Холимор: Темный лес

– Хорошо, – на щеках Сид появились милые впадинки.

– Если хочешь, могу и помочь спаять микросхему? – неловко предложил брат.

Чего он раскраснелся как помидор?! Еще и глаза опускает, когда Сидни смотрит на него – я подозрительно обводил обоих взглядом.

– Ой, я с вами! Никогда еще ничего не плавил паяльником, это будет… эм… увлекательно! – ревностно встрял я.

Брат закатил глаза, а Мейнард хихикнул. Но я и Сид ничего не поняли и растерянно посмотрели на друзей за столом.

– Конечно, Джесси, приходи, – откликнулась подруга, на что я слегка злорадно расплылся в улыбке и подмигнул Дугласу.

Брат поджал губы к носу и недовольно постукивал пальцами по столу, поглядывая по сторонам. Внезапно его вниманием завладело нечто за моей спиной.

– Эй, Джесси, кажется, этот парень в красной кепке учится с тобой?

Я обернулся и увидел Тайлера Гарнера, стоящего рядом с Джеймсом Мерфи. Они перешептывались, поглядывая на нашу компанию. Джеймс одобрительно кивнул Тайлеру и тот ушел к столу, где сидели Джессика, Рик и Сью. Кажется, Тайлер хочет стать еще одним членом компании Мерфи. Он никогда мне не нравился. Тайлер чаще других обижал Гарри, устраивая ему противные пакости, остальные его друзья злорадно подхватывали идеи, потешаясь над бедным очкариком.

– Да, на географии его подруга Джессика подходила ко мне, чтобы позвать гулять после школы.

– Все ясно. В туалет один не заходи, Джесси, – нервно посоветовал мне Дуглас, – Понял? – беспокойно добавил он.

– У вас опять проблемы с Джеймсом? – с испугом спросил Мейнард.

– Немного, – вздохнув, протянул брат.

Сидни напряглась.

– Тебе надо быть осторожнее, Дуглас, – волновалась она.

– Это Мерфи надо быть осторожнее, – гордо добавил я, самодовольно улыбнувшись одним уголком губ, – Мы вчера задали ему таку-у-ю трепку.

– Что произошло? – удивилась подруга.

– Джесси столкнул его вчера на ходу с велика возле школы. Джеймс упал и расплакался, но это не точно, мы слышали только всхлипы, а потом убежали, – вкратце рассказал Дуглас о наших вчерашних приключениях.

– Джесси, это не шутки, – злилась Сид. – Он и его дружки больные на всю голову. Мы-то знаем. У меня с Мейнардом с ним совпадает английский, на переменах он такое вытворяет… Бедные ребята… – Сидни посмотрела мне за спину и, пригнувшись ближе к нам, добавила на тон тише, – И что только Моника забыла с ними? А мы ведь дружили, пока она не переехала с Ривер-драйв на Сансет-стрит, где живет богатенький придурок Мерфи через дом от нее. Может, он запрещает ей с нами дружить? Они ведь парочка.

– Не знаю, – вздохнул брат. – Она просто ходит за ними везде и не отсвечивает, – равнодушно проговорил он.

– Парни, будьте осторожны, – повторила Сид, глядя сначала на меня, а потом на Дугласа.

Брат положил руку на ее ладонь, что лежала на столе.

– Не переживай. Мы сегодня улизнем из школы через лес. Ничего не случится.

Она сжала его пальцы в ответ.

– Удачи, друг, – с надеждой на лучший исход сказал Мейнард. – Если нужна помощь, зови.

–Да, все нормально! – отмахнулся брат.

Мы встали из-за стола, собрав мусор, оставшийся от съеденного ланча, выкинули его в бак за буфетом и разошлись по классам. Напоследок Дуглас еще раз напомнил, что встречаемся там же, где и договаривались.

Последней в расписании стояла физкультура на улице. Еще в раздевалке, пока натягивал штаны, Тайлер Гарнер и Рик Тернер поглядывали в мою сторону, перешептываясь. Уверен, их поведение непременно связанно с уловками Джеймса Мерфи. На поле, когда начался урок, я и сам ненарочно стал следить за ними.

Тренер, Мистер Грин, выстроил класс в одну линию, мы размяли все косточки от пальцев рук до ступней и побежали по полю вдоль серых беговых дорожек. Я вошел в строй последним, чтобы хорошо видеть тех двоих. Они бежали парой на расстоянии три человека от меня и переговаривались, хотя бежать мы все должны были колонной один за другим. Тайлер несколько раз оглянулся. Искал меня глазами. Хотелось бы знать, о чем они говорят. Надо после урока немедленно идти на встречу с Дугласом.

Больше ничего интересного за время занятия не произошло. Прозвенел звонок, и, тренер нас отпустил. Забегая в школу, я не смог удержаться и обернулся, чтобы посмотреть идут ли за мной Тайлер и Рик. Они неспешно шагали к трибунам, под ними кто-то скрывался, но находясь на ступенях крыльца, трудно было разглядеть, кто там стоит. Я хмыкнул и двинулся внутрь здания за своими вещами.

Спустившись вниз по лестнице на нулевой этаж школы, из раздевалки я забрал рюкзак и сменил кроссовки на ботинки, а на первом этаже захватил ветровку из гардероба. Черная, стеганая куртка Дугласа исчезла. Значит, он уже на месте.

На выходе из школы, я придержал тяжелую, металлическую дверь, чтобы она не хлопнула. Спустившись по ступенькам, не останавливаясь, окинул глазами поле. Новые приятели Мерфи из моего класса ушли. Я завернул за угол, спрятавшись за толстым стволом ивы. Брата тут не оказалось. Где его носит?

Гибкие ветви ивы за годы, что здесь стоит школа, перекинулись через забор. По ним мы с Дугласом планировали перелезть и спрятаться в лесу. Похоже, я собрался слишком быстро, можно было и переодеться. Присев под деревом, я скучающе подпер подбородок и ждал.

Позади себя я слышал, как постоянно хлопает входная дверь. Ученики уходили домой. С каждым стуком я ждал, что сейчас он прокрадется сюда, но этого не происходило. «Вот же ж! Дуглас просто не мог второй день подряд уйти без меня», – выпалил я себе под нос.

Шум стих. Я решил, что дольше ждать, нет смысла. Перекинул сумку через забор и по широкой ветке перебрался на другую сторону, сползая по стеблям как по веревкам. Они стекали длинными, узкими листьями вдоль черных, железных прутьев. Спрыгнув на пятки, я тут же нырнул в лес.

Если бы Дуглас заметил, что где-то рядом ходят Мерфи и близнецы Крэй, он бы спрятался и ждал меня где-то рядом. Только сделав небольшой круг, я его не нашел. Вернулся обратно, выглянул из-за кустов. У ивы все еще никого. Я скинул с одного плеча рюкзак и сильно ударил по нему черным ботинком. Все это меня злило. Куда идти и что делать? К ручью. Надо двигаться к ручью.

Я шел и шел по влажной земле после вчерашнего дождя, пиная шишки. Если бы весь лес не укрывали длинные иголки сосен, под ногами бы расползлось грязевое болото.

Перешагивая через поваленное бревно, покрытое мокрым, зеленым мхом, с наростами белых поганок, я заметил впереди старый, двуствольный дуб, за которым мы вчера прятались. «Он точно там», – с надеждой подумал я и нетерпеливо ускорил шаг.

Дерево приближалось, увеличиваясь в глазах. Между двумя стволами замелькала черная куртка. Она то и дело отлетала из стороны в сторону. Крики. Снова знакомые голоса. И страх. Замедлившись, я свернул от дуба и спрятался в кустистых зарослях.

Мерфи и Ульям толкали Дугласа. К ним подключился Такер, со спины врезавшись руками в ребра моего брата. Он споткнулся о выступающие корни и упал на колени. Рядом стояли Тайлер и Рик, засунув руки в карманы спортивных штанов. Они с наслаждением смотрели. Моника поодаль облокотилась спиной о дерево и скучающе ковырялась в ногтях.

Над Дугласом, пока он пытался подняться на трясущихся ногах, склонился Такер и в затылок с весельем крикнул ему:

– Эй, недоумок, а где твой братец? Мы и с ним хотим пообщаться… – загоготал тот, посмотрев на каркающего от смеха Уилла, который стоял напротив Джеймса, уперев кулаки в бока.

По моему телу разошлась дрожь. Я хотел подбежать туда и начать драться с каждым, но мое тело оцепенело, я не мог пошевелиться.

Дуглас вскочил с земли и, развернувшись, врезал кулаком по раскрытой челюсти Такера.

– Мой брат тут не при чем! – голос его сорвался на крик. – Хочешь поговорить – говори со мной!

Такер дернул головой. Зубы щелкнули. Приложив руку к щеке, гаденыш зашипел:

– Я язык прикусил! Убью тебя, уродец!

Брат опустил руки и сжал кулаки.

«Это я должен там быть сейчас, а не Дуглас», – жалостливая и виновная мысль вцепилась в горло.

– Так и поступим! – негромко, спокойным тоном произнес Мерфи.

Дуглас только успел повернуть голову в сторону Джеймса, когда тот уже замахивался. Мерфи ударил брата, пока тот даже не видел его. Он пошатнулся, схватился одной рукой за нос, а второй ловил равновесие. Джеймс Мерфи вцепился в шею Дугласа и упорно давил вперед. Брат сопротивлялся, сомкнув ладони на тонкой, рябой руке Джеймса, но пресловутые, толстые корни ставили ему подножки. Дуглас завалился на спину между толстых корневищ. Твердая почва выбила из него воздух. Капельки крови из носа брызнули вверх, испачкав рыжее лицо Джеймса. Тот сел сверху Дугласа и вытер рукавом пальто щеки и лоб. Мой старший брат брыкался и пытался вырваться, повалив парня на бок, как проделывал это со мной. Заметив, что у него получается, Уилл и Такер наступили брату на колени, прижав их к мокрой земле. Перестав шататься, сидя на Дугласе, Мерфи ударил его по лицу снова.

– Ты жалкий трус! – откашлявшись, брат выплюнул кровь в Джеймса.

«Такой же, как и я», – грустно думалось мне. Я весь нервно дергался. Закрыв лицо руками, я прерывисто втягивал носом сопли.

– Сейчас мы узнаем, кто из нас жалкий, – склонившись в дюйме от носа Дугласа, процедил Джеймс, дважды унизительно шлепнув ему по щеке.

Он ударил снова. И снова. Конечности Дугласа ослаблено улеглись по бокам.

– Джеймс, если ты так продолжишь, у нас будут проблемы, – осторожно подбирался Уилл к разъяренному приятелю. Джеймс остановился и смахнул тыльной стороной ладони пот под челкой. Его рыжие кудри выбились из копны. Он с облегчением встал, глубоко дыша.

– Заканчивайте с ним, – бросил Джеймс Уиллу. – Отпинайте как следует! – нагло приказал он, глядя на свои руки со стесанными костяшками.

– Джеймс, может, достаточно? – защебетала напуганная Моника.

– О нет, он получает то, что заслужил, Мон, – ухмыльнулся Джеймс.

Я со страхом вглядывался в одного, второго, третьего, четвертого и пятого – всех, кто сейчас стоял возле недвижимого Дугласа. Рик и Тайлер посмотрели друг на друга и поджали плечи к ушам. Они, не вытаскивая рук из карманов, засеменили к лежащему на земле брату.

Уилл поднял подбородок и смачно потянул воздух, булькая носом. Он кашлянул и сплюнул в траву. А Такер облизнул разбитую губу. Братья раздвинули локти, ссутулились и гордо шагнули к Рику и Тайлеру, что радостно нависли над Дугласом и молотили его ногами.

Колени подогнулись, я упал на острые сосновые иголки и грязные листья.

«Это я виноват, это я виноват», – шептал я, не дыша и чувствуя себя до крохотности маленьким и слабым.

А Дуглас тем временем повернулся на бок и стонал от каждого удара, прикрывая голову.

– Вот теперь достаточно! – скомандовал Джеймс.

Сердце ударило в грудь изнутри. Я смог вздохнуть и взглянуть туда сквозь пальцы, что закрывали лицо.

Они остановились и немного расступились. Дуглас перевернулся на живот и мычал от боли.

– Ты шушера, червяк, которого я раздавлю! Ты грязь! – с отчаянной злостью цедил Джеймс, присев на корточки над головой брата, наклонив голову на бок.

Тайлер захохотал, сложив руки по бокам. Рыжий парень властно взглянул на него. Тот умолк.

– Я хочу, чтобы ты сказал это, – обратился Мерфи к Дугласу.

Брат лежал молча, уткнувшись лбом в корень. Джеймс схватил его за короткие волосы и заглянул ему в глаза:

– Скажи, Вуд, кто ты?

– Катись… – хрипло выдавил из себя Дуглас и закашлялся.

«Нет – нет – нет, пожалуйста, не надо», – я прикрыл руками рот и не моргал.

Мерфи с силой пихнул его в затылок и встал во весь рост.

– Джеймс, хватит! Он всего лишь малолетка! Это чересчур! – неожиданно вступилась Моника. Она оттолкнулась от ствола, сделала крохотный шажок вперед. Ее руки сложились на груди, как у игрушечного зайчика. На губах повис оборванный крик.

– Умолкни!

Он расстегнул ширинку и помочился на спину моего брата. Уилл и Такер засвистели и запрыгали на месте. Тайлер и Рик рассмеялись, согнувшись пополам.

Их смех звучал фальшиво.

– Ха-ха-ха, теперь он точно грязь, – весело крикнули близнецы Крэй.

– Пойдем! – Махнул головой главарь, закинув руку на плечи Монике, и поцеловал ее в висок. Он зашагал с подругой, напыщенно расправив плечи, обходя старый двуствольный дуб. Уилл и Такер последовали за ним. Напоследок близнецы жирно сморкнулись на неподвижного Дугласа. Поддавшись их примеру, Тайлер и Рик сделали то же самое, скрывшись в лесу с приятелями.

Лес был все тот же. Пели птицы и шумели листья. Пахло хвоей и распускающейся листвой. На руках высохли мои бессильные слезы. Я сидел в кустах, не в состоянии отыскать испарившуюся храбрость и выйти к брату, который лежал на земле, прикрыв голову руками. Он не плакал, я бы услышал. Можно ли умереть от поглощающего сочувствия, стыда и боли одновременно? До ужаса страшно представить, что сейчас чувствует Дуглас. До ужаса…

Мои большие пальцы гладили шершавый листочек. Спортивные штаны на коленках пропитались влагой. Гудела голова и чесались глаза, внутри было гадко. Я старался не думать, потому что, когда начинал крутить мысли, все они шептали: «Ты виноват! Ты виноват! Ты виноват!..»

Если бы я не столкнул Мерфи с велика, все было бы по-другому. Правда ведь, было бы?

Вокруг, как будто стало темнее. Густой лес не хотел пропускать солнце. Все мое бахвальство оказалось недозрелым, раздутым.

Дуглас привстал на локтях, резко схватившись за ребра. Он дополз до основания двуствольного дуба, опираясь одной рукой о корни, сел и откинулся спиной на широкий ствол. Его лицо, перепачканное в собственной крови, скривилось от боли. Один глаз заплыл, на скуле отпечатался большой синяк, сильно распухла верхняя губа, на которой засохла красная корочка. Он сплюнул густую, бордовую слюну рядом с собой и посмотрел на небо.

Сквозь густые ветви древних деревьев, виднелись голубые просторы, такие безмятежные и ясные, точно сверху растянули купол из брезента. Он казался слишком большим и тяжелым.

Брат поднялся, держась за дерево. Он крайне медленно наклонился и взял свой рюкзак, повесив его на одно плечо и приложив руку к ребрам. Дуглас шатко побрел вглубь леса.

Глаза чесались. Я протер лицо, схватил свои вещи и бесшумно пошел за Дугласом на одеревеневших ногах, так чтобы он меня не заметил.

Если сейчас кто-нибудь на меня посмотрит, ему будет интересно знать, кем являюсь я? И каково это – быть мной? Наверное, я трусливый заяц. Сразу стало больно. Не сейчас. Не сейчас.

Идти пришлось медленно. Дойдя до оврага, брат начал топтаться по крутому склону, его колени подкосились, он плюхнулся на задницу и сполз вниз по мокрой листве, оставив за собой длинный земляной след. Упал. Застонал.

Прислушиваясь, я подождал, пока он встанет. Шаг, шаг-шаг, шаг. Иголки и листья шуршали под шарканьем его ботинок. Ухватившись за ствол молодого дерева и ветки кустов, я тихонько спустился в низину. Сначала постоял на месте. Дождавшись, пока черная спина брата отдалится, я медленно направился по знакомой дороге, ведущей к поляне у ручья. Отросшие волосы спадали на лицо, пряча глаза. Я не смел поднять голову и посмотреть прямо. В кулаке был зажат зеленый листочек. Просто так.

Как и раньше, ближе к поляне стены оврага уменьшались. Я ухватился за земляной край рукой и стыдливо высунул голову. Ручей шумел сильнее, чем обычно. Вода переливалась на солнце. После ночного дождя каменное ложе переполнилось, вот-вот прольется. Дуглас сидел на берегу и доставал из рюкзака сеть. Грязный, мокрый, с лепешками земли на волосах. Он развернулся. Искал глазами что-то позади себя.

Я спрятался обратно. Через минуту высунулся – брат изможденно забивал большим камнем, который еле помещался у него в руке, колышки из толстых веток. Сначала он вбил один, потом – другой. Он снова обернулся, но я уже не скрывался. Дуглас с трудом поднялся на ноги и пошел к нашей будке, взял мешок с сокровищами, вытащив из него бечевку, сел у воды. Он расправил сеть и бросил ее в ручей, привязав к забитым деревяшкам.

Дуглас сидел спиной ко мне на берегу, согнув ноги и обхватив их руками. Я скрытно вышел из-за земляной стены, прислонившись рюкзаком к ее краю и смотрел то на воду, то на него.

– Долго будешь там стоять? – чуть обернувшись, сказал он.

– Нет, – ответил еле слышно и направился к нему.

Скинув рюкзак с плеч, я уселся рядом на холодную каменистую землю. Меня обдало влажной свежестью. Дышать стало на капельку легче.

– Дуглас… – начал я: – Я ждал под ивой, но тебя не было, – замолчал и продолжил: – Потом пошел тебя искать.

– И нашел, – глядя на свои запачканные, рыжие ботинки подметил брат.

– Да, – ответил я на выдохе.

– Хорошо.

– Дуглас… – я не мог выдавить из себя признание в том, что я все видел и не пришел к нему на помощь.

– Все нормально.

– Но я хочу, чтобы ты знал…

Дуглас не дал мне закончить:

– Я сказал. Оставь.

И я замолчал, снова разглаживая листочек большими пальцами.

Прошло несколько мучительных минут, прежде чем он заговорил.

– Джесси? – он повернул голову ко мне. И я встретил его глаза, его лицо, его раны слишком близко.

– М? – грустно промычал я.

– Знаешь, мне так сильно хочется, чтобы я перестал чувствовать. Лучше уж так, чем постоянно мучиться.

– Мне жаль, Дуглас, так жаль! – с примесью собственной виновности каялся я.

– Все нормально, Джесси! Жалеть надо о том, чего не сделал. Я не был сильным, но обязательно им стану, – подавленно говорил старший брат. – Надо просто быть хладнокровным. Когда ничего не чувствуешь, ты недосягаем, – закончил свою мысль Дуглас на длинном обессиленном выдохе.

Пытая себя презрением и жалостью, я сокрушенно смотрел на брата. Тот отвернулся и наблюдал за сетью, изящно танцующей в воде. Он округлил спину и сидел неподвижно. Дуглас смотрел вглубь себя. Невыносимо тяжело переживать такое, когда бессильно терпишь жестокую злость других. Я должен был помочь ему, или хотя бы разделить его боль, а не отсиживаться в кустах, как трусливый цыпленок. Дуглас прав. Не все чувства нам нужны. Мне надо гнать страх подальше от себя, он мне не нужен. Только мешает. Делает меня трусом. А я им быть не хочу.

Ветер колыхал устойчивые клены над ручьем. Деревья обросли листочками. Лес расцветал. На самой высокой ветке сидела серая каролинская синица. Луч солнца светил на нее точно прожектор, когда та чирикала свою песню. Почему лес остается столь прекрасен, когда на душе склизко и противно? Я пытался найти хоть одно подтверждение уродливости произошедшего. Неужели мир не видит, насколько это ужасно, невыносимо? Или я ошибаюсь? Мир, ты слышишь меня? Прекрати это! Я молился в душе. Затуманенными глазами, я не мог разглядеть красоту в безобразном, да и многим ли это под силу.

Дуглас опустил, поникши, голову. Брат сильнее поджал ноги и накинул капюшон.

– Я всего лишь хотел найти свою рогатку… – лепетал он неповоротливым языком. – Дошел до дуба, а потом… – сорвался первый всхлип, он шмыгнул носом – …произошло то, что произошло.

– Если бы я знал… – мучительное вранье сорвалось с губ.

Он опустил лоб на колени, его тельце судорожно затряслось, скрывая звуки внутренней пытки под курткой. Я не мог, просто не мог выдержать его боли. Чего добивался Джеймс? Опозорить моего брата? Сломать его? Не бывать этому! Я не позволю. Душа ныла за старшего брата, карабкаясь из бездны по скользким кирпичикам.

– Эй, братишка. Не раскисай. Мы еще поквитаемся с Мерфи, – я подвинулся к Дугласу и положил ухо на его плечо.

Молчание. Я решил его не трогать, дать успокоиться. Он еще долго стенал себя. Ручей катился вокруг камней, забирая с собой слезы брата. Вода как время смывает все наружное, оставляя только следы прошлого. Я бездвижно, стараясь не издать ни единого шороха, смотрел на течение ручья, прижавшись к трясущемуся плечу брата. Мне показалось, поток воды ускорялся и ускорялся. Подул ветерок. Листья как оркестр зашелестели. Мои волосы взметнулись вверх и упали на глаза.

Дуглас выглянул из капюшона и пустыми глазами смотрел в одну точку перед собой. Я периодически поглядывал на него. Ждал, когда отпрянет. Трудно было подобрать нужные слова, но мне хотелось, чтобы он сейчас не был один, даже в своей голове.

На другом берегу ручья, цепко держась маленькими лапками, пробежала белка сверху вниз по сосне, в ствол которой Дуглас накануне бросал камни, и прыгнула в орешник. Рано она там орехи решила поискать, они созреют только к сентябрю. Еще половина весны и лето впереди. Белка прошуршала в ветках куста и соскочила на землю. Мелкими быстрыми перебежками она устремилась к ручью. Села у воды и, зачерпнув капельку, умыла мордочку.

– Жаль Лиса не пришла, – хрипло сказал Дуглас, пытаясь разрушить отчаяние, повисшее над нами. Его лицо раскраснелось. Нос не дышал. Верхняя губа распухла еще больше.

– Да уж, я и забыл про нее, – ответил я, устремив глаза в лес, выискав косматый орешник.

– Мне напомнила о ней эта белка и ее пушистый хвост.

– Да. Им и укрыться можно.

– Это точно.

Белка махнула мохнатым украшением и убежала в лес. Вскарабкалась по сосне и перепрыгнула на зеленую ель, скрывшись из вида.

– Дуглас, можно тебя спросить?

– Спрашивай.

– Ты ведь не сдашься? Не позволишь себя шпынять этому…– я не нашелся, как обозвать Мерфи, да и в целом, было ясно, кого я имею в виду.

Дуглас грустно усмехнулся:

– Не собирался.

– Тебя ведь не сломать, да? Ты же всегда будешь моим самым лучшим, самым смелым старшим братом?

На мои сверхожидания Дуглас провел рукой по лицу и тяжело вздохнул.

– Буду, – брат взглянул на меня, выдавив улыбку – Поломанные, но не сломленные...

Он наклонил голову и безнадежно покачал ею.

В его глазах тлел слабый огонек воли. Сколько капель нужно, чтобы потушить его окончательно? И сколько силы духа нужно, чтобы его не просто сохранить, но разжечь жарко, ярко и несгибаемо? Порой огонь в сердце такой сильный, и цистерны воды будет мало, сколько не подливай, были б только дрова для костра. А где их взять? Где найти ту основу, что даст вечную устойчивость?

За возвышенностью, с которой стекал ручей, донесся шум. Я прислушался, всматриваясь в горку. Дуглас, тоже заметил. Звук волной приближался и нарастал. Мы поднялись на ноги и подошли ближе к холмику: громче – громче – громче. Я непонимающе взглянул на Дугласа.

– Что это?

– Не знаю, похоже на шум воды.

– Откуда ему взяться? Из-за дождя река переполнилась?

– Возможно, – Дуглас неуверенно качнул плечами.

– Давай заберемся на горку и посмотрим? Отсюда ничего не видать.

– Сходи ты, крикнешь, что там. У меня все болит.

– Конечно, – я с жалостью посмотрел на брата.

Он отвел глаза. Ему было трудно терпеть слабость.

Я пошел к самой низкой части земляных стен, окружающих поляну, прямиком за будкой. Вскарабкался, испачкав в грязи руки и ботинки. Вытер ладошки о ближайший ствол дерева и подошел к клену, встав на горку над Дугласом, где спускался поток воды к поляне.

– Ну что там? – нетерпеливо спросил брат.

Я проследил за полосой ручья в обратном направлении. Его края изгибами шли по бугристой равнине. Ширина ручья расширялась и сужалась. То, что могло надвигаться на нас, не показывалось.

Шум нарастал.

– Пока ничего. За деревьями и буграми не видно.

– Точно?

– Секунду, я пройду подальше, посмотрю.

Обогнув клен, я побежал вперед. Рядом расположился высокий холм. Сверху всегда виднее. Ботинки шлепали и утопали в жиже под прошлогодней, выцветшей травой. Иногда под подошвой хрустели скромные остатки снега. Пока холм возвышался мягко и плавно, я мог передвигать ноги быстрым шагом. У макушки приходилось сильно наклоняться, прикладываясь руками к сырой почве, чтобы удержать равновесие, и расставлять в стороны мысы. Взобравшись, я немного запыхался. Идти дальше я не стал. Сел на корточки и решил с минуту подождать.

Над головой пролетела стрела из птиц и опустилась на качающиеся кроны гибких, колючих столбов. Ручей огибал холм подо мной, тянулся через лысое поле и широкий пригорок к лесу, который виднелся вдалеке. Сквозь сосны и ели, перемешанные с только что оперившимися кленами и дубами, шум воды все нарастал и нарастал, так и не показываясь впереди.

Я ощущал надвигающуюся разрядку любопытства. Вот-вот. И… Невероятно. Огромный водяной клубок, стремительно вынырнул из-за леса, укрылся за бугром и снова появился. Издалека он казался просто серым. А вблизи под ним бурлила белая пена. Серые, синие и голубоватые полосы закручивали в себя палочки, прошлогоднюю листву и мелкие камешки.

Шар раскручивался по течению ручья и стремился к холму, где я остановился, а дальше к нашей поляне.

Ошеломленный я бросился наутек к брату. Носок стопы соскользнул по склону, руки подались вперед, прочертив две линии по земле. Воздух гулко вышел из груди. Под водолазку затекла холодная вода вперемешку с грязью. Коленка здорово приложилась о торчащий камень. Я встал на четвереньки головой вниз, потер основанием ладошки ушиб. Нога хромала. Уже аккуратнее и медленнее я боком двигался с холма, проезжая пятками по тающим, тончайшим полоскам льда. Наконец я спустился. Ринулся к Дугласу. Волна была совсем рядом, бурлила на краешках ушей. Скорей! Скорей!