Сквозь лед

– Что она говорит? – спросил Цвеин’де.

– Говорит, что это дурное место и нужно уходить, – ответил Ирм’ор, Цвеин’де усмехнулся.

– Дай ей воды, Ирм´ор, – протягивая ему миску с водой. Ирм’ор щелкнул жвалами в знак согласия.

– Куда она собралась идти? – спросил Кан-Тей.

– Она не была в сознании, когда я ее перехватил, – ответил Ирм’ор.

– Она шла, прибывая в Тей-де? – удивился Кан-Тей.

– Ее сознание распадается, сбои в работе головного мозга. Чмен-х, наверное, мог бы ответить тебе, почему она ходит в Тей-де, я нет, – ответил Ирм’ор.

В этот момент пришёл очередной сигнал с датчика движения.

– Что ты думаешь, вожак? - Спросил Кан-Тей.

– Это действительно дурное место, - ответил Цвеин’де.

Он вернулся к костру. Уманка, запутавшись в шкурах, немного притихла, но не спала. «Очень странно» - отметил Цвеин’де. Спать — это ее любимое занятие. Она могла спать где угодно и как угодно. И сидя, и лежа, и свисая с блока охлаждения воды. Его немного шокировали такие дикие повадки разумного существа. Она продолжала смотреть в сторону К’дига. Закончив скудный прием пищи, охотники разошлись по углам, занявшись каждый своим делом. Уман, кажется, начал дремать, как вдруг она сначала подняла голову, потом сипло запищала, переходя на кашёль, и попыталась рвануть в сторону К’дига, путаясь в шкуре и застревая. Цвеин’де вздохнул: «Время пришло. Для нее станет благом быстрый уход», - подумал он. Кан-Тей тем временем поднялся и направился проверить К’дига: «Похоже, он стал верить в эту чушь». Ему это совершенно не нравилось. Он подошёл и присел перед ней на корточки после того, как она в последний раз запуталась и притихла, отдохнуть. Она лежала на животе, на сломанной лапке, вытянув здоровую. Ее валары совсем растрепались. Он знал, ей сложно их заплетать из-за того, что были мягкие и тонкие. Ведь они не были в полном смысле валарами и скорее были просто длинной шерстью. Но она старалась, чтобы ее шерсть была больше похожа на их. Он уважал ее за то, как тщательно она старалась соблюдать их традиции. Через её тонкую кожу уже без сканирования были видны её суставы. Она немного дрожала от озноба, он чувствовал, что ей больно. Но она ни разу не пожаловалась. У уманов низкий болевой порог, и они не способны ее терпеть. Но она терпела. Такой судьбы он ей не желал. Она что-то зашипела. Он чуть наклонился, прислушиваясь.

– Цвеин’де, они убили его, они его убили, - повторяла она.

Он положил ей руку на макушку, принуждая успокоиться и лечь. Она перестала пытаться подняться, но всё продолжала лепетать. Он достал ритуальный короткий нож. Удар должен прийти в основание черепа, аккуратно, так, чтобы не проломить его. Она ничего не почувствует. Ничего не поймёт. Кан-Тей резко вскинул голову и зарычал:

– Вожак, К’дига мертв!

Цвеин’де остановился, переключившись на Кан-Тея. Прижав её голову к шкуре. Пальцы по привычке стали нащупывать позвоночник. Ирм’ор подошёл к Кан-Тею и сел на корточки.

Цвеин’де отпустил умана: «Тебе придётся ещё немного подождать, уман».

– Что произошло? - спросил он.

– Не знаю, вожак, - ответил Ирм’ор.

– Нужно отнести тело к Чмен-х, возьмите его вдвоем и сделайте это - сказал он.

На шлем снова пришёл сигнал. Их частота стала увеличиваться. Охотники взяли тело К’дига.

Когда Ирм’ор и Кан-Тей зашли в ту часть пещёры, что стала склепом для их братьев, они оба остановились. Кто-то надругался над телом Чмен-х. Тело Чмен-х было изуродовано, разорвано на две части. Нижняя часть туловища их сородича была оторвана. Внутренности вывалились на пол и тянулись в сторону лазерной сетки длинным кровавым следом, уходя далеко за её пределы. Второй половины туловища при этом нигде не было. Они опустили К’дига и вдвоём подошли. Кан-Тей вызвал Цвеин’де:

– Вожак, ты должен это видеть.

Цвеин’де хотел доделать то, что начал. Но пришёл очередной сигнал от датчика движения, на этот раз картинка поменялась. Что-то сдвинуло датчик. «Возможно, он упал» - первое, о чём подумал он. В этот момент пришёл вызов от Кан-Тея. Когда он подошёл, они осматривали тело Чмен-х, то, что от него осталось.

– Кто это сделал?! - прорычал он.

Ирм’ор склонил голову на бок.

– Быть может, уман действительно что-то видит, что скрыто от нас? - сказал он.

Цвеин’де подошёл к телу и осмотрел его и место рядом. Рваная рана. Его словно разорвали пополам. Останки волокли по полу. Куда они делись? Кто незаметно смог пройти мимо них и сделать всё это? Ирм’ор включил наплечную пушку, Кан-Тей раздвинул Кин-типа и отключил лазерную сетку.

– Такое чувство, что часть тела просто уползла, – задумчиво пророкотал Ирм’ор.

Цвеин’де посмотрел на него. Это очень странное предположение, – подумал он.

– Чтобы это ни было, оно ждет нас там, – прорычал Цвеин’де.

На шлем Цвеин’де пришёл очередной сигнал. Датчик оказался уже совсем рядом с ними. Это уже точно была не случайность. Что-то перенесло его туда. Что-то знало, что он их там устроил. Цвеин’де поднялся и достал копье. Неведомый враг, похоже, был готов проявить себя и в открытую напасть на них. Кан-Тей шагнул в глубь пещёры.

Ирм’ор тоже поднялся, но Цвеин’де оставил его.

– Возвращайся к самке, – отрезал Цвеин’де.

– Вожак, позволь мне отомстить за своих братьев, – зарычал Ирм’ор.

– Враг не ведает чести. Нападает на больных и раненых, у тебя остается шанс встретиться с ним и отомстить. – Ирм’ор склонил голову в знак подчинения.

Они отправились вглубь пещёры. Холодной и пустой, как и в первый раз. Никаких следов, никаких признаков жизни. Кровавый след, который вел их, постепенно уменьшался, пока не исчез вовсе. Пропавшей половины туловища не было. Это было странно. Появилось ощущение, что за ними наблюдают. Охотничьи инстинкты обострились до предела. Но неведомого врага или мест, откуда его можно было ждать, не было видно. Пещёра просматривалась полностью. Ответвлений, ниш или укромных мест не было. Ни единого звука или движения. Они подошли к месту, где на полу лежал датчик движения. Кто-то принес его сюда, но выходить к ним не пожелал. Цвеин’де поднял его и осмотрел. Следов на нем не было, как и вокруг него.

– Ты чувствуешь что-нибудь, Кан-Тей? – оглядевшись, спросил он.

– Я чувствую трусов, прячущихся по углам, убивающих спящих, – прорычал Кан-Тей.

– Похоже, боя нам не дадут, – задумчиво пророкотал он.

– Они все ещё здесь, вожак, я чувствую их. Я думаю, Уман всё-таки что-то видела. Она могла неправильно интерпретировать, в силу болезни, но она видела их, – сказал Кан-Тей.

Цвеин’де недовольно зарычал, убирая датчик.

– Ты думаешь, эти твари ходили по пещёре прямо у нас перед жвалами, а мы их не видели и не слышали? – спросил он.

– У умана другое восприятие, некоторые способны чувствовать охотников даже в камуфляже. А ведь они лишены телепатии. Возможно, у них развилась сенсорика взамен? У нашей Хиз-ер было острое восприятие. Она чувствовала выгодные места, чувствовала, где пройдет дичь, и откуда лучше убраться. Клабит ей завидовал и подражал. При том, что она очень слабая. Только ее восприятие помогало ей выживать все это время. Даже сейчас, она не утратила сознание, как Чемн-х. - Такая проницательность Кан-Тея удивила Цвеин’де. «Он прекрасно чувствует всех членов клана. Он станет хорошим вожаком,» - подумал Цвеин’де.

– Уманы способны выживать в более холодных мирах. Поэтому она так долго держится. Но в твоих словах есть здравое зерно. Здесь и правда есть что-то, – ответил Цвеин’де.

В этот момент раздался залп из плазменной пушки. Он эхом разнёсся по пещёре. Тихо зашуршал осыпающийся песок со сводов. Охотники сорвались и бросились к Ирм’ору, который, похоже, принял бой с неведомым врагом. Как и предполагал Цвеин’де, его привлекают больные и раненые. Недостойная добыча. Когда они пробегали, оба затормозили рядом с телами своих сородичей. Верхняя часть Чемн-х по-прежнему лежала, а К’диг пропал.

– зачем им тела? Неужели они берут трофеи? - спросил Кан-Тей.

– Возможно, им нужна пища, - ответил Цвеин’де.

Когда они вбежали, то увидели, как Ирм’ор прижимает к себе тело маленькой самки, она безвольно лежала у него на руке. Он придерживал её голову второй рукой и смотрел куда-то вверх, на свод пещёры. Там, на своде, тепловым следом горела лунка, образованная от выстрела плазменной пушки.

– Что произошло? - спросил Цвеин’де.

– Я видел это, вожак. Уманка отключилась, и тогда что-то схватило её и поволокло в глубь пещёры. Я перехватил её. Оно метнулось вверх. Я не промахнулся, вожак, но тварь исчезала. Я стал менять режимы в маске и нашёл спектр, в котором они скрываются. Посмотрите в режиме, отображающем электрический след. Цвеин’де переключил визор. Визор показал пещёру, испещренную следами размером с его ладонь. Они были повсюду. Особенно на потолке. Там они перемешались и покрыли его полностью. Следы были и на броне Кан-Тея, и на Ирм’оре. Он подошёл к нему и посмотрел на уманку. На ней был всего один след – на щиколотке левой ноги.

– Собираемся, мы уходим прямо сейчас, – сказал Цвеин’де.

Он забрал уманку у Ирм’ора и завернул ее в шкуру. Маленькую и легкую, чуть тяжелее его копья. Посмотрел на нее. Закутанная в шкуру, торчала только часть мордочки. Вернувшись к Чмен-ху, он снял с него самоликвидатор.

Кан-Тей и Ирм’ор заканчивали собираться. Цвеин’де посмотрел на них.

– Мы идем на Аттурийскую базу. Чтобы здесь не скрывалось, они должны были с этим столкнуться и знают, как это убить.

Хизер видела, как с потолка нитями свисали грозди тварей, вздуваясь как нарывы и перетекая из стороны в сторону. Они сновали и перебирая лапами по стенам. Ребра, торчащие из их тел, тоже шевелились. Она боялась закрыть глаза. Они пытались подползти к ее ногам, она отпихивала их. Когда она шевелилась, они отходили. Похоже, они поняли, что она их видит. Они опутали комом Клабита и вгрызались в него, когда он уходил. Это они хотели ее убить, а не он. Ее завернули в шкуру. В ней было так тепло. Цвеин’де прижал ее к себе.

Самка немного зашевелилась. Цвеин’де посмотрел на нее и спросил: «Сейчас ты видишь их?» – спросил он. Она тихо прошептала «да». Цвеин’де зарычал. «Я прогневила тебя, мой вожак?» – тихо спросила она. «Здесь нет твоей вины», – коротко ответил он.

Он дождался, когда спустятся охотники, схватился за трос, взвел самоликвидатор и кинул его в глубь пещёры, спрыгнув вниз.

Глава 4

Она чувствовала, как бьются его сердца — ровно и спокойно. Наконец они покинут это место. Лучше замёрзнуть в снегу, чем остаться с этими тварями. Она закрыла глаза.

Они вышли на улицу, и лицо обдало холодной крупой снега, царапая кожу и не давая дышать. Она зарылась носом в шерсть шкуры. Потом короткий полёт вниз и сильный удар. Она почувствовала каждым позвонком приземление, рука невыносимо заныла. Она стиснула зубы, пытаясь продышать боль. Со сбившимся дыханием пришёл сильный кашель, а во рту появился характерный медный привкус. У них не принято показывать боль, тем более если тебя несёт вожак. Они пошли. Огромным охотникам буря почти не мешала. Проваливаясь по пояс, они шли сквозь снег, словно ледоколы. Она открыла глаза. Чёрное небо и красное северное сияние над головой. Сквозь вой метели прорывался странный звук, похожий на рокот грома или далёкий реактивный самолёт. Ей было больно дышать, грудь ломило.

Этого перехода она не переживёт. Но ей больше не было страшно. Она устала. Слишком устала.

Впереди шёл Цвеин’де, за ним — Кан-Тей и Ирм’ор. Холод и ветер их почти не беспокоили. Тепловой контур исправно работал. Видимость была нулевой. Ни один из выбранных режимов не показывал дальше пяти метров. Они шли по маршруту, построенному биошлемом, но тот постоянно сбивался из-за сильных электромагнитных помех. Они уже прошли большую часть пути. До станции оставалось совсем немного. Никогда раньше Цвеин’де не мог представить, что добровольно пойдёт на базу Аттури. Он лишь слышал о таких случаях и считал подобных охотников трусами и предателями. А теперь сам шёл к ним. Чтобы сохранить то, что осталось от его клана. Ледяную мглу пронзил истошный рык Ирм’ора. Кан-Тей и Цвеин’де разом развернулись, разложив оружие. Перед ними стоял Ирм’ор. Из груди его торчали два лезвия. Он неестественно выгнулся, и на снег падали светящиеся капли твея. Позади него стоял Клабит. Ирм’ор был ещё жив. Из-под маски хлюпало, по шее текла кровь. Клабит рывком выдернул лезвия и отшвырнул умирающего товарища. Вскинул руки кверху и издал победоносный рев. Цвеин’де откинул умана, завёрнутого в шкуры, в сторону и заревел в ответ. Кан-Тей стал обходить Клабита сбоку. Цвеин’де метнул копьё прямо ему в грудь. Оно пробило Клабита насквозь. Но тот не умер. Он лишь сделал шаг назад, схватился за древко и рывком вырвал копьё из груди, швырнув его в Кан-Тея. Копьё, раскручиваясь боком, сбило его с ног. Рана Клабита начала расходиться вверх и вниз. На её месте стали оголяться рёбра и прорастать острые клыки. Из раны появилась пасть.

Шея Клабита стала вытягиваться, разрывая кожу, и превратилась в нечто похожее на сегментированного червя. На конце шеи безвольно болталась голова. Глаза закатились, пасть раскрылась, мандибулы разошлись в стороны. Голова стала похожа на погремушку на хвосте кобры. Пасть на груди издала душераздирающий писк и бросилась на вожака.

Тот уже достал сюрикен и запустил его в то, что когда-то было Клабитом. Он хотел отрубить твари голову. Но она увернулась, качнув закручивавшейся шеей. Хизер мягко приземлилась в сугроб. Шкура раскрылась, она быстро перевернулась и поднялась, но сильный ветер тут же сбил её с ног. Снег обжигал холодом разгорячённую лихорадкой кожу. Она увидела жуткую тварь с длинной шеей, похожей на зелёного склизкого червя, которая росла из когда-то могучего тела. Грудь была вспорота, а рёбра превратились в зубы и шевелились в разные стороны. Она посмотрела направо. Там лежал Ирм’ор, его тело уже начинало заносить снегом. Обильно вытекающая кровь ещё светилась. Она на четвереньках поползла к нему.

Под невыносимый писк твари и рык её предводителя. Она должна помочь убить эту тварь. Пусть её и накажут за то, что вмешалась в чужой бой. Она чувствовала: сейчас всё по-другому. Это не охота. Тварь не должна выжить.

Хизер потрясла Ирм’ора за плечо, но он был мёртв. Она сняла его наплечную пушку. Давясь от кашля, она закрыла рот рукой. Когда убрала её, ладонь была в крови.

Пока она смотрела, тварь откинула Цвеин’де. Руки монстра выросли, ломая кости его прежнего владельца, и превратились в длинные клинки, похожие на лапы богомола.

Пока Цвеин’де поднимался, тварь ушла от сюрикена Кан-Тея, развернулась на своей длинной шее и посмотрела на женщину. Пронзительно запищав, она рванулась к ней. Хизер подняла сжигатель и выстрелила несколько раз. От первого плазменного заряда тварь увернулась, но, ослеплённая вспышкой, от второго уйти не успела. Снаряд попал прямо в голову.

Она с треском взорвалась на тысячу кусочков. В этот момент подоспел Цвеин’де и разрубил тварь пополам. Но две половины не думали умирать. Из них выросли новые паукообразные конечности, и они рванули в разные стороны. Цвеин’де пригвоздил одну копьём, во вторую вогнал своё подоспевшее оружие Кан-Тей. Цвеин’де медленно подошёл к верещащей, извивающейся твари. Теперь она ничем не напоминала охотника, больше походя на ожившие куски плоти. Она извивалась под копьём и изливала чёрную жижу. Цвеин’де вылил на тварь синюю жидкость, которой они уничтожали тела Каинд-Амедах. Тварь зашипела, запузырилась и начала плавиться. Вторая половина, доставшаяся Кан-Тею, обхватила выросшими щупальцами его копьё и попыталась ползти вверх. Кан-Тей вылил на неё такую же жидкость, вынул копьё и стряхнул останки. Хизер сидела на коленях, дрожа рядом с телом Ирм’ора. Её волосы обледенели. Покрасневшие руки она прижала к груди. Она уже ничего ими не чувствовала, как и ногами. Только холод. Цвеин’де взял шкуру и молча направился к ней.

Он кинул ее на нее сверху, сгреб в охапку и понес. Появился чёрный силуэт Аттурийской станции. Большая часть её находилась под землёй. Вход имел высокий огромный козырёк, похожий на скалу. От него вниз уходил просторный стальной туннель в глубь станции.

Охотники подошли ко входу. Они замерли, ожидая, что сработает система снижения или какая-нибудь охранная система, но ничего не произошло. Сложилось ощущение, что станция покинута. Они пошли вниз. Как только вошли в туннель, все звуки снаружи отсекло.

Они обернулись: снаружи по-прежнему бушевал ураган. Но внутри была абсолютная тишина.

Только их шаги отдавались металлическим эхом. Температура в туннеле также заметно возросла, будто они прошли через силовое поле. Они пошли дальше. Спустившись, вошли в просторный зал. Это был ангар с Аттурийской техникой. По обе стороны стояло оборудование: огромные бурильные машины, небольшие вездеходы и исследовательские дроны. Но по-прежнему никого не было. Они стали медленно продвигаться в глубь ангара.

Дойдя до середины, по ним скользнули три точки лазерного прицела, остановившись на груди Кан-Тея. Цвеин’де заметил это и предупреждающе застрекотал, поднимая руку вверх. Это означало, что они не будут начинать бой. Кан-Тей замер, разведя руки по бокам и зарычав. По земле поползли десятки прицелов. Все они сошлись на сердцах охотников.

Прямо перед ними сняли маскировку сразу десяток Аттурийцев. В центре стоял высокий и худощавый ученый. Цвеин’де оценил, что ни один из их сенсоров не сработал на присутствие здесь такого количества вражеской силы. В отличие от охотников, Аттурийцы были одеты не в сетки, а в комбинезоны, поверх которых были гладкие чёрные доспехи. На плечах — небольшие наплечные пушки. Холодного оружия не было вовсе.

Худощавый Аттуриец сделал несколько шагов навстречу охотникам и заговорил:

— Что вам здесь нужно, Яуты?

— Наш корабль потерпел крушение. Мы не можем связаться с Атоллом для эвакуации. Просим вас дать нам возможность выйти на связь и покинуть ваш мир. Мы пришли сюда не на охоту и не хотим её начинать, — сказал Цвеин’де.

— Мы наблюдали, как разбился ваш корабль. Не думали, что вы осмелитесь прийти сюда. Где ваши остальные охотники? По нашим данным, переживших крушение было больше.

— Остались в ущелье. Там мы столкнулись с неизвестным врагом, который забрал их. Быть может, вам что-нибудь известно о нём?

— О каком враге вы говорите? На этой планете уже несколько тысяч лет нет жизни. А та, что была когда-то, так и не покинула океан, — ответил Аттуриец.

Потом он склонил голову набок, посмотрев на свёрток в руках Цвеин’де.

— Откуда вы взяли здесь умана?

— Она прилетела с нами. Она охотник и идёт путём Кетану вместе с нашим кланом.

— В вашем клане уман? — искренне удивился Аттуриец.

По толпе прошло удивлённое стрекотание, некоторые склонили головы набок.

— Я думал, Яуты более консервативны в выборе последователей пути Кетану, — продолжил он.

— Впрочем, это нас не касается. Почему она не идёт сама? Она ранена?

— Её тепловой контур вышел из строя после крушения. Уман не смогла вынести холод этого мира. Мы стремимся как можно скорее покинуть его.

— Мы дадим вам воспользоваться нашим каналом связи и вызвать эвакуацию. Но ваш уман, если он настолько плох, что не может идти, может погибнуть раньше, чем вы улетите. Кетт’ор, наш биолог, занимается вымершей фауной здешнего мира. Он может осмотреть вашего умана, если вы захотите.

— Мы с честью примем ваше участие. Наш клан будет в долгу перед вами, — Цвеин’де поклонился.

Фолинд чуть качнул головой. Лазерные прицелы отключились. Аттуриец смерил троицу взглядом.

«Будто с насмешкой», — подумал Цвеин’де.

И он понимал почему. Его клан, некогда насчитывавший столько охотников, вот-вот исчезнет вовсе. Два охотника и уманская самка. Всё, что от него осталось. Крупный рослый Аттуриец в шлеме с большим количеством датчиков вышел из группы и подошёл к ним. Цвеин’де передал ему свёрток из шкур. Посмотрев на её мордочку, Аттуриец увидел открытые глаза и пустой, застывший взгляд. Она прерывисто и хрипло дышала, но всё ещё оставалась в сознании.

Её забрали. В сторону отъехала огромная массивная герметичная дверь, открывая хорошо освещённые просторные коридоры, идущие в разные стороны.

— Моё имя Фолинд. Я руководитель исследовательской базы на этой планете. А пока ваш уман приходит в себя, я бы хотел послушать, с чем вы столкнулись в горах. Что за враг убил ваших охотников?

— Моё имя Цвеин’де, я вожак клана Малах’вей. И я готов ответить на твои вопросы.

— Следуйте за мной, — сказал Фолинд.

Аттурийцы расступились, пропуская охотников.

Глав 5

Чёрная вязкая пустота. Разрезаемая красными молниями. Зелёные всполохи. И рычание, такое привычное. Знакомый голос. Цвеин’де только бы это был не сон.

— Вставай, Хиз-ер, нам пора. Хизер с трудом открыла глаза. Рядом с ней стоял Цвеин’де, он был весь в зелёной светящейся крови. «Надеюсь, не вся кровь его»,

- подумала она. Часть доспехов была повреждена. Некоторые элементы брони отсутствовали.

— Что случилось?

- спросила она, садясь.

— Нет времени на болтовню, уман,

- мягко сказал он. В целом она чувствовала себя нормально, только небольшая слабость.

— Где Кан-Тей?

— Он ждёт нас около корабля.

— За нами прилетели?

— Нет. Аттури предоставили нам шаттл для подъёма на орбиту. Оттуда нас заберут. Цвеин’де вздохнул, стоит только начать, как уман втягивал его в бесконечную беседу. Ей все всегда нужно было знать. Он потом расскажет самки, что произошло на базе, пока Кетт’ор откачивал её. У самки дважды останавливалось сердце, она не выдержала стимуляторов, которые ей дали. А ведь именно он дал на это добро. Сейчас он жалел о своем решении. Их не касалось то, что происходило у Аттури. Зараженных оказалось больше, чем указала уманка. Фолинд изолировал и исследовал их. Его это коробило, что он вот так поступил с членами своего клана. Но это Аттури. Фолинд смог выявить принадлежащий тварям геном. Он создал тест, с помощью которого он смог вычислить зараженных. Тестирование должны были пройти все кто находился на станции. Он наотрез отказался это делать. В себе он был уверен, как и в Кан-Теё тоже. Он дрался вместе с ним плечом к плечу. Уман тоже не была заражена. Но какая-то связь между ней и тварями все же прослеживалась. Но Фолинд настаивал, он отказывался отпускать их со станции. В результате сошлись на том, что он возьмет анализы, но результаты они ждать не будут. Некоторые зараженные обличили себя. Напали, когда они начали уничтожение того червя. Который скрывался в дренажной системе. Они видели лишь небольшую его часть. Паразит разросся до неимоверных размеров и атаковал их своими многочисленными отростками, призывая к себе точно матка улья, зараженных. Много охотников отдали свои жизни за этот трофей. Станция таже получила серьезные повреждения. Фолинд отправили сигнал бедствия и теперь они тоже ждали эвакуацию. Их шаттлы в ходе боя получили серьезные повреждения и теперь не могли подняться. Сюда летели другие Аттури и Цвеин’де спешил покинуть станцию. Нет никаких гарантий, что эвакуация закончится зачисткой станции вместе с ними. «Он бы зачистил.»

- подумал Цвеин’де. Фолинд отдал им старый корабль пропавшего клана Ятжа, который, как он сказал, был брошен в скалах. Его модернизировали, чтобы он смог пройти сквозь бурю. Но ресурс двигателя истощен, и после взлета им придется дрейфовать какое-то время в космосе, пока их не заберут. Кан-Тей отправился разбираться с управлением и теперь ждал их в ангаре. Цвеин’де несколько раз приходилось останавливаться и ждать нерасторопную самку. Правда, сейчас он чувствовал ответственность за её состояние. Она сильно пострадала из-за ряда его решений, ошибок. Её слабость его злила, злила вина перед ней. Ей было тяжело, а она, не под стать своим сородичам, не просит помощи, как это принято у уманов. Стараясь не показывать виду. Теперь он терпеливо ждал её, когда она, прихрамывая, дойдёт. «Нужно будет тренировать её интенсивнеё, чтобы убрать хромоту, он сам этим займёт. Он или Кан-Тей. Чужаков недопустит, но позже. Сейчас вид у неё был куда болеё жалкий, чем когда она только заболела.»

Хизер еле успевала за Цвеин’де, ей казалось, что для каждого движения она преодолевает толщу воды. К новой ноге она понемногу стала привыкать. Она ещё чувствовала её инородность, она надеялась, что это пройдёт. «Всё пройдёт и это тоже». Дойдя до ангара, она порядочно устала и запыхалась. Когда он открылся, она немного опешила. Когда она его видела в прошлый раз, он выглядел “нормально”. Теперь два красивых корабля были уничтожены, из вспоротой обшивки виднелись их почерневшие внутренности. Каша из проводов и оплавленного металла свисала с них. Везде валялись обломки брони, искореженного металла вперемешку с породой, огромными глыбами. Обрушившаяся стена засыпала второй корабль. Повсюду их кровь, переставшая светиться. Следовательно, бой был давно. И этот бой был беспощадный. Охотники не ведали ни страха, ни усталости, ни пощады. Она это видела не раз. Если они дрались, то только до победы или смерти, потеряв своё оружие, разорвали врага когтями. Выбрав себя цель, они не отступятся и не будет места в этом мире, куда бы можно было от них скрыться. Хизер часто наблюдала, как они сражались, и тихо радовалась, что она оказалась на их стороне. Тел она не увидела, их уже унесли. Рядом со старым кораблём стоял Кан-Тей, он тоже был в крови, несколько валаров отсутствовали. Из-за этого вся его шея и грудь была в зелёном. В отличие от людей, их волосы волосами не являлись. Это были чувствительные отростки, предназначенные для охлаждения организма. Аттурийца, что представился ей Фолинд, не было. У них не принято провожать. Он ей понравился. Ей хотелось больше узнать о них. Она спросит про Аттури, когда Цвеин’де будет в хорошем расположении духа. Сейчас он вызывал у неё благоговейный страх, кожа блестела от пота и крови. Мышцы вздулись. Голова опущена, кулаки сжимались и разжимались. Наверное, также нервно ходили его мандибулы под маской, он был очень раздражен. Она надеялась, не на неё, а из-за куража недавнего боя. Но она разумно держалась на расстоянии его вытянутой руки.