Сквозь лед

По внутреннему коммуникатору Кан-Тей связался с Цвеин’де.

— Надвигается буря, - коротко сообщил он. - До подходящих пиков оставалось ещё несколько часов.

Цвеин’де остановился. Вся группа тоже.

— Кан-Тей. Мы можем подняться здесь и совершить передачу сигнала?

— Нет. Эти горы богаты металлами, сигнал не пройдет.

— Сколько продлится буря? - спросил Цвеин’де.

— Сложно предсказать, они длятся от нескольких часов до нескольких синтров.

— Нам нужен привал, - подытожил Цвеин’де. Глядя на свою группу

Чмен-х ещё мог поправиться, он очень на это надеялся. Они могут найти подходящую пещёру, оставят всех больных и слабых. И вместе с Кан-Теем попробуют добраться до нужного места. Единственное, что ему не нравилось, как поведет себя Клабит? Если раньше он был просто одиночкой и не любил только умана за то, что он уман, то сейчас его презрение упало и на Чмен-ха. Он специально поставил его нести его. После нескольких высказываний на стоянке, суть которых сводилась к «избавиться от слабых и больных». И это в адрес того, кто не раз врачевал его раны. Оставлять его с ним, становилось опасно. Убийство собрата в слабости – тяжелейшее преступление. Его тропа охотника будет закончена. Брать его с собой? Он недостаточно опытен. А его самоуверенность может погубить их миссию.

— Кан-Тей, здесь есть пещёры, чтобы разместиться нашей группе? - Спросил Цвеин’де.

— Да, есть несколько. Все горы испещрены туннелями и пещёрами. Вход в одну из таких находится вон там. - Он взмахнул пальцем вперед. - Там есть уступы, по ним можно подняться вверх, в пещёру.

Цвеин’де посмотрел на скалы.

— Нужно разбить лагерь, нельзя, чтобы буря накрыла нас здесь, - сказал он. — У нас есть время подняться? С учетом, что с нами уман и лежачий больной?

— Должны успеть.

— Хорошо, выдвигаемся к пещёре.

Хизер успела присесть на камень, когда их лидер и группа снова двинулись в путь. Они шли и шли, сегодня ей было как-то особенно холодно и тяжело. И вот они опять остановились, у одной из отвесных стен каньона-скал. Похоже, они собирались совершить восхождение. Хизер никогда раньше не ходила в горы и понятия не имела, как это происходит. И как они поднимут Чмен-х? Но эти ребята, похоже, знали, что делают. Они начали подъём. К её удивлению, Клабит и Чмен-х остались внизу.

Первым пошёл Цвеин’де, потом Кан-Тей, К’диг, она, и замыкал Ирм’ор. Для таких огромных существ они превосходно лазили по отвесным скалам. В отличие от неё. Пальцы совсем замерзли и болели, все в царапинах, они постоянно срывались с уступов. Незащищённые участки ног быстро покрыли мелкие раны и синяки. Было так тихо. Только шуршание камушков под их ногами, которые иногда срывались звонким каскадом вниз. Неприятные ощущения Хизер стали выстраиваться в узнаваемую картину. У неё начиналась лихорадка. Она боялась посмотреть вниз, но ещё больше наверх. Она видела только бок и спину К’дига. Ему это восхождение, похоже, давалось не сложнее подъёма по лестнице. Но тут какой-то треск, и с грудой камней К’диг сорвался вниз. Как будто его и вовсе не было, только мелкие камешки ещё бежали вниз. Через несколько секунд последовал глухой удар. Она посмотрела вниз. Он упал с высоты 8 этажа и, судя по всему, на спину. Вся группа замерла.

Цвеин’де взял чёрный камень с уступа. На чёрной породе были едва заметные блестящие прожилки. Он сжал его в руке, и тот треснул по прожилкам, развалившись на мелкие камушки. «Мягкая порода!» Он отшвырнул осколки камня. Связался с Клабитом. Тот сообщил, что К’диг жив, но серьёзно ранен. До пещёры оставалось ещё несколько метров. Но подниматься по такой породе – самоубийство. Она не выдержит их веса. Разве что, он немного отклонился и посмотрел вниз. Среди крупных тепловых сигналов своих сородичей забилось одно маленькое. Сейчас её тепловой сигнал был гораздо ярче. «Она тоже больна», – понял он. Вчера он потерял большую часть клана, сегодня ещё половина охотников превратилась в балласт.

— Хез-ер, – вызвал он её по коммуникатору. – Ты должна подняться наверх, в пещёру и установить трос на потолке, около входа.

Хез-ер дернула головой, что для них означало брошенный вызов. Он уже давно пытается отучить ее от этого жеста. Пока безрезультатно. Он знал, что у уманов это значит согласие.

Кан-Тей пропустил маленькую самку. И она достаточно проворно добралась до Цвеин’де. Поравнявшись, он передал ей тросы и крепления, объяснив, что нужно сделать. Она снова дернула головой и полезла вверх.

Хизер содрала обмёрзшие пальцы и ногти в кровь, поднимаясь наверх. Она была готова разбиться в лепёшку, но выполнить порученное задание. Очень редко Цвеин’де обращался к ней. В основном это касалось пролезть куда-нибудь, куда охотники в силу своих габаритов не могли. Сейчас она могла быть действительно полезна клану, она не подведет их. Цвеин’де передал ей установку, закинув её ей на плечо. Она была немыслимо тяжёлая. Резала и впивалась ей плечо. Но она лишь кивнула и уже подтягивалась на последнем уступе. Ноги и руки дрожали от напряжения и усталости, лёгкие горели, а носоглотка онемела от холодного воздуха, когда она наконец поднялась. Она села на каменный пол пещёры и посмотрела наверх: «ни черта не видно». Сменила режим на инфракрасный. Она редко пользовалась режимами в шлеме. Только если ей приходилось оказаться в темноте. Когда как охотники сменяли режимы постоянно и предпочитали тепловой остальным. В этом режиме она нашла место, куда можно установить трос. Взвела гарпун. Не с первого раза. Замёрзшие пальцы плохо слушались, а от крови стали липнуть и проскальзывать. И выстрелила в свод. Выстрел получился таким мощным, что она инстинктивно вжалась, зажмурившись. Её окатило камешками и пылью, в ушах зазвенело. Мощный гарпун вошёл в свод потолка и начал вкручиваться в него как нож в масло пока он не вошёл полностью в горную породу. Она взяла конец закреплённого троса и подошла к краю пещёры. Установила механизм, призванный не дать стальному тросу тереться о скалу, и кинула конец вниз в сторону Цвеин’де. Встала на колени и аккуратно выглянула с каменной платформы. Цвеин’де поймал трос и тот сразу натянул с металлическим скрипом. Ей даже стало страшно: «выдержит ли он? Хорошо ли она его закрепила? Вдруг он оборвётся, и она станет причиной гибели их лидера?» Но трос выдержал, и уже через несколько секунд Цвеин’де поднялся в пещёру. За ним Кан-Тей. Он подошёл к гарпуну и установил ещё один трос. «Они хотят поднять Чмен-х», поняла она. Что стало с К’дигом, она не знала. Она отошла в сторону и опустилась возле стены. У неё стала ужасно болеть голова. Она сняла свой шлем и поджав ноги, сложила на них руки и уткнулась лбом. За всё время, что она с ними была, так сильно голова болела у неё впервые. А ведь дома её мучали мигрени.

Послышался металлический скрежет, она подняла голову. Как она и предполагала, они подняли Чмен-х и вдвоём переложили на пол пещёры. Потом опустили носилки опять вниз. «Значит, К’диг жив.» - поняла она. Они подняли и его. Он был без сознания, но дышал. Его грудь медленно и тяжело опускалась и поднималась. Хизер снова опустила голову. Стало темнеть. Охотники стали организовывать стоянку, раскладывать оборудование.

Пещёра была условно поделена на три зала. Одно основное большое продолговатое помещёние, где был вход. В стене этой пещёры, напротив входа было углубление, достаточно большое, его можно было считать вторым помещёнием, а справа был ход в ещё одно полуовальное простое помещёние с уходящим в глубь коридором. Туда отправился Ирм’ор на разведку, но вскоре вернулся, сообщив, что там нет признаков жизни. Он поставил лазерные сетки на случай, от незваных гостей. Если кто-то всё-таки решит пробраться, лазер порежет их ровными ломтиками.

Цвеин’де стоял посередине пещёры и наблюдал за Кан-Теем он с Ирм’ором накладывать перевязку К’дигу. Кан-Тей поднялся и подошёл к вожаку.

— К’диг в тяжелом состоянии я усыпил его. Чмен-х тоже в тей-де. Эпицентр бури пройдет чуть севернее нас. Примерно через 3 луны. – отчитался Кан-Тей

Цвеин’де все это время смотрел в сторону Хизер. Кан-Тей посмотрел на нее тоже.

— И наш уман какой-то тихий. Его тепловой сигнал изменился, – добавил он

— Уман тоже болен, - сухо ответил Цвеин’де.

— Жаль, маленькая самка полезна на такой местности. - заметил Кан-Тей.

— Получается, нас осталось только четверо, остальные больны, - продолжил он.

— Получается так, - ответил Кан-Тей.

— Возможно, придется оставить Ирм’ор с больными и идти вызвать клан Ксинда, - продолжил Цвеин’де, посмотрев на Клабита, который уже организовал себе место, расстелил себе шкуры и присел перебрать свое оружие.

— Если брать с собой Клабита, он может сильно тормозить. Он очень силен, но не опытен. Особенно в холодных мирах, - заметил Кан-Тей.

— Его придется взять. Если его оставить, можно будет не думать о тех, кто остался с ним.

— Ты считаешь, он может… - Кан-Тей чуть наклонил голову на бок, наблюдая за Клабитом.

— Умана точно. А это грязная кровь, и смерть для него.

— Неужели из-за умана, он готов загубить свою судьбу - удивился Кан-Тей.

Цвеин’де только посмотрел на него, но ничего не ответил. Потом включил сканирование, и луч прошёлся по маленькому тельцу. И пусть оно было сжато в комок, очаги воспаления уже наметились. У самки были воспалены дыхательные пути. Он не особо разбирался в их болезнях, но внутреннее чутье подсказывало, что это может плохо кончиться.

По телу Хизер прошла волна покалывания. Это значит, что кто-то из них решил ее просканировать. Похоже, стали подозревать, что с ней что-то не так. Потом последовали тяжелые шаги. Они остановились рядом с ней. Она осторожно подняла голову. К ней хотел обратиться вожак их клана. Охотники могли передвигаться абсолютно бесшумно, и ты никогда не услышишь, как они подошли. Но сейчас Цвеин’де было нужно, чтобы его услышали.

Цвеин’де остановился рядом с уманом. Сейчас она была как-то особенно маленькая. Тепловой сигнал разлился ярким желтым спектром по телу, а вот конечности, напротив, стали темносинями. Такой перепад говорил либо о том, что она вдобавок отморозила их, либо о нарушении кровообращения из-за болезни. Он приказал расстелить шкуры в углублении в пещёре напротив входа, положить туда Чмен-х и К’дига, организовав там лазарет. Туда он приказал отправиться и уману.

Глава 3

Небо совсем потемнело. В отверстие входа задул ветер, переходя на порывы, занося в пещёру снежинки. Ирм’ор развел огонь, и пещёра, освещённая теплым светом костра, стала чуточку уютнее. Снежинки, залетая, таяли, оставляя темные пятнышки на каменном полу. Кан-Тей занимался оборудованием. Ирм´ор и Клабит занимались своими вещами.

Цвеин’де осмотрел все, что удалось забрать с корабля. Его беспокоили запасы еды, их было очень мало. Все мясо уничтожено вместе с холодильными установками. Остались только прессованные белковые брикеты. Здесь нет дичи, чтобы охотиться, нечем восполнить нехватку провизии. Они могли обходиться без еды достаточно долго, если от них это требовалось. Но насколько это может затянуться? Относительно недалеко от них оказалась Аттурийская база, но он пока был не готов опуститься до того, чтобы обратиться к ним за помощью.

Хизер легла на шкуры рядом с охотниками. Но заснуть сразу не получалось, сон был прерывистый и беспокойный. Все тело ломило. Она вертелась, пытаясь найти положение, в котором было удобнее. В какой-то момент она заснула. Ее разбудил приступ кашля. Она открыла глаза и села. С ее места был виден вход в пещёру. Теперь за ее пределами было темно, точно наступила ночь, а ветер порывами задувал снег. Перед входом намело уже небольшой сугроб. Но в пещёре было тепло. На шкуре, рядом с горячими телами охотников, даже жарко. Она никогда не спала так близко к ним. Она ощущала слабый запах корицы, мускуса и металла от их тел. Она посмотрела на лежащего рядом Чмен-ха. Он все ещё дышал. Ей хотелось до него дотронуться. Она не касалась охотников вне тренировок. Осознанно никогда, но ей иногда хотелось узнать, какие они на ощупь. Но здесь так не принято. В пещёре было темно. Только свет от оборудования и костер в центре. Вокруг костра собрались уцелевшие члены клана. Цвеин’де сидел спиной к ней, Кан-Тей сидел сбоку и ел пищевой брикет, справа сидел Ирм’ор с пил из металлической плошки. Клабит занимался чуть в стороне своим снаряжением. Ей так хотелось пить. Она попыталась встать, но тело не слушалось, она снова зашлась кашлем. Цвеин’де чуть повернул голову в ее сторону и чуть заметно качнул когтистой рукой. Ирм’ор поднялся, взял вторую плошку и подошёл к ней, присев на корточки. Протянул ей миску с водой. Из всех охотников он был самый маленький и худощавый, но при этом самый изворотливый и ловкий. Он охотился, нападая на добычу сверху, и никогда не шёл в лобовую атаку, как Клабит или Чмен-х. В этом они были с ним похожи. Она взяла у него миску. Он посмотрел на нее. Снова легкое покалывание, он поднялся и вернулся на свое место.

— К’диг по-прежнему между двумя тропами, но внутреннее кровотечение остановилось. Чмен-х идет на поправку, а вот Уман не справляется. Воспаление затронуло легкие. – Возвращаясь к очагу, – сказал Ирм’ор.

Цвеин’де нахмурился, ещё два охотника могут принять недостойную смерть. Не так он видел конец для членов своего клана. Даже для умана. Если в случае с К’дигом, он скорее всего уйдет, не приходя в сознание, то мелкая будет уходить тяжело и долго. А ведь она может не попросить его облегчить свой переход. Уманы редко убивают себя, даже когда это будет лучший выбор для них. Они цепляются за свою жизнь до последнего. Кажется, она рассказывала, что это связано с их религиозными традициями.

Спустя какое-то время уман стала ворочаться и никак не могла успокоиться, это заметили все. Она стала метаться, то приходя в сознание, то снова забываясь. Температура ее тела сильно возросла. Похоже, у нее началась агония.

Цвеин’де подошёл к краю пещёры. Всматриваясь в будущее небо. К нему подошёл Кан-Тей.

— Где то место, откуда можно совершить передачу? — Спросил Цвеин’де. Кан-Тей вытянул руку и показал на пики, которые возвышались на горизонте и сейчас были едва различимы.

— Не так далеко. — Заметил Цвеин’де.

— При таких условиях будет сложно подняться, — ответил Кан-Тей.

— Здесь где-то была база Аттури. Сколько до нее?

— Она дальше на восток, но до нее проще добраться. Все время вниз по ущелью. Потом по открытой равнине.

— Есть по ней данные?

— Практически нет, она не представляет интереса. Одна из-забытых исследовательских баз. Судя по всему, для тех, кто не нашёл свою тропу.

— Что по прогнозам погоды?

— Буря замедлила свое движение.

— У К’дига и Умана заканчивается время. Запасов тоже мало. Если мы доберемся, и Ксинд примет сигнал, неизвестно, сколько ему нужно будет время сюда добраться, — сказал Цвеин’де.

— К’диг ещё может выжить, ответил Кан-Тей

— А Уман? — Спросил Цвеин’де.

— Уман следовала пути Кетану и отстояла право встать под его копье. Ее имя не будет забыто, — ответил Кан-Тей.

— Ты правда так считаешь? Цвеин’де посмотрел на Кан-Тея?

— Пусть и путь ее был не долгим, но мне не в чем ее упрекнуть, — продолжил Кан-Тей, вглядываясь в бушующее небо.

Цвеин’де развернулся и вернулся в пещёру. Где на шкурах уже расположился Ирм’ор. У костра сидел теперь Клабит. Уман притихла, она лежала, свернувшись клубком, прижав колени руками и смотрела на огонь, сверкая своими огромными глазами.

Хизер лежала и смотрела на то, как пляшут блики от костра на стенах и сводчатом потолке пещёры. Воспаленный мозг складывал их в фигуры разных зверей, птиц, растений. Путешествуя, она столько их видела. Совершенно жутких, опасных и потрясающе красивых. Она восхищалась ими как ребенок. Охотников инопланетные красоты не трогали. Они посмеивались над ней за ее наивный восторг, сравнивали ее с ребенком. Она совершенно не обижалась на них за это. В чем-то они были правы. Она видела это все впервые, и как ребенок радовалась. Человечество было по сравнению с ними детьми. Ещё не способное покинуть свою планету, пока они бороздили эту вселенную уже тысячи лет. Они колонизировали целые системы. Занимались терраформированием, строили космические колонии прямо в открытом космосе на гигантских станциях. «Мы для них маленькие дети, которые ещё не научились ходить», – думала она, с трудом подавляя приступ кашля, теперь он бил ее беспощадно. Мысль о том, что она может умереть, стала посещать ее все чаще. Неужели она уйдет именно так? От простуды? Ее человеческая несовершенная природа нашла ее за миллионы световых лет от дома, на другой планете в компании с инопланетными охотниками. Ее состояние стремительно ухудшалось, и ничем, кроме простой воды, ей помочь не могли. Ей было бы достаточно обычного парацетамола и самых посредственных антибиотиков. Почему она не взяла аптечку? У пришёльцев нет лекарств для нее, рассчитывать на их технологии было глупо. Как оказалось, далеко не все они разбираются в инопланетных видах. Единицы, и то по справочникам. И тот, кто мог ей сейчас помочь, сам нуждался в помощи. Она не сдержалась и зашлась лающим кашлем. Ее вожак вышёл из пещёры на небольшую платформу снаружи, где теперь намело огромные сугробы. К нему подошёл Кан-Тей. Клабит проводил их взглядом, он медленно поднялся и пересел к костру. Цвеин’де назвал своим приемником Кан-Тея. Клабит, считавший себя лучшим в клане, тяжело воспринял эту новость. Он рассчитывал на это место, но Цвеин’де, похоже, считал иначе. Он был хороший вожак, но судя по разговорам, достаточно молодой для этой должности.

Постояв там, они вернулись. Когда заходил Кан-Тей, от его тени отделилась часть и поползла по стене в противоположную сторону. Она наблюдала за этим странным явлением. У тени выросли четыре ноги. Они выгнулись как у кузнечика наружу. Из туловища начала расти шея, и казалось, вырастет и голова, но этого не произошло. Она закончилась обрубком. Спина выгнулась, а снизу торчали похожие на оголенные ребра отростки. Тень поднялась по стене, подобно пауку, и забралась на потолок. Стала не видной из-за нагара от костра. У Хизер забилось сердце, ей стало страшно. Она приподнялась. Похоже, никто из охотников не увидел этого. Они были очень чуткими и могли почувствовать опасность задолго до того, как она появится для нее. Но сейчас они были спокойны. Понаблюдав за ними, успокоилась и легла обратно. Наверное, у нее начались галлюцинации. Она не могла толком спать и бодрствовать. Все смешалось в какую-то кашу. Она закрыла глаза и провалилась в черноту со вспышками образов и фантазий. Когда открыла, огонь едва горел. Было все ещё темно. Ветер завывал. Из охотников она увидела только Кан-тея, и похоже, он спал. Она раньше никогда не видела, как они спали. На охотах они этого не делали. На корабле они спали в своих каютах. И туда никто не имел права зайти, даже их вожак не мог зайти, только в экстренных случаях. В целом он спал как обычные люди: на спине, положив руку под голову и согнув одну ногу. Она мысленно улыбнулась. Перевернулась на другой бок, заходясь сильным кашлем. И застыла от ужаса. С потолка над Чмен-х свисало что-то большое и темное. Оно тянулось к груди охотника. Она попыталась подняться, у нее все ещё были Кин-ти-па, можно попробовать убить эту тварь. Поднимаясь, она поняла, что задыхается. А голова пошла кругом. И все это происходило так резко. Она захрипела, пытаясь закричать, и вытянула дрожащую руку, чтобы хоть отогнать эту тварь. В глазах стало темнеть. Похоже, этим она разбудила Кан-тея. Он резко вскинул голову в ее сторону. Тварь дернулась и поднялась вверх, растворившись в темноте. Кан-Тей поднялся. Откуда-то сбоку вышёл Цвеин’де и опустился перед ней на корточки.

Цвеин’де взял охотников и пошёл осмотреть тоннели. Далеко ли они идут и можно ли там найти что-нибудь полезное? Уже возвращаясь, он услышал уманку. Как она захрипела. Решил, что ее время пришло. Войдя, увидел Кан-Тея, подходящего к ней. Самка сидела, вцепившись лапками в шкуру. Ее всю трясло, она не умирала, она была чем-то напугана. «Не должен охотник так позорить себя страхом», – подумал он. Она показывала куда-то наверх и что-то пыталась сказать, но ее слова тонули в приступе кашля. Он проследил, куда она показывала, но там ничего не было. Да и не могло быть, вряд ли кто-то мог пройти мимо Кан-Тея и остаться живым. Сильная лихорадка вызвала галлюцинации, показав ей то, чего она боится, – решил он.

— здесь ничего нет, ты должна лечь, – сказал он ей.

Он положил свою руку ей на голову, принуждая ее опуститься обратно. «Какая она всё-таки горячая» -подумал он. Она немного успокоилась и подчинилась.

Он посмотрел через плечо на Кан-Тея, тот замер в боевой стойке с разложенными Кин-типа, всматриваясь в потолок пещёры.

— ты что-то видел? – спросил он, поднимаясь.

— Я готов поклясться, что на секунду что-то мелькнуло над телом Чмен-х.

— Может, это была уманка? – предположил Ирм’ор – ее тепловой сигнал очень изменился.

— Кан-Тей тихо зарычал, он не потерпит, чтобы его слова подвергали сомнению.

— Установить дежурство, – скомандовал Цвеин’де. – Что с прогнозом погоды? – спросил он.

— Эпицентр прямо над нами, – ответил Кан-Тей.

А времени остается все меньше, – подумал Цвеин’де. Со здоровыми охотниками они могли оставаться здесь достаточно долго, но у половины его клана время заканчивается. Его это беспокоило. «И что так напугало уманку?» Она в принципе была пугливая, но в этот раз она испытала настоящий ужас. Так остро он ещё не чувствовал ее страх. И если восприятие уманки искажено болезнью, то Кан-Тей не мог ошибиться. Здесь кто-то был. Кто-то, кто решил прокрасться к ним и напасть на больных и раненых, пока остальные спали. Возможно, они наткнулись на Аттури, на какое-то исследовательское или сторожевые устройства? Время шло, костер снова полыхал. Вход в пещёру завалило снегом наполовину. И теперь ветер практически не задувал. В пещёре стало по-настоящему жарко. Охотники поели, собравшись у костра, и какое-то время молчали. Тишину нарушил Цвеин’де.

— Расскажи мне, Кан-Тей, что ты видел, когда все прошло? – спросил он.

— Сложно описать, я решил поспать. Уманка закопошилась и разбудила меня. Она пыталась подняться, стала задыхаться, я почувствовал ее страх и решил посмотреть, что происходит. Она смотрела вверх. В этот момент что-то, проскользнув, поднялось к потолку.

— Может, самка обезумела и пыталась убить Чмен-х? – спросил Клабит.

— Нет. Ее цель была на своде пещёры, Чмен-х ее не интересовал, – ответил Кан-Тей.

— На что это было похоже? – спросил Цвеин’де. – Какое-то устройство или животное?

— Это было похоже на хвост сбегающего Каинд-Амедах, как это происходит в ульях. Резко поднялся вверх.

— А что видела уманка? – спросил Ирм’ор.

Цвеин’де повернулся и посмотрел на организованный лазарет. Уманку в действительности никто не спрашивал, что произошло. И это был его серьезный промах. Хотя сейчас ей сложно отделить видения от реальности. Но опросить ее стоило.

Она как раз не спала, перевернулась и теперь тихо лежала на животе головой к костру. Вытянув одну ногу, вторую согнув и положив на колено голову. Он всегда удивился ее пластичности. В этой немыслимой позе ей, похоже, было даже удобно. Повернув мордочку в сторону Чмен-х, она смотрела куда-то в пустоту над ним. Он вспомнил, что она ничего не ела уже достаточно давно, кажется, с момента их первой остановки. Так она просто умрет от голода, и это ляжет позором на его плечи. Предводитель не смог организовать достойный уход за своим больным охотником, и тот умер от голода. Его могут не просто отстранить от ведения клана, даже изгнать. Уманка ничтожно мало ела, но очень часто. И ещё больше она нуждалась в воде, которую сейчас она совсем не пила. Она не просила, и все просто забыли об этом. Он взял белковый брикет и миску с водой, растер его и растворил в воде. Он не единожды видел, что уманка предпочитает еду растворять в воде. Будто она младенец, не имеющий зубов. Ещё она любила греть мясо в воде, а не жарить его. При этом посыпая его протертым минералом с ее планеты и какими-то местными сушеными травами. Уманы, в отличие от них, были всеядны. Они могли есть вообще любую органику и неорганику своего мира. Вообще практически все. И даже некоторые ядовитые для них растения и животные они сумели приспособить и употребляли в пищу. Их способы приготовления еды были похожи на сложные обряды жрецов храма, которые длились иногда по несколько лун. На одной из охот она не просто съела отваренное мясо, но и выпила из-под него воду. Повергнув всех в культурный шок. Назвав эту отработанную воду «буль-оном». Потом он это видел и не раз. Сейчас эти странные пищевые предпочтения показались ему очень полезными. Он поднялся и подошёл к ней. Она чуть вздрогнула, когда он опустился на корточки рядом. Она не отводила глаз от места где-то в пустоте над Чмен-х. Он посмотрел туда, но ничего не увидел. Он постучал когтем рядом с ней, привлекая ее внимание. Она посмотрела и поняв, что от нее хотят, стала подниматься. Она похудела. Наручные браслеты, что раньше плотно сидели на ней, теперь болтались. Он не ожидал, что она так быстро сгорит от болезни. Быстрый метаболизм умана сыграл не в ее пользу. Он подождал, когда она закончит кашлять. Это был тяжелый, дурной кашёль. Как у зараженного грудоломом. Но она держалась достойно своего положения. Взяла миску с едой и даже поела, совсем немного, учитывая, что она долго оставалась без еды. Не похоже, что она была сильно голодна. Он нахмурился, это говорит о тяжести течения болезни.