Приключения Таисии Цветковой. Цветочный детектив и усатый сыщик
- -
- 100%
- +
— А если нет, Таисия Петровна, то с вами случится беда. Большая беда. Знаете, вы ведь совсем одна на свете. Ни мужа, ни детей, ни близкой родни. Квартирка от бабушки, кот да долги по коммуналке. Никто и не хватится сразу, если вы вдруг исчезнете. Как исчезла, скажем, ваша предшественница. Кстати, очень зря вы её нашли. Очень зря. Теперь и она снова на карандаше.
— Не трогайте Нину, — прошипела я.
— Это зависит исключительно от вас, голубушка, — мягко ответил голос. — Вы человек неглупый, цифры считать умеете. Посчитайте и это: ваша жизнь, жизнь вашей новой подруги Нины, жизнь этого облезлого рыжего кота — против чего? Против чужих тайн, которые вас совершенно не касаются. Невыгодная арифметика, не находите? Бросьте всё. Сожгите папку. Удалите файлы. Уезжайте куда-нибудь на пару недель к морю — отдохните, я даже готов оплатить, в качестве компенсации за беспокойство. И живите себе спокойно дальше. Договорились?
Я молчала, лихорадочно соображая. Главное — не выдать, что у меня есть видео. Если они узнают про запись из цеха, они уже не ограничатся угрозами. Они придут. Сегодня же.
— Мне нужно подумать, — выдавила я.
— Разумеется, — голос потеплел, будто я была капризным ребёнком, которому пообещали конфету. — Думайте. Даю вам сутки. Завтра в это же время я перезвоню. И вы дадите мне правильный ответ. Очень вас прошу, Таисия Петровна, будьте умницей. Мне бы не хотелось огорчать такую милую женщину. И такого славного кота. До свидания.
Раздались гудки. Я опустила телефон и обнаружила, что рука у меня дрожит мелкой дрожью. Персик смотрел на меня снизу вверх, и в его зелёных глазах читалась тревога.
— Они всё знают, рыжий, — прошептала я, опускаясь на пол рядом с котом и обнимая его. — Про Нину знают. Про тебя. Следили за каждым моим шагом. Господи, какая же я дура — таскалась по городу, думала, что хитрая, а они вели меня, как охотники зайца.
Персик лизнул меня в подбородок и тихонько мяукнул — будто говоря: «Не раскисай, хозяйка. Раскисать некогда».
И он был прав. Я заставила себя собраться. Слёзы и паника — потом. Сейчас нужно действовать, быстро и чётко.
Первым делом — Нина. Если они снова взяли её на карандаш, нужно срочно предупредить. Я схватила телефон и набрала её новый номер. Один гудок, второй, третий… Сердце колотилось. Наконец она ответила — испуганным шёпотом:
— Алло?
— Нина, это Тася. Слушайте меня внимательно и не перебивайте. Они вышли на меня. Звонил он — Константин. Угрожал. И он знает, что я вас нашла. Знает про съёмную квартиру. Вам нужно немедленно уходить оттуда. Прямо сейчас, понимаете? Соберите самое необходимое и уходите.
В трубке раздался сдавленный всхлип.
— Я так и знала, — пролепетала Нина. — Я чувствовала. Куда же мне идти, Тася? У меня больше нет мест. Денег почти нет…
Я зажмурилась, соображая. И вдруг вспомнила.
— Баба Шура, — выпалила я. — Моя соседка. У неё есть пустая дача за городом, она туда только летом ездит. Глухое место, тихое, никто вас там искать не станет. Я сейчас договорюсь. Доезжайте до станции… — я быстро продиктовала ей, как добраться, и название платформы. — Я подъеду туда через два часа, привезу ключ и провожу. И денег привезу, у меня немного отложено. Только умоляю — выходите из квартиры прямо сейчас. Не медлите.
— Хорошо, — выдохнула Нина. — Спасибо, Тася. Спасибо.
Положив трубку, я метнулась к бабе Шуре. Старушка, к счастью, оказалась дома, выслушала мою сбивчивую, наполовину выдуманную историю про знакомую, которой негде жить из-за злого мужа-тирана, прониклась и без лишних вопросов отдала ключ от дачи.
— Конечно, пускай поживёт, бедняжка, — закудахтала баба Шура. — Знаю я этих окаянных мужиков. А дача всё одно пустая стоит. Ты, Таисенька, только цветочки там полей, если что.
— Полью, баба Шура, обязательно полью, — пообещала я, чмокнув её в морщинистую щёку.
Вернувшись к себе, я заметалась по квартире. Видео! Главное — обезопасить видео. Одна копия уже была в облаке, вторая на почте, третья на флешке в банке с крупой. Но этого мало. Если они придут и перевернут квартиру вверх дном, флешку могут найти. Я достала её из крупы, завернула в полиэтилен и, выйдя на лестничную клетку, спрятала за батареей этажом ниже — приклеила скотчем к её тыльной стороне. Туда никто не полезет.
Потом я задумалась о том, что сказал Константин. Он дал мне сутки. Сутки на размышление. Это была и угроза, и — как ни странно — подарок. Сутки форы. За эти сутки нужно было успеть передать материалы тому, кто сможет дать делу ход. И сделать это так, чтобы преступники не догадались, пока не станет слишком поздно.
Я снова взялась за телефон и набрала Курочкина.
— Серёжа, — сказала я без предисловий, едва он ответил, — мне нужна твоя помощь. Очень нужна. Тот твой знакомый, который в области, в органах работает, — он ещё там? Ты говорил когда-то…
— Майор Гордеев? — Серёжа сразу посерьёзнел, видимо, по голосу понял, что дело нешуточное. — Там, в управлении по экономической безопасности. А что стряслось, Тася? Ты во что-то вляпалась?
— Вляпалась, Серёж. По самые уши. Помнишь «Триумф-Логистик», про который я спрашивала? Это не просто мутная контора. Это фабрика фальшивок — печати, документы, паспорта. У меня есть доказательства. Видео, фотографии. Но местным идти нельзя, у них там крыша. Мне нужен честный человек повыше. Твой Гордеев — он честный?
— Гордеев — кремень, — без колебаний ответил Курочкин. — Его за честность из города в область и сослали в своё время, начальству неудобному стал. Тася, если у тебя правда есть доказательства — это к нему. Только… ты понимаешь, во что ввязалась? Это же опасно.
— Понимаю, — вздохнула я. — Серёж, организуй мне встречу с ним. Срочно. Завтра, послезавтра — как можно скорее. Но тихо. Без шума. Мою линию, возможно, слушают.
— Сделаю, — твёрдо сказал Курочкин. — Перезвоню с другого номера. Держись, Тася.
Я выдохнула. Дело сдвинулось. Появилась надежда.
Персик, всё это время крутившийся под ногами, вдруг вспрыгнул на подоконник и застыл, глядя во двор. Шерсть на нём встала дыбом, и он издал тот самый низкий, утробный звук — почти рычание, который я уже научилась распознавать как сигнал тревоги.
Я подошла к окну и осторожно выглянула из-за занавески.
Внизу, у соседнего подъезда, стояла чёрная машина с тонированными стёклами. Незнакомая. Чужая в нашем дворе, где обитали только старенькие «Жигули», да побитые жизнью иномарки соседей. Двигатель работал — над выхлопной трубой подрагивал лёгкий дымок. В машине кто-то сидел. Ждал.
— Уже здесь, — прошептала я, чувствуя, как ледяная игла страха пронзает позвоночник. — Они уже следят за домом, рыжий.
Сутки на размышление, как же. Они и не думали ждать. Они хотели убедиться, что я никуда не дёрнусь, что я испугалась и сижу тихо. А может, просто держали меня под колпаком, готовые в любой момент перейти от слов к делу.
Мысль о том, что мне нужно ехать к Нине, на станцию, везти ей ключ и деньги, обожгла меня. Если я выйду сейчас, чёрная машина двинется за мной. И приведёт их прямо к Нине, прямо к даче бабы Шуры. Я своими руками сдам и себя, и её.
Нужно было уходить незаметно. Стряхнуть хвост.
Я лихорадочно соображала. Из нашего двора был только один выезд для машин — мимо чёрной иномарки. Но для пешеходов имелась ещё лазейка: дыра в заборе за мусорными баками, через которую можно было выйти на параллельную улицу, к остановке. Соседская ребятня годами этим пользовалась.
— Так, Персик, — я повернулась к коту, и в голове моей уже созревал отчаянный план. — Тебя я с собой не возьму — слишком приметно. Останешься дома, охранять флешку. Точнее, не дома…
Я не могла оставить его в квартире. Если они ворвутся, пока меня нет, — что они сделают с котом? Вспомнились слова Константина про «облезлого рыжего кота» и зловещее «это зависит от вас». Нет. Персика я им не отдам.
Я отнесла кота к бабе Шуре, наказав ей запереться и никому, кроме меня, не открывать. Старушка, напуганная моим видом, закивала и прижала Персика к груди. Кот, против обыкновения, не сопротивлялся — будто понимал, что так надо. Только посмотрел на меня долгим, тревожным взглядом: «Ты уж там поосторожнее, хозяйка».
— Я скоро вернусь, рыжий, — пообещала я, потрепав его по голове. — Жди.
Натянув старую неприметную куртку с капюшоном, которую обычно надевала выносить мусор, я выскользнула из подъезда с чёрного хода, прошмыгнула за мусорными баками, протиснулась в знакомую с детства дыру в заборе — и оказалась на параллельной улице. Чёрная машина осталась караулить парадный вход, не подозревая, что мышка уже выскользнула из мышеловки.
Сердце колотилось, но я заставляла себя идти спокойно, не оглядываясь, как обычная прохожая. Доехала на маршрутке до вокзала, там пересела на электричку, по дороге трижды проверившись — нет ли слежки. Чисто.
На условленной платформе меня уже ждала Нина — сжавшаяся, бледная, с одной-единственной сумкой в руках, она куталась в платок и вздрагивала от каждого звука. Увидев меня, она чуть не расплакалась от облегчения.
— Я думала, вы не приедете, — прошептала она. — Думала, они вас…
— Жива, как видите, — я попыталась улыбнуться, протягивая ей ключ от дачи и конверт с деньгами. — Вот, держите. Адрес я написала. Дача глухая, тихая, поживёте пока там. А я нашла честного человека — майора в области. Завтра передам ему все доказательства. Потерпите ещё чуть-чуть, Нина. Совсем чуть-чуть осталось.
Нина схватила мою руку и крепко сжала.
— Будьте осторожны, Тася. Они страшные люди. Этот Константин… вы не представляете, на что он способен.
— Представляю, — тихо ответила я, вспомнив ледяной голос в трубке. — Уже представляю.
Проводив Нину на электричку до нужной станции и убедившись, что за ней никто не увязался, я отправилась обратно. Уже темнело. В сумерках город казался чужим и враждебным, в каждой подворотне мерещилась чёрная машина, в каждом прохожем — соглядатай.
Я думала о завтрашней встрече с майором Гордеевым, которую вот-вот должен был назначить Серёжа. Думала о видео, спрятанном за батареей. Думала о Персике, который ждал меня у бабы Шуры. И о том, что Константин дал мне сутки — а значит, главная схватка ещё впереди.
Телефон в кармане завибрировал. Курочкин, с нового номера. Короткое сообщение: «Завтра в 11. Гордеев примет. Адрес скину перед встречей. Будь осторожна».
Я перевела дух. Завтра. Осталось продержаться одну ночь.
Одну ночь — и до полуночи, как всегда в этой истории, оставалось всё меньше времени.
Глава 8. Тайный сейф
Встреча с майором Гордеевым была назначена на одиннадцать утра в неприметной кофейне на тихой улочке областного центра — подальше от любопытных глаз. Я выехала затемно, снова петляя и проверяясь, оставив Персика на попечение бабы Шуры. Расставаться с рыжим напарником было тяжело, но тащить кота на конспиративную встречу — верх безрассудства.
Гордеев оказался мужчиной лет сорока пяти, с твёрдым подбородком, усталыми, но цепкими глазами и манерой говорить коротко, по существу. Серёжа не соврал — кремень. Я выложила перед ним всё: фотографии печатей, копию записки Нины, список с пометками про Константина Эдуардовича, паспорта и бланки ФНС. А главное — показала видео из цеха.
Гордеев смотрел запись молча, и желваки на его скулах ходили ходуном. Когда экран погас, он долго молчал, постукивая пальцами по столу — точь-в-точь как Бубнов, только без перстней и без фальшивой улыбки.
— Таисия Петровна, — наконец произнёс он, — вы хоть понимаете, что натворили? Вы в одиночку, с котом, добыли то, над чем мы бьёмся полтора года. Мы знали, что в городе работает крупная фабрика фальшивок. Знали, что есть некий координатор — «архитектор», как мы его прозвали. Но выйти на него не могли. У него везде глаза и уши. В том числе, — он понизил голос, — и в местной полиции.
— Я так и думала, — кивнула я. — Поэтому к местным и не пошла.
— И правильно сделали. — Гордеев впервые чуть смягчился. — Так. Видео — это прекрасно. Но для суда нам нужно больше. Нужен сам архив. То, что они хранят: «чёрная» бухгалтерия, клиентская база, образцы, компромат на покровителей. Без этого «архитектор» выскользнет — спишет всё на стрелочников вроде Бубнова.
И тут я вспомнила. Слова Нины. «Правда — в холодной стене за серой дверью». Я-то думала, она про печатный цех. Но что, если за этим скрывалось что-то ещё? Что-то поглубже?
— Кажется, я знаю, где искать, — медленно проговорила я.
В тот же день мы разработали план. Гордеев не имел права врываться в офис без санкции — слишком велик риск утечки, спугнём «архитектора». Поэтому решили действовать тоньше: я под прежним предлогом сверхурочной работы проникну в офис ещё раз, найду хранилище и подам сигнал. А группа Гордеева будет наготове поблизости.
— Только без самодеятельности, — строго предупредил майор. — Нашли — сразу сигнал, и ждёте нас. Никакого геройства. Эти люди убивают, Таисия Петровна. Вашу предшественницу искали по всему городу не для того, чтобы вернуть ей кошку.
— Поняла, — пообещала я. И, конечно, в глубине души уже знала, что без Персика никуда не пойду. Мой рыжий детектив чуял опасность лучше любого прибора.
Вечером я снова позвонила Бубнову. Голос мой источал мёд и преданность:
— Аркадий Львович, простите за вчерашнее, кот совсем расхворался. Но отчётность-то горит! Можно я сегодня вечерком ещё посижу, доделаю? Премию ведь обещали, а я её честно отработать хочу.
— Золото вы, а не человек, Таисия Петровна! — расцвёл Бубнов в трубку. — Конечно, посидите. Степаныч впустит.
В голосе его я уловила нечто похожее на злорадство — видимо, он считал, что я испугалась угроз Константина и теперь стелюсь, заглаживаю вину. Что ж, пусть так думает. Тем лучше.
К десяти вечера я снова была в офисе — с сумкой, в которой тихо сидел Персик. На этот раз я не стала прятать его слишком тщательно: если что, скажу, что кот болеет, взяла под присмотр, Степаныч уже видел и привык. Главное — рыжий нюх был при мне.
В офисе стояла знакомая зловещая тишина. Я прошла в каморку, выпустила Персика и шепнула:
— Ну, напарник, ищи. Где-то здесь они прячут самое главное. Холодная стена, помнишь? Ищи, рыжий.
Персик повёл носом, спрыгнул на пол и деловито потрусил в коридор. Я двинулась следом, держа наготове телефон с открытым чатом Гордеева. Кот провёл меня мимо серой двери цеха — оттуда привычно тянуло холодом и химией, но Персик едва повёл ухом, не задержавшись. Значит, не здесь. Цех — это производство, а хранилище — отдельно.
Мы дошли до самого конца коридора, до кабинета Бубнова. Дверь была заперта, но Персик уверенно сел возле неё и требовательно мявкнул. Замок оказался простеньким — я открыла его шпилькой, благо в студенческие годы научилась этому нехитрому искусству, запираясь от соседок по общежитию.
Кабинет тонул в темноте. Я не стала включать свет — посветила фонариком телефона. Купеческая роскошь, стол красного дерева, кожаные кресла. Персик прошёлся по кабинету, обнюхивая стены, и вдруг застыл у дальней стены. Кот принялся скрести лапой по деревянной панели, которой была обшита стена, и утробно заурчал.
Я подошла, провела ладонью по панели. И почувствовала. Холод. От этого участка стены тянуло холодом — едва заметным, но ощутимым. «Правда в холодной стене». Вот оно!
Я принялась ощупывать панель, ища механизм. Простукивала, нажимала. За картиной в массивной раме — пошлым натюрмортом с фазанами — обнаружилась кнопка. Я нажала.
С тихим гидравлическим шипением часть стены отъехала в сторону, открыв нишу. А в нише — массивную стальную дверь сейфовой комнаты с кодовым замком и сканером. От неё-то и веяло холодом: внутри работал кондиционер, поддерживая нужную температуру для хранения документов и реактивов.
— Персик, ты гений, — выдохнула я.
Сердце колотилось. Я уже потянулась к телефону, чтобы дать сигнал Гордееву — нашла, мол, приезжайте. Но в этот момент Персик снова подал голос — тревожный, предупреждающий. Шерсть на нём встала дыбом, он развернулся мордой к двери кабинета и зашипел.
Я обернулась — и обомлела. В дверях стоял Степаныч. А рядом с ним — Виолетта, та самая секретарша с башней на голове. Только сейчас на её лице не было ни тени глупого жеманства. Глаза смотрели холодно, расчётливо, цепко.
— А я всё гадала, когда же вы сюда доберётесь, Таисия Петровна, — произнесла Виолетта, и голос её звучал совсем иначе — низко, властно. — Любопытная вы наша. Прямо как Ниночка.
Меня будто обухом по голове ударили. Виолетта. Дурочка-секретарша, на которую я и внимания-то не обращала. Вот кто всё это время был глазами и ушами в офисе. Вот кто следил за мной, докладывал «наверх».
— Так это вы… — пробормотала я.
— Это я, — кивнула она с холодной улыбкой. — Знаете, людей всегда обманывает внешность. Высокая причёска, накладные ресницы, глупый смех — и никто не воспринимает тебя всерьёз. Очень удобно. Бубнов — пешка, свадебный генерал. А реально делами тут заведую я. Ну, и Константин Эдуардович, разумеется. Я его, как бы это сказать, доверенное лицо.
Степаныч надвинулся, перекрывая выход своей тушей. Я попятилась, прижавшись к холодной стене у открытого сейфа. Персик метнулся ко мне и встал между мной и охранником, выгнув спину и шипя как маленький разъярённый дракон.
— Какой боевой котик, — насмешливо протянула Виолетта. — Степаныч, забери у неё телефон.
Степаныч шагнул ко мне, протягивая лапищу. Но я успела сделать главное — ещё до того, как они вошли, мой большой палец как бы невзначай лежал на кнопке отправки. Я нажала. Заранее набранное сообщение Гордееву — «Нашла. Кабинет директора. Засада. Срочно» — ушло. Я только не была уверена, успело ли.
Степаныч вырвал у меня телефон, мельком глянул на экран и зло выругался:
— Виолетта, она кому-то писала! Отправила сообщение!
Лицо Виолетты впервые дрогнуло.
— Кому?! — она подскочила ко мне, схватила за плечи и встряхнула. — Кому ты написала, дрянь?!
— Поздно, — выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Сюда уже едут. Из области. Управление по экономической безопасности. У них есть всё — видео из вашего цеха, фотографии печатей, показания Нины. Вам конец, Виолетта. И вам, и Бубнову, и вашему драгоценному Константину Эдуардовичу.
Виолетта побледнела под слоем макияжа. Она лихорадочно соображала, и я видела, как в её глазах паника борется с расчётом.
— Блефует, — наконец прошипела она. — Откуда у неё видео из цеха? Туда мышь не проскользнёт.
— Мышь — нет, — я нашла в себе силы усмехнуться и кивнула на Персика. — А кот — проскользнул. Через вентиляцию. С камерой на ошейнике. Заснял всё: станки, паспорта, людей. И вашего хозяина в дорогом пальто — со спины, правда, но осанку-то не подделаешь.
Персик, словно поняв, что речь о его подвиге, гордо мявкнул и сверкнул зелёными глазами.
Виолетта смотрела на кота с расширившимися от ужаса глазами. Видимо, до неё начало доходить, что эту партию они слили рыжему коту и бухгалтерше в долгах.
— Степаныч, — выдавила она наконец, и в голосе её зазвучали истеричные нотки. — Открывай сейф. Быстро! Забираем главный архив и компромат на Константина Эдуардовича — на случай, если он вздумает нас сдать. И уходим. Чёрным ходом.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.