Холимор: Темный лес

Я чувствовал, что должен был вмешаться, что мог разрешить этот дурацкий спор. Но слова… Эти нужные, дурацкие слова никак не находились.

– Мне это не надо! – возмущенно и истошно выпалил брат, – Твое воспитание! Я и без него нормальный.

– Достаточно! – отрезала мама. – Я все сказала, неблагодарный мальчишка! Быстро за стол!

Я смотрел исподлобья. Дуглас скрытно смахнул слезы с щек и сел обратно. С опущенными головами мы оба уже без аппетита отправляли куски сочной свинины и рассыпчатого картофеля себе в рот. Я не чувствовал вкуса. Во рту было сухо, хотя густая слюна обволакивала еду. Дуглас шмыгал носом, а я то и дело косился на него. Мне тоже хотелось плакать, но я держался изо всех сил. Брат, не выдержав, вытер нос рукавом. Мама вздохнула, со стуком опустив руки на стол. Нож и вилка звякнули.

– Дуглас, сходи в уборную и умойся. У меня сегодня для вас важное сообщение.

Я не мог поверить, что мама не поняла. Не встала на нашу сторону. Отмахнулась. Все ведь до краев очевидно. На нас вечно нападает шайка школьных негодяев. Мы защищаемся. А она на их стороне. Не на нашей. Еще и виноваты во всем тоже мы. Как же так? Почему я чувствую себя преданным, растерянным и опустошенным? Я будто пытался пройти сквозь стену, надеясь, что кирпичи раздвинуться. Получается, Дуглас был прав, лучше и вовсе ничего не рассказывать.

Брат быстро сбегал в туалет рядом с кухней и вернулся. На оранжевой скатерти у меня под носом растеклись капли масла поверх изогнутых линий продолговатых лепестков. На потолке трещали лампочки в люстре, распыляя желтый свет над нами. За окном уже стемнело. Громыхнуло. Дождь разлился нахрапом. Сквозь открытую форточку влажный воздух прогнал остатки дымки от жарки мяса.

– Итак, дети, папа уже в курсе, но вы еще нет, – как ни в чем ни бывало начала говорить мама, – Завтра приезжает ваш дедушка Джозеф, поэтому вы должны вести себя примерно: никаких вспышек своевольности, за ужином парадный внешний вид – белые рубашки и брюки. Они, наверное, уже покрылись толстым слоем пыли, не помню, когда вы их последний раз надевали. Неужели так трудно выглядеть красиво? – начинала тираду она. – Просто рубашка и брюки, что сложного? Совсем как папа ходит на работу. Джесси, и избавь нас от рассказов о своих комиксах, ваш любимый дедушка не будет про это слушать, лучше оба расскажите, как вы хорошо учитесь, или прочитайте красивое стихотворение! – она манерным жестом аккуратно взмахнула свободной от ножа рукой и положила в рот кусочек отбивной.

– Хорошо, мам, – почти шепотом ответил я.

– Дуглас, тебе все ясно? Пару дней продержишься без истерик? – прожевав, спросила она, разрезая остывшее мясо.

– Да.

– Вот и замечательно!

– Чуть не забыла! Джесси, и тебе надо подстричься. Ты сильно оброс.

– Не хочу мам. Только не это! Я – Джон Бон Джови! Его-то мама наверняка не заставляет стричься.

Мама предвзято посмотрела на меня.

– Эта сумасшедшая музыка плохо на вас влияет.

После ужина мы с братом помогли убраться на кухне. Дуглас помыл посуду, а я протер ее полотенцем. Эвелин расставила сервиз по местам в шкафы. Во время уборки никто не проронил ни слова, лишь мама напевала легкую мелодию, хотя скорее певуче ее мычала. Закончив, брат отправился в комнату. Эвелин же осталась в столовой, заварила себе травяной чай и села за стол с кулинарным блокнотом, в который она записывала свои любимые рецепты.

*****

– Пап, что делаешь? – Спросил я, переступая порожек на входе в гараж.

Отец стоял перед открытым капотом с грязной тряпкой и смотрел на внутренности черной машины, размышляя. Всюду теснились пыльные ящики с инструментами, вещи для рыбалки, доски для мастерской, которые отец никак не повесит на стены, ведра и всякий разный хлам. Здесь царил полный бардак.

– Да, пытаюсь понять, почему двигатель тарахтит, сынок.

– Ясно, можешь помочь мне в одном деле? – я взглянул туда же, куда уставился отец, поднявшись на носочки.

– Конечно, что такое? Если ты насчет мамы, то не сердись на нее, она просто заботится о нас, хочет, чтобы все было идеально. Да еще и Джозеф приезжает завтра, она на нервах.

– Вообще я не об этом хотел спросить. Но раз уж зашла речь…

– Так?

– Почему мама нам не верит?

– Что вы ей рассказывали? Тебя это сильно расстроило? – отец склонился и с нажимом выкручивал гайки ключом.

– Мы с Дугласом рассказывали ей про того парня из школы – Джеймса Мерфи. Нам постоянно приходится от него отбиваться или убегать. Он и его друзья бьют Дугласа. Иногда и меня! – на последних словах отец серьезно посмотрел перед собой.

– Джесси, дорогой. Так бывает у ребятни. Наверное, они хотят с вами дружить, а вы их к себе в компанию не берете. Вот и злятся. Думаю, мама это понимает, вот и настаивает, чтобы Дуглас извинился.

– Пап, да это же глупости. Не хотят они с нами дружить. Они просто издеваются и мучают нас. Вы оба, как будто совсем не слышите!

– Джесси, я не знаю, чем тебе помочь. Раз так, то держитесь от них подальше.

Отец увлекся машиной, не поднимая головы в разговоре со мной. Он всегда казался доступным и учтивым. Казался. Вот сейчас он с тобой и внимательно тебя слушает, а в другую минуту ускользает безвозвратно. Это мучительно. Вроде бы есть надежда, что тебя поймут и выслушают, дадут хотя бы совет. Ждешь, что сейчас получишь помощь. Как вдруг остаешься со своей нерешаемой проблемой один на один.

– Пап, а тебя били в детстве ребята из школы? Пап? Ты слышишь меня?

– А? Что?

– Тебя били в детстве ребята из школы?

– Не припоминаю. Может, было пару раз. Я же рос на ферме. Да и другие дети тоже. Нам не до того было. Утром школа. Вечером работа.

– Разумеется. Откуда тогда тебе знать, как нам живется. На ферме у Брайна и Патриции – благодать, – пробормотал я себе под нос.

Непонятно, услышал меня он или нет. Генри промолчал.

Я стоял и смотрел, как он в очередной раз чинит то, что и так хорошо работает. Отец пару раз взглянул на меня. Я продолжал топтаться на месте. Если честно, то просто-напросто не знал, куда себя деть. Мне от него кое-что надо было. Но слова почему-то никак не складывались. Снова.

– Джесси? – спросил отец, будто я отвлекаю его от более важных дел. – Ты что-то еще хотел?

– Дашь свою рыболовную сеть? – отбарабанил я на выдохе, – Мы просто с Дугласом в лесу набрели на ручей и хотели сами попробовать поймать рыбу.

– Но в ручье вряд ли вы сможете выловить ее, надо идти к реке, а одних вас туда мы не отпустим, – сказал отстранено папа, с усилием елозя небольшим разводным ключом.

– Ну, дай, пожалуйста, мы просто хотим попробовать.

– Ладно, но будьте аккуратнее – не порвите. Я в выходные собирался на рыбалку.

– В выходные? А как же дедушка Джозеф? Ты же не оставишь нас с ним и мамой наедине? – встревожено спросил я. Отец рассмеялся.

– Джесси, не переживай, Джозеф сам надолго не останется, ему неприятно находиться в нашем нищем на его взгляд доме дольше суток. Он уедет на следующий день. Может через два.

– Хм, хорошо, – с облегчением выговорил я, – Так, где взять сеть, пап?

– Вон в том ящике, – отец, не отнимая головы от работы, ткнул рукой себе за спину, – возьми ту, что поменьше – в большой вы запутаетесь.

Поковырявшись в барахле отца, я вытащил из ящика шершавый сверток.

– Спасибо, – проговорил я на узком порожке и вошел обратно в дом.

Мне не ответили.

Посмотрев на комок запутавшихся нитей, я просунул в них пальцы. Рассмотрел прочные зеленые переплетения и помчался к Дугласу. Хоть его обрадую.

– Хоп, хоп, хоп, – приговаривал я, вытаскивая из себя радость и воздушно взбегая по лестнице, ведущей на второй этаж, и перепрыгивая через несколько ступенек сразу.

Завернув за угол стены, я открыл дверь, остановившись на проходе, и ждал, когда Дуглас обратит на меня внимание. Брат читал очередной учебник, лежа поперек кровати, подпихнув под голову упругую подушку и вальяжно свесив ноги. Увидев меня краем глаза, он отвлекся и повернул ко мне одну лишь голову.

– Смотри, что у меня есть! – я вытащил из-за спины сеть и распустил ее вниз в вытянутой руке.

– Молодчина! – оживленно ответил мне брат, сев на край и отложив книгу. – Где взял?

– Выпросил у отца.

– Класс! – восторгался Дуглас, а я был доволен.

Он взял у меня из рук сеть, проверил, что нет дыр, и положил к себе в рюкзак. Я присел рядом с ним на его кровать.

– Так! Я все продумал. Значит, мы с тобой улизнем после уроков за здание школы и перелезем через забор, чтобы не показываться у ворот, тогда мы не столкнемся с Мерфи и Крэй. Пойдем к ручью через лес.

– Хорошо, – кивнул я. – Только у меня последним уроком физкультура, тебе придется подождать меня.

– Да-да! А когда придем домой, тихонько проберемся в комнату и переоденемся для деда, чтобы мама не ругалась. Наверняка мы перепачкаемся.

– А рыба? – Спросил я.

– Отцу отнесем в гараж, он оценит! – сам себе кивнул брат. Мыслей о том, что улов будет мизерный, не возникало.

– Здорово придумал.

– Да, – он меня уже не слышал, в голове у него эхом звучали ручей, сеть и рыба.

– Как же было бы здорово, если бы к нам снова пришла Лиса, – мечтательно произнес я сам себе.

– Тебе повезет, я уверен, – вырвавшись из своих предвкушающих мечтаний, ответил мне брат. – Главное, чтоб не мешала.

– Все же мне интересно, откуда взялась та странная девчонка, – ловил я момент, пока брат слушал меня. – Жаль, что ты ее не видел. Тогда бы ты не сомневался. У нее будто щеки разрезаны, – повторил то, что говорил по пути к дому, и показал на себе, раздвинув пальцами губы.

– Это нереально, может тень от веток легла на ее лицо, и, тебе показалось? – хмурился брат.

– Да нет же, – я раздосадовано поднял руки вверх, – Дуглас, пожалуйста, поверь мне.

– Ладно-ладно, – он поднял ладони. – Я верю. Если она снова появится, я не сведу с нее глаз. Договорились?

Тогда мы даже не подозревали, что обещание Дугласа сбудется. И мы едва ли не умрем.

– Хорошо, – слегка насупившись бросил я.

За окном под барабаны грома бушевал дождь. Молния подсвечивала сучья едва обросших деревьев под домом. Они были похожи на костлявые лапы чудищ. Дуглас зажег настольную лампу и выключил общий светильник в комнате. Заботился, чтоб я не пугался темноты. Про уроки и думать не хотелось, как-нибудь выкручусь. Мы собрали школьные вещи на завтра и стали готовиться ко сну. Дуглас проследил, чтобы я почистил зубы и умылся перед сном.

Расправив смятое одеяло, я уселся на подушку у изголовья кровати.

– Я выключаю свет? – спросил Дуглас.

– Пока не надо.

– Хочешь полистать комикс? Тот новый.

– Может быть.

– Дуглас, я должен тебе сказать. В общем, ты был прав.

– Ты о чем?

– Про то, что мама и папа никак не помогут и не спасут нас от Мерфи. Им вообще все равно. У нас есть только мы. Как тебе удается справляться, после каждой стычки с родителями? Не представляю, что бы я делал, не будь тебя рядом.

Дуглас поджал губы и кивнул.

– Я рад, что у меня есть брат, – улыбнулся мне он. – Не расстраивайся, Джесси. Я привык, и ты привыкнешь. Порой мне даже приятно рассчитывать только на себя. – Старший брат лег к себе и укрылся. Он несколько мгновений посмотрел на потолок над собой и продолжил: – Хорошо, что мы дружны. Но у нас есть не только это. У меня есть я. А у тебя есть ты, Джесси. Мы всегда на самом деле одни, хоть и радуемся, когда другие замечают нас. В нашей голове живут только наши мысли, чужих там не будет.

В нашей комнате часто случались разговоры по душам перед сном. Но сегодня Дуглас был особенно откровенным.

– Звучит грустно.

– Может и так. Но только с такими мыслями я могу пережить, что я никому не нужен. Ну, кроме тебя, конечно! – резко вставил он. – Пока я знаю, что у меня есть я, мне никогда не быть одиноким.

– Дуглас, я не понимаю. Ты это к чему?

– К тому, что не стоит рассчитывать на маму и папу. Они не смогут нас понять. Может, они и хотели бы. Но вряд ли им это по силам.

– Я все равно не понимаю, как такие очевидные проблемы, как нападки Мерфи, мама и папа не могут понять.

– Смотри… – Дуглас вздохнул, он напрягался и думал, как получше мне объяснить, – Ну, помнишь северного кардинала? Он когда летит…

– Подожди, что за северный кардинал и почему он летит?

– Мы встречали его в лесу. Такая ярко-красная птица с хохолком на голове. Она похожа на дятла, но полностью красная – и брюшко и крылья.

– А да! Я еще рисовал ее сто раз.

– Так вот. Он сверху все видит. Лес, реку, нас. А змея внизу ползает, мышей там ищет... смотрит на грязь. И птица никогда не поймет, каково это — быть змеей. И наоборот.

– Так мама с папой птицы или змеи? – спросил я, задумавшись.

Дуглас рассмеялся.

– Не важно, кто они. Просто мы разные. Они другие. И не видят то, что видим мы.

– Никогда? Даже близко?

– Может и никогда.

Меня обуял страх. Как же это так – быть всегда одному? Мне это совсем не нравится. В душе стало холодно и сыро, будто сидишь в темной мокрой пещере. Трудно было сразу осознать слова Дугласа в полной мере. Он сказал логичные вещи, но принять их было нелегко. В своих раздумьях, я пытался нащупать якорь, которым можно зацепиться за собственное основание. Я повернулся лицом к кровати брата и засунул ладошку под приятно прохладную подушку.

– Давай спать. – Дуглас зевнул и поднялся с постели, чтобы выключить лампу на своем столе.

Молнии уже не сверкали. Гром не гремел. Дождь на улице убаюкивающе успокаивался.