гербом Механикус на груди спешно вышел им навстречу, одновременно производя множество мелких манипуляций с встроенным в свою левую аугментическую руку когитатором и после бесконечно долгих мучительных секунд обмена трескотнёй бинарного кода, механический пёс, также неожиданно как и появился, принялся катать по полу потрёпанный адамантитовыми когтями мяч. Эл ни разу не видел столь искусно собранный механизм и, хоть и не был посвящён в таинства Омниссии, тем не менее смог восхититься идеально подогнанными деталями и грацией смертоносного создания.

— Это что, такой… сервитор? Очень необычная форма.

Невысокий, но крепко сложенный мужчина смотрел несколько обиженно, да и вообще, в отличие от своей братии, выглядел как-то уж слишком по — человечески.

— Ваше невежество вполне понятно. Это «кибермастиф». Уникальная разработка техножрецов улья Субрик на Подземье. Только там их собирают и дрессируют… точнее внедряют самообучающиеся программы для нужд Адептус Арбитрес.

— Слышал там сейчас дела идут неважно.

— К сожалению… набор рекрутов для очередного пограничного крестового похода почти опустошил улей и производство встало. Теперь Субрик просто полупустая глыба, дрейфующая в океане, но, думаю, со временем, всё наладится.

— Разве за выплату имперской десятины ответственна не планета в целом?

— Всё верно, но по какой-то причине, новоизбранный Лорд — экзекутор Занатов договорился чтобы ВСЮ квоту набора взяли исключительно с Субрика, а остальные ульи не трогали… ох, парень, это слишком тёмные дела для таких маленьких людей как мы.

— Возможно…

Увлекшись разговором, Эл даже не заметил, как его спутники исчезли в одной из боковых комнат.

— Чтож, пока все начальники заняты, пойдём я тебя познакомлю кое с кем. Самого то тебя как звать?

— Элифас Ха… просто Эл.

Несмотря на довольно грозный вид, мужчина напротив тем не менее оказался вполне добродушен.

— Я Асадор Кай, вон тот задумчивый тип в строгом пижонском костюме — мой напарник из следственного отдела, Кристоф Волун, адепт — вериспекс, да и вообще важная шишка, а вон тот шуганный паренёк это новенький, его Женевьян подобрал совсем недавно из какой-то шайки, так что будь с ним поосторожней… имени он своего либо не знает, либо очень хорошо притворяется, но есть хотя бы кличка «Вжик».

— Спасибо, весьма любезно с вашей стороны.

Эл уже настолько привык к настороженному отношению к себе и подобным, что такая вежливость при первой встрече достаточно бросалась в глаза. Списать всё на простое незнание было глупо, потому что его серебряная цепочка на шее с значком санкционированности вывалилась из-за пазухи и всё это время болталась на груди, да и особенности местного коллектива таковы, что они очень редко не осведомлены о том, кто приходит к ним в штаб-квартиру. Между тем благодарность вызвала в Асадоре небольшое удивление.

— Мы в любой момент можем протянуть ноги на этой поганой службе, причём даже если мы в процессе спасём аж пол Империума, о нас никто никогда не узнает, и не должен узнать. Такова участь любого аколита, так что любезность — это мелочи.

— Если вас это беспокоит, тогда почему вы здесь?

— Беспокоит? Да не… сама возможность обрести хоть толику смысла в своей жизни это, на мой взгляд, самое величайшее благо, на которое может надеяться человек в 41м тысячелетии.

Эл чувствовал, что последняя мысль глубоко засядет у него в голове и к ней придётся ещё вернуться не раз.

В отличии от Асадора, Кристоф был совсем наоборот, высок, худощав и аристократично холоден со своими тёмными прилизанными волосами, собранными в хвост и сединой на висках. Немолодое лицо выражало только хорошо сдерживаемый интерес, а голубоватые глаза невероятно быстро оценили каждую мелкую деталь его внешности и мелких невербальных телодвижений. Могучий интеллект этого человека был виден сразу и не оставалось сомнений в том, что он постоянно решает десятки задач одновременно и просчитывает множество действий на несколько ходов вперёд. На груди его отглаженного костюма поблёскивали гражданские медали высокой степени, а прямо за ним, в бархатном кресле сидел молодой парень, на вид такой же, каким Эл себя помнил не так уж и много лет назад. Бурый льняной кафтан был ему велик, а руки нервно теребили молитвенные чётки, но едва Эл встретился с ним глазами, ему всё стало понятно. Остекленевший взгляд, балансирующий на грани безумия и рассудка. Он слишком хорошо знал, о чём это говорит и почувствовал, наконец, лёгкое пульсирование воздуха вокруг.

— (обеспокоенным шёпотом) Что здесь делает несанкционированный псайкер?

— Все вопросы к начальнику. Он у нас любитель подбирать всякое… несмотря на то, что в прошлые разы приказывал зачистить вскрытые логова культов под корешок… знаю только, что этому дали возможность искупить какие-то грехи и он довольно самоотверженно берётся за любую работу.

— Откуда у инквизитора такая уверенность, что это не опасно?

— Парень, у Женевьяна есть право сжечь весь этот мир со всеми жителями и правительством, если он сочтёт нужным. Неужели ты думаешь, что в этом то он не разбирается?

Эл не успел ответить, заметив как из одной из комнат выходит группа людей.

— Это не обсуждается, Симеон. Мы произведём рейд по верхнему этажу «Золотой длани», иначе рискуем потерять поддержку местной знати и Эклезиархии по причине бездействия, а ты прекрасно знаешь, как я не люблю прибегать к своему мандату и трясти перед ними инсигнией с угрозами.

Этот неприятный раскатистый бас… он слишком хорошо его помнил, после того как тот отпечатался в перепуганном детском сознании и каждый раз непроизвольно вздрагивал, когда слышал его даже на вокс — сообщениях. Перед глазами мелькали воспоминания… образы из детства, где пламя и боль, где слишком много крови и этот человек в чёрном плаще и широкополой шляпе. Пожар отражался в его глазах, делая их двумя угольками как у демонов, также смотрящих на него, маленького и беззащитного, лежащего в рокритовом крошеве и измученного собственным неуправляемым даром или проклятием. Угольки смотрели на него через прицел мельты, тлеющий фитилёк которой почти касался его носа. Одно лёгкое движение пальцем и мальчик бы испарился тогда в мгновение ока под потоком раскалённого газа. Но инквизитор Люциус Женевьян поступил по-другому. Одному Императору ведомо зачем он тогда стал возиться с маленьким заморышем с очевидно заурядным потенциалом. Таких как он миллионы по всему империуму, но зачем-то этот человек возился с ним и спустя пол десятилетия после отправки на чёрные корабли продолжал следить…курировал вербовку, приставил своего лучшего оперативника, ученика и приемника — дознавателя Симеона Ленза. Сколько бы Эл ни думал и ни засыпал в мучительных попытках найти хоть как-то удовлетворительный ответ на этот вопрос, ничего не выходило. А в те моменты, когда он был с собой до конца честным, то ненадолго вспоминал, что на самом деле искренне боится узнать правду, ибо она вероятно окажется настолько шокирующей, что подорвёт его и без того расшатанный рассудок. Прямо как страницы тех книг по истинной истории человечества, которые он сжигал по приказу Женевьяна, дабы их не увидела ни одна человеческая душа. То, что там было написано настолько разнилось с имперским кредо и официальной доктриной, что можно было сойти за еретика после первой же строчки. Именно тогда Эл узнал насколько может быть опасно знание… и насколько соблазнительно. Вдобавок ко всему Эла смущало ещё и то, что инквизитор перед ним не совсем походил на человека, которого он помнил ещё год назад. Чёрный кожаный плащ поверх серого шёлкового кафтана был, конечно же, в превосходном состоянии, но висел на хозяине как на вешалке, хотя Женевьян не раз прославлялся своей выдающейся физической формой. Красная инквизиторская инсигния всё также поблёскивала на шее, а зачёсанные назад каштановые волосы даже на пятом десятке лет не тронула седина, однако лицо почему-то осунулось. Его взгляд был всё таким же твёрдым и пронзающим насквозь, но затуманился, словно под напором мучительных мыслей. Изменения так бросались в глаза, наверное, потому что Эл его редко видел и учитывая тяжесть и специфику работы, а также весь тот неприподъёмный груз ответственности за каждый сделанный или не сделанный шаг, было бы даже удивительно, если бы ему удалось сохранить свежесть.

— У нас ещё есть немного времени, поэтому настоятельно советую всем присоединиться к обеду. Неизвестно когда нам удастся поесть в следующий раз.

Люциус говорил эти слова с нарочитой отстранённостью, будто бы заботился только о собственном нахлынувшем голоде, однако толику заботы проследить всё же было возможно. Вытянутый стол в соседней комнате манил свежей дымящейся выпечкой и горячими блюдами, расставляемыми с невероятной точностью кухонным сервитором. Вина, по понятным причинам, не было, но все были достаточно напряжены, чтобы печалится по такому поводу, когда перед тобой изысканные печёные аланы под мёдом и знаменитые «Золотые стейки». Мало кому хватало сил соблюдать столовый этикет и удержаться от уминалова, что достаточно легко было понять, если не включать ханжу. Но Люциус всё же включил и, чопорно оглядывая стол, принял из полированных рук сервитора поднос с нарезанными ломтиками сырого мяса с кровью, на что Вивиенна сразу же, едва сдержав себя от комментариев, отвернулась к Кристофу кокетливо отбирая у него чашечку со специями.