Криминальные истории. Пропавший дневник

Глава 1. Странная смерть

Аптека «На углу» открывалась ровно в восемь утра, и за двенадцать лет работы Лидия Петровна Веснина ни разу не опоздала. Невысокая аккуратная женщина пятидесяти двух лет, с приветливым лицом и неизменным белым халатом, она знала каждого постоянного покупателя по имени, помнила, кому какое давление, кто чем болеет и кому пора напомнить про рецепт. Старушки из соседних домов любили её, как родную дочь, а молодые мамы доверяли больше, чем участковому педиатру. «Лидочка плохого не посоветует», — говорили в районе.

В то серое осеннее утро всё шло как обычно. Лидия Петровна отперла дверь, включила свет, протёрла прилавок, разложила в кассу мелочь. Первым покупателем, как всегда, был дед Михалыч с третьего подъезда — пришёл за каплями от давления. Потом потянулись остальные: кто за бинтом, кто за микстурой от кашля, кто просто поболтать. К десяти утра в аптеке стало тихо — час затишья между утренним и обеденным наплывом.

А в десять минут одиннадцатого в аптеку забежала запыхавшаяся молодая женщина с ребёнком на руках — нужен был жаропонижающий сироп, у малыша поднялась температура. Она подошла к прилавку и замерла.

Лидия Петровна сидела на своём стуле за кассой, неестественно запрокинув голову. Лицо её было бледным, с синюшным оттенком, губы посинели, а на полу у ног валялась опрокинутая чашка с недопитым чаем. Глаза фармацевта были полуоткрыты и смотрели в пустоту.

— Женщина! Вам плохо? — испуганно окликнула покупательница. Не дождавшись ответа, она перегнулась через прилавок, тронула Лидию за плечо — и та безвольно качнулась. — Помогите! Кто-нибудь! Скорую!

Через двадцать минут аптека «На углу» была полна людей: приехавшая бригада скорой, которая могла только констатировать смерть, встревоженные соседи, толпившиеся у входа, и, наконец, оперативная группа ЦКР — Центра криминалистических расследований.

Возглавляла группу майор Тамара Сергеевна Ладо — высокая статная женщина лет сорока пяти, с короткой стрижкой пепельных волос и пронзительным серым взглядом, от которого, как шутили коллеги, не укрывалась ни одна пылинка. Рядом держался эксперт-криминалист Артём Кравцов — молодой, дотошный, с вечным планшетом в руках, и оперуполномоченный Денис Шилов — крепкий парень с цепким взглядом и кривоватой усмешкой.

— Что у нас, Артём? — Ладо натянула перчатки, обходя прилавок.

Кравцов уже склонился над телом, осматривая его с профессиональной отстранённостью.

— Женщина, около пятидесяти. Фармацевт, работала тут. Лидия Петровна Веснина. — Он указал на бейдж. — Признаки, Тамара Сергеевна, очень характерные. Синюшность губ и ногтей, расширенные зрачки, поза — судя по всему, была кратковременная судорога перед смертью. Это не сердце и не инсульт.

— А что?

— Похоже на острое отравление. — Кравцов осторожно приподнял опрокинутую чашку, понюхал. — Чай. И вот тут любопытно — лёгкий горьковатый запах. Не миндальный, нет. Что-то другое. Аккуратно упакуем чашку, остатки чая, всё на токсикологию. — Он сделал пометку в планшете. — Но навскидку — её отравили. И вещество подействовало быстро. Минут за десять-пятнадцать.

Ладо выпрямилась, обвела взглядом помещение. Аптека была маленькой, уютной, идеально прибранной. Витрины с лекарствами, кассовый аппарат, стул, чайник на тумбочке в углу, недопитая чашка. Ничего не разбросано, ничего не перевёрнуто — кроме той самой чашки, упавшей из ослабевшей руки.

— Денис, — обратилась она к оперу. — Кто обнаружил тело?

— Покупательница, Тамара Сергеевна. — Шилов кивнул на бледную молодую женщину, которую отпаивали водой у входа. — Зашла за лекарством для ребёнка в десять минут одиннадцатого, нашла Веснину уже без сознания. Сразу вызвала скорую. К телу не прикасалась, только за плечо тронула. Говорит, в аптеке больше никого не было.

— Камеры?

— Есть одна, над входом, и одна над кассой. — Шилов указал на маленький глазок под потолком. — Запись изымем. Если кто заходил утром — увидим всех.

Ладо медленно прошлась вдоль прилавка, разглядывая рабочее место покойной. Всё дышало порядком и привычкой: ручка на блокноте, очки в футляре, фотография внуков под стеклом, коробочка с печеньем рядом с чайником.

— Чай она пила свой, домашний, — задумчиво проговорила майор. — Чайник, заварка, чашка. Артём, проверь всё — заварку, сахар, воду, печенье. Где именно был яд.

— Уже, — отозвался Кравцов, упаковывая образцы в пакеты. — Заварочный чайник, чашка, сахарница, пачка печенья — всё забираю. Если отрава в чём-то из этого, токсикология покажет.

К майору подошёл встревоженный пожилой мужчина в накинутом на пижаму пальто — тот самый дед Михалыч.

— Дочка, скажи, что с Лидочкой? — голос его дрожал. — Я ж у неё утром был, в восемь, за каплями. Живая была, весёлая, про погоду шутила. Как же так?

— А вы во сколько ушли? — мягко спросила Ладо.

— Да минут через десять. В восемь с небольшим. Она мне капли отмерила, я расплатился и домой. — Старик растерянно покачал головой. — Здоровая ж была. Никогда не жаловалась. На сердце — никогда.

— Спасибо. Вы нам очень поможете, если вспомните, не было ли с ней кого ещё. Денис запишет.

Когда деда отвели в сторону, Ладо повернулась к своим:

— Итак. Здоровая, по словам всех, женщина пятидесяти двух лет умирает за рабочим местом от острого отравления. Утром была жива, весела, обслуживала покупателей. К десяти — мертва. — Майор прищурилась. — Версия первая, самая простая: несчастный случай. Перепутала что-то, приняла не то лекарство, отравилась случайно. Она же фармацевт, вокруг сотни препаратов.

— Маловероятно, — покачал головой Кравцов. — Фармацевт с двадцатилетним стажем не путает таблетки, как первоклассник. И яд, судя по симптомам, не из тех, что лежат на витрине от кашля. Что-то серьёзное.

— Согласна, маловероятно. Но проверить надо. — Ладо подняла палец. — Версия вторая: самоубийство. Проблемы, долги, болезнь, о которой никто не знал. Выпила яд сама.

— Тоже сомнительно, — вставил Шилов. — Тамара Сергеевна, женщина утром шутила про погоду, отмеряла деду капли, разложила кассу, печенье поставила. Самоубийцы так себя не ведут перед уходом. И место бы выбрала не за прилавком, на виду у покупателей.

— Логично, Денис. Но и это запишем в проверяемое. — Майор обвела взглядом аккуратную аптеку. — И версия третья. Самая неприятная. Убийство. Кто-то подсыпал яд — в чай, в печенье, в сахар. Кто-то, кто имел доступ. Или кто-то, кого она сама впустила и угостила чаем.

В аптеке повисла тишина. За окном собиралась толпа любопытных, шептались соседки, кто-то уже всхлипывал — весть о смерти любимого фармацевта разлеталась по району.

— Знаете, что меня сразу настораживает? — проговорила Ладо, склоняясь над прилавком. — Аптека. Понимаете, друзья мои? Это не просто место смерти. Это место, где работают с веществами. Где есть учёт препаратов, рецептурный отдел, поставки. Где человек по долгу службы знает то, чего не знают другие. — Она выпрямилась. — Фармацевт — фигура осведомлённая. Лидия Петровна за этим прилавком видела всё: какие лекарства приходят, какого качества, что выписывают, что продают. Иногда такие люди знают слишком много.

— Думаете, связано с работой? — насторожился Шилов.

— Думаю, что рано делать выводы, — отрезала майор, но взгляд её стал острым. — Однако аптека — особое место. И смерть фармацевта прямо за прилавком — это вам не бытовуха в подворотне. Тут надо копать и в личную жизнь, и в служебную. Денис: опроси всех — соседей, постоянных покупателей, родню. С кем дружила, с кем ссорилась, были ли долги, угрозы, странности в последнее время. И камеры — кто заходил с открытия до момента смерти.

— Сделаю.

— Артём, — Ладо повернулась к эксперту. — Тело — на вскрытие, срочно. Мне нужно точное вещество и время приёма. И всё, что она ела и пила, — на токсикологию в первую очередь. От этого пляшем. Найдём яд — поймём, где искать отравителя.

Кравцов кивнул, продолжая методично собирать образцы. Вдруг он замер, разглядывая что-то на полке под прилавком.

— Тамара Сергеевна, гляньте-ка. — Он указал на картонную коробку, задвинутую в угол под кассой. — Вот тут партия препарата. Обычное лекарство, популярное, от давления. Но коробка вскрыта, часть упаковок вынута. И вот что странно. — Эксперт достал одну из пластинок с таблетками, повертел в пальцах. — Печать, шрифт на блистере… что-то не то. Слегка размыто. И таблетки на вид чуть отличаются по цвету от стандартных. Надо проверить отдельно.

Ладо подошла, всмотрелась.

— Партия лекарств, отдельно отложенная под прилавком, — медленно произнесла она. — Вскрытая. С чем-то не так в упаковке. — Майор переглянулась с экспертом. — Артём, забирай и эту коробку. Отдельным пакетом, отдельная экспертиза. У меня нехорошее предчувствие.

— Думаете, связано со смертью? — спросил Шилов.

— Пока не знаю, Денис. — Ладо ещё раз обвела взглядом аптеку — уютную, чистую, где на стуле застыла мёртвая женщина, а в углу пряталась подозрительная коробка. — Но запомни одно правило. Если в месте, где торгуют лекарствами, внезапно умирает человек, который этими лекарствами заведует, и при этом рядом находится партия препаратов «с чем-то не так» — это не бывает простым совпадением.

Она стянула перчатки, бросила последний взгляд на фотографию внуков под стеклом прилавка — двое улыбающихся малышей, которые ещё не знали, что бабушки больше нет.

— Веснина Лидия Петровна, — тихо проговорила майор. — Двенадцать лет за этим прилавком. Все её любили. А кто-то — настолько не любил, что подсыпал яд в утренний чай. Или, может, она узнала то, чего знать не следовало. — Ладо решительно повернулась к выходу. — Будем выяснять. Артём, как будут результаты вскрытия и токсикологии —, звони в любое время. Денис, к вечеру жду первичный опрос и записи с камер. Работаем.

Она вышла на серую осеннюю улицу, где у дверей аптеки толпились притихшие люди. Где-то плакала старушка, повторяя: «Лидочка, как же так, Лидочка…» Холодный ветер гнал по тротуару опавшие листья.

— Странная смерть, — проговорила Ладо себе под нос, глядя на вывеску «Аптека на углу». — Слишком тихая, слишком чистая. Так умирают не от болезни. Так умирают, когда кому-то очень нужно, чтобы человек замолчал. — Она запахнула плащ. — Что ж, Лидия Петровна. Раз вы уже ничего не скажете — придётся нам говорить за вас. И мы своё дело знаем.

И, бросив последний взгляд на аптеку, ставшую местом преступления, майор Тамара Ладо зашагала к машине — туда, где начиналось новое расследование, первая ниточка которого пряталась в опрокинутой чашке остывшего чая и подозрительной коробке таблеток под прилавком.

Глава 2. Поддельные лекарства

Лаборатория ЦКР встретила майора Ладо привычным запахом реактивов и ровным гудением аппаратуры. Артём Кравцов стоял у длинного стола, заставленного пробирками, пакетами с уликами и распечатками, и вид у него был такой, словно он не спал всю ночь. Так оно и было.

— Тамара Сергеевна, садитесь, — он жестом указал на стул. — У меня для вас сразу несколько результатов. И каждый интереснее предыдущего.

— Начинай с главного, Артём. — Ладо опустилась на стул, отставив стаканчик с кофе. — Что её убило?

— Яд. — Кравцов взял первую распечатку. — Токсикология подтвердила. В крови и в желудке — высокая концентрация сильнодействующего вещества. Алкалоид растительного происхождения, такие применяются в малых дозах в некоторых препаратах, но в концентрации, что была у Весниной, — это смертельная доза. Действует именно так, как мы видели: судорога, паралич дыхания, остановка сердца за десять-пятнадцать минут. Горьковатый привкус, который я уловил в чашке, — это он и есть.

— Значит, яд был в чае.

— Вот тут самое интересное. — Эксперт поднял палец. — Я проверил всё: заварку, воду, сахар, печенье. Чисто. Заварка нормальная, сахар обычный, печенье магазинное, без следов. — Он сделал паузу. — А вот на дне чашки и в остатках чая — концентрат яда. То есть отрава попала не в общую заварку, не в сахарницу. Её добавили прямо в чашку. В конкретную чашку Лидии Петровны.

Ладо медленно кивнула.

— То есть это не случайность и не самоубийство через «что-то выпила». Кто-то целенаправленно всыпал яд именно в её чашку. Адресно. — Она прищурилась. — Значит, убийца знал её привычки. Знал, что она пьёт чай из этой чашки. Имел возможность подойти и всыпать.

— Именно. И вещество, Тамара Сергеевна, не из тех, что валяются в свободном доступе. Это не бытовая химия. Тут нужен доступ к фармакологическому сырью или к специфическим препаратам. — Кравцов отложил листок. — Человек, который это сделал, разбирается в веществах. Или имеет к ним доступ.

— Аптека, — проговорила Ладо. — Снова аптека. Круг сужается. Что по той коробке из-под прилавка?

Лицо Кравцова стало ещё серьёзнее. Он подвинул к майору пластиковый контейнер с таблетками и две распечатки рядом.

— А вот здесь, Тамара Сергеевна, мы наткнулись на что-то большое. — Он развернул блистеры. — Помните, я сказал, что упаковка «с чем-то не так»? Я был прав. Это подделка. Фальшивые лекарства.

— Расскажи подробно.

— Препарат от давления, очень популярный, его покупают тысячами. — Кравцов разложил рядом две пластинки таблеток. — Вот это — настоящая, легальная упаковка, я взял с витрины как образец. А вот это — из коробки под прилавком. Смотрите. — Он указал кончиком пинцета. — На вид почти одинаково. Но шрифт на блистере чуть размыт, голограмма поддельная — при наклоне не играет, как должна. Серийный номер не бьётся по базе производителя — я проверял ночью. А главное — состав.

— Что с составом?

— Я вскрыл несколько таблеток и прогнал анализ. — Эксперт постучал по второй распечатке. — В настоящей таблетке — действующее вещество в нужной дозировке. А в этих, поддельных… — он покачал головой, — почти ничего. Мел, крахмал, связующее, чуть-чуть действующего вещества для отвода глаз. Грубо говоря, пустышка. Человек с гипертонией пьёт такую таблетку, думает, что лечится, а давление не сбивается. Это не просто обман. Это опасно для жизни.

Ладо взяла блистер, повертела в руках, нахмурилась.

— То есть в аптеку «На углу» поступила партия поддельных лекарств. Дешёвые пустышки под видом настоящего препарата. Люди их покупали, пили, верили, что лечатся. А на деле — травили себя бездействием. — Голос её стал жёстким. — Старики, гипертоники. Те самые бабушки, что любили Лидочку. Они приходили к ней за лекарством — а получали мел в красивой обёртке.

— И вот ещё, Тамара Сергеевна. — Кравцов придвинул третий лист. — Я сверил эту коробку с учётной документацией аптеки, которую изъял Денис. По бумагам этой партии… нет. Понимаете? Она не проходит ни по одной официальной накладной. Эти лекарства поступили в аптеку мимо учёта. Серым путём.

Ладо медленно поставила блистер на стол.

— Контрафакт, поступивший в обход документов, — произнесла она. — Отложенный отдельно, под прилавком, вскрытый. Будто кто-то их рассматривал, проверял, отделял. — Она подняла глаза на эксперта. — Артём, а ведь это меняет всё дело. Это уже не просто убийство фармацевта. Это убийство фармацевта, который держал в руках доказательство преступления.

В этот момент в лабораторию вошёл Денис Шилов — с папкой под мышкой и тем выражением лица, по которому Ладо всегда понимала: есть что доложить.

— Тамара Сергеевна, я по камерам и по опросам. — Он раскрыл папку. — Начну с камер. Запись с двух камер аптеки за всё утро отсмотрел покадрово. С открытия в восемь и до момента, когда покупательница нашла тело.

— И?

— Всё буднично. — Шилов разложил несколько распечатанных стоп-кадров. — Заходили покупатели, по одному, по двое. Дед Михалыч в восемь, как и говорил. Потом женщины, старушки, мужчина за пластырем. Все подходят к прилавку, покупают, уходят. Никто не задерживается, никто за прилавок не заходит. — Он сделал паузу. — Кроме одного момент.

— Какого?

— Без четверти девять. — Шилов ткнул пальцем в кадр. — Заходит мужчина. Не покупатель — он сразу проходит за прилавок, в служебную зону. Лидия Петровна его явно знает, не удивляется, не пугается. Они разговаривают. По жестам — разговор напряжённый. Он показывает на ту самую коробку под прилавком. Она качает головой, что-то отвечает резко. Он стоит минут семь, потом уходит.

— Лицо видно?

— Частично. — Шилов поморщился. — Кепка, поднятый воротник, отвернулся от камеры, будто знал, где она. Но телосложение, рост зафиксировали. И вот что важно: пока он был за прилавком, он стоял спиной к камере, заслонял собой чашку и чайник. Несколько секунд его руки не видно — он что-то делал у тумбочки с чаем.

В лаборатории повисла напряжённая тишина.

— Несколько секунд у чайника, — медленно повторила Ладо. — Спиной к камере, заслонив собой чашку. — Она переглянулась с Кравцовым. — А яд был именно в чашке. Адресно. И этот человек знал, где камера, и отворачивался от неё. Не случайный гость, Денис. Подготовленный.

— И ещё, Тамара Сергеевна. — Шилов перевернул лист. — Это не последний его визит. Я проверил записи за прошлую неделю — камера хранит десять дней. Этот же мужчина, та же кепка, то же телосложение, приходил ещё дважды. И оба раза — разговор у прилавка, и оба раза показывал на ту коробку. С каждым разом разговор всё напряжённее. В последний раз, позавчера, Лидия Петровна, судя по записи, чуть ли не выгоняла его.

Ладо встала, прошлась по лаборатории, сцепив руки за спиной.

— Картина складывается, друзья мои. Давайте соберём её. — Она заговорила размеренно, выстраивая логику. — В аптеку «На углу» поступила партия поддельных лекарств — мимо учёта, серым путём. Пустышки под видом препарата от давления. Лидия Петровна, опытный фармацевт, заметила неладное. Слишком много лет за прилавком, чтобы не отличить настоящую упаковку от фальшивой. Она вскрыла коробку, отложила её отдельно, под прилавок — как улику. Она поняла, что торгует подделкой.

— И не стала молчать, — подхватил Шилов.

— Похоже на то. — Ладо кивнула. — К ней приходит мужчина. Трижды за неделю. Разговоры всё напряжённее. Он показывает на коробку. Логично предположить — это тот, кто поставлял ей эти лекарства. Или связан с поставкой. Он чего-то от неё хочет. Уговаривает? Угрожает? Требует молчать, продавать дальше, не поднимать шум? А она — отказывается. Честная женщина, двенадцать лет репутации, любовь всего района. Она не станет травить своих стариков ради чьей-то выгоды.

— И тогда он подсыпает ей яд, — тихо закончил Кравцов. — В то самое утро. Заходит, заслоняет чашку, всыпает отраву. Уходит. А через час с небольшим она допивает чай — и умирает.

— Мотив на поверхности, — жёстко сказала Ладо. — Лидия Петровна стала опасна. Она знала про подделку, держала улики и, судя по всему, отказывалась участвовать. Живой фармацевт, готовый заявить о контрафакте, — это для поставщика конец. Уголовное дело, разоблачение всей цепочки сбыта, огромные деньги под угрозой. Мёртвый фармацевт — молчит. — Она остановилась. — Её убрали, чтобы заткнуть. Чтобы не пошла куда не надо.

— Куда «не надо»? — переспросил Шилов.

— В полицию, например, — ответила майор. — Или в надзорные органы. Денис, это надо проверить отдельно — собиралась ли она заявлять, говорила ли кому-то. Опроси ещё раз всех, кто близко с ней общался. Коллег, если есть, уборщицу, родню. Кто-то мог слышать, что она задумала. — Она повернулась к эксперту. — Артём, мне нужно происхождение этой партии. Откуда коробка? Есть на ней что-то — штампы, маркировка транспортная, отпечатки?

— Работаю, — кивнул Кравцов. — На коробке — транспортная наклейка, частично содрана, но фрагмент кода читается. Попробую пробить по логистическим базам, откуда шла партия. И отпечатки снимаю — на коробке, на блистерах. Если этот мужчина брал их в руки — может, наследил.

— Отлично. — Ладо взяла со стола поддельный блистер, посмотрела на него с холодным гневом. — Знаете, что меня в этом деле злит больше всего? Не сама жадность. Жадность я повидала. А то, что мишенью стали самые беззащитные. Старики, больные, доверчивые бабушки, которые верили: раз в аптеке продают — значит, лечит. А им подсовывали мел. И сколько их, мы пока даже не знаем. Сколько людей пили эту пустышку вместо лекарства, и у скольких давление так и не сбивалось, и чем это для них обернулось.

— А Лидия Петровна была единственной, кто встал на пути, — добавил Шилов.

— Была. И поплатилась. — Майор положила блистер на стол. — Но теперь, Денис, мы доведём её дело до конца. Раз она хотела это остановить — мы остановим. Только уже без неё.

Она подошла к доске, на которой уже висела фотография Весниной — приветливое лицо, белый халат.

— Итак, новая картина дела, — резюмировала Ладо. — Это не бытовое убийство и не ограбление. Это устранение свидетеля. Лидию Петровну отравили, потому что она обнаружила и не захотела покрывать поставку поддельных лекарств. Наша задача — размотать всю цепочку. Кто привёз эту партию? Кто тот мужчина в кепке? Где склад, откуда идёт контрафакт? Поставщик, который ради денег готов травить стариков пустышками, а неугодных — ядом. — Она обвела взглядом подчинённых. — Артём — происхождение коробки и отпечатки. Денис — опрос окружения, и особенно ищи того, кто знал о её планах. А я подниму запрос по рынку контрафактных лекарств в городе. Такие партии не возникают из воздуха. У них есть хозяин.

Кравцов уже склонился над коробкой с лупой и кисточкой. Шилов собирал папку, делая пометки. А Ладо ещё стояла перед фотографией Весниной.

— Вы всё правильно делали, Лидия Петровна, — тихо проговорила она. — Заметили, отложили, не стали молчать. Честно. По совести. За это вас и убили. — Майор сжала губы. — Но эта коробка под прилавком, которую вы спрятали как улику, вас не подвела. Она заговорила за вас. И приведёт нас прямо к тому, кто всыпал отраву в вашу чашку.

За окном лаборатории сгущались осенние сумерки. На столе лежали поддельные таблетки — немое доказательство чужой жадности и одной честной смерти. А где-то в городе, на безымянном складе, ждала своего часа целая партия пустышек под видом лекарств — и человек, готовый убивать, лишь бы об этом никто не узнал.

Глава 3. Поставщик

Утро в ЦКР началось с того, что Артём Кравцов влетел в кабинет майора Ладо без стука — растрёпанный, с горящими глазами и пачкой распечаток в руке.

— Тамара Сергеевна, есть происхождение коробки! — выпалил он, бросая бумаги на стол. — Я всю ночь сидел над той транспортной наклейкой. Содрали её наспех, но фрагмент штрихкода и часть логистического номера читались. Прогнал по базам грузоперевозок.

— Садись, дыши и рассказывай по порядку, — отозвалась Ладо, отставляя кофе. — Откуда коробка?

— Партия пришла со склада оптовой фирмы «МедСнаб-Поволжье», — Кравцов ткнул в распечатку. — Это посредник, оптовик. Они закупают лекарства у производителей и развозят по аптекам. Контора с виду законная, лицензия есть, офис, склад на окраине, в промзоне. Но! — он поднял палец. — По официальным накладным «МедСнаб» в аптеку «На углу» поставлял совсем другие позиции. А вот этой партии препарата от давления в их отчётности по Весниной — нет. Зато сам код упаковки привязан к их складскому потоку. То есть коробка физически шла через них, но мимо документов.

— Серый канал внутри легальной фирмы, — медленно проговорила Ладо. — Снаружи всё чисто, а внутри гонят контрафакт. Кто хозяин «МедСнаба»?

— Учредитель и директор — некий Грачёв Олег Тарасович, — вступил Денис Шилов, входя в кабинет со своей папкой. — Я с утра пробил. Сорок шесть лет, в фармбизнесе давно. Раньше работал торговым представителем, потом открыл свою оптовую фирму. На бумаге всё гладко: налоги платит, лицензия в порядке, репутация средняя. Но — есть интересное. Пару лет назад на «МедСнаб» уже была жалоба от одной аптеки на «несоответствие препаратов». Жалобу спустили на тормозах, проверка ничего не нашла. Замяли.

— Уже теплее. — Ладо подалась вперёд. — А по нашему мужчине в кепке что? Артём, отпечатки с коробки?

— Вот тут, Тамара Сергеевна, прямое попадание. — Кравцов выложил дактилоскопическую карту. — На коробке и на двух блистерах — отпечатки. Один набор — самой Весниной, логично, она вскрывала. А второй — чёткий, мужской. Прогнал по базе. И знаете, кому принадлежит? — Он сделал театральную паузу. — Некоему Семёну Лагутину. Тридцать восемь лет. И угадайте, где он работает?

— В «МедСнабе»? — прищурилась майор.

— В точку. Торговый представитель фирмы Грачёва. Развозит товар по аптекам, заключает договоры, контролирует точки. — Кравцов разложил фото из базы. — А теперь сравните с нашим стоп-кадром из аптеки.