Не засыпай

Я протянула ей руку, и после секундного колебания она взяла её.

Астрид ушла, а мы, взяв полотенца и чистую одежду, направились в женскую душевую. В коридорах уже никого не было, тишина стояла такая, что было слышно, как гудит где-то вдалеке старая проводка. Весь день остался позади, и я с облегчением выдохнула.

Скинув вещи на лавочку, я зашла в кабинку, включила воду погорячее и закрыла глаза, позволяя горячим струям стекать по голове, по лицу, по волосам. Лорен в соседней кабинке перестала плакать, я слышала, как она просто стояла под водой, и это было хорошим знаком. Моя хитрость с душем сработала. Вода смывала не только грязь, но и остатки этого тяжёлого дня.

Я стояла, чувствуя, как мысли утекают вместе с паром, и вдруг вспомнила его. Алекса. Красивого, сильного, уверенного. Того, кто достал мою сумку с яблони, кто смотрел на меня так серьёзно и сказал: «Береги себя, Ласточка». У такого парня наверняка есть девушка. Как может не быть? Красивый, смелый, загадочный, он, наверное, окружён вниманием. Я представила, как он обнимает кого-то другого, как улыбается другой, и внутри защемило странное чувство.

Почему-то при этой мысли стало грустно. Я открыла глаза и посмотрела на струи воды, пытаясь прогнать это чувство. Зачем мне думать о нём? Он просто помог. И всё.

Закончив мыться, я открыла кабинку и, отжимая мокрые волосы, шагнула к лавочке. И замерла. Лавочка была пустой. Наших вещей и полотенец не было, словно их никогда и не существовало. Я моргнула, не веря своим глазам, но пустота не исчезала.

Да они издеваются! Кто-то пробрался в женскую душевую и украл нашу одежду? И в тот же миг до меня дошло: те, кто это подстроил, сейчас войдут. Они ждали этого момента. Я развернулась и быстрым движением юркнула обратно в кабинку, прикрыв дверь.

— Лорен, не выходи! — крикнула я, услышав, как соседка выключила воду. — Наших вещей нет!

В ответ тишина. Затем шорох и приглушённый голос Лорен:

— Что?! Как нет?

Я приложила палец к губам, хотя она не могла меня видеть, и замерла, прислушиваясь к коридору.

Алекс

Душевые были последним местом, где могли находиться потайные ходы. Мужские я проверил ещё днём, всё чисто, ни одной подозрительной панели, ни одного люка. Оставались женские. Чтобы проверить их, мне пришлось ждать отбоя, когда коридоры опустеют и никто не задаст лишних вопросов.

Кайл мог появиться в любую ночь. А если он появится и воспользуется потайным ходом, который я не нашёл, всё будет кончено. Я должен был найти вход раньше него.

Я уже подходил к двери душевой, когда в голове всплыло предсказание. То самое, которое не давало мне покоя последние дни: «Ты должен забрать отсюда человека, который станет ключом к победе над Кайлом». Я не знал ни кто это, ни как он выглядит, ни даже какого он пола. Никаких подсказок. Ни внешности, ни имени. И это сводило меня с ума.

Я вышел из тени, когда увидел их: Флойд с двумя своими прихвостнями стояли у дверей женской душевой, они перебрасывались шутками и хихикали. В руках они держали одежду и полотенца, а наготове были мобильные телефоны с включенными камерами. Не нужно было быть гением, чтобы понять: они не случайно перепутали душевые.

Я шагнул вперёд, и Флойд вздрогнул, услышав мои шаги.

— Потеряли что-то, парни? — спросил я, останавливаясь в нескольких шагах от них. — Или вы просто коллекционируете женские вещи по ночам?

Флойд сжал кулак на здоровой руке, и я видел, как он напрягся. Он помнил нашу последнюю встречу, и в качестве трофея проигравшего на его пальцах красовался гипс.

— Это тебя не касается, новенький, — зло процедил он.

— Касается, — ответил я, и мой голос стал холодным, как сталь. — Это моё дело, когда трое парней стоят у женской душевой с чужими вещами в руках.

Я шагнул ближе, и прихвостни Флойда попятились. Я не повышал голоса, не делал угрожающих жестов, я просто стоял и смотрел на них. Этого было достаточно.

— Оставьте вещи здесь, — сказал я спокойно. — И уходите. Пока я не перестал быть вежливым.

Флойд стиснул зубы, но его взгляд метался по сторонам, ища поддержки у дружков.

— Мы просто шутили, — бросил дружок Флойда.

— Шутите с кем-нибудь другим, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — В следующий раз я не буду таким добрым.

— Пошли, Флойд, — промямлил прихвостень, положив вещи на пол, и быстро двинулся прочь. Второй, не задерживаясь, потянулся следом, даже не взглянув на меня.

Флойд остался стоять. Его лицо исказилось от злости, а кулак сжался так, что побелели костяшки. Он смотрел на меня с такой ненавистью, что, казалось, воздух накалился.

— Ты ещё об этом пожалеешь, — процедил Флойд сквозь зубы и швырнул оставшиеся вещи на пол под мои ноги.

Он ушёл, не оглядываясь, но каждый его шаг выдавал ярость, которую он едва сдерживал.

Я задержался на мгновение, прислушиваясь. Тишина. Я зашёл внутрь. Похоже, сейчас я всё равно не смогу осмотреть душевую, там девушки, и они явно не захотят, чтобы я мог спокойно расхаживать по женской территории.

Я уже хотел просто оставить вещи на лавочке и уйти, как из кабинки раздался резкий, испуганный голос:

— Кто здесь?!

Я сразу узнал его. Её голос. Голос Эрики. В нём звучала злость, и я почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. С моего прибытия в интернат на задание я всё время встречаю эту девушку. Это не может быть просто так.

— Выдыхай, Ласточка, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно. — Они ушли. Я оставлю одежду на лавочке.

Я услышал, как она выдохнула с облегчением, почти с всхлипом.

— Алекс? — спросила она, и в голосе послышалось удивление.

— Я, — ответил я, аккуратно складывая вещи на скамейку. — Всё в порядке. Они больше не вернутся.

Повисла пауза. Я слышал, как она дышит, как вода капает где-то в кабинке.

— Спасибо, — сказала она тихо.

— Не за что, — ответил я. — Я уйду, и можете выходить.

— Эрика, я боюсь выходить, вдруг они вернутся, — раздался жалобный женский голос из другой кабинки. Этот голос дрожал, и я слышал, как она пытается справиться с паникой.

Снова тишина. Только вода капает где-то с труб.

— Алекс, можно тебя попросить? — голос Эрики звучал мягко, но в нём чувствовалась усталость. — Пожалуйста, подожди нас у входа? Лорен сейчас нервничает. Ей нужно знать, что кто-то рядом.

Я бесшумно вздохнул. Мне нужно было осмотреть душевую, найти вход в подземелье, но я понимал, что не могу сейчас этим заняться.

— Хорошо, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Я буду у входа. Можете не торопиться.

Я развернулся и направился к двери.

Я вышел в коридор и прислонился к стене, сложив руки на груди. Ночь была тихой. Я смотрел на дверь душевой и думал о том, что предсказание, возможно, уже начало сбываться.

Эрика

Алекс проводил нас с Лорен до комнаты и попрощался. Мне было ужасно неловко просить его об этом, но Лорен так переживала, что я не знала, как ещё её успокоить. Когда мы остались одни, я заметила, что Лорен уже не злится на меня, она просто устала и напугана. Она рухнула на кровать и накрылась с головой одеялом, словно хотела спрятаться от всего мира.

Я села на край своей кровати и посмотрела на неё. Мысль, которая не давала мне покоя с самого душа, наконец вырвалась наружу.

— Лорен, я должна сказать тебе кое-что неприятное, — начала я медленно, подбирая слова. — О том, что мы пошли в душ, не знал никто, кроме Астрид.

Она замерла под одеялом. Тишина повисла в комнате, и я чувствовала, как она обдумывает мои слова.

— Ты хочешь сказать, что это она? — голос Лорен прозвучал глухо, из-под одеяла.

— Я не хочу в это верить, — сказала я честно. — Но факт остаётся фактом. Мы никому не говорили и никого по дороге не встретили. Только она знала.

Лорен медленно стянула одеяло с лица. Её глаза были красными, но в них уже не было слёз, только усталость и какая-то обречённость.

— Зачем ей это? — спросила она.

— Я не знаю, — ответила я. — Но мы должны это выяснить.

***

Выходные прошли на удивление спокойно.

В понедельник на первый урок Алекс пришёл в сопровождении строгой женщины-коменданта. Она дождалась, пока он сядет за парту, обвела класс долгим холодным взглядом, будто проверяла, все ли на месте, и только после этого удалилась. Тишина, повисшая в классе, говорила о том, что происходящее было необычным даже для интерната.

Но стоило учителю переступить порог и открыть рот для приветствия, как Алекс поднял руку, попросился выйти и больше на уроках не появлялся.

Я смотрела на его пустое место и не могла понять, как ему это удаётся. Он просто исчезал с занятий, будто их не существовало. И никто из учителей не задавал ему вопросов. Будто он имел на это какое-то невидимое право.

Я сидела и смотрела на дверь, в которую он вышел, и внутри разрасталось любопытство. Почему он может делать всё, что хочет? И почему меня это так волнует?

Флойд весь день сверлил нас с Лорен взглядом. Я чувствовала его тяжёлый взгляд на себе, даже когда сидела к нему спиной, он словно прожигал дыру в затылке. Но ничего не произошло. Ни одной подножки, ни одной колкости, ни одного «случайного» столкновения в коридоре. Это было почти страшнее, чем если бы он набросился на нас сразу. Я знала: он что-то задумал. Он выжидал.

Я демонстративно игнорировала его. Проходила мимо, как будто он был пустым местом, разговаривала с Лорен, смеялась, даже если внутри всё сжималось от напряжения. Я не хотела, чтобы он видел, что я боюсь. Но Лорен была не такой сильной. Она то и дело косилась в его сторону, вздрагивала, когда он шевелился, и я видела, как её руки дрожат над тетрадью.

После уроков мы с Лорен направились в столовую. Опять без талонов, опять бесплатный паёк. Я так и не собралась написать отцу, всё думала, что сделаю это завтра, а завтра превращалось в послезавтра. И вот я стою в очереди с подносом, чувствуя, как желудок сводит от голода.

Я смотрела на скудную порцию: перловку с маленькой котлетой, кусочек хлеба и стакан компота, — и думала о том, что за эти дни точно похудела. Может, это и к лучшему? Но нет, я была ужасно голодна. Я не представляла, как другие ученики живут на этом целый год.

— Может, попросим добавки? — предложила я.

— Это бесплатный паёк, — вздохнула Лорен. — Тут нет добавок.

Мы взяли подносы и сели за столик. Я смотрела на свою порцию и думала о том, что когда-нибудь я буду вспоминать этот день и смеяться. Но сейчас было не до смеха.

Быстро доев свои порции, мы с Лорен убрали подносы и уже собрались уходить. И в этот момент в столовую вошёл Алекс. С ним была высокая блондинка. Она вилась вокруг него, заглядывала в глаза, смеялась, явно пытаясь привлечь внимание. Алекс выглядел хмурым, даже раздражённым, но девушка, казалось, этого не замечала. Он взял поднос, не глядя на неё, но она всё равно оставалась рядом.

Я смотрела на них, и внутри защемило. Грусть, такая внезапная и острая, накрыла меня с головой. Почему-то мне стало обидно, хотя у меня не было на это причин. Мы даже не были знакомы по-настоящему. Всего несколько встреч, несколько фраз, прозвище «Ласточка», а я уже чувствовала, как кто-то другой занимает его внимание. Он казался таким далёким, и я вдруг поняла, что не знаю о нём ровным счётом ничего. Кто она? И почему его лицо такое хмурое?

Лорен окликнула меня, и я заставила себя отвернуться, чтобы уйти, не обернувшись.

В коридоре я увидела Астрид. Впервые с того момента, как она была у нас в комнате и якобы пыталась помочь. Я дёрнула Лорен за рукав, она проследила за моим взглядом и сразу всё поняла. Мы направились к девушке.

— Ничего не хочешь нам рассказать? — я скрестила руки на груди и смотрела на неё в упор. Голос мой звучал жёстко, даже резко, но я не собиралась смягчать тон. Она заслужила это.

— О чём? — Астрид попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой, а глаза заметались между мной и Лорен, словно искали пути к отступлению.

— О том, кто рассказал Флойду, что мы пошли в душ, — сказала я, не сводя с неё глаз. — О том, как он оказался у душевой с нашими вещами.

— Я… я не понимаю, о чём ты, — она нервно сглотнула, и я заметила, как дрожат её пальцы. — Я же хотела помочь!

— Помочь? — я шагнула ближе. — Ты единственная, кто знал, куда мы идём. Так что либо ты скажешь правду сейчас, либо я решу, что ты заодно с Флойдом.

Астрид молчала, глядя в пол, и я чувствовала, как моё терпение на исходе. Она стояла перед нами, виноватая и растерянная, и я ждала, когда она наконец скажет правду.

— Я вам всё расскажу, — сказала она, поднимая глаза, и в них я увидела решимость. — Но не здесь. Подходите к восьми вечера в беседки за школой.

— Почему не сейчас? — я скрестила руки на груди.

— Я не могу сейчас, — она почти выкрикнула это. — Пожалуйста. Приходите вечером, и я обещаю, что расскажу всё, что знаю.

Она не стала ждать ответа. Развернулась и почти побежала по коридору, оставляя за собой только запах приторных духов и чувство недосказанности.

Мы с Лорен переглянулись. В её глазах читался страх, но я видела и любопытство, она тоже хотела знать правду.

— И что, мы пойдём? — спросила Лорен, и голос её прозвучал тише, чем обычно.

— Да, — ответила я, чувствуя, как внутри поднимается холодная решимость. — А что ещё остаётся? Я хочу её послушать.

***

Мы сидели с Лорен в комнате и занимались. Стычки с Флойдом — это, конечно, очень интересно, но учёбу никто не отменял. Я читала учебник по истории, пытаясь вникнуть в даты и события, но мысли то и дело ускользали. Лорен молча решала математику, и тишина в комнате была почти осязаемой. Время медленно приближалось к восьми.

— Эй, Лорен, — я отложила учебник и посмотрела на неё. — Пора выходить. Не забыла? Мы должны встретиться с Астрид.

Лорен опустила ручку на тетрадь и подняла на меня глаза. В них я увидела тот самый страх, который она пыталась спрятать.

— Я думаю, нам не стоит идти, — сказала она, и голос её дрогнул. — У меня плохое предчувствие.

— А я думаю, нам надо пойти и выбить из неё признание, — ответила я решительно, вставая и накидывая школьный пиджак.

— Эрика, не ходи, — Лорен почти умоляла, и я видела, как она сжимает пальцы в кулаки. — Чёрт с ней, с этой Астрид. Она нам ничего не должна. Мы не обязаны рисковать из-за неё.

Я остановилась у двери и посмотрела на неё.

— Ты не обязана идти, — сказала я мягко. — Но я должна. Мне нужно знать правду. Если я не пойду, я никогда себе этого не прощу.

Она молчала, глядя на меня. Я отвернулась и вышла из комнаты.

Я шла по пустым коридорам, и стук моих туфель раздавался гулким эхом, будто я была единственной живой душой в этом здании. Школа, днём такая шумная и многолюдная, ночью превращалась в лабиринт, полный теней и шорохов. Я почти бегом прошла последний поворот, толкнула тяжёлую дверь и шагнула в вечернюю прохладу. Вернее, в холод. Воздух был таким ледяным, что я на мгновение замерла, переведя дыхание. Начало сентября обычно бывало ещё тёплым, но сегодня ветер, казалось, пробрался прямиком из октября. Я поёжилась, кутаясь в тонкий школьный пиджак, и с сожалением вспомнила о тёплой куртке, оставленной в комнате.

Уже начинало темнеть. Небо над школой было серо-синим, почти чёрным, и только где-то на горизонте ещё тлела оранжевая полоска заката. Я пошла по дороге к заднему двору, огибая здание, и ветер раздувал мои волосы, бросая их в лицо. Я то и дело убирала пряди, но они всё равно лезли в глаза. Деревья вокруг шумели, сбрасывая первые жёлтые листья, и мне вдруг стало грустно оттого, что лето закончилось, а я так и не успела почувствовать себя счастливой. Вокруг было темно, тихо и неуютно, и я жалела, что вообще оказалась здесь, в частной школе с проживанием за пять часов к югу от моего дома и моей близкой подруги Андреа.

Я стала углубляться в задний двор, удаляясь от тёплого света школы, и каждый шаг отдавался в тишине. Вокруг было пусто и серо, только ветер шуршал листьями. Я искала глазами беседки и наконец увидела их — череду деревянных строений, пустых и заброшенных. Они стояли рядком, и я почти чувствовала, как они наблюдают за мной.

Сердце билось быстрее, когда я приближалась. И в самой последней беседке я заметила фигуру. Женский силуэт. Астрид. Она стояла неподвижно, почти сливаясь с тенями, и я на мгновение замерла, всматриваясь. Она была здесь. Одна.

Я сделала ещё несколько шагов, и ветер донёс до меня её голос:

— А где Лорен?

— Лорен не придёт, зато пришла я, — сказала я, нахмурившись и скрестив руки на груди. — Не тяни. Чего ты хотела?

Астрид уставилась на меня, и её лицо вытянулось. Она выглядела растерянной, будто не ожидала, что я приду одна. Её взгляд заметался по сторонам, словно она искала кого-то ещё, и только потом остановился на мне.

— Ты одна? — переспросила она, и голос её дрогнул. — А Лорен…

— Лорен не пошла, — перебила я, чувствуя, как терпение начинает иссякать. — Говори. Мне не нравится здесь стоять на холоде.

Она опустила глаза, и в тишине я услышала, как ветер шуршит листьями.

Тут я заметила, как к нам быстро приближаются три мужские фигуры из тени соседней беседки. Флойд и два его дружка. Я их не заметила, когда шла: видимо, они прятались за беседкой, ждали, как хищники в засаде. Меня обдало холодом, когда до меня дошло: это подстава. Она привела меня сюда не ради признания. А ради них.

— Прости, Эрика, — выпалила Астрид, и голос её дрожал от страха. Она даже не посмотрела на меня, развернулась и быстрым шагом направилась в сторону школы, пряча глаза.

— Астрид! — крикнула я, но она не обернулась.

Меня захлестнула злость, горячая и обжигающая. Я сжала кулаки, чувствуя, как пальцы впиваются в ладони. Она предала меня. Снова.

— Ах ты маленькая… — прошипела я, но договорить не успела.

Тяжёлые шаги Флойда и его дружков уже гремели совсем близко. Я медленно повернулась к ним.

— Что, без свидетелей решил разобраться? — Я вскинула подбородок, хотя сердце колотилось где-то в горле.

Флойд ухмыльнулся своей наглой, мерзкой улыбкой.

— Я говорил, что ты об этом пожалеешь, новенькая, — протянул он, сжимая здоровый кулак.

— У меня нет времени на ваши игры, — сказала я, глядя на них сверху вниз, хотя они были выше меня. Я вложила в свой взгляд столько презрения, сколько могла. — Мне ещё уроки делать.

Я сделала шаг в сторону, намереваясь просто уйти, но парни тут же перегородили мне путь. Флойд шагнул ближе, и я почувствовала его мерзкий запах — дешёвый одеколон и табак.

— Зря твоя подружка не пришла, — протянул он, скалясь. — Придётся тебе отдуваться за двоих.

Я остановилась, медленно перевела взгляд с его лица на его дружков и обратно. Внутри всё кипело, но я заставила себя холодно улыбнуться, почти насмешливо.

— Отдуваться? — переспросила я. — Ты серьёзно думаешь, что меня можно запугать тем, что вы втроём встали в круг? Вы даже поодиночке не страшны.

Флойд нахмурился, и я поняла, что задела его за живое.

— Ты слишком много о себе думаешь, — процедил он.

— А ты слишком мало, — ответила я, не отводя взгляда.

— Парни, действуем по плану, — прорычал Флойд, и его голос звенел от нетерпения. — Мне наскучили разговоры.

Дружки двинулись ко мне, и я инстинктивно отшатнулась, но была слишком медленной. Прежде чем я успела развернуться, чьи-то руки схватили меня за локти, крепко, больно, не давая пошевелиться. Они впились пальцами, словно хотели оставить синяки.

— Отпустите! — крикнула я, дёргаясь.

Но крик застрял в горле: чья-то ладонь с силой зажала мне рот, прижимая к лицу так сильно, что я почувствовала запах грязной кожи. Я забилась, пытаясь вырваться, но они держали крепко. Внутри всё сжалось от страха.

Они потащили меня дальше от беседок, уводя от здания школы. С каждым шагом свет из окон становился всё тусклее, а тени — длиннее и гуще. Я упиралась ногами в землю, пыталась затормозить, но они просто перехватывали меня поудобнее и тащили дальше. Мои туфли оставляли борозды на сырой траве, но им было всё равно. Я дёргалась, извивалась, пыталась ударить одного из них ногой, но всё без толку. Они были слишком сильны, слишком уверены.

Хотелось кричать. Крик рвался из груди, но рот был плотно зажат чужой ладонью, и я чувствовала только горький привкус грязи и страха. Воздуха не хватало, лёгкие горели, но я продолжала бороться не потому, что верила в победу, а потому что не могла сдаться. Каждое моё движение встречало глухое сопротивление, а вокруг — только темнота, холодный ветер и их низкий, довольный смех.

Мы прошли мимо старых деревьев, мимо сарая, который я видела только из окна. Я понятия не имела, куда они меня тащили, но понимала одно: чем дальше мы уходили, тем меньше шансов, что кто-то нас заметит и вмешается.

Мы дошли до забора. Он был старым, ржавым, заросшим диким плющом и колючим кустарником, который цеплялся за мою одежду и кожу. Я почувствовала, как в груди разрастается ледяной ужас, когда поняла: это не просто прогулка. Они ведут меня за пределы школы. Там, за забором, начинался лес, густой, чёрный, без единого огонька, словно вход в другой мир, где не было ни правил, ни свидетелей.

Я увидела дыру в заборе, пролом, скрытый густыми ветвями, будто кто-то специально проделал его для таких ночных вылазок. Меня охватила паника, и я забилась в их руках с новой силой. Я впивалась ногтями в их руки, пыталась ударить ногой, вывернуться, но они только крепче сжимали мои локти, и я чувствовала, как их пальцы врезаются в кожу.

Первым через дыру пролез Флойд. Он оглянулся, ухмыльнулся и махнул рукой. Дружки потащили меня следом. Я упёрлась ногами в землю так сильно, что они вынуждены были ослабить хватку. На секунду ладонь, зажимавшая мне рот, ослабла, и я успела выкрикнуть:

— Помогите! Кто-нибудь!

Но крик утонул в шуме ветра и их смехе. Флойд выругался, шагнул ко мне и, не раздумывая, сорвал с шеи галстук, скрутил его в тугой жгут и грубо затолкал мне в рот. Ткань была грубой, на вкус горькой от пота и дешёвого одеколона. Кляп мгновенно перекрыл горло, и я захрипела, чувствуя, как слова застревают где-то внутри, превращаясь в бессильные стоны.

Дружки протолкнули меня в дыру. Я на мгновение зацепилась за острый край забора, и он оцарапал мне плечо, разорвал одежду, но меня быстро выдернули, и я оказалась по ту сторону. Вокруг был тёмный лес, живой, дышащий. Он смыкался вокруг нас, и я поняла, что с каждым шагом мы уходим всё глубже и глубже в его пасть.

Флойд с дружками включили фонарики на телефонах. Резкие белые лучи разрезали темноту, выхватывая из мрака корни, камни и мокрую листву. Закат уже догорал на горизонте. Под плотными кронами леса стояла почти ночная темнота.

Они шли, переступая через ветки и корни, иногда чертыхаясь, когда кто-то спотыкался, но не замедляя шага. Меня же волокли так, что ноги почти не касались земли. Я пыталась сопротивляться, пыталась встать, упереться, но мои туфли бессильно скользили по сырой листве. Я чувствовала только, как земля убегает из-под ног. Каждый раз, когда я пыталась зацепиться за что-то, их хватка становилась крепче, и они просто поднимали меня выше, не давая мне даже малейшей опоры.

Воздуха катастрофически не хватало. Кляп стал влажным, тяжёлым, он заполнял мой рот и мешал дышать. Дыхание срывалось, в груди разрасталась жгучая боль, а перед глазами иногда темнело то ли от страха, то ли от нехватки кислорода. Я слышала своё сердце, которое билось где-то в ушах, и казалось, что оно вот-вот остановится.

Мы вышли к озеру. Оно лежало перед нами чёрное, гладкое, словно зеркало, в котором отражался только тёмный, беззвёздный небосвод. Через озеро пролегал старый деревянный мост, узкий, прогнивший, покрытый мхом. Меня потащили на мост, и я почувствовала, как холодная влага поднимается от воды, как запах тины и гнилого дерева заполняет лёгкие.

Мы остановились на середине моста. Он оказался длиннее, чем я думала, озеро под ним было широким и чёрным, а вода казалась бездонной. Парни выключили фонарики, и на мгновение я почувствовала, как темнота смыкается вокруг нас. Но затем я заметила, что здесь, над водой, закат ещё не умер окончательно. Небо над озером было тёмно-багровым, почти фиолетовым, а отражения догорающего света скользили по поверхности воды, как рваные золотые ленты. Деревья расступились, и воздух стал легче, но холод от воды всё равно пронизывал до костей.

Флойд шагнул ко мне, его лицо было подсвечено последними отблесками заката, и в этом свете он выглядел почти демоническим. Его дружки всё ещё меня держали, скалясь и переглядываясь, предвкушая представление.

— Ну что, Куколка, — протянул он, наклоняясь ко мне почти вплотную, — просить прощения будешь? Или мне придётся тебя убедить?

Я смотрела на него с презрением, чувствуя, как злость поднимается из самой глубины, затапливая страх, вытесняя усталость. Я медленно, глубоко вдыхала носом, ловя холодный влажный воздух, и каждый вдох возвращал мне силы. Я смотрела на него с ненавистью, которую я даже не пыталась скрыть.