Адрес сердца: Останется в лагере?

Лицо обожгло ударом о воду. Солёная пучина мигом залилась в нос, рот и глаза, Витя забарахтал руками, пытаясь проморгаться.

— Человек за бортом! — восторженно, будто выиграл в лотерею, завопил на всю акваторию Койот. — У нас самосброс! Вижу неопознанный плавающий объект!

Шипа, кажется, ржал на весь лагерь и, хрипя, сползал по борту:

— Дурень! Во дубина! Ну вылитый кабачок! Кабан, вернись пожалуйста!

“Пассат”, сверкая лакированной кормой, стремительно уходил прочь.

Из подсобки неторопливо, как на прогулке, вылез Александр. Точным броском он доставил спасательный круг аккурат к потерпевшему. Через пару секунд Витя уже зацепился за него скользкими пальцами.

Ветер донёс сухой и деловитый голос Тимура:

— Внимание, экипаж, упражнение “спасение утопающего”! Начинаем спасательную операцию! Посмотрим, за сколько минут мы вытащим нашего ихтиандра, пока его не сожрали медузы.

— Опа, новый тренажёр! — ещё громче заржал только что поднявшийся на ноги Шипа, и снова осел на палубу.

* * *

Пока Витя выжимал футболку, сидя впереди мачты — там, где гик точно не достанет, с ними поравнялась “Чайка”. Команда Кузнецовой замахала руками, приветствуя товарищей конкурентов.

— Эй! Как дела на “Пассате”?

— Кузнецова, ты за румпелем следи, — отмахнулся Тимур. — А то как в прошлом году унесёт с полосы.

— Слежу, — ничуть не обиделась девчонка. — Не знаю как вы, а мы на перегонки до крайнего буя, — Кузнецова махнула рукой и схватилась за румпель.

— У нас новенький вообще-то! Не спортивно! — прокричал Койот, уже приунывший на носу.

— Я соберусь! — вскочил на ноги Витя.

Тимур недоверчиво приподнял бровь, но всё же скомандовал:

— Ложимся на курс! Выбрать шкоты.

Соловьёв кинулся к Шипе, который ещё более недовольно поглядывал на новенького, не подпуская близко к шкоту.

Паруса надулись, заскрипели доски. “Пассат” ускорился, понёсся параллельно берегу, постепенно, но неумолимо догоняя “Чайку”. Ветер бил в лицо, волны рассыпались о нос яхты холодными солёными брызгами. Сердце то и дело замирало в груди от смеси страха и восторга.

Через пару минут “Пассат” снова замедлился, Граф и Шипа вцепились в лебёдки, ребята на “Чайке” тоже засуетились, натягивая шкоты.

— Идём в крутой бейдевинд, не видите, парус пустой? — прокричал разгорячённый гонкой Тимур. — Ангел, грот! Репей! Набей стаксель-фал! Валет помоги ему, живо!

Витя подскочил к мачте, кеды скользили по мокрой палубе. Репей подпрыгивал и всем телом наваливался на трос, вытягивая его вниз. В ответ верхний угол переднего паруса тянулся вверх. Но на очередной волне Репей потерял равновесие и, спасаясь от падения за борт, вцепился в ванту, выпустив трос. Натянутый ветром стаксель-фал со свистом рванул трос обратно наверх. Репей вскочил и отчаянно прыгнул за ускользнувшим концом.

Поймал!

Передал свободный конец Вите: нужно было фиксировать его узлом.

— Валет, наматывай быстрее и штык! — прокричал Репей, из последних сил удерживая фал.

Витя сквозь зубы выдохнул. Стаксель-фал, скользкий и мокрый, то и дело рвался из рук, пальцы дрожали от напряжения и нервов. Соловьёв кое-как намотал его на металлическую утку, осталось только закрепить!

“Конец туда… конец сюда… а этот…”

— Быстрее, мы теряем узлы! — подгонял Тимур.

“Сюда!”

— Готово!

Репей выпустил фал, на мгновение он натянулся и замер, “Пассат” дёрнулся вперёд, обходя “Чайку”.

А в следующий миг узел соскользнул с металлической утки, и стаксель-фал пронёсся мимо огорошенного Репья в небо.

— Валет, ты как штык затянул? — испуганно вскрикнул где-то в стороне Репей.

Но было уже поздно. Передний парус стремительно опал и тяжёлой грудой рухнул в воду.

“Пассат” тут же потерял ход, его стало разворачивать боком к волне, неприятно раскачивая.

— Заполоскал, — сухо прокоментировал Граф, провожая взглядом тонущий стаксель.

Мимо на скорости пронеслась “Чайка”, весело сверкнув белёными бортами.

Шипа замер у своей лебёдки, медленно переводя взгляд с пустой, сиротливо звенящей снастями мачты на их добротный парус, повидавший не одну регату. Сейчас он, мокрый и скомканный, мотался где-то у киля.

— Ты… ты что наделал, Валет? — истошно заорал Шип, схватившись руками за голову. — Дубина!

Витя тупо таращился на пустую мачту, сжимая край мокрой футболки. На верхушке насмешливо болтался опустевший крючок. Соловьёв прикидывал, сколько ему метров плыть до берега.

— На сегодня тренировка окончена! Спасаем имущество, пока Валет нас окончательно не потопил, — рявкнул Тимур, соскакивая с рубки.

— Всё нам запорет, всё… — без умолку бормотал Шип, пока команда и даже Александр, обливаясь потом, вытягивала тяжёлый от воды стаксель из моря.

Единственное, что радовало — парус не порвался. И это была огромная удача, как позже объяснили перепуганному и сконфуженному Вите.

* * *

Обратно тащились медленно — на одном лишь гроте. А потом ещё нужно будет стаксель развешивать, чтобы просушить.

Витя уныло сидел у мачты, не поднимая головы. После всех провалось лучше было просто молчать и ничего не трогать. Вокруг с завидным исследовательским интересом ползал на четвереньках Койот: всё пытался рассмотреть, не прилипла ли к Вите пока он бултыхался за бортом, медуза или самая настоящая камбала.

На Тимура Витя даже смотреть боялся. Шипа всё ворчал и ворчал… Соловьёв всё не мог понять, почему у одних от природы всё получается, а он обязательно умудряется что-нибудь испортить и выставить себя дураком? Теперь ребята никогда не будут его уважать.

— Как только зачёт сдать умудрился ещё… — бурчал Шипа, стараниями Вити свободный от стакселя.

Но неожиданно его прервал Тимур:

— Тьфу! Шипа, от твоего ворчания голова трещит. Отвали уже от Валета. Или мне твои проколы напомнить?

— Да я не со зла же, — фыркнул Шипа. — Я и над собой смеяться умею вообще-то.

— Ага, конечно, — улыбнулся Ангел. — Поначалу кричал каждую минуту, что это тросы плохие, палуба скользкая и вообще всё не так. А напомнить, как ты гиком нашего Сашку вырубил? Он вон до сих пор из рубки не выходит, когда ты на яхте.

Валет немного воспрял духом, а в груди разлилось злорадство: наконец-то Шипу приструнили, теперь его черёд получить минуту позора. Витя аккуратно оторвал взгляд от палубы и высмотрел задиру, ожидая увидеть растерянность и обиду на наглом курносом лице, но Шипа… смеялся?

Широкая озорная улыбка украсила его лицо.

— Сашка, выходи, не бойся! Гротом уже давно Ангел управляет!

И ребята засмеялись! И Витя вдруг с удивлением понял, что смеются не над Шипой, а вместе с ним…

Тогда, ведомый отчаянным импульсом, Соловьёв вскочил, привлекая внимание команды.

— Опять за борт собрался? Сиди лучше, — хохотнул Шипа.

Витя стоял, как истукан, не зная куда деть глаза, а потом вдруг рассмеялся. Сначала тихо и нервно, а потом уже стало забавно от самого себя. Жутко стыдно, но смешно.

— А скажите, всё-таки я здорово за борт выпал? Как утюг!

— Валет сошёл с ума! — радостно вынес вердикт Койот.

— Мастер по падениям за борт! Может, такое состязание нужно устроить? — вдруг поддержал Шипа. — Мне показалось, или он даже кувыркнулся, пока летел до воды?

— Не показалось, я тоже видел, — усмехнулся Граф.

— А помните, как я на “Кадете” перевернулся? — рассмеялся с рубки Ангел.

Каждый вдруг начал вспоминать свою первую тренировку и ошибки. А Вите в тот момент показалось, что он справится с чем угодно, он же такой сильный!

И Тимур тоже не спешил выгонять Витю из команды. На причале он подошёл и похлопал Соловьёва по плечу:

— Удивил ты нас сегодня, Валет! Скучно с тобой точно не будет.

— Ага… — почесал затылок Витя.

— Регата не за горами, через неделю ты уже должен уверенно держаться. Работай. И жду от тебя новостей про Климова.

Тимур уже отвернулся, но словно о чём-то вспомнил. Он заговорщически понизил голос и поделился:

— К слову, я на своей самой первой тренировке на “Оптимисте” тоже выпал за борт на откренивании!

Королёв весело подмигнул новенькому, и по лицу Соловьёва расплылась глупая счастливая улыбка.

Что-то безвозвратно поменялось в Вите на этой злосчастной тренировке. Словно клетка в груди треснула, и дышать стало легче. Свободнее.