Охотник за удачей

Глава 3

Добравшись до подножья горы, путники решили остановиться на ночлег. Два дня они шли без отдыха, продираясь сквозь густой хвойный лес, чьи высокие ели и сосны тянулись к небу, заслоняя скупой зимний свет. Земля под ногами была устлана мягким ковром из высохших иголок, и каждый шаг тонул в всеобъемлющей тишине. Лишь редкий шёпот ветра в кронах нарушал мрачное спокойствие леса, да порой где-то в отдалении трещала ветка, заставляя Марта то и дело озираться.

Лес казался ему живым — каким-то недобрым и будто наблюдающим, за каждым их движением. Призрачные тени скользили между стволами, и парень невольно крепче сжимал рукоять меча. Его спутник, Вильгельм, шёл впереди, ступая почти бесшумно, словно сам был частью этого загадочного и опасного мира. Подле него, не отставая ни на шаг, следовал мёртвый Конрад; короб за его спиной едва заметно покачивался в такт поступи, и Март снова и снова ловил себя на мысли, что именно эта безмолвная, послушная фигура и была причиной его собственного молчаливого напряжения.

На второй день удача наконец им улыбнулась: неподалёку Март заметил следы. Он сразу признал кабана — старый секач, судя по глубине и размеру отпечатков на снегу. Некоторое время они шли по следу, петляя меж вековых стволов. Март двигался первым, низко пригибаясь и всматриваясь в снег, Вильгельм следовал за ним с флегматичной грацией, ничем не выдавая нетерпения.

Вскоре они вышли к небольшой поляне. Там, у замшелого поваленного ствола, стоял кабан. Зверь был огромен, с тёмной, почти чёрной щетиной на загривке и внушительными, загнутыми клыками. Он деловито рыл снег своим пятаком, поддевая клыками замёрзший мох и опавшие листья, и время от времени настороженно вскидывал тяжёлую голову, озираясь и принюхиваясь. Его маленькие глазки грозно поблёскивали в тусклом свете. Вильгельм остановился и едва заметным движением поднял руку, приказывая Марту замереть. Тот застыл, едва дыша. Кабан снова повёл пятаком, что-то почуяв, но затем вновь принялся за своё занятие, смачно похрюкивая.

— Дальше я сам, — очень тихо произнёс маг, не оборачиваясь. Голос его прозвучал не громче шёпота, но Март услышал его достаточно отчётливо, чтобы не переспрашивать.

А затем Вильгельм исчез... Просто растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое, быстро растаявшее облачко тьмы. Март затаил дыхание, вглядываясь в поляну. Ничего не происходило. Кабан всё так же рыл снег, не чуя беды. И вдруг — тёмная фигура возникла у него за спиной, словно вынырнув из ниоткуда. Короткий взмах, блеск чёрного клинка и зверь рухнул без звука, даже не успев понять, как он умер. Март невольно вздрогнул, хотя, казалось, уже должен был привыкнуть к подобным выходкам некроманта.

Этим мясом они и питались последующие дни, запивая талым снегом. Вечером, у подножья горы, разведя небольшой костёр, Март наконец решился задать вопрос, который не давал ему покоя.

— Почему ты просто не убил его на расстоянии? Ты мог бы сделать это намного проще.

Вильгельм отложил в сторону нож, которым он только что нарезал мясо, и на мгновение задумался.

— Я не использую магию больше, чем требуется, — спокойно ответил он. — Моя сила имеет предел, Март. И лучше оставлять её для чего-то действительно важного.

Парень не поверил. Вильгельм скрывал что-то, но продолжать расспросы сейчас казалось бесполезным. Он решил сменить тему:

— И всё-таки, что в этом коробе?

Маг бросил на него мрачный взгляд, но все же ответил:

— Ты узнаешь, когда придёт время.

— А пока тебе лучше об этом не думать. — Добавил маг и отвернулся к огню.

— Когда же придет оно? Это самое время? — продолжал настаивать юноша.

— Ты об этом непременно узнаешь, — усмехнулся некромант, — а теперь иди и насобирай веток для костра.

— Хорошо, — обижено буркнул Март и ушел.

Блуждая по лесу, юноша не мог избавиться от мыслей, которые не давали ему покоя. Слова Вильгельма, брошенные невзначай, застряли у него в голове. Маг утверждал, что не желает применять сильные заклинания для охоты, но насколько это правда? Может быть, всё это лишь уловка, а на деле его силы вовсе не так велики, как он пытался внушить. Март с трудом сдерживал себя, чтобы не рассмеяться — разве перемещение, владение магическим мечом и способность поднимать мёртвых не были достаточными доказательствами его могущества? Даже этот ограниченный арсенал Вильгельма внушал страх.

Однако в глубине души парень сомневался. Возможно, маг переоценивал себя или, наоборот, намеренно скрывал свою слабость за пеленой уверенности и загадочности. Мысли плавно переходили от одной к другой, пока в голове не закралась тревожная идея. А что если Вильгельм действительно не так уж и силён? Может, всё, на что он способен, — это несколько эффектных трюков, которые уже впечатлили Марта. Но хватит ли этого, чтобы защитить себя?

Временами парень чувствовал себя загнанным зверем. Он не доверял некроманту, и находиться рядом с ним становилось всё труднее. Март подолгу уходил в лес, пользуясь каждой возможностью остаться наедине с собой. Хвойные деревья, высокий подлесок и мягкий настил из мха и иголок создавали иллюзию безопасности, но даже здесь, вдали от лагеря, он не чувствовал себя свободным. Март остановился возле кривого, покрытого лишайником дерева. Его пальцы машинально скользнули к рукояти ножа. Может, убить его? — мелькнула мысль, и сердце забилось быстрее. Это было безумием, но мысль упорно возвращалась снова и снова.

Некромант спал как обычный человек, что поражало Марта. Он ожидал чего-то иного: ночного бодрствования, таинственных ритуалов или хотя бы магического барьера, который невозможно было бы преодолеть. Но ничего этого не было. Вильгельм засыпал в тишине, с мирным выражением лица, как будто ничто в мире не могло потревожить его.

— Если я решусь — прошептал Март себе под нос, сжимая рукоять меча ещё крепче. — Если я сделаю это, что тогда? Тело Конрада освободится? Или я просто умру, как и все остальные, кто пытался бросить вызов этому человеку? Но больше всего его мучил вопрос: что если я не смогу? Вильгельм был слишком силён, слишком непредсказуем. Даже в покое, даже без оружия он внушал больше страха, чем любой противник, которого Марту доводилось встречать на охоте.

Парень выдохнул, ощутив, как пальцы невольно разжались. Он отнял руку от ножа и прислонился к дереву. Мысли его всё больше запутывались, превращаясь в клубок из страха, недоверия и горечи. Решение казалось таким близким, но в то же время таким недосягаемым. Март закрыл глаза и попытался отвлечься от наваждения.

Но одно он знал наверняка: рано или поздно этот вопрос потребует ответа.

— Почему в склеп не свалился кто-то, хоть чуточку умнее тебя, — молчавший несколько дней голос, дал о себе знать.

— Ну уж какой есть, — огрызнулся Март, уже не удивляясь разговорам в своей голове с невидимым собеседником. — Ты мог бы остаться там.

— Я тебе с самого начал сказал, что этот человек опасен, я ощущаю его могущество, даже в таком состоянии, а ты обычный оборванец вознамерился его прикончить?

— Да какое тебе дело до моих мыслей и прекрати их подслушивать!

— Сколько ещё раз, я тебе должен сказать, что мы с тобой в одной лодке и не я не хочу опять впасть в небытие, неизвестно на сколько, а ты своими глупостями, можешь легко добиться этого.

— Да что ты все заладил? Если я такой глупый, вот можешь залезть в голову к Вильгельму и досаждать ему, а меня оставь в покое.

— Если бы я и мог, поменять твою голову, на голову кого угодно, то уж точно не выбрал бы этого колдуна, да я бы и не смог, он мне не по зубам.

— Тогда сиди и помалкивай, — Марту уже надоел этот разговор, который ни к чему не приведет, он просто хотел остаться наедине со своими мыслями.

— Я лишь хотел тебе сказать, что могу сделать тебя сильнее, но видимо ты решил справляться сам, поэтому буду сидеть и помалкивать, как ты и просил, — обиделся голос.

— Что значит сильнее? И на сколько сильнее? — тут же оживился Март.

— Не могу сказать точно.

— Я смогу победить Вильгельма?

— И ты на меня злишься, когда я называю тебя глупым? — иронично поддел его голос, почувствовавший, что Март у него на крючке и теперь им можно помыкать.

— Даже не начинай, я просто спросил, — осадил его охотник.

— Быть может и сможешь, только сколько на это потребуется времени — неизвестно.

— Так как ты сможешь сделать меня сильнее? И что вообще ты имеешь ввиду? Как тогда в яме, когда я сдвинул плиту?

— Со временем — да, ты сможешь стать таким же сильным, как в тот миг, но не сейчас.

— Почему тогда я смог стать сильным, а сейчас не могу?

— Ты и сейчас можешь, но лишь на несколько секунд. И в тот раз, даже после столь краткого усиления, твоё тело сильно истощилось, и ты потерял сознание.

— Да, я это запомнил, — проговорил Март, прокручивая в голове тот момент.

Он хорошо помнил эту странную, пугающую лёгкость, а затем — свинцовую тяжесть, навалившуюся на плечи, и тьму, поглотившую его целиком. Собственное тело в те мгновения казалось чужим — быстрым, сильным, но неподвластным, будто его подчинили чужой воле. — Я словно перестал быть собой. А потом провалился в пустоту.

— Потому ты и будешь становиться сильнее лишь постепенно. Телу надобно привыкнуть к той мощи, которую способна дать кровь. Иначе оно просто сгорит.

— Что мне нужно будет для этого делать? И как это вообще возможно — сделать меня сильнее, сидя в моей голове? — парень никак не мог поверить в услышанное.

— Для начала стоит укрепить твоё тело. Тебе придётся начать упражняться, хорошо питаться и спать, хотя последнее в нынешних условиях будет крайне затруднительно. Когда плоть твоя станет выносливее, я смогу усилить твою кровь, а та, в свой черёд, даст мощь и скорость мышцам. Для начала этого будет довольно.

— Чем-то это напоминает силу родства, — Март на мгновение остановился, покрутил головой в поисках сухих веток для костра и, найдя несколько, двинулся дальше.

— Что это за сила родства? — с явным удивлением переспросил голос. — Я о такой не слыхал.

— А ты не знаешь? — усмехнулся молодой охотник, довольный тем, что его надменный собеседник оказался несведущ в столь очевидных вещах. — Ты ещё меня глупым называешь, — продолжал ехидничать Март, но уже без прежней злобы.

— Я об этом правда никогда не слышал, — признался голос, и в его тоне не было обычной язвительности, лишь холодное любопытство. — Расскажи, раз уж начал.

— Есть такая легенда, что все потомки короля Герберта, что жил около тысячи лет назад, получают особую силу, и чем ближе родство к этому королю, тем сила ярче. В основном ею обладают все правящие герцоги и их ближайшая родня, далёким предком которых и является Герберт. Но бывают случаи, когда и в простой крестьянской семье рождается ребёнок, наделённый силой родства. Таких, правда, немного. Честно сказать, я об этом только слышал, но своими глазами никогда не видел.

— Этот король жил тысячу лет назад? — поразился Голос. — И сила его крови передаётся до сих пор? Это невозможно. За тысячу лет любая кровь растворяется без остатка. Здесь что-то иное.

— Так говорят. Он был первым королём, первым, кто владел этой силой, и о его мощи ходит множество легенд. Его сила была несравнима с тем, чем владеют нынешние обладатели. Говорят, даже мощь всех герцогов, вместе взятых, — ничто по сравнению с ним.

Март с удовольствием пересказывал то, что знал сам, ощущая мимолётное превосходство над собеседником и ему нравилось это чувство. Вечно норовивший упрекнуть его в глупости голос теперь слушал, не перебивая.

— Выходит, до него никто не владел этой силой? — уточнил он.

— Говорят, он был первым. Этой легенде тысяча лет, насколько она правдива — я не ведаю.

— Хорошо, а откуда у него тогда взялась эта сила, раз её ни у кого прежде не было? — продолжал допытываться голос.

— Да откуда ж я знаю? — в сердцах бросил Март.

Ему не нравились эти вопросы, потому что ответов на них он не знал, а признаваться в собственном невежестве перед тем, кто только что слушал его с интересом, ему не очень-то и хотелось.

— И куда потом подевался твой король? — не унимался Голос.

— Его свёл с ума колдун, позавидовавший его силе и славе. Обезумев, Герберт спрыгнул с башни собственного замка прямо в море.

Голос замолчал на мгновение, а затем вспылил:

— Это всё наглая ложь! Ежели он был столь могуч, как какой-то жалкий колдун сумел помутить его рассудок? Что тот просто взял и утонул.

— Я же говорю — это легенды. Может, и не утонул, может, и колдуна не было, и тела его, говорят, так и не нашли, — Март уже пожалел, что затеял этот рассказ. — В легендах всегда так, что концы с концами не сходятся.

— Брехня всё это, а не легенды, и у тебя не хватает ума, чтобы это понять!

— Не стану я тебе больше ничего рассказывать, даже не проси, — обиделся парень.

— А ты ничего больше и не знаешь, окромя несусветных небылиц.

— Знаю я, много чего знаю, но тебе рассказывать не стану! — уверенно заявил Март и скрестил руки на груди. — Ты же у нас самый умный, вот и думай теперь сам.

— Лучше займись-ка ты упражнениями, — сменил тему голос, вновь обретая свой привычный наставительный тон. — Можешь начать уже сегодня. И занимайся втайне от Вильгельма.

— Почему втайне? — удивился Март.

— Не стоит ему знать. Пусть для него это станет неожиданностью. Держи свой козырь при себе — так ты будешь чуть менее уязвим.

— Наверное, ты прав, — после недолгого раздумья согласился Март. — Так как мне упражняться?

— Даже обычные силовые нагрузки позволят начать усиливать твою кровь, но не сразу. Быть может, через несколько недель упорных занятий. Ещё тебе бы не помешало поупражняться с мечом, не зря же ты его таскаешь за спиной.

— Так я же не знаю ровным счётом ничего! Как мне упражняться-то?

— Сядь и закрой глаза. Я попробую тебе кое-что показать.

Март оглянулся в сторону, откуда пришёл, и прикинул, что забрался уже достаточно далеко, дабы всё, чем он намерен здесь заниматься, осталось в тайне от мага. Сложив сухие ветви у замшелого валуна, он опустился на корточки и прикрыл глаза. Поначалу не происходило ровным счётом ничего. Тишина, холод, запах хвои — всё оставалось прежним. Он уже было собрался подняться, решив, что ничего не выйдет, но тут в голове его понеслись образы. Сперва смутные, накладывающиеся друг на друга, как отражения в мутной воде, они постепенно обретали ясность, и Март наконец смог разобрать, что именно ему показывает его незримый ментор.

Перед его внутренним взором распахнулся просторный зал. Стены из серого, грубо отёсанного камня были увешаны выцветшими гобеленами; солнечный свет пробивался сквозь узкие, похожие на бойницы оконца и ложился длинными, пыльными полосами на каменный пол. Посреди зала стоял человек. Лицо его оставалось размытым, точно затянутое утренним туманом, но фигура была крепкой, осанистой. В руке он держал меч — простой, без излишних украшений. Человек начал взмахивать клинком, раз за разом повторяя одни и те же движения: плавные, выверенные, доведённые до крайней степени совершенства, когда оружие кажется продолжением руки владельца. Он показывал их медленно, явно предназначив кому-то в обучение. Спустя время он остановился и отступил на шаг. Пришёл черёд того, чьими глазами смотрел Март.

Он отчётливо понимал: это не он выполняет движения, но вместе с тем чувствовал каждое сокращение мышц, каждое смещение веса с пятки на носок, каждое усилие, с которым клинок рассекал воздух. Тот, другой парень — может быть, даже одного с Мартом возраста, — старательно повторял показанное, и у него получалось. Всякий раз, когда ученик правильно заканчивал связку, Март ощущал это почти физически. Тело в видении слушалось своего хозяина легко и непринуждённо. Учитель подошёл, положил руку на плечо ученику и простоял так около минуты. Должно быть, он сейчас что-то говорит, — догадался Март, но слов не было слышно, только глухое, далёкое эхо, точно звук доносился из-под толщи воды. Затем наставник похлопал парня по спине и удалился. Видение растаяло, но в последний миг Марта затопила странная, необъяснимая теплота, и он невольно улыбнулся — так, будто бы сам побывал на месте того мальчишки.

— БЕГИИИ!!! — взорвалось в голове

— Беги отсюда быстрее, — не унимался голос, продолжая верещать, как никогда раньше.

Март не мог понять, что вдруг такого случилось. Ещё не до конца пришедший в себя, парень открыл глаза, но ничего не заметил и в ту же секунду земля под ногами задрожала, где-то совсем близко раздался грохот и парень увидел как к нему двигались два существа, они походили на человека, но раз в шесть выше, эти великаны не замечали на своем пути мелкие деревца и шли на пролом прямо к Марту.

— Что ты стоишь, как истукан? Убегай идиот!

И Март побежал, почему-то инстинктивно он направился в сторону лагеря, пологая, что если кто и сможет справится с этими гигантами, то только Вильгельм.

** *

Удобно расположившись на замшелом валуне, Вильгельм покуривал трубку и обречённо сетовал на Марта: и где только носит этого несносного мальчишку? Из задумчивости его вывел нарастающий шум — тяжёлый топот, треск ломаемых веток и чей-то истошный вопль. Предчувствуя неладное, маг нехотя поднялся со своего места. Из-за деревьев вылетел Март. Он нёсся прямиком к Вильгельму, вопя во всё горло; слов было не разобрать, но смысл их сделался ясен мгновенно, едва вслед за парнем из лесу вывалились два исполина. В руках каждый из них держал, по добротных размеров, дереву, исполняющих роль дубины.

— Волаты, — процедил маг.

Он знал этих существ. Волаты обитали высоко в горах, в самых труднодоступных ущельях Орочьего Хребта, и силой обладали недюжинной, чего никак нельзя было сказать об их уме. Вильгельм видел их лишь однажды, много лет назад, но слышал о них куда больше. Ходили мрачные легенды, будто волаты — не совсем живые существа, а скорее осколки старого мира, одушевлённые камни, что когда-то служили великанам-строителям, возводившим горные твердыни. Когда их хозяева сгинули в незапамятные времена, слуги одичали и расплодились в холодных расщелинах, сохранив лишь инстинкты: крушить всё чуждое и охранять то, что считали своим. Голод, холод и ярость заменили им разум. Потому-то они так редко спускались с вершин — горы были их последним прибежищем, их домом и их же тюрьмой.

«И где этот недотепа отыскал их? — удивлённо подумал Вильгельм. — Похоже, забрёл в одно из таких ущелий, куда не следовало совать нос. Волаты не нападают первыми, если не чуют угрозы, но уж если разозлить их этот мальчишка, видно, умудрился разворошить осиное гнездо».

Март бежал сломя голову. Ему казалось, что земля дрожит под ногами, а дубина вот-вот обрушится сверху, превратив его в кровавое месиво. Никогда прежде он не испытывал столь жгучего желания поскорее оказаться рядом с некромантом. Завидев поднявшегося Вильгельма и замаячившую за его спиной мёртвую фигуру Конрада, он ринулся к ним, как к последнему прибежищу.

— Встань за моей спиной, — сухо и без какой-либо тени тревоги бросил маг.

В ту же секунду, как Март поравнялся с ним, над головой раздался оглушительный грохот. Парень инстинктивно припал к земле, зажмурившись и закрывая голову руками. Грохот повторился вновь. Приподняв голову, Март изумлённо уставился на купол, проявившийся словно из ниоткуда. Он был сложен из полупрозрачных, темно-зелёных, мерцающих блоков и отдалённо походил на панцирь черепахи. Великаны, остановившись перед магом, неистово колотили дубинами по этой призрачной преграде, но купол держал удары без малейших видимых повреждений.

— Говорил же тебе: не отходи далеко, — не без осуждения заметил Вильгельм, даже не оборачиваясь к Марту, всё ещё дрожавшему на земле. — Волаты, конечно, создания тупые, но в своей тупости — упрямы, как горный оползень. Они будут колотить, пока не выдохнутся. А выдыхаются они, знаешь ли, не быстро. Но, если верить легендам, есть у них одна слабость: говорят, когда-то их предки боялись грозы, принимая гром за голос своих давно мёртвых хозяев. Что ж, боюсь, грозы нам не дождаться — он сделал короткую паузу, оценивающе разглядывая ревущих великанов, — но это не значит, что я не смогу их удивить.