Не засыпай

Флойд ухмыльнулся шире, словно моё молчание было для него лучшей наградой. Он подошёл ближе и с нарочитой медлительностью вынул кляп, грубо дёрнув, так что ткань ободрала уголки губ. Я сделала глубокий, шумный вдох, вдыхая холодный воздух, чувствуя, как лёгкие наполняются жизнью. Он ждал, его глаза блестели от предвкушения. И тогда я, глядя ему прямо в лицо, плюнула. Смачно, метко, с душой. Слюна попала прямо ему в глаз и стекла по щеке.

На мгновение повисла тишина. Я видела, как его лицо медленно перекосилось от злости.

— Ах ты, сука, — прошипел он, вытирая лицо рукавом, и в голосе его уже не было прежней насмешки. — Значит, не хочешь по-хорошему.

Флойд достал телефон, и я увидела, как на его лице загорелась зловещая улыбка. Он включил камеру, направил объектив на меня, и я почувствовала себя зверем в клетке, которого снимают для забавы. Он кивнул дружкам, и они рванули меня к перилам. Их руки впились в мои плечи, в локти, в талию, и я почувствовала, как меня поднимают, пытаясь перевалить через холодные перила.

Но я упиралась. Я вцепилась в деревянные поручни, я царапала их ногтями, я кричала так громко, как только могла, но мой голос уносился в темноту леса, рассеиваясь над озером, не находя ни единого слушающего уха. Тишина вокруг была абсолютной, только всплески воды под мостом, только их дыхание и мой собственный хрип.

Флойд снимал, смеялся, комментировал что-то, но я не слышала слов, только звук его голоса, как жужжание назойливого насекомого. Я слышала, как вода плещется где-то внизу, как ветер гуляет над озером, как вдалеке скрипит дерево. И я поняла, что никто не придёт. Никто не услышит меня здесь, в этой глуши, где даже звёзды закрыты тучами.

Первый парень попытался поднять меня, но я извернулась и вцепилась зубами в его руку, так сильно, что почувствовала привкус крови. Он заорал, выругался, отдёрнул руку, но его друг уже подхватил меня, а второй схватил за ноги. Меня подняли, перекинули через перила, и на мгновение я ощутила невесомость. Воздух свистел в ушах, волосы разметались в разные стороны, и я видела, как мост уходит вверх, а чёрная вода стремительно приближается.

Удар. Холод обрушился на меня, как стена. Вода сомкнулась над головой, и я провалилась в темноту, чувствуя, как лёгкие обжигает ледяная жидкость. Тишина стала абсолютной. Я слышала только своё сердце и пузырьки воздуха, которые поднимались к поверхности, как серебряные монеты, исчезающие во тьме.

Я погружалась всё глубже. Вода была чёрной, плотной, почти живой, она обнимала меня, сжимала, тянула вниз. Я чувствовала, как холод проникает сквозь одежду, как он сковывает мышцы, как форма становится тяжёлой, прилипает к телу, тянет вниз. Свет сверху казался нереальным, размытым, дрожащим, похожим на далёкую звезду, которая угасает с каждой секундой.

Я перестала бороться. На мгновение я просто повисла в воде, глядя вверх, на эту дрожащую светлую точку, и чувствовала, как вода касается моего лица, как она наполняет мои уши, мой нос, мой рот. Я видела свои руки, которые медленно поднимались к поверхности, и понимала, что тону. Что я проваливаюсь в темноту, где нет ни звука, ни света, ни боли. Только я и эта бездонная глубина.

Алекс

Я закончил вечерний обход и наконец вернулся в комнату. Соседа не было: наверное, он снова ушёл есть чипсы к друзьям в соседнюю комнату. Это было даже к лучшему, меньше вопросов, меньше лишних глаз. Я опустился на кровать, достал из сумки под ней спутниковый телефон и набрал номер дома. Вернее, штаба, где я жил. Сигнал прошёл мгновенно, спутниковая связь работала исправно, даже в этой глуши. Но вместо Дэвида, главы нашего филиала, трубку схватила Ирис.

Этот надоедливый подросток.

— Алекс, ты совсем ополоумел? Я полдня не могу до тебя дозвониться! — её голос ворвался в динамик, пронзительный и требовательный, как звонок будильника. Я даже отодвинул телефон от уха.

Я вздохнул и потёр переносицу. Ирис была невыносима. Она вечно кричала, вечно требовала внимания, вечно вмешивалась не в свои дела. Но при этом в нашем филиале она занимала важнейшее место. Потому что у неё был дар предсказания. Она видела то, чего не видели другие, и именно поэтому мы её терпели.

— Ирис, — сказал я спокойно, стараясь не показывать раздражения. — Я на задании. У меня не было возможности отвечать.

— У тебя всегда есть возможность! — парировала она. — Ты просто не хочешь со мной разговаривать!

— Ты права, — ответил я, и в голосе мелькнула лёгкая усмешка. — Не хочу. Но ты всё равно скажешь, что хотела от меня. Так что давай, выкладывай.

— Тебе срочно надо на озеро! — выпалила Ирис, и её голос стал резким, почти визгливым. — В предсказании говорилось, что там случится что-то плохое! Возможно, Кайл придёт именно с той стороны! Путь на озеро — через задний двор, за территорией школы и прямо!

Я замер, чувствуя, как внутри всё сжимается. Предсказания Ирис никогда не были пустыми словами. Если она говорила, что что-то должно случиться, значит, это произойдёт. И если она упомянула Кайла, то всё серьёзно.

— Ты уверена? — спросил я, хотя уже знал ответ. Она никогда не ошибалась в таких вещах.

— Я не знаю, что там будет, но тебе надо туда! — крикнула она, и в её голосе я услышал страх. — Алекс, живо!

Я уже вскакивал с кровати, натягивая пиджак.

— Я понял. Связь держи. Если что-то изменится — сразу звони.

Я выбежал из комнаты, не закрывая дверь, и побежал по коридору. Задний двор, за территорией школы, озеро. Я запомнил маршрут и молился, чтобы успеть раньше Кайла.

Забор мелькнул передо мной, но я не замедлился. Разбег, прыжок, руки хватаются за верхнюю перекладину, и я уже по ту сторону, чувствуя, как земля принимает меня, как мокрые листья шуршат под ногами. Я перемахнул забор в два движения, даже не запыхавшись: тренировки не прошли даром.

Лес поглотил меня мгновенно. Здесь было темно, темнее, чем за пределами школы, и я почти ничего не видел, только тени, что мелькали между деревьев. Но я бежал, полагаясь на чутьё, на привычку, на тот внутренний компас, который никогда не подводил. Корни цеплялись за ноги, ветки хлестали по лицу, но я не сбавлял шага. Я слышал только своё дыхание и только глухой топот ног по сырой земле.

Только бы найти озеро. Ирис сказала «прямо», значит, я бежал в правильном направлении. Я прорывался сквозь чащу, чувствуя, как ветки цепляются за пиджак, как холодный воздух обжигает лёгкие. Где-то впереди блеснула вода — или мне показалось? Я ускорился, перепрыгивая через упавшее дерево, и побежал быстрее, молясь, чтобы успеть.

Я выбежал из леса, и озеро открылось передо мной, тёмное, безмолвное, как чёрное зеркало, в котором отражалось угасающее небо. Ирис не соврала. Оно действительно было здесь, холодное и глубокое, и от него тянуло сыростью и тишиной. Но я сразу понял, зачем я здесь. Предсказание не соврало: мне действительно надо было быть тут. Но не потому, что здесь был Кайл. Потому что на мосту, возвышающемся над тёмной водой, я увидел их. Трое парней, двое из которых держали девушку, пытаясь перекинуть её через перила прямо в чёрную воду. Я сразу узнал всех участников действия: Флойда, его дружков, а между ними — Эрику. Она отчаянно упиралась, кричала, но голос её тонул в шуме ветра.

Адреналин ударил в кровь, и я рванул вперёд. Ноги сами несли меня к мосту, и я слышал только их голоса. Но я не успел. Поздно. Они перебросили её через перила, и её тело мелькнуло в воздухе, на мгновение зависло над водой, а затем, как чёрная птица, рухнуло в озеро, оставляя после себя лишь тишину.

Я замер на мгновение, чувствуя, как ярость захлёстывает меня. И затем, не раздумывая, я бросился в воду. Холод ударил в лёгкие, и я погрузился в темноту, чувствуя, как вода смыкается надо мной, как она тянет меня вниз. Но я знал, что должен найти её. Должен спасти её.

Эрика

Я тонула. Холод сковал моё тело, проник в каждую клетку, в каждую кость, и я почти перестала чувствовать себя. Вода была чёрной, густой, как масло, и она обнимала меня, тянула вниз, лишала дыхания. Я пыталась двигаться, но мышцы не слушались, они были скованы ледяным напряжением. Свет над водой медленно угасал, и я смотрела на него, на это дрожащее пятно, которое становилось всё меньше и меньше. Неужели я умру вот так? Из-за каких-то придурков, которые даже не осознавали, что убивают человека? Для них это просто забава. Им будет смешно, когда они увидят, как я исчезаю под водой. Вот только видео им придётся удалить: после моей смерти оно станет уликой. Я представила, как они будут стоять на мосту и смотреть, как пузырьки воздуха перестают подниматься, как вода становится спокойной. Они испугаются. Но будет уже поздно.

В панике мне почему-то казалось, что, если перестану дёргаться, вода сама вытолкнет меня наверх. Я думала о Лорен, о том, как она будет меня искать. О том, как отец узнает, что я утонула в этом чёрном озере. И о том, что я так и не написала ему письмо.

А затем произошло что-то. Чьи-то руки обхватили мою талию, сильные, тёплые, живые. Я почувствовала, как меня разворачивают, как кто-то тянет меня вверх, пронзая толщу воды. Я открыла глаза. Передо мной было лицо, прекрасное, почти нереальное в этой чёрной пучине. Алекс. Его волосы разметались в воде, глаза горели решимостью, а губы были сжаты в тонкую линию. Он был похож на древнего бога, который спустился с небес, чтобы спасти меня от смерти. Я смотрела на него, чувствуя, как его руки сжимают меня, как он тянет меня к свету. И я позволила себе поверить, что всё будет хорошо. Что он спасёт меня.

Мы вынырнули из воды, и я жадно глотнула воздух, чувствуя, как лёгкие наполняются жизнью. Алекс держал меня в своих руках, прижимая к себе, и я чувствовала его дыхание на своей коже, его тепло, его силу. Он спас меня. В тот момент, когда я почти сдалась, он пришёл за мной. Но как он тут оказался?

— Я держу тебя, — сказал он, и голос его звучал хрипло, но уверенно. — Всё хорошо.

Я подняла голову и посмотрела на него. Вода струилась по его лицу, по волосам, которые прилипли ко лбу, и в темноте его глаза казались почти чёрными, но в них горел свет. Он был мокрым, серьёзным, но таким красивым, что у меня перехватило дыхание.

— Они… они ушли, — прошептала я, оглядываясь на пустой мост. Флойда и его дружков нигде не было. Они исчезли, оставив нас одних в этом холодном озере.

— Значит, испугались, — усмехнулся Алекс, но в его голосе не было насмешки — только сталь. — Пошли, надо выбираться.

Мы медленно поплыли к берегу. Алекс не отпускал меня, поддерживая, направляя, и я чувствовала себя в безопасности, как никогда раньше. Вода была тяжёлой, одежда тянула вниз, но он был рядом, и я знала, что не утону. Мы выбрались на берег, мокрые. Я дрожала от холода и рухнула на мокрую траву.

Алекс упал рядом, и я посмотрела на него. Он лежал на спине, глядя в небо, и его грудь вздымалась от дыхания. Вода стекала с его лица, с его рук, и в этот момент он был таким уязвимым, таким настоящим.

— Спасибо, — прошептала я. — Ты спас меня. Опять.

Он повернул голову и посмотрел на меня. В его глазах была не усталость, а что-то тёплое, что согревало меня лучше любого огня.

— Не благодари, — сказал он тихо. — Я не мог позволить тебе умереть.

Алекс встал, и я увидела, как его лицо мгновенно изменилось. Только что он был тёплым, заботливым, а теперь передо мной стоял другой человек. Его челюсти сжались, глаза потемнели, стали почти чёрными, и в них застыл холодный, стальной блеск. Он выпрямился, и в каждом его движении чувствовалась напряжённая, сдерживаемая сила.

— Найду их, — сказал он, и голос его звучал низко и глухо, как дальний гром. — Им не жить.

Он сжал кулаки, и я видела, как побелели костяшки. Его взгляд был стальным, таким твёрдым, что казалось, он мог прожечь дыру в камне. В этом взгляде не было ни капли сомнения, ни капли страха. Только холодная, абсолютная решимость.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. В этот момент он был опасен. По-настоящему опасен.

— Алекс, — сказала я тихо, пытаясь достучаться до него. — Не надо. Они не стоят того.

Он посмотрел на меня, и на секунду его взгляд смягчился, но лишь на секунду.

— Они пытались тебя убить, — сказал он, и в голосе его было столько стали, что я вздрогнула. — Они не заслуживают милости.

Алекс протянул мне руку, не дожидаясь ответа, и я вложила свою ладонь в его. Его пальцы были тёплыми, невероятно тёплыми по сравнению с ледяной водой, которая всё ещё стекала с моей одежды. Он помог мне подняться, и я почувствовала, как мои ноги дрожат от холода и усталости. Я сделала шаг и чуть не оступилась. Только тогда я заметила, что на мне только одна туфля. Вторая, видимо, осталась на дне озера.

— Идти можешь? — спросил Алекс, и его голос был мягким, почти шёпотом. Он всё ещё держал меня за руку, будто боялся, что я упаду обратно в воду.

— Да, — ответила я, чувствуя, как дрожь пробегает по телу. — Только очень холодно.

Я попыталась улыбнуться, но зубы стучали, и улыбка вышла жалкой. Алекс посмотрел на мою босую ногу, потом на моё лицо, и его взгляд стал ещё мягче.

— Держись за меня, — сказал он и, не отпуская моей руки, подошёл ближе, позволяя мне опереться на него.

В школу мы вошли незамеченными. Коридоры были пусты: только тусклый свет ламп и наша тишина. Алекс шёл уверенно, поддерживая меня, и я почти не чувствовала холода, только его руку на своей талии, только его дыхание рядом. Мы добрались до моей комнаты, и он постучал — коротко, требовательно. Дверь открылась почти мгновенно. Лорен стояла на пороге, и её лицо переменилось, когда она увидела нас: мокрых, дрожащих, бледных. Её глаза расширились, рот приоткрылся, и она уже собиралась что-то спросить, но Алекс её опередил.

— Чистую одежду и полотенце, живо! — скомандовал он, и его голос был твёрдым, не терпящим возражений.

Лорен моргнула, переводя взгляд с меня на него, и, видимо, поняла, что сейчас вопросы неуместны. Она быстро кивнула и, не говоря ни слова, бросилась к моему чемодану, доставая полотенца и сухую одежду. Я стояла, прислонившись к косяку двери, чувствуя, как ноги подкашиваются, и смотрела на Алекса. Он был такой же мокрый, как и я, но его глаза горели решимостью. Он держал ситуацию под контролем.

Алекс проводил меня с Лорен до душевой. Он остановился у двери, пропуская нас вперёд, и задержал взгляд на мне. Я видела, как в его глазах промелькнула тревога, смешанная с чем-то более тёплым, с заботой, которая согревала меня сильнее любой горячей воды. Всё ещё мокрый, с прилипшими ко лбу волосами, он заботился обо мне, не уходил. Его взгляд был серьёзным и мягким одновременно.

— Постой подольше под горячей водой, — сказал он, и его голос прозвучал низко и настойчиво, почти как приказ. — Тебе надо согреться.

Я кивнула, чувствуя, как его слова оседают в груди теплом. Я хотела поблагодарить его, сказать что-то важное, но слова застревали в горле. Он будто понял это без слов, слегка коснулся моей руки, коротко и бережно, и отошёл на шаг назад.

Я зашла в душевую, чувствуя на коже его взгляд, и знала, что он уйдёт, только когда убедится, что я в безопасности.

Я стояла под струями горячей воды, чувствуя, как тепло постепенно возвращается к моему телу, прогоняя холод, который, казалось, въелся в самые кости. Пар поднимался вверх, окутывая меня облаком, и я закрыла глаза, позволяя мыслям течь свободно. И они сразу же обратились к нему. К Алексу.

Что-то было в этом парне притягательное. Не просто внешность, хотя отрицать, что он красив, было глупо. Но дело было не только в этом. Он не был похож на остальных подростков, с которыми я сталкивалась в этой школе. В нём чувствовалась какая-то взрослая серьёзность, уверенность, которую невозможно сыграть. Он двигался, говорил, смотрел так, будто видел мир иначе, чем мы все. Он как будто уже был взрослым. Как будто прожил больше, чем другие, и нёс в себе какой-то груз, который никто из нас не мог понять.

Как он попал сюда? И почему прогуливает уроки? Эти вопросы крутились в моей голове, но ответов на них не было. Он был манящей загадкой. И я вдруг поняла, что хочу разгадать её. Хочу узнать, кто он на самом деле.

С этими мыслями я выключила воду и вышла из кабинки, чувствуя, как горячий пар окутывает меня, а кожа ещё долго хранит тепло. Лорен стояла у входа и, как только я появилась, буквально накинулась на меня с вопросами: где я была, что случилось, почему я мокрая, почему без одной туфли? Пришлось вкратце рассказать, быстро, скупо, стараясь не вдаваться в детали, чтобы не пугать её ещё больше. Сказать, что она была в шоке, — ничего не сказать. Лорен побледнела, прижала ладонь ко рту и несколько раз переспросила: «Они правда тебя скинули в озеро?» Я кивнула и добавила, что Алекс спас меня. Она замерла, а потом выдохнула с облегчением.

Я вытерлась и переоделась в сухое, чувствуя, как чистая одежда приятно касается кожи, согревая окончательно. Но когда я посмотрела на свою старую одежду, сердце сжалось. Форма была порвана, пиджак разорван на плече, блузка порвана, а от одной туфли остались только воспоминания.

— Надеюсь, завтра никто не удивится, что я пойду на уроки в кроссовках, — сказала я, пытаясь улыбнуться.

Лорен ничего не ответила, только покачала головой, всё ещё переваривая услышанное.

А я поняла, что больше не могу откладывать. Мне надо написать отцу. Написать про форму, про талоны на питание, про всё, что я так долго не решалась сказать. Может, он переменит решение и переведёт меня в мою старую школу?

Мы вышли из душевой, и я сразу увидела его. Алекс стоял у стены, прислонившись к ней плечом, и ждал нас. Он уже переоделся в сухое, тёмные джинсы, белая футболка, чуть влажные волосы, которые он небрежно откинул назад. В руках у него была серая аптечка с красным крестом. Он держал её так, будто делал это сотни раз, будто носить с собой аптечку было для него обычным делом. Его взгляд был серьёзным, он сразу оценил моё состояние, заметил, что я всё ещё бледна, что губы чуть дрожат.

— Пошли, — сказал он коротко, и в его голосе было столько твёрдой уверенности, что я даже не подумала спорить. Он развернулся и направился по коридору, не оглядываясь, но я знала: он ждал, что мы пойдём за ним.

Мы пришли в нашу с Лорен комнату. Алекс закрыл за нами дверь и, не говоря ни слова, скомандовал как заправский командир, чтобы я села на кровать. Я не могла не подчиниться: в его голосе было столько уверенности, что любое возражение казалось бессмысленным. Я опустилась на край кровати, чувствуя, как тело всё ещё дрожит от пережитого, и он тут же сел рядом. Не спрашивая, не объясняя, просто взял мою руку и аккуратно поднял рукав футболки. Я удивилась, что он заметил этот порез. После душа рана саднила, и я почти забыла о ней, но он помнил.

Алекс, как будто у него за плечами было медицинское образование, достал из аптечки стерильные салфетки и перекись. Его движения были спокойными, уверенными, без лишней спешки. Он осторожно начал протирать рану, и я дёрнулась, сморщив лицо от боли. Щипало невыносимо, но я не хотела показывать слабость. Я сжала зубы и терпела, стараясь не издать ни звука. Он заметил это. Его взгляд на мгновение встретился с моим, и в нём я увидела нежность, от которой у меня перехватило дыхание. Он замедлил движения, стал ещё аккуратнее, будто боялся причинить мне боль. Его пальцы касались моей кожи так бережно, что я почти забыла, что это просто обработка раны. Это было что-то большее. Забота. Тепло. Присутствие.

— Терпи, — сказал он тихо, но в голосе его звучала мягкость, которая согревала лучше любой повязки. — Почти готово.

Он обработал рану зелёнкой, и я почувствовала, как она обжигает, но терпимо.

— Швы накладывать не надо, — сказал он так уверенно, будто за его плечами годы медицинской практики. Его пальцы двигались точно и мягко, когда он нежно и аккуратно перебинтовывал мою руку, закрепляя бинт. И я почувствовала, как боль постепенно отступает, словно уходя вместе с его прикосновениями.

Он закончил, убрал всё обратно в аптечку и уже собрался уходить, как вдруг я не выдержала.

— Откуда у тебя аптечка? — спросила я, глядя на его спину.

Он обернулся, и в уголках его губ мелькнула лёгкая усмешка.

— Украл из медпункта, — сказал он так спокойно, будто грабил школьный медкабинет каждую неделю.

Я хотела рассмеяться, но не могла, слишком много вопросов кружилось в голове. Он уже направился к двери, когда я решилась на последний.

— Как ты оказался на этом озере? — спросила я, и голос мой звучал тише, чем хотелось. — Никто не видел, что парни потащили меня туда.

Алекс остановился, медленно повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза. Его взгляд был серьёзным, почти пронзительным, как будто он видел больше, чем говорил.

— Я гулял, — сказал он ровно, без тени сомнения. — Позаботься о подруге. — Он кивнул Лорен, и его лицо стало непроницаемым. Я хотела спросить ещё, но он уже вышел, закрыв за собой дверь, оставляя меня одну с этим его ответом. Гулял. В лесу. Ночью. Возле озера, где я тонула. Что-то здесь было нечисто, но я знала, он не скажет больше, пока сам не решит.

Глава 6

На часах было 03:07. Комнату заливал холодный лунный свет, и я разглядывала причудливые силуэты предметов на столе Лорен. Они отбрасывали длинные, искажённые тени, которые плясали на стенах от малейшего движения ветра за окном. Сон не шёл. Я перестала даже пытаться держать глаза закрытыми, это было бесполезно — веки всё равно не хотели слипаться. Я успела пересчитать всех овец в радиусе ста километров, продышалась по всем правилам, задерживала дыхание на счёт, но бессонница упрямо держала меня в своих цепких руках.

Я выдохнула и приняла решение: прогуляюсь до туалета и заодно умоюсь. Может, вода поможет, хотя я в этом сильно сомневалась. В тёмной комнате я нащупала ногами резиновые шлёпки, которые стояли у кровати, и медленно, стараясь не скрипнуть половицей, вышла в коридор, прикрыв за собой дверь. Я боялась разбудить Лорен, она заснула с трудом после всех событий, а будить её в три часа ночи было бы жестоко. Я уже запомнила дорогу к женскому туалету. После всех моих приключений в этом месте это казалось единственным местом, которое я знала как свои пять пальцев, и я добралась до него без единой ошибки, даже не задумываясь, куда поворачивать.

Умывшись, я не торопилась обратно. Смысла спешить в постель не было, я совершенно не могла заснуть, и возвращаться в душную комнату, где меня снова настигнут мысли, казалось бессмысленным. Я подошла к окну, взялась за холодную металлическую ручку и с усилием повернула её. Она жалобно скрипнула, и створка приоткрылась, впуская в помещение прохладный ночной воздух. Он ударил мне в лицо, ещё мокрое после умывания, и я почувствовала, как капли воды на коже стали ледяными. На пару секунд холод прогнал все мысли из головы. Все воспоминания о том, как я тонула в этом чёрном озере, как вода смыкалась надо мной, как я теряла надежду, — всё это исчезло, растворилось в свежем ветре, который касался моего лица. Я стояла так, наверное, минуту или две, вдыхая ночной воздух и чувствуя, как он наполняет лёгкие, вытесняя страх. Но холод постепенно пробирался под тонкую футболку, поднимался по рукам и ногам, и я поняла, что пора закрывать окно. Я осторожно потянула створку обратно, услышала, как она снова скрипнула, и заперла её. Я собралась уходить, надеясь, что, когда я отогреюсь под одеялом, сон всё же придёт. Что холод унёс мои тревоги, и теперь я смогу уснуть.

Выйдя из туалета, я сделала пару шагов по коридору, но меня остановил странный запах. Я замерла, принюхиваясь, словно зверь, почуявший опасность. Пахло так же, как когда тушат свечки на торте: тот самый резковатый, чуть горьковатый запах, который обычно быстро выветривается. Но здесь он не исчезал, а висел в воздухе, вызывая у меня странное беспокойство.

— Может, кто-то курит? — прошептала я сама себе, хотя понимала, что в школе в три часа ночи это вряд ли кто-то делает открыто, разве что самые отчаянные.

Я развернулась и решила пройти по коридору в другую сторону, чтобы проверить, не станет ли запах сильнее. Я шла всё быстрее, втягивая носом воздух, и чувствовала, как запах становился гуще, плотнее, словно кто-то накрывал меня невидимым одеялом. Любопытство разгоралось во мне всё сильнее. Где-то в глубине души я уже знала, что это не просто чья-то сигарета. Это было что-то другое. Что-то, что должно было встревожить меня гораздо сильнее.

Завернув за угол, я сразу поняла, что именно пахнет так, как задутые свечки в день рождения. За углом было задымление. Серый, густой дым поднимался к потолку, окутывая коридор вязкой пеленой. Сердце пропустило удар. Я поняла, что это не просто запах. Это был дым. Настоящий дым.

Пару секунд я стояла как вкопанная, скованная ледяным страхом, и смотрела, как серый дым змеёй ползёт по коридору, приближаясь ко мне. Он двигался медленно, но неумолимо, будто живое существо, которое знало, что я никуда не убегу. Все мои знания о том, что делать в такой ситуации, умещались в короткий инструктаж на школьной пожарной тревоге, который я прослушала в пол-уха. Сделав ещё пару вдохов горького, обжигающего воздуха, я заставила себя сорваться с места. Ноги двигались сами, а голос внутри кричал: «Беги, беги!»