Криминальные истории. Пропавший дневник

Глава 1. Невеста без жениха

Ресторан «Жемчужина» на берегу городского пруда был украшен так, словно здесь готовились встречать королевскую чету. Гирлянды из белых роз и эвкалипта обвивали колонны, над входом колыхалась арка из живых цветов, а на парковке выстроились начищенные до блеска автомобили с лентами и кольцами на капотах. Музыканты настраивали инструменты, официанты в белых перчатках сновали между столами, уставленными хрусталём. Всё дышало праздником, ожиданием, тем особенным радостным волнением, которое бывает только в день свадьбы.

И только сама невеста, Виктория Снегирёва, стояла у окна банкетного зала, комкая в руках кружевной платок, и с каждой минутой бледнела всё сильнее.

— Полдвенадцатого, — прошептала она, глядя на изящные часики на запястье. — Регистрация в час. Где же он?

Её подруга и свидетельница, бойкая темноволосая Карина, в очередной раз прижала телефон к уху, послушала и опустила руку.

— Опять «абонент недоступен», — растерянно сказала она. — Вик, может, в пробке застрял? Или телефон сел?

— Андрей никогда не опаздывает, — Виктория покачала головой, и фата дрогнула вокруг её бледного лица. — Никогда, понимаешь? Он за полчаса всегда приезжает. А сегодня… сегодня наша свадьба, Карина. Он не мог проспать. Не мог забыть телефон. Что-то случилось.

К полудню тревога перекинулась на гостей. Шёпот пополз по залу: «А где жених? Что-то задерживается… Может, передумал?» Мать Виктории, Людмила Андреевна, металась между столами с натянутой улыбкой, уверяя всех, что Андрюша вот-вот будет, просто мелкая заминка. Отец жениха, грузный мужчина с красным от напряжения лицом, без конца названивал сыну и тихо матерился в усы.

К часу дня, когда подъехал свадебный кортеж к загсу и выяснилось, что ехать некому, праздник окончательно превратился в тревожное ожидание. А в половине второго Виктория, уже не сдерживая слёз, набрала номер полиции.

ЦКР — Центр криминалистических расследований — подключили к делу не сразу. Сначала отмахивались: загулял жених, испугался ответственности, протрезвеет — вернётся. Но когда выяснилось, что Андрей Котов накануне был абсолютно трезв, что его машина исчезла вместе с ним, а телефон не просто выключен, а словно растворился в воздухе, — дело передали в ЦКР как возможное исчезновение при подозрительных обстоятельствах.

В «Жемчужину» прибыла оперативная группа. Возглавляла её майор Ольга Вадимовна Заречная — невысокая женщина лет сорока с собранными в строгий пучок русыми волосами и спокойным, цепким взглядом светло-карих глаз. Рядом с ней держался эксперт-криминалист Павел Громов — высокий, немногословный, с неизменным чемоданчиком, и молодой оперуполномоченный Сергей Лучко, чьё лицо ещё хранило юношескую открытость, но глаза уже научились подмечать чужую ложь.

— Виктория Снегирёва? — Заречная подошла к невесте, которая сидела теперь за пустым столом, всё ещё в свадебном платье, с растёкшейся тушью. — Майор Заречная, ЦКР. Расскажите всё с самого начала. Не торопитесь. Любая мелочь может оказаться важной.

Виктория шмыгнула носом, кивнула.

— Мы вчера созванивались вечером. Часов в десять. Андрей был… счастливый. Шутил, что у него руки от волнения трясутся. Сказал — спи, моя хорошая, завтра большой день. Я люблю тебя. — Голос её сорвался. — А утром я ему позвонила в девять — поделиться, какая погода хорошая. И не дозвонилась. Думала — в душе, спит ещё. А он так и не взял трубку. Ни в девять, ни в десять, ни потом.

— Где Андрей провёл ночь?

— У себя дома. Мы решили, что перед свадьбой ночуем раздельно — примета такая. Он у себя в квартире, я у мамы.

Заречная переглянулась с Лучко.

— Сергей, съезди по адресу Котова. С участковым. Посмотри, дома ли, нет ли следов. Аккуратно. — Она снова повернулась к невесте. — Виктория, у Андрея были враги? Долги? Может, неприятности на работе, конфликты?

— Нет, — Виктория замотала головой. — Андрей хороший. Он менеджер в автосалоне, у него всё ровно. Никаких долгов. Мы копили на свадьбу, на квартиру… — Она вдруг осеклась, и в глазах мелькнул новый страх. — Боже. А вдруг его похитили? Из-за денег? Свадьба дорогая, может, подумали, что мы богатые…

— Пока не будем спешить с выводами, — мягко, но твёрдо сказала Заречная. — Кто-нибудь видел Андрея сегодня утром? Звонил, писал?

Вмешалась свидетельница Карина:

— Свидетель со стороны жениха, Макс, ему звонил утром, около десяти. Хотел заехать за ним вместе с цветами. Но Андрей не ответил. Макс решил, что тот уже выехал, и сам поехал в загс.

— Где сейчас этот Макс?

— Здесь, в зале. Весь извёлся.

Заречная кивнула Громову:

— Паша, осмотрись пока тут. Поговори с персоналом, кто что видел. А я с гостями побеседую.

Пока эксперт обходил зал, майор по очереди подходила к гостям. Картина складывалась одинаковая: жениха никто не видел с прошлого вечера. Андрей Котов словно испарился где-то между десятью часами вечера, когда говорил с невестой, и утром свадебного дня.

Макс, свидетель жениха — спортивный парень с короткой стрижкой, — нервно теребил бутоньерку.

— Я ничего не понимаю, — твердил он. — Мы с Андрюхой вчера до восьми вечера были вместе, костюмы забирали из химчистки. Он был на седьмом небе. Без конца про Вику говорил, про медовый месяц, билеты на Мальдивы показывал в телефоне. Какой побег? Какое «передумал»? Он эту свадьбу два года ждал.

— Билеты на Мальдивы, — повторила Заречная, делая пометку в блокноте. — На когда?

— На послезавтра вылет. Из столицы. Они хотели сразу после свадьбы рвануть.

В этот момент вернулся Сергей Лучко — быстрым шагом, с таким лицом, что Заречная сразу поняла: есть новости.

— Ольга Вадимовна, — вполголоса доложил он, отведя её в сторону. — Был в квартире Котова. Дверь заперта, следов взлома нет. Открыли с участковым и понятыми — ключ был у консьержки, запасной. Внутри… странно.

— Что странно?

— Костюм свадебный висит на дверце шкафа, при параде, готовый. Туфли начищены, рубашка выглажена. Будто человек собирался одеваться. На кухне — недопитый кофе, ещё не до конца засох. Зарядка от телефона в розетке, а телефона нет. И вот ещё. — Лучко понизил голос. — В прихожей на полу лежал галстук. Брошенный. И небольшой беспорядок — будто человек собирался впопыхах. Или будто была какая-то возня.

— Машина?

— Машины во дворе нет. Соседка с третьего этажа говорит, что слышала, как около семи утра во дворе заводили мотор. Не обратила внимания, чья. Но рано для выходного.

Заречная задумчиво постучала карандашом по блокноту.

— Значит, так. Котов ночевал дома. Утром пил кофе — это видно по чашке. Свадебный костюм приготовил, но не надел. Телефон взял, зарядку оставил. И машина уехала около семи утра. — Она прищурилась. — Картина двойственная, Серёжа. С одной стороны — будто собирался на свадьбу, всё разложил. С другой — уехал на четыре часа раньше, чем нужно, не одевшись, бросив галстук.

— Похищение? — предположил Лучко. — Или сам сбежал?

— Рано говорить. — Заречная обернулась к залу, где сидела убитая горем невеста в белом платье среди вянущих цветов. — Слишком рано.

Подошёл Громов, стягивая перчатки.

— Ольга Вадимовна, любопытная деталь. Я поговорил с администратором ресторана. Свадебные подарки, деньги от гостей, по традиции складывали в специальную шкатулку-казну, она тут стоит, у стола молодых. — Он кивнул на изящную белую коробку, обвязанную лентой. — Гости приносили конверты с самого утра, клали туда. Администратор говорит, сумма уже немаленькая собралась. И шкатулка под присмотром.

— И что в этом любопытного?

— А то, — Громов чуть понизил голос, — что родители жениха собрали основной подарок отдельно. Крупный. Наличными. И, со слов матери невесты, этот конверт должен был храниться у Андрея. Он сам настоял — мол, спрячу надёжно, в день свадьбы привезу. Большая сумма, Ольга Вадимовна. На первый взнос за квартиру собирали обе семьи.

Заречная медленно перевела взгляд с эксперта на невесту, потом на пустое место рядом с ней, где должен был сидеть жених.

— То есть у пропавшего Андрея Котова, — проговорила она негромко, — была при себе крупная сумма денег. И билеты на Мальдивы. И машина. И телефон, который теперь молчит.

— Думаете, сбежал с деньгами? — нахмурился Лучко.

— Думаю, что не буду торопиться с версиями, — отрезала майор. — Может, сбежал. А может, именно из-за этих денег его и похитили. Кто-то ведь знал, что в день свадьбы у молодого человека на руках будет крупная сумма наличными. — Она захлопнула блокнот. — Серёжа, объявляй машину Котова в розыск, пробивай по камерам город. Паша, мне нужна полная опись: сколько денег в казне, сколько должно было быть у Андрея, кто последним видел эти деньги. И поднимай биллинг его телефона — где он отключился, в какой точке города.

Она снова взглянула на Викторию. Невеста сидела неподвижно, глядя в одну точку, и фата окутывала её плечи белым облаком — как саван несбывшегося счастья.

— А с ней я поговорю ещё раз, — тихо добавила Заречная. — Когда придёт в себя. Потому что, Серёжа, в таких историях невеста знает о женихе либо всё, либо совсем ничего. И мне очень важно понять, что именно.

Музыканты, так и не дождавшись команды играть, тихо собирали инструменты. Официанты накрывали остывающие блюда фольгой. Гости начали расходиться, перешёптываясь и оглядываясь на застывшую в свадебном платье девушку. Праздник, который готовили месяцами, рассыпался в прах за один день.

А где-то в городе, по серым утренним улицам, четыре часа назад уехала машина с пропавшим женихом, крупной суммой денег и тайной, которую Ольге Заречной только предстояло разгадать.

— Начинаем работать, — коротко сказала майор. — Пропавший человек — это всегда гонка со временем. И у нас этого времени, чувствую, совсем немного.

Глава 2. Конверт с деньгами

К вечеру того же дня ресторан «Жемчужина» опустел. Гости разъехались, музыканты увезли аппаратуру, официанты убрали со столов нетронутые блюда. От пышного торжества осталась только увядающая арка из роз над входом да белая шкатулка-казна на столе молодых — единственный свидетель несостоявшегося праздника.

Майор Заречная распорядилась перенести шкатулку в подсобное помещение и опечатать. Теперь они с Громовым стояли над ней в тесной комнатке администратора, и эксперт, натянув перчатки, аккуратно перерезал ленту.

— Считаем при понятых, — велела Заречная. — Администратора и официанта, который дежурил у казны. Чтобы потом никаких вопросов.

Когда крышку откинули, внутри обнаружилась плотная стопка конвертов — белых, разрисованных голубками и сердечками, подписанных от руки. Громов вынимал их по одному, вскрывал, пересчитывал содержимое и диктовал суммы Лучко, который заносил всё в протокол.

— От семьи Поляковых — пятьдесят тысяч. От Гущиных — тридцать. От коллег невесты, общий конверт — сорок пять. — Громов методично перекладывал вскрытые конверты. — Итого по гостевой казне набирается около четырёхсот тысяч. Сумма солидная, всё на месте, шкатулка под присмотром была. Это не трогали.

— Гостевая казна цела, — кивнула Заречная. — А вот основной подарок? Тот, что был у Андрея?

Она обернулась к двери, где её уже ждали родители — мать невесты Людмила Андреевна и отец жениха, Виктор Палыч Котов, тот самый грузный мужчина с красным лицом, теперь поникший и постаревший.

— Виктор Павлович, — мягко обратилась майор. — Расскажите про деньги, которые были у вашего сына. Подробно. Сколько, откуда, кто знал.

Котов-старший тяжело опустился на стул, вытер платком лоб.

— Мы с женой собирали на квартиру детям. Долго собирали, годами. Продали гаражи, дачу подняли, заняли частью у родни. — Он сглотнул. — Один миллион двести тысяч. Наличными. Андрюша сам предложил — пап, давай я сохраню, у меня сейф дома, надёжно. В день свадьбы, говорит, при всех вручим, торжественно, под аплодисменты. Молодёжь же любит эти жесты. Я и отдал. Неделю назад. Своими руками отдал миллион двести сыну.

— У него дома есть сейф? — насторожилась Заречная.

— Есть. Маленький, встроенный, в шкафу. Он туда документы, деньги клал.

Майор переглянулась с Громовым.

— Паша, в квартире был сейф. Лучко его не упоминал.

— Значит, не нашёл или закрыт был, — отозвался эксперт. — Надо ехать снова, осматривать тщательно.

Людмила Андреевна, всё это время стоявшая молча, вдруг подала голос — тихий, дрожащий:

— А я ведь говорила Вике. Говорила — зачем такие деньги одному человеку отдавать, пусть в банке лежат, на счету. А Андрей настоял. Уверенный такой был. «Мама Люда, не переживайте, всё под контролем». — Она поджала губы. — Вот тебе и под контролем. Где теперь и деньги, и зять?

В её голосе впервые прозвучала не тревога, а что-то острое, подозрительное. Заречная это уловила, но виду не подала.

— Спасибо. Вы очень помогли. — Она кивнула родителям. — Пока отдыхайте, мы будем держать вас в курсе.

Когда дверь за ними закрылась, майор повернулась к своим:

— Подведём итог. Гостевая казна — четыреста тысяч — на месте, цела. А миллион двести, которые отец отдал Андрею, исчезли вместе с ним. Это уже не просто пропавший жених. Это пропавший жених с очень крупной суммой денег.

— Едем смотреть сейф? — Лучко уже привстал.

— Едем.

Квартира Андрея Котова встретила их тем самым застывшим беспорядком, о котором говорил Лучко: готовый свадебный костюм на дверце шкафа, начищенные туфли, недопитая, теперь окончательно засохшая чашка кофе на кухне, брошенный в прихожей галстук. Громов сразу прошёл к встроенному шкафу в спальне, отодвинул в сторону одежду на вешалках.

— Вот он. — За рядом рубашек обнаружилась дверца небольшого сейфа, вмонтированного в стену. — И он закрыт. Но смотрите — не взломан. Ни царапины вокруг замка, ни следов инструмента. Открывали ключом или знали код.

— Можем открыть?

— Электронный замок, с ключом-дублёром. — Громов осмотрел панель. — Без кода — только сверлить. Либо искать ключ. Серёжа, поищи по квартире — связка, отдельный ключик, что-то такое.

Лучко принялся за поиски, а Заречная медленно обошла спальню, вглядываясь в детали. Что-то в этой комнате её настораживало — не беспорядок, а наоборот, его выборочность.

— Паша, посмотри сюда, — позвала она. — Шкаф. Костюм на месте, рубашки висят. А вот тут, гляди, — пустые вешалки. Несколько. И ящик комода выдвинут. — Она заглянула внутрь. — Полупустой. Бельё есть, а вот, скажем, футболок, повседневной одежды — будто часть забрали.

Громов подошёл, осмотрел.

— Действительно. Парадное всё на месте — костюм, рубашки. А обиходное, дорожное — частично исчезло. — Он нахмурился. — Странно для похищенного. Похитители не дают жертве собрать чемоданчик.

— Вот именно. — Заречная выпрямилась. — Серёжа, а дорожная сумка, чемодан в квартире есть?

Лучко, копавшийся в прихожей, отозвался не сразу:

— Ольга Вадимовна, тут на антресоли место есть, пыль кругом, а прямоугольник чистый — будто чемодан стоял и его сняли. И вот ещё. — Он вышел с маленьким ключом в руке. — Нашёл. В кармане домашней куртки, на вешалке у входа. Ключ-дублёр, похоже, от сейфа.

— Открывай, — кивнула Заречная.

Громов вставил ключ, повернул. Замок мягко щёлкнул, дверца отошла. Все трое заглянули внутрь.

Сейф был пуст. Совершенно. Ни денег, ни документов, ни единой бумажки. Только на дне лежал сложенный вдвое лист — паспорт-обложка, под которой не было самого паспорта.

— Загранпаспорт вынут, — отметил Громов, показывая пустую обложку. — А внутренний? Серёжа, ищи документы по квартире.

Через пять минут стало ясно: ни внутреннего паспорта Андрея, ни загранпаспорта в квартире нет. Зато на тумбочке у кровати Лучко обнаружил распечатку.

— Билеты, — он поднёс лист к свету. — Только не на Мальдивы. Точнее, не совсем. Смотрите — электронный билет на поезд. На сегодня. Утренний. До приграничного города. А оттуда… — он перевернул лист, — а оттуда уже другой документ, бронь на международный рейс. Но не на двоих. На одного пассажира. Котов Андрей.

В комнате повисла тишина.

— На одного, — медленно повторила Заречная. — А свадебное путешествие на Мальдивы они с Викторией планировали на двоих, послезавтра, из столицы. Здесь же — поезд сегодня утром, до границы, один билет, другой маршрут.

— То есть он… — Лучко не договорил.

— То есть картина начинает проясняться, — сказала майор, и голос её посуровел. — Сейф открыт без взлома, родным ключом. Деньги исчезли. Загранпаспорт вынут. Часть повседневной одежды и чемодан пропали. И отдельный билет на одного — в день собственной свадьбы, утренним поездом, в сторону границы. — Она обвела взглядом комнату. — Скажите мне, разве так выглядит похищение?

Громов покачал головой:

— Так выглядит подготовленный отъезд. Человек спокойно собрался, открыл свой сейф, забрал деньги и документы, сложил вещи и уехал. Своими ногами, на своей машине.

— Но галстук в прихожей, беспорядок, недопитый кофе? — напомнил Лучко. — Костюм-то свадебный остался. Будто всё-таки собирался жениться.

— А вот это, Серёжа, и есть самое интересное. — Заречная подошла к окну, задумчиво глядя на двор. — Костюм на видном месте, галстук брошен будто в спешке, чашка недопита, ящики выдвинуты. Понимаешь? Если человек хладнокровно сбежал — зачем оставлять следы паники? А если его похитили — откуда тогда вынутый загранпаспорт и билет на одного? — Она обернулась. — Одно из двух. Либо человек метался, рвался между «остаться» и «сбежать». Либо… кто-то очень хотел, чтобы мы поверили в борьбу, в похищение. Инсценировка.

— Вы думаете, он сам всё это подстроил? — Лучко аж присвистнул.

— Я думаю, что не надо думать раньше времени, — в который раз повторила свою присказку Заречная, но на этот раз без прежней строгости — скорее задумчиво. — Однако признаков добровольного исчезновения куда больше, чем признаков насилия. Нет крови, нет следов борьбы настоящей — посуда цела, мебель на местах. Только этот демонстративный галстук на полу.

Она аккуратно подняла билет, упаковала в файл.

— Так. Меняем приоритеты. Серёжа, билет — пробить немедленно: оплачен с какой карты, когда куплен, использован ли. Если Котов сел на этот поезд — значит, нет никакого похищения, есть беглец. Пробей карты Андрея за последний месяц — все траты, переводы, снятия. Если человек готовил побег, он наследил в банке. Закрытые вклады, переводы, новые карты.

— А машина?

— Машина в розыске. Но я почти уверена — мы найдём её брошенной. Если он пересел на поезд, тачка ему больше не нужна, бросит где-нибудь подальше от вокзала, чтоб запутать. — Заречная прищурилась. — Паша, сними отпечатки с сейфа, с ключа, с чашки. Мне нужно знать, был ли в квартире кто-то, кроме Андрея. Если только его пальцы — версия побега почти доказана. Если чужие — тогда всё сложнее.

Громов кивнул, доставая кисточку и порошок.

Заречная ещё раз обвела взглядом квартиру — застывшую, странную, с её выборочным беспорядком, где парадное осталось нетронутым, а всё нужное для дороги исчезло.

— Знаете, что меня гложет? — проговорила она тихо. — Невеста в свадебном платье до сих пор сидит у матери, ждёт его, рыдает, верит, что любимого похитили злодеи. Родители продали гаражи и дачу, собрали миллион двести на счастье детей. А этот «жених», похоже, спокойно открыл сейф своим ключиком, забрал чужую веру вместе с деньгами и сел в поезд. — Она сжала губы. — Если это так, Серёжа, то это не просто кража. Это предательство, обставленное как трагедия. И мне очень хочется посмотреть в глаза человеку, который способен на такое.

Громов, склонившийся над сейфом с кисточкой, вдруг хмыкнул:

— Ольга Вадимовна. Отпечатки на сейфе и ключе. Пока вижу одни — мужские, одного человека. Но вот на чашке кофе… — он поднял голову, — на чашке два разных следа. Андрей пил кофе не один. Утром, перед исчезновением, в квартире был кто-то ещё.

Заречная медленно повернулась к нему.

— Вот как. — Глаза её сузились. — Значит, у нашего беглеца был утренний гость. Или гостья. — Она спрятала файл с билетом в папку. — Пробивай второй отпечаток по базе, Паша. Кажется, в этой свадебной истории появляется ещё один персонаж. И мне почему-то кажется, что без женщины тут не обошлось.

За окном сгущались сумерки. Где-то в городе стояла брошенная машина, мчался к границе поезд, а в опустевшей квартире две чашки кофе хранили след того, что в день свадьбы Андрей Котов был здесь не один.

Глава 3. Бывшая

Утро следующего дня началось в ЦКР с горячего кофе и холодных фактов. Майор Заречная разложила на столе три листа — распечатку звонков Андрея, банковскую выписку и заключение по отпечаткам, — и хмурилась всё сильнее с каждой строчкой.

— Начнём с пальчиков, Паша. Что по второй чашке?

Громов положил перед ней цветную карточку с дактилоскопическими узорами.

— Второй след с чашки прогнал по базе. Совпадение есть. — Он выдержал паузу, как умел только он. — Лебедева Алина Игоревна, двадцать восемь лет. В базе оказалась случайно — проходила свидетелем по мелкому делу пару лет назад, тогда и откатали. Утром в день свадьбы пила кофе в квартире жениха.

— Кто она Андрею? — Заречная подалась вперёд.

— А вот это самое интересное. — Лучко, явно гордясь проделанной работой, развернул свой блокнот. — Я опросил коллег Котова из автосалона. Алина Лебедева — его бывшая девушка. Они встречались около трёх лет, жили вместе, потом года полтора назад расстались. Шумно расстались. Андрей ушёл к Виктории, а Алину, что называется, оставил. И тут начинается самое любопытное.

— Слушаю.

— Лебедева так просто не отпустила. — Лучко перелистнул страницу. — Менеджеры в салоне рассказали: она приходила к Андрею на работу, устраивала сцены. Месяц назад был скандал прямо в торговом зале — кричала при клиентах, что он ещё пожалеет, что свадьбы не будет. Охрана выводила. А неделю назад звонила и Виктории.

— Виктории? — Заречная вскинула бровь. — Невеста об этом не упоминала.

— Не упоминала, — кивнул Лучко. — Но подруга невесты, Карина, в курсе. Говорит, Лебедева позвонила Вике и заявила прямым текстом: «Никакой свадьбы у вас не будет, я обещаю. Андрей мой, и я этого так не оставлю». Вика тогда расплакалась, но Андрей её успокоил — мол, бывшая бесится, не обращай внимания, пройдёт.

Заречная медленно откинулась на спинку стула.

— Значит, так. Бывшая девушка, которую бросили ради другой. Публично угрожала сорвать свадьбу. Звонила невесте с прямыми угрозами. И — её отпечатки на чашке в квартире жениха утром в день исчезновения. — Она побарабанила пальцами по столу. — Знаете, при таких вводных классическая версия напрашивается сама собой. Отвергнутая женщина, ревность, месть. Не смогла стерпеть чужого счастья — и сделала так, чтобы свадьбы «не было».

— Думаете, она его… — Лучко не договорил, но жест был красноречивым.

— Я думаю, что версию надо проверять, а не фантазировать, — осадила его Заречная, но в глазах мелькнул азарт. — Хотя согласись, ложится красиво. Угрожала сорвать торжество — торжество сорвано. Жених исчез. А она в то утро была у него дома. — Майор встала, прошлась по кабинету. — Но меня смущает одно. Если это месть ревнивицы — при чём тут миллион двести? Зачем мстительнице, желающей разрушить чужое счастье, забирать деньги и заметать следы в виде вынутого загранпаспорта и купленного билета? Месть и ограбление — это разные почерки.

— Может, одно к другому, — предположил Громов. — Сначала пришла мстить, поссорились, а дальше всё вышло из-под контроля. Деньги увидела, соблазнилась.

— Может быть. — Заречная остановилась у окна. — А может, всё совсем наоборот, и мы опять видим то, что нам хотят показать. Серёжа, что по банку и звонкам?

Лучко подобрался.

— По банку — бомба, Ольга Вадимовна. — Он разложил выписку. — Андрей за последние две недели снял со своих счетов почти всё. Закрыл вклад, который копил «на квартиру». Обналичил. И — внимание — десять дней назад оформил на себя новую карту в другом банке, на неё периодически переводил небольшие суммы. Будто формировал заначку, о которой никто не знал.

— Тайная карта, — Заречная прищурилась. — Так. А звонки?

— А вот звонки всё ставят на места. — Лучко выложил распечатку. — За последний месяц Андрей очень часто созванивался с одним номером. По нескольку раз в день. Поздно вечером, рано утром. Длинные разговоры. Номер оформлен… — он сделал паузу, — на Алину Лебедеву.

В кабинете повисла тишина.

— Подожди, — медленно произнесла Заречная. — Бывшая девушка, которая публично угрожает сорвать свадьбу, кричит на работе, звонит невесте — и при этом каждый день по-тихому созванивается с женихом? По нескольку раз? Поздними вечерами?