Ненужная Жена Звёздного Командующего
- -
- 100%
- +
Элиан ответил сухо:
— Нет. Ей нужен покой.
— Сколько?
— Минимум несколько часов без давления, допросов и повторного сканирования.
— Доктор, — начал Нокс.
— Если вы хотите, чтобы Ковчег снова проснулся прямо в медицинском крыле, можете продолжить.
Нокс замолчал.
Каэль медленно кивнул.
— Перевести в покои. Охрану усилить. Полный отчёт — мне лично.
Вера спустилась со стола. Ноги дрожали. Она ненавидела это. Ненавидела слабость, чужое тело, белые стены, браслет на руке и мужчину, который смотрел на неё так, будто она была задачей.
Но когда она пошатнулась, Каэль не схватил её.
Просто сделал шаг ближе — и остановился.
Оставил ей выбор.
Маленький. Почти незаметный.
Но Вера всё равно заметила.
Она удержалась сама.
— Я дойду.
— Вижу.
Это было всё.
Ни извинения. Ни сочувствия.
Но почему-то от этого “вижу” стало не так унизительно, как могло бы.
Позже, когда Веру увели, медицинское крыло снова стало тихим.
Элиан остался один.
Он стоял перед прозрачным экраном, где медленно вращались данные сканирования. Голубые линии. Золотые всплески. Белые зоны повреждённой памяти.
Внешнее совпадение: Лира Арден.
Кровь: Лира Арден.
Печать: Лира Арден.
Но дальше цифры начинали ломаться.
Элиан увеличил личностную карту.
На экране вспыхнула строка:
Совпадение с архивным паттерном Лиры Арден: 42%.
Он долго смотрел на эти цифры.
Потом тихо произнёс:
— Кто же вы такая, Вера Соколова?
Глава 7. Стена Памяти
Отдохнуть ей не дали.
Вера успела только вернуться в покои, сесть на край кровати и сжать ладонями виски, когда дверь снова открылась.
На этот раз вошёл не Элиан.
Каэль.
Он остановился у порога, как всегда — ровный, собранный, в чёрной форме, будто боль, крики и белый медицинский свет остались в другом мире и не имели к нему никакого отношения.
Вера посмотрела на него снизу вверх.
— Если вы пришли сообщить, что я опасна, я уже поняла.
— Встаньте.
Она медленно усмехнулась.
— Даже “пожалуйста” не предусмотрено вашим протоколом?
— Нет.
— Удобный мир.
Каэль не ответил.
За его спиной стоял Нокс. Чуть дальше — Сэна. Девушка держалась у стены, опустив глаза, но Вера заметила: лицо у неё было бледнее обычного.
— Куда теперь? — спросила Вера. — На ещё один осмотр? Или сразу на казнь, которую нельзя проводить?
Нокс резко поднял взгляд.
Каэль сказал:
— Вы хотели понимать, почему вас ненавидят.
Вера замолчала.
— Я покажу.
После этих слов спорить стало труднее.
Не потому, что она согласилась. Потому что внутри сразу стало холодно.
Она поднялась. Тело всё ещё было слабым после медицинского сканирования. Запястье ныло, браслет-ограничитель казался тяжелее, чем утром. Но просить помощи она не стала.
Каэль заметил, что она держится за край стола.
И ничего не сделал.
Только дождался, пока она выпрямится.
Это почему-то было почти уважением.
И почти жестокостью.
Они шли не по тем коридорам, что утром.
Здесь резиденция была темнее. Стены уже не сияли холодным синим светом, а казались почти чёрными. Вдоль пола тянулись тонкие серебряные полосы. Вера сначала решила, что это украшение, но потом заметила: полосы сходятся к одному направлению, как дороги.
— Это тоже часть вашего дома? — спросила она.
— Часть памяти Астерры, — ответил Каэль.
— Красиво сказано.
— Это не украшение.
Он не стал объяснять дальше.
Они вышли к широкому переходу с прозрачной стеной. За ней падал ледяной дождь. Капли не стекали вниз, как на Земле, а будто распадались на тонкую пыль и исчезали у самого стекла.
Вдалеке, над городом, висел Ковчег.
Вера старалась не смотреть на него.
Но всё равно смотрела.
С каждым разом он казался менее мёртвым.
У перехода стояли люди. Офицеры. Служащие. Кто-то в сером, кто-то в чёрном. При виде Каэля они склоняли головы. При виде Веры — замолкали.
Одна женщина отвернулась так резко, будто её ударили.
Мужчина в форме сжал кулаки.
Вера опустила глаза.
Не из покорности.
Просто не выдержала.
— Они знают, куда вы меня ведёте? — спросила она.
— Да.
— И поэтому смотрят так?
— Они смотрят так всегда.
Нокс, шедший сбоку, тихо сказал:
— Просто раньше вы не замечали.
Вера повернула голову.
— Лира не замечала?
— Лира смотрела поверх людей.
Она хотела ответить. Хотела сказать, что она не Лира. Но слова застряли.
Сегодня они действительно звучали бы жалко.
Перед ними открылись высокие двери.
Не металлические, как остальные. Каменные. Тёмные, тяжёлые, без ручек. На поверхности были выгравированы тысячи коротких линий. Сначала Вера не поняла, что это. Потом увидела: имена.
Имена начинались уже на дверях.
Каэль приложил ладонь к панели сбоку.
Двери разошлись.
За ними был зал.
Огромный.
Тихий.
Такой тихий, что Вера услышала, как у неё перехватило дыхание.
Стена Памяти занимала всё пространство впереди. От пола до самого высокого свода. Тёмный камень, прорезанный серебряными строками. Тысячи имён. Десятки тысяч, может быть. Они мерцали слабо, будто под камнем горел холодный свет.
Перед стеной висели тонкие металлические ленты.
Серебряные.
Их было так много, что они казались дождём, застывшим в воздухе. От каждого движения воздуха ленты едва звенели. Тихо. Почти нежно.
Этот звук ударил сильнее крика.
Вера остановилась.
— Что это?
Сэна ответила не сразу.
— Ленты семей.
Голос у неё был глухой.
— После гибели вывешивают у двери. Потом часть приносят сюда.
Вера смотрела на серебряный дождь и вдруг вспомнила слова Сэны:
“Из-за вас у половины города звенят похоронные ленты.”
Теперь она слышала, как это звучит.
Не образно.
По-настоящему.
Тонко. Бесконечно. Невыносимо.
Каэль прошёл вперёд.
Вера не сразу последовала за ним. Ноги будто приросли к полу.
Нокс остановился рядом со Стеной. Его лицо изменилось. Ненависть никуда не исчезла, но стала тише. Глубже. Больше похожей на рану.
Сэна осталась у входа.
— Подойдите, — сказал Каэль.
Вера заставила себя сделать шаг.
Потом ещё.
Имена становились различимыми.
Ранн Ро.
Мира Тейн.
Элиас Вар.
Седьмая эскадра.
Гражданский сектор “Нижний-Восемь”.
Детский медицинский модуль.
Вера моргнула.
Детский.
Она подняла глаза выше.
Там были не только военные.
— Здесь… дети?
Каэль не ответил.
Ответил Нокс.
— После передачи кодов удар пришёл не только по кораблям. Обломки пробили нижний защитный купол. Погибли семьи техников. Врачи. Дети. Те, кто даже не знал вашего имени, леди Арден.
Вера медленно повернулась к нему.
Он смотрел не на неё. На одно имя.
Мира Тейн.
— Это ваша сестра?
Нокс не ответил.
Но ответ был на его лице.
Вера почувствовала, как горло сжалось.
Мира Тейн.
Она не знала эту женщину. Не знала её возраста, голоса, привычек. Была ли она строгой, весёлой, уставшей, любила ли светящиеся океаны или боялась летать. Но имя на камне вдруг стало тяжелее всех обвинений.
Потому что имя — это уже не “эскадра”.
Не “потери”.
Не “протокол”.
Человек.
— Сколько? — спросила Вера.
Каэль стоял рядом, не глядя на неё.
— Официально — восемь тысяч четыреста двенадцать погибших.
Вера закрыла глаза.
Восемь тысяч.
Она не могла представить.
Павел уничтожал её ровным голосом на кухне, и ей казалось, что это конец мира.
А здесь на стене были тысячи концов.
Чужих.
Настоящих.
— И все думают, что это сделала Лира?
— Не думают, — сказал Нокс. — Знают.
Вера открыла глаза.
— А если записи подделали?
Нокс резко повернулся.
— Не смейте.
— Я спрашиваю.
— Вы не имеете права спрашивать здесь.
— А я имею право знать, за что меня хотят казнить?
Он сделал шаг к ней.
— Вас? — Его голос стал ниже. — Вас, значит?
Каэль произнёс:
— Нокс.
Но капитан уже не мог остановиться.
— Моя сестра отправила мне сообщение за час до гибели. Знаете, что она написала? “После дежурства заеду к тебе. Не ешь этот мерзкий офицерский паёк”. Вот и всё. Последнее сообщение. А потом ваша передача открыла врагу коридор.
Вера стояла неподвижно.
Нокс смотрел ей прямо в лицо.
— Так что не спрашивайте здесь про подделанные записи, леди Арден. Здесь лежат те, кто заплатил за вашу игру.
Каждое слово било.
Вера могла бы крикнуть. Могла бы снова сказать, что она не Лира. Что у неё была другая жизнь, другая смерть, другая дочь. Что она не знает их кодов, кораблей и эскадр.
Но рядом висели ленты.
И звенели.
И от этого любой крик казался неправильным.
Она медленно повернулась к Стене.
— Где имя брата Сэны?
Сэна у входа вздрогнула.
Нокс замолчал.
Каэль посмотрел на Веру чуть внимательнее.
— Зачем вам? — спросил он.
— Я хочу увидеть.
Никто не ответил.
Тогда Сэна сама подошла. Не сразу. Медленно. Как будто каждый шаг давался ей тяжело. Она остановилась у нижней части Стены и подняла руку.
Но не коснулась.
— Здесь.
Вера наклонилась.
Ранн Ро.
Двадцать шесть лет.
Технический расчёт нижнего купола.
Вера прочитала имя несколько раз.
Ранн.
Брат Сэны.
Не “погибший сектор”. Не “побочные потери”.
Ранн.
— Сколько ему было? — спросила Вера.
— Двадцать шесть, — ответила Сэна. — Он должен был жениться весной.
Голос у неё не дрожал.
От этого было хуже.
— Он любил чинить старые лифты, хотя все говорили, что их проще списать. Говорил, что вещи не виноваты, если их бросили.
Вера опустила взгляд.
Слова Сэны попали куда-то очень глубоко.
Вещи не виноваты, если их бросили.
Она сама чувствовала себя такой вещью.
Только здесь, у Стены, это уже не имело значения.
— Мне жаль, — сказала Вера.
Сэна резко сжала пальцы.
— Не надо.
— Я знаю, что это ничего не исправит.
— Тогда зачем говорите?
Вера не сразу ответила.
— Потому что молчать было бы хуже.
Сэна отвернулась.
Но не ушла.
Каэль всё это время стоял неподвижно. Наблюдал. Измерял. Решал, что из её поведения правда, а что может быть игрой.
Вера уже почти привыкла к его взгляду.
Почти.
Она подняла руку к Стене.
— Можно?
Нокс резко сказал:
— Нет.
Сэна не обернулась.
Каэль молчал.
Вера всё равно не коснулась сразу.
— Я не собираюсь оскорблять их память.
— Вы уже сделали это своим присутствием, — сказал Нокс.
Она посмотрела на него.
— Тогда почему вы привели меня сюда?
Этот вопрос был к Каэлю.
Он ответил после паузы:
— Чтобы вы перестали прятаться за словами “я не помню”.
Вера кивнула.
Медленно.
— Хорошо.
И коснулась камня.
Не имени Ноксовой сестры. Не имени брата Сэны. Просто места между строками, где холодный камень разделял тысячи судеб.
Стена была ледяной.
Но через секунду под ладонью что-то дрогнуло.
Золотая линия на её запястье вспыхнула.
Вера вскрикнула, но не от боли — от неожиданности.
По камню от её ладони побежал тонкий золотой свет.
Нокс выругался.
Сэна резко отступила.
Каэль схватил Веру за запястье, но тут же замер: золотой свет перекинулся на его перчатку и погас у края чёрной ткани.
— Не двигайтесь, — сказал он.
— Я ничего не делаю!
Свет полз по Стене, не трогая большинство имён. Он искал. Скользил по серебряным строкам вверх, потом в сторону, потом вдруг остановился в пустом месте.
Там, где не было имени.
Камень треснул тонкой линией.
Изнутри проступили буквы.
Не серебряные.
Золотые.
Все в зале молчали.
Вера не понимала, что видит, но по лицу Каэля поняла: этого имени здесь быть не должно.
На Стене проявилась строка:
Эндар Вейр. Доступ закрыт. Причина смерти: засекречено.
Нокс побледнел.
Сэна прошептала:
— Его не было в списках.
Каэль отпустил запястье Веры.
Очень медленно.
— Теперь есть, — сказал он.
И в его голосе впервые прозвучала не ненависть.
А тревога.
Глава 8. Сделка с врагом
— Теперь есть, — сказал Каэль.
И эти два слова изменили всё.
Вера всё ещё стояла у Стены Памяти, прижимая ладонь к груди, будто могла удержать сердце на месте. Золотой свет уже погас, но имя осталось.
Эндар Вейр. Доступ закрыт. Причина смерти: засекречено.
Буквы больше не мерцали. Они просто были.
Как будто всегда находились там, под камнем, под тысячами имён, под чужой болью, под ложью, которую кто-то очень тщательно прятал.
Нокс смотрел на строку так, словно она ударила его сильнее, чем Вера.
— Вейр? — произнёс он. — Какого проклятого Разлома здесь имя Вейра?
Сэна молчала. Лицо у неё стало совсем белым. Она больше не смотрела на имя брата. Теперь смотрела на новое имя, проступившее золотом.
Каэль повернулся к Вере.
— Что вы сделали?
Вера даже не сразу поняла, что вопрос обращён к ней.
— Я? — Она с трудом выдохнула. — Ничего.
— Вы коснулись Стены.
— Вы сами привели меня сюда!
— И после вашего прикосновения на закрытом мемориале проявилось засекреченное имя.
— Я не знаю, кто это!
Нокс шагнул к ней.
— Удобно выходит. Вы не знаете ничего, но каждый раз после вашего “ничего” просыпается древняя система.
Вера повернулась к нему резко.
— А вы думаете, мне от этого легче?
— Думаю, вы прекрасно умеете делать вид.
Она хотела ответить, но Каэль поднял руку.
— Хватит.
Нокс замолчал, хотя по лицу было видно — не потому, что согласен.
Каэль подошёл ближе к Стене. Не касался. Просто смотрел на имя. Вера заметила, как изменилась линия его плеч. Он не был испуган. Этот человек, кажется, вообще не позволял себе пугаться.
Но насторожился.
— Кто такой Эндар Вейр? — спросила Вера.
Каэль не ответил сразу.
— Офицер внутренней разведки. Считался пропавшим за три месяца до катастрофы седьмой эскадры.
— Считался?
— Его тело не нашли.
— Тогда почему его имя на Стене погибших?
— Именно это я и хочу узнать.
Вера посмотрела на золотые буквы.
— А почему доступ закрыт?
Каэль перевёл на неё взгляд.
— Потому что кто-то закрыл.
От этих слов в зале стало холоднее.
Сэна тихо сказала:
— Имена погибших не скрывают.
Нокс посмотрел на неё.
— Иногда скрывают предателей.
— Или свидетелей, — сказала Вера.
Она не знала, почему сказала это. Мысль появилась сама. Простая. Почти земная. Если имя прячут, значит, не всегда потому, что человек виноват. Иногда потому, что он видел что-то лишнее.
Каэль посмотрел на неё внимательнее.
— Почему вы так решили?
— Потому что в моём мире тоже прячут не только виновных.
Она пожалела о словах сразу.
Нокс криво усмехнулся.
— Ваш мир снова очень удобно появляется в разговоре.
— Нокс, — произнёс Каэль.
— Она играет вами, командующий.
— Я сказал достаточно.
Вера неожиданно почувствовала не благодарность, а раздражение. Каэль мог остановить Нокса. Мог приказать всем молчать. Мог защитить её от прямой грубости.
Но не мог назвать её человеком.
Он всё ещё смотрел как на риск.
Как на карту, которая вдруг показала неизвестный сектор.
— Роэна, — сказал Каэль одному из офицеров у входа. — Немедленно.
Офицер склонил голову и вышел.
— Роэн Вейр? — спросила Вера.
Каэль не удивился, что она знает фамилию. Наверное, решил, что тело Лиры снова “помнит”.
— Глава внутренней разведки.
Нокс глухо добавил:
— И единственный человек в этом доме, которому понравится такая мерзость.
Прошло не больше нескольких минут.
Двери зала открылись, и вошёл мужчина в тёмной форме без лишних знаков отличия. Он двигался легко, почти бесшумно, словно Стена Памяти была не святым местом, а очередным коридором, где важно не наступить на чужую тень.
Вера сразу поняла: это не солдат вроде Нокса.
И не командующий вроде Каэля.
Этот человек улыбался.
Но от улыбки спокойнее не становилось.
У него были пепельные волосы, янтарные глаза и выражение лица, будто он уже знал конец разговора, а начало слушал из вежливости.
— Каэль, — сказал он. — Мне передали, что мёртвые решили обновить список.
Нокс зло посмотрел на него.
— Вейр.
— Тейн, — ответил тот мягко. — Как всегда, рад вашему жизнеутверждающему настроению.
Потом его взгляд перешёл на Веру.
Улыбка стала чуть тоньше.
— Леди Арден.
— Вера, — сказала она устало.
— Вот даже как.
— Да, даже так.
Роэн Вейр прищурился с лёгким интересом.
— Любопытно. Прежняя Лира поправила бы меня так, чтобы я пожалел о родословной. Вы поправляете так, будто вам просто надоело.
— Мне действительно надоело.
— Верю.
— Не похоже.
— Я вообще редко верю сразу. Профессиональная порча.
Каэль прервал их:
— Имя.
Роэн подошёл к Стене.
Улыбка исчезла.
На миг его лицо стало другим. Не насмешливым, не лёгким. Очень внимательным. Почти жёстким.
— Эндар, — произнёс он тихо.
— Вы его знали? — спросила Вера.
— Все в доме Вейр знали Эндара. Он был слишком честен для разведчика и слишком умён, чтобы жить долго.
— Роэн, — сказал Каэль.
— Да, я понимаю.
Роэн вынул из рукава тонкую чёрную пластину. Она раскрылась в воздухе прозрачным экраном. Он провёл пальцами по символам, и над золотым именем появились тонкие линии сканирования.
— Доступ закрыт старым кодом. Не резиденции. Не флота. Нашим.
Нокс выругался.
Каэль нахмурился.
— Дом Вейр скрыл имя на Стене?
— Кто-то с доступом дома Вейр, — спокойно поправил Роэн. — Не будем обвинять весь род до завтрака. Хотя понимаю, соблазн приятный.
Нокс шагнул ближе.
— Твой род и так слишком часто рядом с грязью.
Роэн повернулся к нему.
— А ваш, капитан, слишком часто принимает грязь за доказательство.
— Хватит, — сказал Каэль.
Оба замолчали.
Вера смотрела на них и впервые видела не просто ненависть к Лире. Видела трещины внутри самой Астерры. Они все говорили о долге, планете, памяти. Но за каждым стояли свои дома, свои тайны, свои мёртвые.
Роэн закончил сканирование и сложил пластину.
— Я заберу данные мемориала.
— Под мой доступ, — сказал Каэль.
— Разумеется. Я же не самоубийца. Пока.
Он снова посмотрел на Веру.
— А с вами, леди Вера, всё становится ещё интереснее.
— Я не хотела ничего активировать.
— Самые интересные катастрофы обычно начинаются именно так.
— Это должно меня успокоить?
— Нет. Я редко успокаиваю людей. Я их проверяю.
Вера почти улыбнулась от усталости.
— Отлично. Ещё один.
Роэн склонил голову, будто принял комплимент.
Каэль повернулся к Ноксу:
— Зал закрыть. Все свидетели — под молчание. Сэна Ро возвращается в жилой сектор леди Арден.
Сэна подняла глаза.
— Командующий…
— Вы видели достаточно. И будете молчать.
— Да, командующий.
Её голос был ровным, но Вера видела, как пальцы девушки сжались на ткани рукава.
Она хотела что-то сказать Сэне. Хоть что-то. Но не нашла слов.
Каэль уже шёл к выходу.
— Лира. Со мной.
Вера не двинулась.
Он остановился.
— Вера, — сказала она.
Снова тишина.
Нокс отвернулся.
Роэн заинтересованно поднял брови.
Каэль смотрел на неё несколько долгих секунд.
— Со мной, — повторил он.
Имени не сказал.
Но и Лирой не назвал.
Вера решила, что на сегодня это тоже маленькая победа.
Кабинет Каэля был похож на него.
Большой. Холодный. Ничего лишнего.
Огромное окно выходило на город и Ковчег. Чёрный стол. Несколько прозрачных экранов. На стене — знак дома Рэйд: строгие линии, похожие на клинок и орбиту одновременно.
Вера стояла посреди кабинета и чувствовала себя школьницей у директора. Только директор мог приказать закрыть планету, а школьницу собирались судить за измену.
Каэль обошёл стол, но не сел.
— Объясните.
— Я не знаю, как.
— Попробуйте.
— Я коснулась Стены. Имя появилось. Всё.
— Почему именно это имя?
— Откуда мне знать?
— Потому что Ковчег и Нейрокора реагируют на вас.
— Они реагируют на это тело.
— Возможно.
Вера вскинула голову.
— Возможно?
Каэль помолчал.
— Элиан считает, что ваша личность не совпадает с архивной Лирой.
Вера вдруг почувствовала, как внутри дрогнула надежда.
Маленькая. Глупая.
— Значит, вы верите?
— Нет.
Надежда погасла быстро.
— Тогда зачем сказали?
— Потому что я учитываю факты. Ваши объяснения невозможны. Но ваши реакции не соответствуют Лире.
— И что я теперь для вас? Удобная загадка?
— Опасная.
Она усмехнулась.
— Конечно.
— Вы не понимаете положения.
— Я прекрасно понимаю. Меня снова заперли, снова называют чужим именем, снова решают, что со мной делать, и снова объясняют это моей же безопасностью.
Каэль внимательно смотрел на неё.
— Снова?
Вера замолчала.
Он заметил.
Он всё замечал. Это раздражало сильнее всего.
— Неважно.
— Важно всё, что может объяснить вашу память.
— Это не ваша память.
— Теперь всё, что связано с вами, связано с безопасностью Астерры.
— Нет. Не всё. Есть вещи, которые принадлежат только мне.
Каэль медленно подошёл ближе. Не вплотную. На расстояние, где его присутствие уже давило.
— Тогда вам придётся научиться отделять личное от того, что может убить тысячи.
Вера побледнела.
— Не смейте.
— Что?
— Использовать их против меня. Тех людей на Стене. Я их видела. Мне жаль. Правда жаль. Но я не позволю вам каждый раз тыкать меня их именами, чтобы я соглашалась на всё.
В его глазах что-то изменилось.
Не мягкость.
Но он услышал.
— Тогда сделка, — сказал Каэль.
Вера насторожилась.
— Какая?
— Вы сотрудничаете. Проходите проверки только в присутствии Элиана и только с моим разрешением. Принимаете участие в ограниченных синхронизациях, если Ковчег потребует доступ. Не пытаетесь сбежать. Не скрываете активации, видения, реакции тела.
— А вы?
— Я не выдаю вас Центральному Совету. Не передаю дому Морвен для глубокого исследования. Не допускаю повторного трибунала до выяснения причины активации Ковчега.
Вера медленно выдохнула.
Слова были страшными именно потому, что звучали разумно.
Он не предлагал свободу.
Он предлагал более безопасную клетку.
— То есть я должна довериться вам?
— Нет.
— Нет?
— Доверие здесь не требуется. Только соблюдение условий.
Она почти рассмеялась.
— Удивительно романтично для мужа.
Каэль не дрогнул.
— Наш брак — политический протокол.
— Для вас.
— И для Лиры Арден.
Эти слова неожиданно задели.
Не потому, что Вера хотела быть его женой. Нет. От самой мысли становилось неуютно. Но она вдруг поняла: даже в этом мире её не воспринимали как женщину, которую можно выбрать. Только как договор. Кровь. Доступ.
Ненужная жена.
В первом мире Павел хотел убрать её из жизни, потому что она стала неудобной.
Во втором её оставляли рядом, потому что она стала полезной.
Разница была. Но унижение почему-то ощущалось одинаково.
— Я хочу условие, — сказала Вера.
Каэль чуть прищурился.
— Говорите.
— Меня не называют ключом.
— Это несущественно.
— Для вас.
— Для планеты…
— Я не планета! — Она сорвалась, но тут же заставила себя говорить тише. — Я человек. Вы можете не верить, что я Вера. Можете считать меня Лирой. Предательницей. Риском. Но я не вещь. Не код. Не ключ. Если хотите моего сотрудничества, начните хотя бы с этого.
Каэль молчал.
Долго.
За окном по стеклу пошёл ледяной дождь. Капли разбивались о невидимый защитный слой и исчезали серой пылью.
— В официальных документах термин останется, — сказал он наконец.
Вера сжала губы.
— Конечно.
— В обращениях персонала — нет.
Она посмотрела на него.
— Это приказ?
— Будет.
Странно, но от этого в груди стало чуть легче.