- -
- 100%
- +
Торжественная суета так захватила меня, что я чуть было не потратила весь свой бюджет на подарки для преподавателей Академии и бойцов Ордена Крона. Но вовремя остановилась и зашагала вдоль деревянных лотков со сладостями и горячими чанами бузовника.
Ближе к рынку Южного квартала веселье шло полным ходом: девушки раскручивали пышные юбки с бордовыми лентами, музыканты вразнобой звенели лютнями и гудели дудками, а нетрезвые уже горожане басили песни, славящие Квертинд и Иверийскую династию. Прямо под ноги им выливали помои и кидали овощные очистки торопливые хозяйки, галдели навязчивые торговцы, сновала ребятня с вёдрами и шлёпали деловитые рудвики, но такая теснота совсем не беспокоила жителей бедного района. Кажется, сегодня их невозможно было отвлечь от торжества.
– Во имя Квертинда, студентка! – кинулся меня обнимать какой-то обезумевший старичок, когда я протискивалась к мясной лавке.
В нос ударил затхлый запах старости и кислый – дешёвого хмеля. Но я всё же похлопала по плечу незадачливого квертиндца, который тут же раскрыл объятия следующей жертве.
Долго задерживаться не стала – обогнула толстого мясника в переднике, перепрыгнула лужу и замедлила шаг, останавливаясь напротив аккуратной старушки, стоящей на широких ступенях лавочки. Мимо торопились покупатели, хлопала дверь популярной сегодня мясной лавки, тянуло копчёностями и свежей кровью. Старушка, как и недавний старичок, славила Квертинд и охотно поздравляла всех спешащих по своим делам жителей Кроуница.
Побитое молью пальто, прикрытое чистенькой ажурной шалью, и маленькие перчатки с пуговками делали старушку похожей на куколку, любимую своей хозяйкой. Заметив мой взгляд, он обрадовалась ещё больше и протянула один из своих товаров:
– Купите игрушку в подарок, они приносят счастье!
Назвать её по имени язык не поворачивался: не хотелось смущать мастерицу и выдавать то, что я пришла именно к ней. Она замёрзла – нос и кончики ушей, торчащие из-под низенькой шляпки, покраснели, но глаза старушки улыбались.
– Остались только хоботороги, – женщина виновато вручила мне тряпичного зверька и смутилась. – Они не очень популярны среди покупателей.
Я взяла в руки поделку крупной вязки. Разобрать животное в ней было трудновато: на морде торчало два рога разного размера и ярко-фиолетовый хобот с милым пятачком на конце. Хвостом служил пучок пряжи, правым глазом – жёлтая пуговица, левым – оранжевая бусина.
– Вам нравится? – шмыгнула носом Линда, осторожно доставая чистый платочек из кармана пальто.
– Он прекрасен! – отчего-то выпалила я и сунула в замёрзшую старушечью ладонь три лирны.
– Это слишком много! – запротестовала мастерица и попыталась вернуть мне деньги, но я отошла на два шага.
– Купите сегодня сладостей, – попросила я смущённую леди. – Праздник же! Во имя Квертинда!
– Во имя Квертинда! – рассмеялась Линда и промокнула платочком уголки глаз. – Спасибо, милая девушка! Он принесёт счастье своему владельцу. Подарите его тому, кого любите!
Она потрясла ладонью с монетами. Радостный свет в глазах мастерицы напоминал тот, что струился сквозь наши с Джером пальцы.
– Кого люблю… – в носу защипало, и я едва удержалась, чтобы не чихнуть. Отвернулась и поблагодарила: – Спасибо, Линда!
Зашагала быстро, оставив растерянную женщину с монетами, а потом и вовсе побежала, разгоняя толпу.
***
В комнате номер триста двадцать два мерцала иллюзорная ёлка.
Это было самое красивое праздничное украшение из всех, что мне доводилось видеть – идеально ровные пушистые веточки подрагивали вместе с жемчужными бусами, гармонично вплетёнными в бордовые ленты магии. И даже венчающая дерево корона светилась мягкими приглушёнными искрами, как свежий снег в солнечном свете. Глаз не отвести!
Вдоволь налюбовавшись прекрасным творением мага Мэндэля, я с тяжёлым вздохом перевела взгляд на зеркало. Как раз в тот момент, когда дверь отворилась и на пороге появились две другие хозяйки комнаты.
– Юна? – вытаращила глаза Фидерика, схватившись за косяк, чтобы не упасть.
– Это просто иллюзия, – заявила Сирена, поочерёдно стягивая длинные перчатки. – Наверное, Куиджи решил оставить нам шутку-сюрприз.
– Ну, – развернулась я к подругам, чтобы развеять сомнения в своей материальности. – Как вам?
Затопталась на месте и захотела обхватить себя руками, но это помешало бы демонстрации наряда. Поэтому я просто развела руки в стороны и хлопнула себя по бёдрам: мол, оценивайте. Потом сообразила, что комплект нужно дополнить, и схватила с кровати пухлую сумку-цыплёнка, располневшую ещё сильнее: она уже успела сожрать хоботорога.
– Если хочешь подарить эту старомодную сорочку своей бабушке, то отличным дополнением станет ночной чепчик, – Сирена упёрла руки в бока. Она явно хотела добавить что-то ещё, но заметила браслет у себя на подушке. Мне показалось – подобрела. По крайней мере, замолчала.
– Почему ты не попросила меня помочь тебе с выбором? – осторожно обошла меня по кругу Фиди, воздерживаясь от комментариев.
– Да бросьте! – виновато заулыбалась я. – Отличное платье. Оранжевое. Чуть-чуть совсем не по размеру.
И снова уставилась в зеркало. В плечах наряд сидел отлично, но вот в груди был тесноват. А в талии плотные складки заметно топорщились и непосвящённый человек мог бы принять меня за беременную даму. Сильно беременную даму.
– Маска красивая, – Сирена ткнула пальчиком мне в лоб. – Точно получше чёрного чулка на голове. Смотрите-ка, в элегантности Юны Горст наметился прогресс!
– Юна, какая прелесть! – выпалила Фиди, обматывая запястье браслетиком. – Он очень милый! Спасибо!
Девушка кинулась обниматься, и я охотно обхватила её мягкие плечи. От Фиди пахло тарокко и эдельвейсом – точно так же, как от меня самой. Я снова невольно взглянула на мерцающую иллюзию, подрагивающую на нефритовом подоконнике. За окном падал мягкий, медленный снег, дополняя праздничную картину Дня Династии.
– У нас побывал Куиджи? – догадалась я, когда Фиди отпустила меня и принялась рассматривать свой подарок.
– Вообще-то в этой комнате живёт другой ментальный маг, – Сирена назидательно подняла палец и указала им на ёлку: – Эта иллюзия – творение Фидерики, а не её будущего мужа.
– Она потрясающе красивая! – похвалила я.
– Тебе нравится? – Фиди прижала ладони к щекам, по-хозяйски осматривая иллюзорную ель. – Она получилась крохотной, потому что пока мой порядок слишком маленький, но я прибавила капельку магии Нарцины при создании, – девушка довольно тряхнула рыжими кудрями и задумалась. – Точнее, наоборот: к магии искусства прибавила ментальную… – она вновь замолчала, оглядывая меня с ног до головы.
– Ты можешь смешивать магию? – больше для поддержания беседы спросила я и всё-таки обхватила себя руками.
Сирена откинула крышку нарядной коробки и зашуршала упаковочной бумагой, извлекая на свет тонкую полупрозрачную ткань нежно-фиолетового цвета. Она потянула за собой гладкий переливчатый атлас юбки. Восхищённый вздох вырвался сам собой. Лёгкое сожаление поскреблось в затылок, и я почесала ещё влажную после душа шевелюру. Всё-таки надо было взять с собой помощницу в выборе наряда…
– Это несложно, – Фиди осматривала меня так же, как недавно свою ёлку – оценивающе, чуть прищуренно и совершенно по-деловому. Между бровей девушки залегла складка. – Ты ведь не пойдёшь на торжественный бал в сапогах?
– А? – отвлеклась я от размышлений о собственном промахе и уперлась взглядом в побитые мысы любимой обуви. – Их ведь не видно под юбкой?
– Можешь взять мои прошлогодние, – предложила Фиди и вытащила из-под кровати слегка помятую коробку. – Это босоножки. Они не слишком подойдут к твоему наряду, да и до бестиатриума придётся нести их в руках, но идти на праздник в сапогах под платьем – это… это… – она замялась, будто в один миг стала прежней застенчивой Фидерикой Уорт, а не успешным ментальным магом.
– Это в стиле сорокиной дочери, – Сирена, в отличие от Фиди, в выражениях не стеснялась. – Не удивлюсь, если ты их даже не вымоешь от грязи перед танцами.
– Сорокина дочь недавно разгребала результаты вздорной глупости под названием «Я хочу стать женой таххарийца», – не осталась я в долгу. – А это очень, очень грязное дельце, можешь мне поверить. Так что будет справедливо, если ты хотя бы вымоешь мои сапоги после этого, Сирена.
– Вот ещё! – сморщила носик серебристая лилия. – Может, расскажешь нам, почему после твоего вмешательства Лоним больше не разговаривает с Куиджи и даже отказался приходить на его свадьбу? А когда речь заходит о тебе, Рилекс вообще без возражений соглашается со всем перечнем недостатков Юны Горст?
Сирена отвлеклась от своего воздушного платья и вопросительно поджала губы. Ей больше нравилось, когда Лоним всё-таки спорил с ней по поводу моих качеств.
– Последствия благих намерений, – в ответ передёрнула плечами я. – Это было лучшим решением и меньшим злом.
– Примерь, – вмешалась в спор Фиди, пододвигая мне обувь, больше похожую на связку ремешков.
– Это даже интересно, – растеряла ехидный запал Сирена, наблюдая, как я пытаюсь протиснуть стопу в мягкие обручи из бежевой кожи. – То, как однобоко ты подходишь к решению любых трудностей.
Пока мы со студенткой Эстель вели битву взглядами, Фидерика присела передо мной и помогла: сама затянула мелкие замочки, расправила и перевернула тонкие полоски на лодыжке.
– Спасибо, – поблагодарила я подругу и оценила результат её усилий.
После массивной подошвы сапог босоножки казались какими-то маленькими, прямо крохотными. Нога на невысоком каблуке стояла неустойчиво, то и дело намереваясь завалиться на какой-нибудь из боков. Зато размером обувь оказалась впору. Я подпрыгнула и прикинула, каково будет стрелять из стойки в столь шатком положении. Сморщилась – то ли от ощущений, то ли от осознания того, что Карнеум придётся оставить дома.
– Ещё кое-что, – увлечённая Фидерика буквально накинулась на меня, и я инстинктивно дёрнулась от неё прочь. Но Фиди с удивительным для неё проворством оказалась рядом и несколько раз обвила широкой лентой мою талию, подбирая вспученные складки и что-то приговаривая себе под нос. Явно не заклинания Нарцины, но и не едкие комментарии по поводу моего выбора, что уже было неплохо.
– Так лучше, – с долей сомнения выдала серебристая лилия, поглаживая подбородок.
– Лучше, – встала с ней рядом Фидерика и снова прищурилась. – Нужно волосы подобрать.
Так действительно было гораздо лучше, судя по отражению. Ленты Фидерики служили небольшим корсетом, отчего талия отчётливо обозначилась на фоне бёдер и даже грудь стала казаться больше. Вдобавок концы лент закручивались в милый бантик где-то за спиной, не оставляя сомнений в нарядной женственности. Дело оставалось за малым: не растерять опрятный вид за поездку на капране до самого Приюта – и Демиург точно останется доволен.
Наряд выглядел законченным, но студентка Уорт не остановилась – она вооружилась ножницами и иглой, аккуратно чикнула оранжевый лиф где-то под мышкой и принялась подгонять платье по фигуре. Сирена фыркнула и удалилась в комнату гигиены – наводить красоту.
Одну тонкую ниточку Фиди велела мне зажать между зубов, объяснив это какой-то нелепой приметой, но я заподозрила, что это для того, чтобы я не отвлекала подругу разговорами.
Я и не отвлекла. Молча стояла бездвижной куклой, которую наряжает заботливая хозяйка. Выполняла короткие команды: повернись, придержи ткань, подними волосы. И думала о том, что роль покорной куклы будет сопровождать меня весь праздник. Только вот сосредоточенная Фидерика, закусывающая от увлечения губу и пыхтящая над каждым стежком, не претендовала на игры с моей душой и приказы отдавала простенькие. О том, какие приказы будет отдавать Демиург, я старалась не думать, но тоже, как и Сирена, поглядывала на часы с замиранием сердца. Грядущая торжественная ночь нервировала мрачной таинственностью, но я ничего не могла с этим поделать.
Иголка в пальчиках Фиди взмывала вверх и снова ныряла в рыжую ткань, прихватывая ленты и собирая излишки материи. Мягкие блестящие локоны девушки почти сливались цветом с моим платьем и щекотали каждый раз, когда она склонялась слишком близко.
Мне стало неловко.
Всё это время я думала только о себе, принимая заботу Фиди как должное. А ведь она не была обязана помогать! Подруге приходилось возиться со мной, вместо того чтобы самой готовиться к празднику. Я мысленно пообещала себе в следующий раз не экономить на наряде и обязательно спросить совета у той, для кого мода была родной стихией. Даже роднее стихии разума.
– Фиди, – наконец не выдержала я и выплюнула уже промокшую нить, – ты и правда настоящий маг Нарцины! Это твоё призвание!
– Настоящих магов Нарцины учат в Мелироанской академии благородных дев. Но туда принимают девушек только благородных фамилий, – Фидерика затянула последний узелок, отрезала нитку и взбила руками неожиданно пышную юбку рыжего платья. – Мне туда не попасть.
– Ты уже всё умеешь, – я покрутилась перед зеркалом, довольная удачным преображением. – Кстати, когда ваша с Куиджи свадьба?
– Мы назначили дату, – просияла подруга. – Отметим прямо в академии, в Церемониальном зале, на двести девяносто четвёртый день от Красной Луны. Весна – отличное время для торжественной церемонии. Ты ведь придёшь, Юна?
– Конечно, – довольно кивнула я и снова уставилась в зеркало. – Ни за что не пропущу свадьбу лучших друзей!
Платье изменилось до неузнаваемости. Стараниями Фидерики я выглядела как настоящая высокородная леди: изящная, аккуратная и очень нарядная. Юна Горст и правда стала похожа на торжественную иллюзию самой себя. Даже удивительно, сколько радости мне принес собственный образ.
– Спасибо, Фиди! – не стала я сдерживать эмоции и обняла подругу.
– Я смотрю, ты полюбила праздники, – цокнула вернувшаяся мокрая Сирена. – Каково это – отмечать День Династии, которую прикончила твоя мать?
– О боги, Сирена! – рявкнула я самое приличное, что пришло в голову. – Надо было отдать тебя таххарийцу! Или той ведьме, что едва не сожрала нас прямо посреди атхавара! Почему-то, когда я тебе вдруг понадобилась, ты забыла о преступлении Тезарии Горст и охотно воспользовалась услугами сорокиной дочери! – я схватила расчёску и чуть было не швырнула её в подругу, но вовремя одумалась – только угрожающе ткнула гребнем в сторону язвительной леди. – Зачем я только пошла за тобой в это пекло?!
Даже в платье Юна Горст осталась сама собой и при первой же возможности вооружилась. Но впечатление это произвело только на Фиди: она осторожно шагнула назад и опустилась на стул.
Студентка Эстель даже не заметила, в какой опасности находится, и не услышала, как запела боевая сталь в ворохе привычной мне одежды. Она вообще, казалось, пропустила гневную речь мимо своих увешанных серьгами ушек. Мокрые потемневшие локоны прилипли к затылку и щекам девушки, но даже это её не беспокоило. Серебристая лилия задумчиво перебирала украшения в большой шкатулке. Бусы, ленты, кольца, заколки то и дело покидали своё привычное место и с приятным тихим щелчком падали обратно.
От такого невнимания я рыкнула и всё-таки швырнула расчёску, но не в Сирену, а на свою кровать. Троллье дерьмо! Глупо было надеяться, что какой-то браслет исправит наши отношения. Даже мои попытки сберечь её от таххарийца ничего не значили для бывшей подруги. Избалованная леди Эстель не умела признавать ошибок и быть благодарной.
– Только бы он меня не выбрал, – неожиданно обречённо вздохнула серебристая лилия, когда я немного успокоилась. – Боюсь, нас с ним в этом случае ждёт неприятный разговор. Моё сердце принадлежит Лониму, теперь я это знаю точно. Объясняться с хьёль-амиром мне бы не хотелось – отказы всегда больно ранят мужчин.
Вряд ли вонючего таххарийца можно было ранить – хоть словом, хоть клинком. Джеру это удалось в поединке, но он был магистром боевого факультета и настоящим мастером битвы. Лоним же таким мастером не был, хоть и слыл одним из лучших студентов Омена. Грязное, нехорошее предчувствие мазнуло изнутри, и я вмиг угадала то, о чём думала Сирена, перебирая свои драгоценности. И даже… посочувствовала ей.
Между бледных пальчиков мейлори серебристой лилии вдруг мелькнула тонкая длинная игла. На миг показалось, что Сирена хранит стилет среди своих побрякушек, но это оказалась острая шпилька с фигурным золотистым наконечником. Мимо прошуршала Фиди, обдав меня привычным нам обеим ароматом.
– Можно? – осторожно спросила студентка Уорт и буквально выдернула иглу из ладошек Сирены. Но быстро оправдалась: – Юне как раз подойдёт под наряд.
– Конечно! – всплеснула руками Сирена. – Давай отдадим ей всё, что у нас есть! – она поднялась и зашлёпала босыми ногами прямо по каменным плитам. Но всё-таки разрешила: – Можно. Это подарок троюродной тётки. Ненавижу её.
– Похоже на отличный кинжал, – я взвесила на ладони тяжёлую шпильку, когда Фиди вручила мне опасное украшение. Прищурила глаз и примерно прикинула расстояние до Сирены. Точный выйдет бросок, без промаха. – Можно хранить в сапоге: удобно доставать в неожиданный для противника момент.
Движущаяся цель в виде Сирены поджала пальцы и задрала вздёрнутый носик.
– Не забудь вернуть, – предупредила подруга. – Тётка ужасно расстроится, если узнает, что я избавилась от её фамильной заколки.
– Непременно, – растянула я губы в ехидной улыбке вместо благодарности.
И прямо заёрзала от предвкушения: если эту штуку вставить мне в причёску, то я не останусь без оружия на празднике! Конечно, Чёрный Консул с большой долей вероятности не может проникнуть в Приют, но вдруг он умеет ходить сквозь стены?
Метнулась к кровати – туда, где в ворохе формы был зарыт Каас. Задрала платье, притулила ремень с кожухом на бедро – так ещё лучше! Теперь я не только нравилась сама себе, но и чувствовала привычную уверенность – шуршащий ворох юбок прекрасно скрывал уже потёртую бордовую рукоять верного стального друга.
«Мы вышли на новый уровень отношений», – пошутил Каас, охотно расположившись поверх резинки чулка.
Я усмехнулась сальной шутке и сделала дурашливый поклон Фидерике, застывшей с гребнем в руках. Она, в отличие от меня, собиралась использовать его по назначению: уже приготовила стул для своей нарядной куклы и горстку шпилек.
Где-то в коридоре радостно завизжали девичьи голоса и застучали каблучки – хлопотная суета захватила всё женское крыло замка Кроуницкой академии, и я неожиданно поняла, что тоже предаюсь ей с некоторым удовольствием. Присела на край стула и выпрямила спину, подставляя макушку заботам подруги. Прикрыла глаза и почти замурлыкала от наслаждения, когда Фиди принялась расчёсывать волосы.
Было что-то неуловимое и очень ценное в том, чтобы на одно праздничное утро стать обычной девушкой, верящей в лучшее и ожидающей чудес.
***
Мороз сковал наледью торчащие из-под снега кусты, и ветки их казались прозрачными кристаллами из пещер Трескималя – хрупкими, звонкими и сверкающими. Проглянувшее сквозь серую завесу закатное солнце лизнуло снег бледными лучами, добавив окружению и без того ослепляющей яркости.
Я сощурилась и осторожно приподняла длинную юбку платья, спускаясь с каменных ступеней. Шагала медленно, чтобы ненароком не упасть и не растерять наведённую Фидерикой красоту.
Ёлки-сугробы выстроились торжественным рядом вдоль широких аллей. Зима в праздничный день пыхнула снегопадом, и мир сделался сверкающим и пушистым, как белоснежный плюшевый медвежонок на витрине игрушечного магазина – ещё совсем новый, не тронутый детскими ладошками.
На дорожках было людно: свиры в светло-зелёных мантиях покинули стены академии и принялись украшать двор праздничного замка, отмахиваясь от летящего снега.
В высоких арках бестиатриума то и дело мелькали ленты зелёной магии, вспыхивали оранжевым стены, мельтешили рудвики. Подготовка к торжественной ночи шла полным ходом. Я вздохнула, понаблюдав издали за превращением любимой мной боевой арены в танцевальную площадку, и свернула в другую сторону – туда, где находилось ещё одно дорогое сердцу строение.
Ближе к комплексу святилищ встретилось не меньше десятка пушистых помощников, ретиво тянущих высокую пышную ёлку прямо по заиндевелой тропинке. Я обошла их, стараясь держаться как можно дальше, и наткнулась на стайку хохочущих целительниц. Девушки поедали сливочную карамель у святилища Девейны, но, увидев меня, резко замолчали, а потом зашептались.
– Брысь! – рявкнула я как можно громче, и под ближайшей ёлкой сорвался с места мелкий зверёк.
В отличие от него, целительницы только опасливо оглядели меня с ног до головы, будто надеясь, что я прогоняла не их. Или что я вообще не сорокина дочь Юна Горст, а вежливая леди в нарядном платье. Пришлось внести ясность.
– Пошли вон отсюда! – грозно прикрикнула я и даже потянулась было за Каасом, но рука нащупала только ворох ткани над кожухом.
Ухнула от досады – сомнительная получилась угроза. Но и такой хватило, чтобы студентки вздрогнули и по одной зашагали прочь от церемониального комплекса. Там, где они стояли, осталась только одна яркая варежка и пара выпавших леденцов.
Я отпихнула утерянную одежду ногой, снова повыше задрала юбки, схватила их в охапку вместе с кучей барахла – сумкой, босоножками, маской – и зашагала по сугробам прямиком к покосившимся воротам военного штаба банды изгоев.
– Ты не понял, – донёсся из храма рудвиков голос Куиджи. – Маскиг’овка иллюзией, по сути, является обманом г’азума – заклинание пятого погядка, мне пока недоступное, – он громко вздохнул и изменил интонацию, явно копируя магистра Риина: – Видеть, но не замечать. Слышать, но не понимать. Так пг’ячут пг’едметы на видном месте или даже здания…
– Во имя Квертинда! – прервала я занудную речь, распахивая двери.
Парни мне явно обрадовались, но потом остолбенели, обнаружив под форменной накидкой непривычный вид, и наконец как-то насмешливо заулыбались.
– Ты похожа на сморщенный абрикос, – хмыкнул Комдор, усаживаясь на крышку клавесина.
За его спиной мерцала ёлка – гораздо менее привлекательная, чем та, что я видела в комнате, но зато эта иллюзия была высокой и почти не дрожала. Нед вынул кинжал и принялся ковырять и без того поломанные клавиши.
– Очень кг’асивый нагяд, – вежливо похвалил Куиджи, уступая единственный стул.
Мон опустил глаза, покраснел и кинулся закрывать за мной ворота в храм рудвиков. Дохлой крысой тут уже не воняло, лишний мусор мы вынесли ещё месяц назад, так что в военном штабе банды царил некоторый уют.
– Я ненадолго, – постучала я сапогами, сбивая снег с подошв. Свалила девичью ношу кучкой на свободный стул и принялась раздавать подарки.
Это было не очень хорошим решением – тратить драгоценное время на поздравление банды изгоев, но я не смогла себе отказать в этой прихоти. В День Династии мне было необходимо увидеть тех, в ком я была уверена и кого любила – короткий момент искренности с близкими людьми перед маскарадом лицемерия.
Парни благодарили от всего сердца, нюхали флаконы с надписью «Влюблённый оборотень» и даже не кривились.
– Пахнет шалфеем и лавандой, – повёл носом Мон и в очередной раз откупорил притёртую пробку.
– Кряхт, – ругнулся Комдор. – Забыл про подарки! Но с меня выпивка!
Я строго глянула в сторону Неда, но комментировать не стала. Мон завозил ногой по полу и опустил голову: должно быть, тоже забыл. Но это сущие мелочи. Самое важное то, что каждый из банды помнил о клятве.
– Мы с Фидег’икой тоже пг’итовили всем сюг’пг’изы, но вг’учим их на пг’азднике, – важно сообщил Куиджи.
– Меня Фиди и так сегодня одарила, – я указала на своё платье, и парни с сомнением оглядели его. – Кстати, красивая ёлка! Здорово, что ты украсил наш штаб!
– Ты её видишь? – отчего-то расстроился Куиджи и прямо сник.
Хотелось уточнить, почему учтивый комплимент вызвал такую реакцию, но глаз зацепился за циферблат с Иверийской короной. Часы показывали половину пятого, и это означало, что времени у меня почти не осталось. А перед отправлением в Приют я собиралась посетить ещё одного, самого важного человека…
– Мне пора, – коротко кинула я и торопливо засобиралась.
Натянула перчатки, подхватила своё барахло и, обернувшись у самого выхода, обнаружила озадаченные физиономии. Банде явно было интересно, куда я собралась. Пришлось частично посвятить их в свои планы на ближайшую ночь.
– В бестиатриуме меня не будет, – сразу предупредила я, чтобы отсечь лишние вопросы. – У меня дела в Кроунице, так что встретимся уже завтра. – Куиджи открыл рот, но я торопливо перебила его ценными указаниями: – Держитесь подальше от Ракель и её шайки прихвостней. Особенно следите за Родриком Трейсли: он трусливый ублюдок и может нагадить по-тихому.
– А ты… – всё-таки начал Лампадарио, но я снова его заткнула.
– Буду со своим ментором, – уверенно соврала я, и на лицах друзей мелькнуло облегчение и понимание.