- -
- 100%
- +
Лицо обожгло ударом о воду. Солёная пучина мигом залилась в нос, рот и глаза, Витя забарахтал руками, пытаясь проморгаться.
— Человек за бортом! — восторженно, будто выиграл в лотерею, завопил на всю акваторию Койот. — У нас самосброс! Вижу неопознанный плавающий объект!
Шипа, кажется, ржал на весь лагерь и, хрипя, сползал по борту:
— Дурень! Во дубина! Ну вылитый кабачок! Кабан, вернись пожалуйста!
“Пассат”, сверкая лакированной кормой, стремительно уходил прочь.
Из подсобки неторопливо, как на прогулке, вылез Александр. Точным броском он доставил спасательный круг аккурат к потерпевшему. Через пару секунд Витя уже зацепился за него скользкими пальцами.
Ветер донёс сухой и деловитый голос Тимура:
— Внимание, экипаж, упражнение “спасение утопающего”! Начинаем спасательную операцию! Посмотрим, за сколько минут мы вытащим нашего ихтиандра, пока его не сожрали медузы.
— Опа, новый тренажёр! — ещё громче заржал только что поднявшийся на ноги Шипа, и снова осел на палубу.
* * *
Пока Витя выжимал футболку, сидя впереди мачты — там, где гик точно не достанет, с ними поравнялась “Чайка”. Команда Кузнецовой замахала руками, приветствуя товарищей конкурентов.
— Эй! Как дела на “Пассате”?
— Кузнецова, ты за румпелем следи, — отмахнулся Тимур. — А то как в прошлом году унесёт с полосы.
— Слежу, — ничуть не обиделась девчонка. — Не знаю как вы, а мы на перегонки до крайнего буя, — Кузнецова махнула рукой и схватилась за румпель.
— У нас новенький вообще-то! Не спортивно! — прокричал Койот, уже приунывший на носу.
— Я соберусь! — вскочил на ноги Витя.
Тимур недоверчиво приподнял бровь, но всё же скомандовал:
— Ложимся на курс! Выбрать шкоты.
Соловьёв кинулся к Шипе, который ещё более недовольно поглядывал на новенького, не подпуская близко к шкоту.
Паруса надулись, заскрипели доски. “Пассат” ускорился, понёсся параллельно берегу, постепенно, но неумолимо догоняя “Чайку”. Ветер бил в лицо, волны рассыпались о нос яхты холодными солёными брызгами. Сердце то и дело замирало в груди от смеси страха и восторга.
Через пару минут “Пассат” снова замедлился, Граф и Шипа вцепились в лебёдки, ребята на “Чайке” тоже засуетились, натягивая шкоты.
— Идём в крутой бейдевинд, не видите, парус пустой? — прокричал разгорячённый гонкой Тимур. — Ангел, грот! Репей! Набей стаксель-фал! Валет помоги ему, живо!
Витя подскочил к мачте, кеды скользили по мокрой палубе. Репей подпрыгивал и всем телом наваливался на трос, вытягивая его вниз. В ответ верхний угол переднего паруса тянулся вверх. Но на очередной волне Репей потерял равновесие и, спасаясь от падения за борт, вцепился в ванту, выпустив трос. Натянутый ветром стаксель-фал со свистом рванул трос обратно наверх. Репей вскочил и отчаянно прыгнул за ускользнувшим концом.
Поймал!
Передал свободный конец Вите: нужно было фиксировать его узлом.
— Валет, наматывай быстрее и штык! — прокричал Репей, из последних сил удерживая фал.
Витя сквозь зубы выдохнул. Стаксель-фал, скользкий и мокрый, то и дело рвался из рук, пальцы дрожали от напряжения и нервов. Соловьёв кое-как намотал его на металлическую утку, осталось только закрепить!
“Конец туда… конец сюда… а этот…”
— Быстрее, мы теряем узлы! — подгонял Тимур.
“Сюда!”
— Готово!
Репей выпустил фал, на мгновение он натянулся и замер, “Пассат” дёрнулся вперёд, обходя “Чайку”.
А в следующий миг узел соскользнул с металлической утки, и стаксель-фал пронёсся мимо огорошенного Репья в небо.
— Валет, ты как штык затянул? — испуганно вскрикнул где-то в стороне Репей.
Но было уже поздно. Передний парус стремительно опал и тяжёлой грудой рухнул в воду.
“Пассат” тут же потерял ход, его стало разворачивать боком к волне, неприятно раскачивая.
— Заполоскал, — сухо прокоментировал Граф, провожая взглядом тонущий стаксель.
Мимо на скорости пронеслась “Чайка”, весело сверкнув белёными бортами.
Шипа замер у своей лебёдки, медленно переводя взгляд с пустой, сиротливо звенящей снастями мачты на их добротный парус, повидавший не одну регату. Сейчас он, мокрый и скомканный, мотался где-то у киля.
— Ты… ты что наделал, Валет? — истошно заорал Шип, схватившись руками за голову. — Дубина!
Витя тупо таращился на пустую мачту, сжимая край мокрой футболки. На верхушке насмешливо болтался опустевший крючок. Соловьёв прикидывал, сколько ему метров плыть до берега.
— На сегодня тренировка окончена! Спасаем имущество, пока Валет нас окончательно не потопил, — рявкнул Тимур, соскакивая с рубки.
— Всё нам запорет, всё… — без умолку бормотал Шип, пока команда и даже Александр, обливаясь потом, вытягивала тяжёлый от воды стаксель из моря.
Единственное, что радовало — парус не порвался. И это была огромная удача, как позже объяснили перепуганному и сконфуженному Вите.
* * *
Обратно тащились медленно — на одном лишь гроте. А потом ещё нужно будет стаксель развешивать, чтобы просушить.
Витя уныло сидел у мачты, не поднимая головы. После всех провалось лучше было просто молчать и ничего не трогать. Вокруг с завидным исследовательским интересом ползал на четвереньках Койот: всё пытался рассмотреть, не прилипла ли к Вите пока он бултыхался за бортом, медуза или самая настоящая камбала.
На Тимура Витя даже смотреть боялся. Шипа всё ворчал и ворчал… Соловьёв всё не мог понять, почему у одних от природы всё получается, а он обязательно умудряется что-нибудь испортить и выставить себя дураком? Теперь ребята никогда не будут его уважать.
— Как только зачёт сдать умудрился ещё… — бурчал Шипа, стараниями Вити свободный от стакселя.
Но неожиданно его прервал Тимур:
— Тьфу! Шипа, от твоего ворчания голова трещит. Отвали уже от Валета. Или мне твои проколы напомнить?
— Да я не со зла же, — фыркнул Шипа. — Я и над собой смеяться умею вообще-то.
— Ага, конечно, — улыбнулся Ангел. — Поначалу кричал каждую минуту, что это тросы плохие, палуба скользкая и вообще всё не так. А напомнить, как ты гиком нашего Сашку вырубил? Он вон до сих пор из рубки не выходит, когда ты на яхте.
Валет немного воспрял духом, а в груди разлилось злорадство: наконец-то Шипу приструнили, теперь его черёд получить минуту позора. Витя аккуратно оторвал взгляд от палубы и высмотрел задиру, ожидая увидеть растерянность и обиду на наглом курносом лице, но Шипа… смеялся?
Широкая озорная улыбка украсила его лицо.
— Сашка, выходи, не бойся! Гротом уже давно Ангел управляет!
И ребята засмеялись! И Витя вдруг с удивлением понял, что смеются не над Шипой, а вместе с ним…
Тогда, ведомый отчаянным импульсом, Соловьёв вскочил, привлекая внимание команды.
— Опять за борт собрался? Сиди лучше, — хохотнул Шипа.
Витя стоял, как истукан, не зная куда деть глаза, а потом вдруг рассмеялся. Сначала тихо и нервно, а потом уже стало забавно от самого себя. Жутко стыдно, но смешно.
— А скажите, всё-таки я здорово за борт выпал? Как утюг!
— Валет сошёл с ума! — радостно вынес вердикт Койот.
— Мастер по падениям за борт! Может, такое состязание нужно устроить? — вдруг поддержал Шипа. — Мне показалось, или он даже кувыркнулся, пока летел до воды?
— Не показалось, я тоже видел, — усмехнулся Граф.
— А помните, как я на “Кадете” перевернулся? — рассмеялся с рубки Ангел.
Каждый вдруг начал вспоминать свою первую тренировку и ошибки. А Вите в тот момент показалось, что он справится с чем угодно, он же такой сильный!
И Тимур тоже не спешил выгонять Витю из команды. На причале он подошёл и похлопал Соловьёва по плечу:
— Удивил ты нас сегодня, Валет! Скучно с тобой точно не будет.
— Ага… — почесал затылок Витя.
— Регата не за горами, через неделю ты уже должен уверенно держаться. Работай. И жду от тебя новостей про Климова.
Тимур уже отвернулся, но словно о чём-то вспомнил. Он заговорщически понизил голос и поделился:
— К слову, я на своей самой первой тренировке на “Оптимисте” тоже выпал за борт на откренивании!
Королёв весело подмигнул новенькому, и по лицу Соловьёва расплылась глупая счастливая улыбка.
Что-то безвозвратно поменялось в Вите на этой злосчастной тренировке. Словно клетка в груди треснула, и дышать стало легче. Свободнее.
Глава 17. Звёздный час
Темно хоть глаз выколи, и ноги мёрзнут от кафеля. На тихом часе Лера с девочками из палаты прошмыгнула в умывалку. Задёрнули тяжёлую брезентовую штору, и получилось самое то для страшилок. Лера прячется за Олей от большущего паука с длинными тонкими лапками.
“Он был где-то на стене, а теперь в темноте как прыгнет!”
Лера даже рада, что по утрам водопровод не справляется, и третий этаж умывается на улице…
— И тогда радио передаёт: “Девочки-девочки, гроб на колёсиках выехал с кладбища, ваш лагерь ищет…” — с упоеньем рассказывает Таня.
— Так его на территорию не пустят… — с сомнением шепчет Оля. — Охрана же есть.
— Вот и мы так думали! — подхватывает Таня. — А радио снова говорит: “Девочки-девочки, гроб на колёсиках нашёл ваш лагерь, теперь он ваш корпус ищет…” Мы к окну. Сидим, притихли. И слышим, как что-то стучит по плитке, будто колёсики самоката!
— А дальше?
— Радио продолжает: “Девочки-девочки, гроб на колёсиках нашёл ваш корпус, в вашу палату едет!”
— А потом вожатые всех кроме тебя нашли неживыми, только с колёсиками во рту? — хихикает Оля.
Тут дверь умывальни со скрипом распахивается, и девочки, щурясь, узнают силуэт Паши.
— А потом из гроба на колёсиках вылез вожатый девочек и отправил их спать! Девчонки, давайте бегом по кроватям!
Из палаты по соседству выглядывает Стас:
— Вы что там Пиковую даму вызывали?
— Ага, а пришли вы с Пашей! — возмущённо выдаёт Таня.
* * *Ира поднесла обточенное морем бутылочное стёклышко к глазу. Серая галька расцвела глубоким изумрудным, а спешащий навстречу Ваня Морозов стал напоминать инопланетянина.
— Куда лодку-то надо? — смиренно уточнил парень, подбежав ближе.
— На метр вытащить достаточно будет. Главное привяжи получше, чтобы не утянуло.
— Ладно, — Ваня понуро поплёлся к воде за лодкой.
“Молодец Наташа, на раз-два его припахала,” — улыбнулась Ира про себя.
На вечернем занятии с группой яхт-клуба лодка непременно должна быть. Для создания реалистичной ситуации и лучшего усвоения информации! Пора было привнести что-то новое в работу лагеря, в конце концов в комсомоле Ирина инициатива всегда приветствовалась.
“Пол дня выпрашивала у Октябрины Михайловны разрешение перенести занятие группы на вечер! Всё обязано пройти на отлично”.
Посматривая, как Ваня, подвернув шорты, отвязывает лодку от причала, Ира решила прогуляться по пирсу. Он находился немного в стороне от зоны купания. Здесь дно быстро набирало глубину, и вода приобретала глубокий синий оттенок. Несколько яхт класса “Л-6” и целая флотилия “Кадетов” и “Оптимистов” мерно покачивались на волнах.
На “Доблести” команда Климова ставила парус на скорость.
— Травите гика-шкоты! — отдал команду Климов.
— Есть! — хором крикнули мачтовый и гротовая.
— По местам! Поднять грот! — отдал команду Климов, щёлкая секундомером.
Грота-фал тут же натянулся, и парус под треск лебёдки резво пополз вверх. Парусина металась и хлопала на ветру.
“Отлично работают!” — улыбнулась Ира, проходя мимо.
Вода тихо переливалась лазурью, отражая солнечные лучи. Старенький пирс по бокам густо порос водорослями и был облеплен ракушками. Зато среди колыхающейся растительности скользили мелкие полупрозрачные рыбки.
На “Пассате” Ира разглядела Витю. Утром он уже успел её порадовать отличной сдачей зачёта.
— Соловьёв! Ты чего там скучаешь? Команда тебя дежурить что-ли оставила? — бодро подошла ближе Кравцова.
Ребята Климова как раз поставили парус и с интересом обернулись на голос вожатой, а Витя вдруг дёрнулся и отвернулся от них. Потом и вовсе сдвинул кепку на лоб и спрыгнул на пирс к Ире.
— Да мы стаксель утопили сегодня, проверить его зашёл, ещё вот решил шкоты осмотреть.
— Повезло, что не порвали. В “Медведице” запасных нет сейчас.
— Ага…
Из рубки выглянул Александр. Пару лет назад он учил Иру ещё на “Оптимисте” ходить.
— Вить, ты закончил с парусом? Я весь день не могу с тобой тут сидеть — дела, — инструктор важно постучал по часам.
Соловьёв бросил хмурый взгляд на команду Климова.
— Я уже ухожу.
— Супер! Тогда до завтра.
Александр закрыл рубку на замок и тотчас поспешил к берегу, весело насвистывая.
“Видно, Соловьёв не хочет ударить в грязь лицом перед соперниками. Тренируется дополнительно”, — решила Ира.
На пляже тем временем Ваня только подтягивал лодку к берегу.
“Он такими темпами до ночи с ней возиться будет”, — вздохнула Ира.
Но спасибо, что согласился помочь, понятное дело, у всех загруженность большая. По-хорошему, ей бы вечером не помешал помощник на занятии… За выданным секстантом и фонариками следить, с картами ребятам помогать. Соловьёв вот вполне сгодился бы на эту роль… “Это же отличная идея! Хорошо, что я сообразила”.
— Витя, слушай, а приходи на занятие сегодня, оно вечером будет! — Ира с энтузиазмом взмахнула руками. — Мы карту неба разберём, а ты зачёт как раз сдал, сможешь подсказывать ребятам. Я уже всю группу у вожатых отпросила, и про тебя договорюсь.
Особого интереса на Витином лице не наблюдалось, но Ира уже утвердила его кандидатуру.
— Не знаю… У команды наверняка дела будут, — почесал затылок Витя.
— Не отлынивай, будет познавательно и весело! — отмахнулась Ира. — Сначала теорию расскажу, пока светло ещё, а потом будете координаты по углу звезды над горизонтом определять. С помощью настоящего секстанта! Ты же на практике этого не делал?
— Нет, но этого же и не требовалось? — робко уточнил Витя.
— А тебе не интересно?
— Звучит здорово, но Тимур…
— Товарищам своим поможешь, это благое дело. Я заметила, ты особо не проявляешь общественную активность, а для советского человека это крайне важно! — нахмурилась вожатая.
— Важно, — не мог не согласиться Витя.
Ира просияла:
— Тогда договорились! Спасибо тебе большое, ты отличный товарищ! Я зайду за тобой и другими ребятами из твоего отряда после ужина.
Вожатая ещё раз благодарно улыбнулась Вите и побежала принимать работу Морозова.
“Занятие пройдёт отлично!”
* * *Солнце медленно уходило за горизонт, и закат акварелью разлился по небу, окрашивая его в пастельно-розовые тона. Море тихо покусывало влажную гальку.
Ира с группой устроилась на ещё тёплых камнях недалеко от воды. Вожатая рассказывала про созвездия, которые они смогут разглядеть. Дети перешёптывались, но слушали внимательно: в лагере снова кинофильм про Электроника и отбой, а здесь на пляже настоящие звёзды и приключения!
“И Соловьёв пришёл всё-таки!” — радовалась Ира.
До навигационных сумерек оставалось двадцать минут. Линия горизонта ещё не сольётся с небом, а самые яркие звёзды уже будут видны. Чтобы провести измерения с помощью секстанта будет примерно полчаса, пока совсем не стемнеет.
Ира отложила карты и бережно вытащила из коробки доверенный лагерю прибор, на который самые любопытные пионеры уже успели поглядеть перед занятием. Он напоминал сектор круга с зеркалами и небольшой подзорной трубой.
— А вот и секстант. Как я уже рассказывала, измерения проводят в навигационные сумерки. Утренние или вечерние. Штурман выходит на мостик, направляет трубу секстанта на линию горизонта, — Ира подняла прибор к глазу, пока дети ловили каждое её движение. — Затем он начинает аккуратно двигать линейку прибора. В системе зеркал отражение звезды — например, Полярной — как бы падает вниз. Штурман должен посадить изображение звезды в точности на линию горизонта, — Ира снова взглянула на ребят. — Значение на линейке и будет результатом в градусах.
— И часто моряки используют секстант? — поинтересовалась Киселёва, одна из “юных физиков” с задней парты.
— Штурман обязан каждые сутки производить измерения широты и долготы, чтобы проверять работу приборов и избегать их погрешности.
Ира достала из коробки примеры результатов, какие должны получить ребята с помощью секстанта и справочник.
— А это что за фотография? — Киселёва подняла выпавшую откуда-то газетную вырезку.
— Это же лагерь Шмидта на льдине. Про челюскинцев не слышала? — вставил свои пять копеек Олег.
— Конечно слышала!
— А ведь челюскинцы тоже использовали секстант, — воодушевлённо заметила Ира. — Представьте только: Арктика, бескрайнее поле дрейфующих льдин. Вокруг лишь чёрная вода Ледовитого океана…
Перед глазами мелькали фотографии из старых газет и журналов, которые Ира любила листать перед сном в детстве.
А ребята, переглядываясь, заулыбались: за время занятий успели наслушаться статей о подвигах в исполнении Иры. Она такое любила и частенько упоминала в качестве мотивации изучения предмета.
Но сегодня вожатая не зачитывала из газет или журналов, а рассказывала сама. Тихий пустынный пляж и йодистый воздух уносили в далёкие, когда-то неизведанные земли, и неизбежно разбудили Ирину романтичную натуру.
— Нет, вы правда представьте! Будто сами там, — едва не подпрыгнула от восторга Ира. Вожатая отложила бумажки и книги и взмахнула руками, будто рисуя в воздухе живые образы. — Сотня человек на льдине в жуткий холод. Слышали про подвиг Ляпидевского? Он первый отыскал лагерь! И смог посадить самолёт на льдину и эвакуировать женщин и детей. Но без точных координат поиски бы затянулись, и, кто знает, завершились бы удачно?
— И эти самые секстанты были так необходимы?
— Да, Воронин и Гаккель проводили измерения с помощью теодолитов и секстантов. Представьте только! Потом в палатке по справочникам вычисляли широту и долготу и диктовали новые координаты лётчикам, — Ира важно, без запинки декламировала торжественный вывод. — Благодаря организованности, силе духа и, конечно, знаниям челюскинцы продержались на льдине несколько месяцев и благополучно спаслись!
Ира встретилась взглядом с Витей, он заинтересованно слушал каждое слово. Вожатая довольно улыбнулась.
Ира проверила небо: Вега уже поблёскивала.
— А сегодня вы тоже научитесь определять координаты с помощью секстанта. Каждая группа по три-четыре человека измерит положение одной звезды. Секстант покажет расстояние от точки Земли, где звезда в зените, до нашего судна, — Ира кивнула на лодку. — Это расстояние образует окружность на карте мира, а данные с других звёзд дадут пересечения. Должен получиться треугольник, а внутри него будут наши координаты. В случае Полярной звезды, она же ровно над Северным полюсом, мы сразу получаем широту.
— Витя, раздашь карты и фонарики?
Соловьёв охотно потянулся исполнять свои обязанности на этот вечер.
— Пока одна группа работает, остальные выполняют задание: найти на небе и зарисовать Большую Медведицу, Полярную звезду, Малую Медведицу и Кассиопею. Соблюдайте приблизительный масштаб. Для желающих — рисуйте также созвездие Лебедя. Каждому полагается карта, фонарик один на группу.
Ира подошла к лодке, утопленной в мокрой гальке.
— Начнём, — Ира сверилась со списком группы. — Смирнов, Богданов, Киселёва, вы первые.
Киселёва и Богданов резво запрыгнули в лодку. Девочка сразу схватила секстант, а мальчик сел на воображаемые вёсла. За ними со справочником наперевес залез Олег.
— Ваша задача — найти Полярную звезду и север. Потом с помощью секстанта найти местоположение судна по Веге. И определить положение вторым способом — по видимым ориентирам на берегу.
Ира щёлкнула секундомером.
— Начали!
Ребята задрали головы.
— Чтобы отыскать Полярную звезду на небе, нужно для начала найти созвездие… — начал Олег.
— Да-да, Большой Медведицы, — суетливо перебила его загоревшаяся азартом Киселёва, — вон она.
Девочка указала пальцем на знакомую россыпь звёзд. Олег довольно закивал.
— Да, это она. Тогда отложим пять расстояний… Вон Полярная.
— Разве? Эта бледная какая-то! Хотя какая разница, они всё равно рядом?
— Разница существенная! Ладно Полярная, когда Вегу будем смотреть, там же, если не ту выбрать, погрешность в градусах огромная получится! — Олег возмущённо тряхнул справочником. — Мы так не туда уплывём!
Наблюдавший за суетой товарищей Богданов, не спеша, вытянул из кармана небольшой компас на цепочке.
— Э-э-э! Так нечестно, — возмутился кто-то из ребят “с берега”.
— Настоящий моряк должен в любой ситуации иметь при себе компа́с, — выделяя последнюю гласную, самодовольно заявил Богданов. — И никакие звёзды не нужны! — Мальчик чинно взглянул на стрелку и махнул рукой в сторону учебных классов. — Там ваш север. Делов-то!
Но в следующее мгновение прибор исчез из его ладони, перекочевав к Ире. Вожатая шикнула на нарушителя:
— Это неспортивно, Богданов! Я конфискую у тебя компа́с.
— Чего? Я всегда его с собой ношу, а в море какой дурак без компаса выйдет?
Богданов возмущённо вскочил, отчего лодка накренилась, а Киселёвой с Олегом пришлось сдвинуться к другому борту.
— Ты дурак? — Киселёва дёрнула товарища за руку. — Мы из-за тебя время теряем…
Ира же сцепила руки за спиной и начала вышагивать напротив лодки:
— Давайте представим… Вы плыли на барже, но она напоролась на старую немецкую мину. Бах! — Ира навалилась на лодку, качнув её. Киселёва пискнула, чуть не выронив секстант.
— Осторожнее! — ухватился за прибор Олег.
Ребята “на берегу” побросали карандаши и заинтересованно вытянули шеи.
Вожатая мазнула ногой по воде, и веер прозрачных брызг окатил борт лодки:
— Морская стихия неумолима! Ваш компас буквально вырывает из рук ледяной волной! Или его повреждают осколки! Всё, приплыли!
Ира всплеснула руками и тут же подхватила новую мысль:
— Или ты, Богданов!
— Чего я? — прищурился парень, поглядывая на свой компас в руках вожатой.
— Ты лётчик, конечно! Пришлось совершить аварийную посадку в глухой тайге! При падении компас вдребезги! — Ира театрально плюхнулась на гальку, стараясь не испачкать рубашку.
Кравцова повела рукой параллельно земле:
— Кругом непроходимый лес, ни души! И только видно небо по ночам. Тогда тебя спасут лишь звёзды. Звёзды, немного удачи и огромная сила духа!
Богданов молча вылупился на Иру и даже про возмущения забыл. Вожатая вскочила на ноги и заправила пушащиеся волосы за уши.
— А теперь работаем дальше! Олег правильно Полярную звезду нашёл. Киселёва, бери высоту секстантом, Смирнов, на тебе поиск линии возможного местоположения судна. Богданов, ты в это время определяешь ваше положение относительно ориентиров на суше и курс. Вам нужно обогнуть скалы по правому борту.
У команды открылось второе дыхание. Киселёва снова направила секстант на горизонт, ловя в зеркале Вегу. Прибор мягко защёлкал в её руках, соединяя звезду с горизонтом.
— Есть! Олег, пиши результат! Высота Веги семьдесят градусов и сорок три минуты!
— Принято! — Олег тут же зашелестел страницами справочника. — Точное время?
— Соловьёв? — оглянулась Ира.
— Сорок пять минут девятого! — глянул Витя на старенький лагерный хронометр.
— Разница с вертикалью девятнадцать градусов и семнадцать минут, что равняется… Тысяче ста пятидесяти семи морским милям… Вега в зените над…
— Вот тут, — Новикова ткнула в нужную строку справочника с широтой и долготой.
— И это центр круга, — продолжил Олег, а наш лагерь находится на окружности в тысячу сто пятьдесят семь морских миль… Теперь сделаем поправку, перенесём на карту… Будем считать разницу минут от расчётной точки.
В то же время Богданов занимался курсом.
— Так… первый кипарис аллеи от нас точно на севере, если смотреть по Полярной звезде. Возьмём этот самый…
— Пеленг, — подсказала Ира.
— Точно, угол между первым кипарисом аллеи и беседкой ветров сорок пять градусов, — Богданов приложил на карте лагеря линейку к беседке и прочертил линию под тем же углом. Повторил для медико-спасательного пункта. — В точке, где пересеклись линии и находится наша лодка! А плывём мы мимо скал, наш курс тогда будет сто двадцать градусов!
— Готово! — в то же время вскинули Олег и Киселёва карту побережья с начерченной линией. — Мы находимся где-то на этой линии, после измерения высоты ещё двух звёзд получим треугольник нашего возможного местоположения!
— И наши результаты местоположения почти совпадают! — обрадовался Богданов. — Ну, в пределах погрешности.
— Семь минут, тридцать четыре секунды, — щёлкнула секундомером Ира.
— Долго мы, — вздохнула Киселёва.
Ира передала секундомер Вите:
— Вить, проследишь за следующей командой? Я подойду посмотрю, как ребята с картами справляются.