Охотник за удачей

** *

Пока Март шёл к деревне, из-за горизонта начало приподниматься бледное зимнее солнце, робко золотя верхушки сугробов и разгоняя предрассветную мглу. Впереди, проступая сквозь пелену падающего снега, показались очертания знакомых крыш — приземистые, неуклюжие, словно вросшие в землю под тяжестью зимнего покрова. Близость дома вдохнула в молодого охотника новые силы. Он прибавил шаг, чувствуя, как колючий морозный воздух уже не так сильно обжигает лёгкие, а усталость отступает перед простым, почти детским нетерпением. Ему не терпелось скинуть мокрую одежду, рассказать обо всём брату и, усевшись у горячей печи, вытянуть замёрзшие ноги к огню, вдыхая запах тёплого хлеба и сушёных трав.

Но вдруг он резко остановился.

Что-то было не так.

Март замер, не решаясь сделать шаг вперёд. Он не понимал, что именно его насторожило, и начал прислушиваться, стараясь уловить хоть какой-нибудь звук. Но ничего. Только тишина. И именно тишина, его и остановила. В это время суток в деревне не может быть так тихо. Да, пожалуй, ни в каком другом живом поселении — тоже.

Он медленно двинулся дальше. И очень скоро увидел первое подтверждение своим тревогам: дверь дома деревенского кузнеца была распахнута настежь, а на пороге, распростёршись, лежал хозяин. Без признаков жизни. Подойдя ближе, Март увидел под ним лужу крови.

В тот же миг дурная мысль пронеслась у него в голове. Ноги словно подкосились, земля пошатнулась под ногами. Не теряя ни секунды, он сорвался с места и помчался к своему дому. В голове не было ни ясных мыслей, ни плана — лишь тревога за брата толкала его вперёд. Он не знал, что найдёт, и даже не думал, что сможет сделать, если его брату грозит опасность.

Их дом встретил его приоткрытой дверью. Март остановился, глубоко вдохнул, толкнул дверь и вошёл. Внутри было пусто. Повсюду валялись их с братом вещи — видно, непрошеные гости что-то искали. Что-то ценное. Вот только откуда в их доме взяться ценностям? Они с братом — простые охотники, живущие скромно в крохотной деревне.

Сняв с плеча лук с колчаном, Март прислонил его к стене. Немного успокоившись, он начал оглядываться. Первое, что бросилось в глаза — пропало копьё брата. Возможно, Конрада не было в деревне в момент нападения. Скорее всего, как он и предполагал, тот отправился на его поиски. От этой мысли в груди у Марта потеплело. Он знал: его любимый брат не стал бы бездействовать. Он пошёл бы хоть на край света, лишь бы найти его. Март задумался — остаться ли ему в доме и дождаться брата, или же, наоборот, пуститься в путь на его поиски. Но принять решение ему не дали.

Свет солнца, проникший в недра их жилища, вдруг резко померк. В дверном проёме стояли двое. На правом плече каждого красовалась волчья голова, а одежда полностью состояла из шкур этих хищников. Март сразу понял, кто перед ним. Он ни разу не встречал их раньше, но хорошо знал: волчья голова на правом плече — знак принадлежности к Волчьей Стаи. Тот, кто стоял ближе, был мужчиной среднего роста, крепкого телосложения, с седыми волосами. Он без слов направил острие копья на Марта и медленно пошёл вперёд. Второй, гораздо крупнее и с лысой головой, остался стоять, наблюдая за происходящим с явным интересом.

Март выхватил нож и оскалился, напрочь забыв о мече, который прихватил из могилы неизвестного воина. Да и вряд ли тот бы ему чем-то помог, ибо с мечом он обращался, очевидно хуже.

Седовласый ткнул копьём в то место, где мгновение назад был Март. Удар прошёл мимо. За его спиной раздался смешок — лысого откровенно забавляло всё происходящее. Первый бандит выругался и атаковал снова. Март успел увернуться, но на этот раз не удержался на ногах, споткнулся о что-то на полу и упал. Нож отлетел в другой угол дома. Бандит навис над ним, и теперь Март сам стал добычей. Копьё упёрлось ему в горло. Он смотрел в глаза своему убийце, но почему-то совершенно не чувствовал страха. Наверное после предшествующих событий, он так и не успел придти в себя. Закрыв глаза, Март приготовился к удару, мысленно уже прощаясь с жизнью. Но удара не последовало.

Время тянулось мучительно долго, хотя сердце успело удариться всего несколько раз. Март открыл глаза. Первое, что он увидел, — острие копья. Только это было уже совмеи другое копьё — оно торчало из живота бандита. А за его спиной стоял Конрад.

У входа в жилище лежал второй бандит в луже собственной крови.

Конрад выдернул копьё из тела мертвого разбойника и улыбнувшись, протянул брату руку. Март схватил её и вскочил на ноги.

— Нам нужно, как можно скорее покинуть деревню, но при это мы должны действовать осторожно. Скорее всего, Волчья Стая ещё здесь, — от улыбки на лице Конрада не осталось и следа. Он был собран и решителен.

— Я был в лесу, искал тебя. Наткнулся на цепочку следов, ведущих в деревню, и сразу поспешил обратно. Направился к дому напрямую, поэтому не знаю, что творится в округе. Об остальном поговорим позже, а теперь давай выбираться.

Он сделал шаг к выходу, но путь им преградил ещё один бандит. Он был моложе предыдущих и держал в руках меч. Конрад крутанул копьё, встал в боевую стойку.

— Не лезь. Оставайся позади меня, — бросил он через плечо.

Завязался бой. Бандит пытался перерубить копьё, но Конрад ловко уклонялся от прямых ударов и, используя длину своего оружия, начал теснить мечника. Так они оказались снаружи.

Март подобрал свой нож, быстро проверил, всё ли при нём из того, что он забрал из ямы, и пошёл следом, оставаясь за спиной брата. Он не решался вмешаться, боясь только помешать. Но помощь не понадобилась. Конрад подловил противника на ложном движении и вонзил копьё тому в горло. Бандит захрипел, рухнул на снег. Перехватив копьё левой рукой, брат Марта поднял меч и огляделся. Из глубины деревни к ним спешили с десяток человек.

Не раздумывая, он рванул к лесу и крикнул:

— Бежим!

Юноша без колебаний бросился за ним.

Но бежали они недолго. Конрад вдруг резко замедлился, а потом и вовсе остановился. Из его спины торчали две стрелы. Март не сразу понял, что произошло. Всё вокруг будто завязло в густом тумане — звуки исчезли, ветер стих, даже снег, казалось, перестал падать. Время словно остановилось.

Он смотрел, как брат, пошатнувшись, опустился на колени. Копьё выпало из его ослабевших рук, а за ним и меч. Конрад захрипел и медленно завалился набок.

Март не дышал. Его глаза застыли на неподвижном теле брата, не в силах моргнуть, он боялся отвести взгляд. Весь окружающий мир исчез, оставив лишь — Конрада, распростёртого на белом снегу, который окрасился багрово-красным. Он только что стоял перед ним, только что говорил. А теперь — тишина. И пустота, стремительно заполняющая все нутро молодого охотника.

Крики вырвали его из оцепенения. Он поднял взгляд — к нему приближались люди. Впереди всех шагал лучник, издевательски улыбаясь. Он был молод, но в его облике чувствовалась сила и какая-то пугающая уверенность. Этого лучника отличала шкура чёрного волка — не серого, как у остальных бандитов.

Чёрный волк считался редким и особенно опасным. Он превосходил в размерах, своего серого собрата, почти в полтора раза.

Март стоял, глядя, как приближается Волчья Стая. Они что-то кричали, смеялись, но он не слушал. Его переполняли злость, обида и отчаяние. Он сдёрнул с пояса нож — и вдруг сорвался с места, бросился к лесу. По щекам текли слёзы, а за спиной звучал хохот — мерзкий, до тошноты.

Он ненавидел их всем сердцем.

Март бежал, не оборачиваясь. Деревня давно осталась позади, но он не останавливался. Совсем недавно он был готов к смерти — от которой его сначала спас странный голос в гробнице, а потом — брат. Но теперь же, он не собирался умирать, пока не отомстит. Он пообещал это самому себе.

И продолжил бежать.

Глава 2

Вильгельм сидел на поваленной вековой сосне и лениво ковырял снег подобранной веткой. Эти белые хлопья ему уже порядком осточертели. «И занесло же меня в эту глушь», — негодовал маг. Ещё этот неугомонный Фауст, так или иначе преследующий его — как только он не пытался запутать след, глава ордена неустанно следовал за ним. И лишь воспользовавшись порталом, Вильгельм смог на какое-то время сбить с толку преследователей. Колдун тяжело вздохнул: это была всего лишь временная передышка, и он это знал.

— Неужели у него нет никаких больше дел? — маг выругался и выбросил ветку.

Вильгельм поднялся на ноги, и чёрная хламида, окутывающая его тело, мягко колыхнулась на ветру. Она была обтянута кожаными портупеями, с ремней которых, свисали мешочки, амулеты и склянки. Поверх хламиды был накинут полушубок из овечьей шкуры, руки обтягивали перчатки из чёрной кожи, а лицо скрывал шарф, которым он обмотался то ли прячась от холода, то ли от посторонних глаз. Из-под глубокого капюшона, полностью скрывавшего черты лица, ярко сверкали глаза — зелёные, почти нечеловеческие, источающие магическое свечение, будто пылали два изумруда. Даже воздух вокруг него, казалось, становился на несколько градусов холоднее, а пространство едва уловимо искажалось, словно реальность отказывалась принимать присутствие того, кто попирает сами законы жизни и смерти. О возрасте, цвете волос или даже истинной сущности некроманта оставалось только догадываться.

Оглядевшись по сторонам, маг поднял с земли короб, уже слегка припорошённый снегом, и взвалил его себе на спину, продев руки в крепления из обычной верёвки — такой способ позволял держать руки свободными. Наконец, учуяв знакомое, едва уловимое веяние, он зашагал в сторону, откуда тянуло запахом смерти. Что-что, а этот запах он знал так же хорошо, как пекарь знает аромат свежего хлеба.

Ему уже надоело таскать за собой этот неудобный, треклятый ящик. И он рассчитывал, что вскоре обзаведётся слугой — мёртвым, конечно. Пусть тогда он и тащит эту ношу. Вильгельм считал ниже своего достоинства утруждать себя такими тяготами.

* * *

Сумерки окончательно уступили место ночи, когда впереди замаячили очертания деревушки.

— Да тут как на кладбище, — пробормотал маг, уловив, сколько жизней забрала здесь смерть. — И ни одной живой души поблизости. Как раз то, что нужно

Он приободрился и ускорил шаг. Деревня встретила его звенящей, вязкой тишиной, что бывает лишь в местах, откуда ушла жизнь. Ни лая собак, ни скрипа дверей, ни криков детей. Только снег и холод. Повсюду, в неестественных позах, застыли местные жители — кто у порога собственного дома, кто прямо посреди улицы. Некромант шёл неторопливо, разглядывая трупы с видом старьёвщика, перебирающего не самый исключительный товар.

— Очередная деревня, павшая от рук разбойников И сколько ещё таких исчезнет с лица земли? — размышлял Вильгельм, продолжая искать то, что ведомо только ему. Герцоги королевства позапирались в своих замках и не думают о судьбе простого люда. Тем более о тех, кто живёт в таких глухих местах. У этой деревни не было ни единого шанса против многочисленной банды вооружённых головорезов.

Вильгельм остановился у тела молодого парня. Погружённый в мысли, он и не заметил, как пересёк всю деревню. Из спины юноши торчали два древка стрел — судя по всему, именно они и оборвали его жизнь, пустив кровь прямо в снег. Маг склонился, провёл ладонью по спине убитого и ощутил тёплую, ещё не угасшую до конца волну — боль, злость и отчаянную, щемящую тревогу за кого-то. Вильгельм на мгновение задержал руку, смакуя эту смесь из последних человеческих чувств и усмехнулся.

— Хм тебе уже не о чем беспокоиться, — произнёс он, продолжая медленно гладить спину, хотя юноша уже не мог его услышать. Жест был почти отеческим — если забыть, что за этим стояло.

Маг остановил руку.

— Пожалуй, сгодится Думаю, я зашёл достаточно далеко, чтобы мою силу не отследили. К тому же, мне потребуется её ничтожное количество.

Он закрыл глаза и стал поочерёдно касаться тела каждым пальцем правой руки, при этом что-то бормоча. Темп прикосновений постепенно ускорялся. Слова сплетались в низкий, гортанный речитатив, морозный воздух вокруг начал дрожать и потрескивать. В какой-то момент глаза некроманта вспыхнули зелёным огнём и тело под его рукой содрогнулось. Вильгельм выпрямился и сбросил на снег свою ношу.

— Вставай и подними этот короб, — приказал он тоном, не терпящим возражений. Впрочем, труп едва ли смог бы возразить, даже если бы очень захотел. Но Вильгельм не упускал случая насладиться собственной властью. — Отныне ты будешь носить его до тех пор, пока в этом будет необходимость. А когда она отпадёт — я тебе сообщу. Можешь не благодарить.

Сначала ничего не происходило. Но вскоре тело зашевелилось. Оно неестественно выгнулось и стало подниматься. Эти движения выглядели чуждыми и страшными — так обычный человек двигаться бы не смог. Картина была жуткой, у любого побежали бы мурашки по коже но не у Вильгельма. Он даже не смотрел на ожившего мертвеца — его взгляд был устремлён в сторону леса. Туда вела цепочка следов — следов группы людей. Вероятно, это были те самые разбойники, напавшие на деревню. Вильгельм не был следопытом, но опыта ему хватало, чтобы понять, одну простую истину. Они кого-то преследовали.

Возможно, кто-то всё-таки уцелел, — подумал он. В голове сразу всплыло ощущение, которое он почувствовал, касаясь тела убитого — тревога. Вероятно, выживший был знаком моему новому слуге может, родственник. Или возлюбленная.

Некромант продолжал стоять, глядя в лес. Из размышлений его вывело лёгкое шорох за спиной. Он обернулся — оживлённый мертвец уже неловко перекинул короб через плечо и теперь стоял, плавно покачиваясь, словно тростинка на ветру. Его остекленевшие глаза безучастно смотрели в пустоту.

— Ну наконец-то ты соизволили подняться, мой юный друг, — Вильгельм развернулся на пятках и зашагал в сторону леса, не удостоив слугу даже взглядом. — Нам пора, — бросил он через плечо, совершенно не заботясь о том, осознал ли его новоиспечённый спутник смысл приказа да и способен ли он вообще что-либо осознавать, было не ясно.

Он шёл по следу уже несколько часов, и чем дальше, тем больше это напоминало глупую затею. Вскоре часть отпечатков свернула в другую сторону, и это была большая часть — видимо, основная группа бросила погоню, и за беглецом отправилось всего несколько человек.

— Да что я вообще творю? У меня нет времени на эти глупости, — Вильгельм замер посреди леса и стал вертеть головой, словно надеялся найти ответ среди голых стволов. Слуга послушно остановился за его спиной, всё так же пошатываясь. Маг и сам не мог себе объяснить, что именно побудило его принять это решение. Любопытство? Скука? Или мимолётное, почти забытое чувство, которое он не испытывал уже много лет?

— Прекрасно, — выдохнул он наконец, завидев в стороне поваленное дерево, удивительно похожее на то, на котором он сидел до того, как решил идти в деревню. Вильгельм зашагал к нему и, устроившись поудобнее, с пренебрежением взглянул на мертвеца, неловко проковылявшего следом. Некромант покачал головой:

— Ну не мне же тащить этот короб. Я и так с ним достаточно провозился, — фыркнул он, хотя жаловаться было особо некому. Труп слушал молча, и это, пожалуй, было лучшим качеством нового спутника.

Почему-то его не отпускала мысль о жертве бандитов. Не вставая с места, он небрежно хлопнул в ладоши — звук получился резким, сухим, и лес ответил на него насторожённой тишиной. Словно откликнувшись на этот сигнал, в воздухе возникло чёрное облако, сгустилось и через миг воплотилось в ворона. Птица взмыла ввысь и вскоре растворилась в темном небе.

— Скоро мы узнаем, кого преследует эта шайка отребья, — Вильгельм скривился так, будто проглотил что-то кислое. Он терпеть не мог подобные бандитские сборища. Словно крысы, они прячутся по норам при виде серьёзной угрозы и нападают лишь на заведомо слабого противника, неспособного дать отпор. Конечно, бывали случаи, когда самоуверенные разбойники обламывали себе зубы, но такое случалось до обидного редко. В основном такие деревни заканчивали так же, как и та, что стала последним пристанищем для его нового слуги — жестоко и совершенно бесславно.

Вильгельм закрыл глаза, погрузившись в размышления. Его беспокоило, смогут ли выследить его по магическому следу. Он и мертвеца поднял, и ворона воплотил — хоть это и были лишь крупицы от его истинной силы, но даже они могли навести преследователей. Вряд ли сам Фауст пойдёт за ним лично, но и тех, кого он пошлёт, будет более чем достаточно. Один он против них не выстоит.

Некромант вздохнул. Он понимал: Фауст не отступит. Даже если ему удастся уничтожить всех тех, кого отправит магистр, в конце концов придёт он сам. Но у Вильгельма не было выбора. Только фолиант Призыва Князей Тьмы, который теперь несёт за него мертвец, даёт ему шанс вернуть единственного человека, которого он любил за все триста восемьдесят лет своей жизни. Этот фолиант он обещал доставить Якобу — герцогу Эйвингарда, столицы герцогства Эйвин, — в обмен на жизнь его возлюбленной. Зачем герцогу понадобилась эта книга, Вильгельм не стал спрашивать, ибо честного ответа он всё равно бы не получил. Теперь ему приходилось запутывать следы, сдерживать магию, чтобы усложнить задачу тем, кто стремится вернуть обратно реликвию ордена.

— Ничего, — пробормотал он. — Преодолею Орочий Хребет — и можно будет двигаться быстрее.

Вильгельм поднялся, запрокинул голову и мысленно призвал ворона обратно. Тот сразу отозвался и направился к нему. Птица вернулась примерно через час. Всё это время маг спокойно сидел на поваленном дереве, а мертвец покорно стоял за его спиной. Ворон, сделав несколько кругов в небе, опустился на плечо хозяина. Маг тут же хлопнул в ладоши — и птица растворилась в воздухе, оставив после себя только лёгкую дымку, да и та, почти сразу исчезла.

Некромант смежил веки и принялся жадно впитывать то, что открывалось взору его пернатого соглядатая. Никаких следов Фауста ворон не обнаружил, однако это отнюдь не означало, что преследователей вовсе нет: скорее всего, они пока лишь нащупали место, куда выбросил его портал, но вскоре обязательно нагрянут. Но это — потом, а сейчас в распоряжении Вильгельма оставалось немного времени.

Куда больше его занимала шайка разбойников, упорно преследовавшая единственного уцелевшего жителя деревни. «И на кой он им сдался? — недоумевал маг. — Проку с мальчишки, что с козла молока. Только время зря тратят. Он-то уж точно не опасен. Если бы хотели взять в рабство, занялись бы этим прежде, чем вырезать всю деревню Стало быть, дело в чём-то ином».

Ворон справился со своей задачей превосходно, и теперь Вильгельм знал, куда надлежит идти. Но в который раз он мысленно задавал себе один и тот же вопрос: «Зачем? Зачем я это делаю?»

В глубине его существа, в самом тёмном и запрятанном уголке, шевелилось нечто, настойчиво толкавшее его на помощь этому белобрысому мальчишке. Лет шестнадцати от роду, как он теперь точно знал. Вильгельм скривился, словно от зубной боли.

«Жалость? Ко мне это точно не относится», — пробормотал он, но тут же осёкся, понимая, что лукавит.

Это чувство было ему знакомо, хоть он и старательно хоронил его год за годом, закапывая всё глубже. Он прожил на свете достаточно долго, чтобы усвоить простую истину: жалость — удел слабых, а всякое проявление чувств только делает тебя уязвимым. И всё же именно эти самые чувства, столь тщательно подавляемые, и толкнули его на безрассудный и опасный шаг. Он отдавал себе в этом полный отчёт, но поступить иначе не мог — и от этого осознания злился на самого себя ещё сильнее.

Маг приблизился к ложбине — именно сюда вели следы беглеца. Похоже, мальчишка рассчитывал здесь отлежаться, в наивной надежде, что его не найдут. Однако преследователи прекрасно знали лес и своё дело. Солнце только показалось из-за горных вершинами, но полутьма нисколько не мешала Вильгельму: он отчётливо различал на снегу цепочки следов, оставленные и жертвой, и охотниками.

С того мига, как портал выбросил его в этот забытый богами и герцогами край, минуло уже больше суток. Вокруг не было ничего, кроме снега, скал и редких деревушек, которых пока не коснулась рука разбойников. С этой стороны хребта бандиты чувствовали себя куда смелее, и было ясно отчего: сюда редко заглядывали отряды герцогской стражи, и всякая власть здесь казалась лишь отголоском далёкой столичной жизни.

«Не всё так уж и скверно», — подумал маг. Его могло зашвырнуть и куда дальше, и место могло оказаться неизмеримо опаснее — ведь, чтобы усложнить поиски, он и сам не ведал, куда вышвырнет его портал. И надо признать, задумка сработала. Ни единого признака, что его обнаружили: будь иначе, ворон непременно что-нибудь заметил бы. Но обольщаться не стоило: сюда, конечно, придут по его душу, и скорее всего — очень скоро. Хоть он и выиграл немного времени, медлить явно не следовало.

Как всегда, погружённый в размышления, некромант не заметил, что почти вплотную приблизился к цели своей легкомысленной авантюры. То ли крик, то ли шум заставили его очнуться. Он резко остановился и прислушался, но скрип снега под ногами мертвеца, тащившегося следом, мешал сосредоточиться.

— Замри, — бросил маг через плечо, и мертвец в ту же секунду встал как вкопанный.

— Да что я топчусь, как девица — фыркнул Вильгельм и, не таясь, зашагал прямо к месту событий. Раздвигая ветви и утопая в сугробах, он выбрался на небольшую поляну как раз в тот миг, когда разбойники настигли удиравшего из последних сил мальчишку. Их было четверо. Четверо против одного — расклад, далёкий от честного.

«Сейчас мы это исправим», — подумал маг и ускорил шаг. На ходу он выбросил правую руку в сторону, и в ней из сгустившейся тьмы беззвучно соткался чёрный клинок — длинный, узкий, источающий слабое, призрачное свечение. Нападавшие так увлеклись, что совершенно не заметили появления некроманта. Трое из них стояли поодаль, а четвёртый склонился над мальчишкой, сжимая топор. На плече бандита кровоточила рана — видимо, парень не сдался без боя. В стороне, на притоптанном снегу, валялся клинок.

«И откуда же у этого оборванца меч? — лениво отметил про себя Вильгельм, окидывая взглядом и оружие, и потрёпанные шкуры волков на разбойниках. — Что за наряды у этих четверых? Словно псины побитые»

Головорез с топором уже заносил руку для последнего удара.

«Довольно медлить», — решил маг и исчез, оставив после себя лишь облако тьмы, повторяющее его силуэт, которое почти в тот же миг рассеялось без следа.