Ненужная Жена Звёздного Командующего

Глава 3. Ключ, который нельзя казнить

Золотой свет не гас сразу.

Он держался в стенах, в полу, в воздухе — тонкими живыми нитями, будто невидимая рука прошила весь коридор раскалённым металлом.

Вера стояла посреди этого света и боялась пошевелиться.

Запястье горело. Не так, как ожог. Глубже. Будто боль шла не от кожи, а из самой кости.

Нокс больше не держал её. Он отступил на шаг и смотрел на её руку так, словно хотел отрубить её прямо здесь, но не мог.

Элиан первым пришёл в себя.

— Командующий… — начал он тихо.

Каэль поднял ладонь.

Все замолчали.

Даже воздух, казалось, стал тише.

Вера перевела взгляд на него. Синяя линия у его виска светилась ярче, чем раньше. Она то вспыхивала, то угасала, будто внутри него тоже что-то проснулось и теперь проверяло границы.

— Что это было? — спросила Вера.

Никто не ответил.

Она сглотнула.

— Я спросила, что это было?

Каэль наконец посмотрел на неё. Лицо у него оставалось спокойным, но теперь это спокойствие казалось натянутым слишком туго. Как стекло перед трещиной.

— Не здесь.

— Нет, — Вера сделала шаг назад. — Вы опять так говорите. Не здесь. Не сейчас. Потом. А я даже не понимаю, где я!

Нокс резко выдохнул.

— Леди Арден, вы…

— Не называйте меня так!

Слова вырвались быстрее, чем она успела подумать.

Золотые линии на стенах дрогнули.

Все это заметили.

Нокс замолчал.

Элиан медленно повернул голову к стене, потом к её запястью.

Каэль заметил тоже. Конечно, заметил.

— Элиан, — сказал он.

Врач подошёл осторожно, словно приближался не к человеку, а к опасному прибору.

— Мне нужно посмотреть вашу руку.

— Нет.

— Я не причиню боли.

Вера почти рассмеялась. Коротко, хрипло.

— Вы все здесь говорите так, будто это что-то значит.

Элиан на секунду замер.

Каэль смотрел на неё без выражения. Но Вера уже начинала понимать: у него неподвижность была не пустотой, а способом не показать, что внутри что-то происходит.

— Лира, — произнёс он.

— Я сказала, что я не Лира.

— Сейчас это не имеет значения.

Вера сжала пальцы.

— Для меня имеет.

Каэль чуть наклонил голову. В этом движении не было ни злости, ни сочувствия. Только холодная оценка.

— Для Астерры — нет.

Вот тогда она окончательно поняла.

Не поверили. Не спасли. Не остановили трибунал, потому что вдруг усомнились.

Просто она стала чем-то нужным.

Не женщиной. Не человеком, который очнулся после смерти в чужом теле и ничего не понимает.

Ключом.

Ресурсом.

Ошибкой, которую пока нельзя уничтожить.

Вера хотела ответить, но коридор вдруг качнулся. Перед глазами потемнело. Если бы Элиан не успел поддержать её за локоть, она бы снова упала.

Каэль посмотрел на его руку.

— Осторожнее с запястьем.

Элиан сразу убрал пальцы ниже, к предплечью.

Странно. Только что они собирались вести её на суд, а теперь боялись коснуться руки.

— Что со мной? — спросила Вера уже тише.

Элиан не ответил сразу. Он достал из рукава тонкую серебристую пластину. Та раскрылась в воздухе прозрачным экраном. Над её запястьем вспыхнули белые точки.

— Пульс высокий. Нейроперевод нестабилен. Имплант повреждён. Но печать…

— Какая печать?

Он взглянул на Каэля.

— Арденская линия активна.

— Не говорите так, будто я понимаю.

Нокс усмехнулся, но без прежней уверенности.

— Прекрасно понимаете.

Вера повернулась к нему.

— Да что я вам сделала?

Он шагнул ближе. На лице дёрнулся шрам.

— Мне? — тихо переспросил он. — Ничего. Моей сестре — тоже уже ничего не сделаете.

— Нокс, — сказал Каэль.

— Она стоит здесь живая, а…

— Достаточно.

Нокс замолчал. Но в глазах у него осталось такое, от чего Вере стало холоднее, чем от металлического пола.

У него кто-то погиб.

Из-за Лиры.

Не из-за неё — но лицом была она.

Эта мысль легла на грудь тяжёлым камнем.

Каэль развернулся к одному из офицеров.

— Зал трибунала закрыть. Протокол суда — приостановить. Все записи активации — под мой личный доступ.

Офицер побледнел.

— Командующий, Совет уже получил уведомление о начале заседания.

— Значит, получит уведомление о технической задержке.

— Но если они узнают, что Ковчег…

Каэль даже не повысил голос.

— Они не узнают.

Офицер склонил голову.

Вера слушала и чувствовала, как внутри поднимается злость. Глухая, слабая пока, но живая.

Они не обсуждали, что с ней делать.

Они обсуждали, кому и что можно о ней знать.

— Я хочу уйти, — сказала она.

Каэль посмотрел на неё.

— Нет.

Одно слово.

Как у Павла.

“Сегодня — могу.”

“Сначала подпиши.”

“Ты и так всё проиграла.”

Вера на секунду зажмурилась.

Нет. Не сейчас. Не ломаться сейчас.

— Вы не имеете права держать меня здесь.

— Имею.

— По какому праву?

— По праву военного положения, брачного протокола Арден-Рэйд и угрозы планетарной безопасности.

Она ничего не поняла, кроме главного: у него были слова. Много слов. Законных. Красивых. Чужих.

Как у Павла были документы.

— Я человек, — сказала Вера. — Не протокол.

Элиан чуть заметно поднял глаза.

Каэль молчал.

— Я человек, — повторила она. — И у меня есть имя.

— Ваше имя здесь ничего не меняет.

Больно стало не сразу.

Сначала — пусто.

Потом Вера вдруг поняла, что очень устала. Так устала, что хотелось сесть прямо на пол и больше не вставать. Пусть ведут куда хотят. Пусть называют как хотят. Пусть решают.

Она уже умирала сегодня.

Сколько раз человек должен умирать за один день?

— Проверьте её, — сказал Каэль Элиану. — Быстро. Без глубокого вмешательства.

— Здесь?

— В малой комнате. Сейчас.

— Командующий, если печать нестабильна, нужно полноценное сканирование.

— Я сказал: без глубокого вмешательства.

Элиан кивнул.

Веру провели не в зал суда, а в небольшое помещение за боковой дверью. Там было светло, почти стерильно. Стены — серые, гладкие, без окон. Посередине стояло узкое кресло, слишком похожее на больничное.

Она остановилась у порога.

— Я туда не сяду.

Элиан посмотрел на кресло, потом на неё.

— Хорошо. Тогда останьтесь стоять. Я просто проверю реакцию зрачков и работу импланта.

Каэль остался у двери. Нокс — рядом с ним, как тёмная стена. Оба смотрели.

Вера почувствовала себя не пациенткой, а вещью на осмотре.

Элиан действовал осторожно. Светил в глаза маленьким лучом, просил следить за точкой, задавал простые вопросы.

— Имя?

— Вера.

— Фамилия?

— Соколова.

— Возраст?

— Тридцать четыре.

— Последнее, что помните до пробуждения?

Вера сжала губы.

Перед глазами снова вспыхнул мокрый асфальт. Телефон. Сообщение Киры.

— Дождь.

Элиан не торопил.

— Ещё?

— Машина. Фары. Я переходила дорогу.

Нокс тихо фыркнул.

— Очень удобно.

Вера резко повернула голову.

— Думаете, я придумала смерть под колёсами, чтобы впечатлить вас?

— Думаю, вы придумали бы и хуже.

— Почему вы меня так ненавидите?

Нокс замер.

Каэль сделал едва заметное движение, но не вмешался.

— Потому что я помню лица тех, кто не очнулся, — сказал Нокс. — В отличие от вас.

Вера не нашлась, что ответить.

Элиан быстро сменил тему:

— Вы помните Каэля Рэйда?

Она посмотрела на командующего.

Тело среагировало раньше неё.

В груди неприятно сжалось. Пальцы похолодели. На запястье кольнуло.

— Нет, — сказала она.

Элиан внимательно следил за экраном.

— Но тело помнит.

— Это не моё тело.

В комнате стало тихо.

Она сама не ожидала, что скажет это вслух.

Элиан посмотрел на неё иначе. Не как на преступницу. Не как на сумасшедшую. Как на загадку, которая внезапно заговорила.

— Что вы имеете в виду? — спросил он мягко.

Каэль от стены произнёс:

— Достаточно.

Элиан замолчал.

Вера поняла: он не хочет слышать ответы. Не сейчас. Может быть, вообще никогда. Ему нужна удобная Лира Арден: виновная, опасная, понятная.

Вера была неудобной.

— Её нужно переодеть, — сказал Элиан после паузы. — Одежда повреждена, температура тела падает. И ей нужен отдых.

— Отдых? — Нокс усмехнулся. — Перед отложенным трибуналом?

— Перед чем угодно, капитан. Если носительница потеряет сознание, Ковчег может снова отреагировать.

Носительница.

Вера закрыла глаза.

Опять не человек.

Каэль нажал что-то на браслете у запястья. В воздухе вспыхнул короткий знак.

— Сэну Ро сюда.

Прошло не больше минуты, когда дверь открылась.

В комнату вошла девушка лет двадцати с небольшим. Невысокая, тёмноволосая, с собранными в тугой узел волосами. На брови тонкий шрам. Одежда простая, тёмно-серая, без знаков формы, но двигалась она так, будто знала, где можно стоять, а где нельзя.

Она поклонилась Каэлю.

— Командующий.

— Леди Арден нужно привести себя в порядок. Быстро.

Девушка на секунду посмотрела на Веру.

Не с ненавистью, как Нокс. Тише. Холоднее.

Так смотрят на человека, которого обязаны обслужить, но не обязаны прощать.

— Да, командующий.

Каэль повернулся к выходу.

Вера вдруг испугалась остаться одна с незнакомкой не меньше, чем под его взглядом.

— Вы уходите?

Он остановился.

— Вы хотели, чтобы я не подходил.

— Я хочу понять, что происходит.

— Сейчас происходит то, что вы остаётесь живы.

— Благодаря вам?

— Благодаря Ковчегу.

И вышел.

Нокс задержался на секунду.

— Не думайте, что это спасение, леди Арден.

Потом ушёл за Каэлем.

Элиан остался у двери.

— Если почувствуете боль в запястье, головокружение или услышите голос — зовите.

Вера посмотрела на него.

— Голос?

Он чуть помедлил.

— Просто зовите.

И тоже вышел.

Дверь закрылась.

Вера осталась с девушкой по имени Сэна.

Несколько секунд они молчали.

Потом Сэна подошла к стене, провела пальцами по панели. Из ниши бесшумно выдвинулась тёмная одежда — длинная, сложная, с множеством застёжек.

Вера посмотрела на неё с отчаянием.

— Я не знаю, как это надевать.

Сэна замерла.

Очень коротко. Почти незаметно.

— Вы не знаете?

Вера устало усмехнулась.

— Сегодня я вообще мало что знаю.

Сэна опустила взгляд.

— Поднимите руки.

Вера послушалась.

Ткань на ней была порвана у плеча и испачкана чем-то тёмным. Сэна осторожно расстегнула крепления. Двигалась быстро, профессионально, но без грубости.

Вера смотрела в сторону.

Ей было стыдно.

Не за тело. За беспомощность.

За то, что не знала, где находится. Как одеться. Как говорить. Как выжить.

Сэна помогла ей надеть нижнюю рубашку из тонкой холодной ткани, потом тёмное платье или халат — Вера так и не поняла. Застёжки сами стянулись на боку, и она вздрогнула.

— Больно? — спросила Сэна.

— Неожиданно.

Сэна снова посмотрела на неё.

— Прежняя леди Арден не вздрагивала.

Вера тихо сказала:

— Я не прежняя леди Арден.

Сэна ничего не ответила.

Она поправила ворот, отступила и взяла с полки тонкий браслет. Вера сразу напряглась.

— Что это?

— Домовой ограничитель.

— Ограничитель?

— Без него вас не выпустят даже в коридор.

— А с ним выпустят?

Сэна посмотрела прямо.

— С ним вас будут знать, где искать.

Вера медленно выдохнула.

— Прекрасно.

Сэна застегнула браслет на её руке, не касаясь золотой линии. Очень аккуратно. Вера заметила это.

— Вы тоже боитесь этой штуки?

Сэна не сразу ответила.

— Я боюсь людей, из-за которых просыпаются мёртвые корабли.

Вера почувствовала, как внутри снова стало пусто.

— Я не хотела, чтобы он просыпался.

— Обычно наверху всё происходит не потому, что кто-то хотел.

В её голосе не было злобы. Только усталость.

Вера посмотрела на неё внимательнее.

— Как вас зовут?

Сэна подняла глаза.

И снова эта короткая заминка.

— Сэна Ро.

— Спасибо, Сэна.

Девушка застыла.

Будто Вера сказала что-то неправильное. Или слишком личное.

— За что?

— За то, что помогли.

Сэна отвела взгляд.

— Это моя работа, леди Арден.

— Всё равно спасибо.

Сэна молча убрала испачканную ткань в специальный контейнер. Движения у неё стали чуть резче, будто простое “спасибо” вывело её из равновесия сильнее приказа.

Дверь открылась.

Каэль вернулся один.

Вера сразу выпрямилась, хотя тело болело от каждого движения.

Он окинул её взглядом. Не задержался на лице. Не оценил платье. Только проверил браслет, запястье, состояние печати.

Опять не женщина.

Состояние объекта.

— Трибунал отложен, — сказал он.

Вера не сразу поверила.

— Значит, вы мне поверили?

Каэль посмотрел на неё.

— Нет.

Конечно.

— Тогда почему?

— Потому что Ковчег признал вас активной носительницей Арден.

— И что это значит?

— Что теперь вас нельзя казнить.

Сэна едва заметно втянула воздух.

Вера услышала.

Нельзя казнить.

Не “вы невиновны”.

Не “мы разберёмся”.

Нельзя.

Пока.

— А если бы не эта печать? — спросила Вера.

Каэль молчал.

И этого хватило.

Вера медленно кивнула.

— Понятно.

Ей вдруг стало очень спокойно. Страшное, хрупкое спокойствие, когда внутри уже нечему падать.

— Я не ваша Лира, — сказала она. — И не ваш ключ.

Каэль подошёл ближе.

Не вплотную. Но достаточно, чтобы ей пришлось поднять голову.

— Пока вы носите её лицо, её кровь и её печать, вы — риск для этой планеты.

— А для себя я кто?

Впервые он не ответил сразу.

Потом сказал:

— Это не имеет значения для приказа.

Он повернулся к двери. Там уже стоял Нокс и двое офицеров.

Каэль говорил не громко, но каждое слово легло в комнату тяжело и окончательно:

— Леди Арден остаётся в резиденции. Под постоянным наблюдением. Все внешние каналы закрыть. Доступ к ней — только через мой личный протокол.

Вера сжала пальцы.

Каэль посмотрел на неё ещё раз.

— Любая попытка побега будет приравнена к государственной измене.

Она усмехнулась. Тихо. Почти без сил.

— Удобно. Я ещё ничего не сделала, а уже виновата.

Каэль не дрогнул.

— Добро пожаловать обратно, Лира.

Дверь за ним закрылась.

И только тогда Вера поняла: в этом мире она не спаслась после смерти.

Она просто очнулась в новой клетке.

Глава 4. Чужое тело

Покои Лиры Арден оказались красивыми.

От этого хотелось кричать.

Вера стояла у входа и смотрела на огромную комнату, где всё было слишком правильным, слишком холодным, слишком чужим. Высокие стены из тёмного камня. Тонкие линии синего света у пола. Белый ковёр, на который страшно было наступить. Огромное окно во всю стену.

Не окно даже.

Пропасть.

За прозрачным стеклом висел город.

Вера сделала шаг ближе и сразу пожалела. Ноги ослабли.

Внизу, далеко под резиденцией, уходили в туман ярусы Арквейна. Чёрные платформы, мосты, линии транспорта, огни, похожие на холодные звёзды. Город не стоял на земле. Он держался над бездной, как будто кто-то когда-то решил построить дом там, где нормальный человек не поставил бы даже стул.

А над всем этим небом висел Ковчег.

Мёртвый корабль.

Теперь Вера понимала, почему его так называли.

Он был огромным, тёмным, неподвижным. Не похожим на корабль из фильмов или детских рисунков Киры. Ни окон, ни крыльев, ни огней. Просто чёрный осколок, застрявший в фиолетовом небе.

Слишком большой, чтобы быть настоящим.

Слишком тихий, чтобы быть мёртвым.

Вера невольно прижала руку к запястью.

Золотая линия под кожей почти погасла, но всё ещё теплилась. Слабая. Живая. Как напоминание: она больше не принадлежит себе.

— Прошу не подходить к стеклу слишком близко.

Вера обернулась.

Сэна стояла у двери с подносом в руках. Ровная спина, собранные волосы, спокойное лицо. Только глаза настороженные. Девушка не смотрела на Веру долго, будто это было неприятно или опасно.

— Почему? — спросила Вера.

— Потому что после пробуждения Ковчега защитные панели могут реагировать на вас.

— И что будет?

— Я не знаю.

Сэна сказала это так, будто незнание было хуже любого ответа.

Вера отошла от окна.

Покои были не комнатой, а маленьким дворцом. Широкая кровать с тёмным покрывалом. Низкий стол. Стена с закрытыми нишами. Зеркальная панель. Дверь в ванную, откуда тянуло прохладным паром и чем-то горьким, лекарственным.

И ни одной живой вещи.

Ни книги, брошенной на кресло. Ни чашки. Ни цветка. Ни детской игрушки, ни фотографии, ни смешной мелочи.

Будто Лира Арден жила здесь не как женщина, а как экспонат.

Или пленница, которой не разрешали оставлять следы.

— Это моя комната? — спросила Вера.

Сэна поставила поднос на стол.

— Покои леди Арден.

— Значит, не моя.

Сэна промолчала.

Вера устало провела ладонью по лицу. Кожа под пальцами была не её. Снова это ударило — резко, почти физически.

Она повернулась к зеркальной панели.

Женщина в отражении тоже повернулась.

Вера долго смотрела на неё.

Красивое лицо. Не мягкое, не земное. Слишком тонкое. Слишком бледное. Тёмные волосы спутались после всего, что произошло. Глаза — серо-зелёные, с золотыми точками у зрачка. На скуле синяк. На нижней губе трещина. На шее тонкий след, похожий на ожог от ошейника.

Вера подняла руку к шее.

Отражение повторило.

— Это не я, — сказала она.

Очень тихо.

Сэна, кажется, услышала, но не ответила.

Вера расстегнула верхнюю застёжку платья. Ткань была красивой и неудобной. Она села слишком плотно, словно одежду придумали не для жизни, а для того, чтобы женщина всё время помнила о своём статусе.

— Как это снять?

Сэна подошла.

— Здесь.

Она коснулась маленькой серебристой застёжки у плеча. Ткань послушно ослабла.

— Прежняя леди Арден любила сложные замки, — сказала Сэна. — Чтобы никто не мог помочь ей без разрешения.

Вера посмотрела на неё через зеркало.

— Вы её знали?

Сэна замерла на секунду.

— Все в этом доме её знали.

— И ненавидели?

Сэна опустила глаза.

— Не мне говорить.

— А кому? Каэлю? Ноксу? Трибуналу?

Имя Каэля странно отозвалось в комнате.

Вера не поняла, почему произнесла его так легко. Будто где-то глубоко тело уже знало это имя, привыкло к нему, боялось его.

Сэна осторожно сняла верхнюю часть платья и подала Вере более мягкую тёмную накидку.

— Вам нужно поесть.

— Я не хочу.

— Тогда хотя бы выпейте.

На подносе стояла чашка с густым тёмным напитком. Не чай. Не кофе. Запах был горький, пряный и тёплый. Рядом — миска с чем-то похожим на суп, ломтик тёмного хлеба и маленькая тарелка с прозрачными дольками, внутри которых светились тонкие прожилки.

Вера села за стол, но не знала, с чего начать.

Приборы были странными. Один похож на ложку, другой — на тонкую изогнутую пластину. На краю подноса светилась маленькая панель. Когда Вера потянулась к чашке, панель ожила и выдала несколько символов.

Она вздрогнула.

Сэна заметила.

— Нужно подтвердить приём пищи.

— Зачем?

— Медицинский контроль.

— Даже еда здесь под наблюдением?

Сэна посмотрела на неё почти с удивлением.

— Вы правда спрашиваете?

Вера медленно выдохнула.

— Да. Я правда спрашиваю.

Сэна нажала на панель вместо неё. Символы погасли.

— Пейте.

Вера взяла чашку обеими руками. Напиток обжёг пальцы через тонкие стенки, но она не отпустила. Тепло было первым настоящим теплом с момента пробуждения.

Она сделала глоток.

Горько.

Потом сладко.

Потом по телу разлилось слабое, почти забытое чувство: она ещё жива.

Вера закрыла глаза.

И вдруг увидела Киру.

Не как видение. Просто память.

Кира в пижаме со звёздами сидит на кухне, болтает ногами и дуется:

“Мама, чай невкусный. Давай какао. Космонавты пьют какао?”

Вера зажмурилась сильнее.

Чашка дрогнула в руках.

— Вам плохо? — спросила Сэна.

— У меня была дочь.

Слова вышли сами.

Сэна застыла.

— Была?

Вера открыла глаза.

— Есть. Наверное. Я не знаю.

Она поставила чашку на стол, чтобы не уронить.

— Её зовут Кира. Ей шесть. Она любит звёзды. Рисует ракеты. А я… я даже не знаю, жива ли я там. Для неё.

Сэна смотрела на неё уже иначе.

Не мягко. Нет. До мягкости было далеко.

Но внимательнее.

— У леди Арден не было детей.

— Я не леди Арден.

— Здесь вы она.

— А если нет?

Сэна долго молчала. Потом сказала:

— Тогда вам очень не повезло.

Вера коротко усмехнулась.

— Это я уже поняла.

Она взяла ложку, но прибор повернулся в пальцах не так, как надо. Сэна молча забрала его и дала другой.

— Этим проще.

— Спасибо.

Сэна снова чуть сбилась. Совсем немного. Но Вера заметила.

— Вам неприятно, когда я благодарю?

— Прежняя леди Арден не благодарила.

— Может, ей никто не давал повода.

Сэна посмотрела резко.

— Ей давали всё.

— Всё — это не всегда то, что нужно.

Сэна сжала губы. Вера поняла: сказала не то. Или слишком то.

Несколько минут они молчали.

За окном медленно темнело. Фиолетовое небо становилось почти чёрным. Вдалеке над городом загорались линии мостов. Ковчег оставался неподвижным, но теперь Вере казалось, что он не висит над городом, а смотрит на него.

На неё.

— Почему вы меня ненавидите? — спросила Вера.

Сэна не подняла глаз.

— Я не говорила, что ненавижу.

— Не обязательно говорить.

Сэна убрала пустую тарелку. Потом всё-таки ответила:

— Из-за вас у половины города звенят похоронные ленты.

Вера медленно поставила чашку.

— Что это значит?

— Когда кто-то погибает на службе, семья вывешивает у двери серебряную ленту. Ветер трогает её, и она звенит. После седьмой эскадры звенел весь нижний ярус.

Сэна говорила спокойно. Слишком спокойно. Так говорят о боли, которую носили долго и научились складывать внутрь, чтобы не мешала работать.

— Седьмая эскадра… — повторила Вера.

— Корабли, которые погибли после передачи кодов.

— Лира передала коды?

Сэна наконец посмотрела на неё прямо.

— Так говорит суд. Флот. Командующий. Записи.

— А вы?

В глазах Сэны что-то дрогнуло.

— У меня погиб брат.

Вере стало нечем дышать.

— Мне жаль.

Сэна резко отвернулась.

— Не надо.

— Я не…

— Не надо, леди Арден.

Теперь “леди” прозвучало не как оскорбление, а как стена. Сэна сама поставила её между ними, чтобы не сорваться.

Вера замолчала.

Что она могла сказать?

“Это не я”?

Для Сэны это ничего не меняло.

Перед ней сидела женщина с лицом той, из-за кого её брат не вернулся домой.

Вера посмотрела на свои руки. Чужие тонкие пальцы. Золотая линия на запястье. Браслет-ограничитель.

Чужая вина.

Чужое тело.

Чужая ненависть.

И всё это теперь было её.

— Я не знаю, что сделала Лира, — сказала она тихо. — Но если ваш брат погиб… мне правда жаль.

Сэна долго стояла спиной.

Потом очень тихо ответила:

— Прежняя леди Арден сказала бы, что мой брат знал, на что шёл.

Вера почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

— Я бы так не сказала.

— Я вижу.

Сэна произнесла это почти неслышно.

Потом взяла поднос.

— Вам нужно отдыхать. Двери не откроются без разрешения командующего. Окно защищено. Связи нет. Если станет плохо, нажмите на панель у кровати.

— И кто придёт?

— Охрана. Или я. Если буду рядом.

— А если я захочу выйти?

Сэна посмотрела на браслет на её руке.

— Не захотите.

— Это угроза?

— Это совет.

Она пошла к двери, но у самого выхода остановилась.

— Не трогайте золотую линию. Когда она светится, стены слушают.