Моя по волчьим законам

Визуал. Анхель Экрот

Ловите визуал-спойлер к следующей главе :) Анхель в анфас, как вы и просили)

Глава 3

Анхель Экрот

— Ты же знаешь, что я не могу разглашать детали операции до ее завершения, — хмыкнула Тара, приглаживая и без того прямые светлые волосы, растрепавшиеся после секса.

Из-за количества окружающих меня блондинок и блондинок в моей постели журналисты говорили, что я повернут на типаже внешности собственной матери. Они и правда были худые, высокие, светловолосые, но к матери, разумеется, это не имело никакого отношения.

Просто мне нравились худые высокие блондинки. Со стержнем. Было в них что-то возбуждающее. А еще мои женщины никогда не заморачивались по поводу большой любви и замужества. Как только я улавливал такие заморочки, я сразу же вычеркивал их из своей жизни.

— Насколько я понял, до конца операции осталось не так уж долго.

— И ты узнаешь все день в день, — Тара коснулась моего плеча скорее в дружеском жесте, поднялась и принялась одеваться.

Приподнявшись на локте, я смотрел, как она натягивает брюки. Детектив Тара Мейфэр была из тех женщин, с кем приятно и поговорить, и потрахаться. И работать с ней тоже было приятно, особенно в такое неспокойное время. В Таре я был уверен на сто процентов, даже когда все вокруг покупалось и продавалось, главное — кто назовет цену побольше, у Тары была одна-единственная и самая стабильная в мире валюта. Ее принципы.

Случись мне нарушить закон, она явится ко мне с наручниками. И даже не ради перца в постели, а чтобы арестовать, я был в этом уверен.

— Экрот, прекращай пялиться, — хмыкнула Тара. — Или я решу, что ты в меня влюбился.

— Попробуй тут не влюбиться, — я одним движением сел, и теперь уже на меня залипла детектив. Она не раз и не два говорила, что ей нравится смотреть, как я двигаюсь: реакция и сила вервольфов ее завораживала. Поэтому я, совершенно не стесняясь, повторил ее маневр с брюками и принялся за рубашку. — Ты такая одна.

— На этой неделе?

— Обижаешь.

— Да, прости, — фыркнула Тара, — сегодня.

Я не выдержал и расхохотался.

— Не будь ты такой полезной зверюгой, я бы тебе врезала, — беззлобно сказала она.

— Только ты можешь назвать меня полезной зверюгой, и остаться в живых. Цени.

— Ценю, ценю, — Тара накинула пиджак и проверила блузку. — Ты знаешь, недавно я думала, какие бы у нас получились волчата, если бы я была… ну…

Я замер, и теперь уже расхохоталась она.

— Владыка, Экрот! Видел бы ты свое лицо, — она похлопала меня по плечу. — Успокойся, я прекрасно знаю, что красавчики-миллиардеры с темной душой детективам достаются только в сериалах.

— У меня светлая душа, — возразил я, заправляя рубашку в брюки и застегивая ремень.

— Да-да, светлее некуда. — Тара кивнула на документы, которые мне принесла. — Кстати, о лицах. У Шимлана появилось еще одно. Смазливый красавчик, тонкий-звонкий. Дэя прислала. Можешь посмотреть.

Я сел в кресло и взял со стола папку. Обычно мы сначала обсуждали дела, потом трахались, но сегодня как-то так получилось. Современная система слежения, опутавшая весь Крайтон россыпями камер, поможет найти любого в считаные часы. Если не минуты. Правда, если этот кто-то не умеет скрываться и не носит с десяток подставных личин.

Передел территорий между отбившихся от стай или изгнанных за нарушение внутристайных законов вервольфами-отщепенцами с их самопровозглашенными альфами всегда был камнем преткновения во всей Легории, а в Крайтоне вопрос стоял особенно остро. Но в этом году, словно в насмешку, в первый, мать его, год, когда я стал альфой, они вышли на новый уровень.

«Вместо того, чтобы делить земли и сражаться друг с другом, мы должны объединиться и уничтожить тех, кто отказался от нас. Вервольфов, считающих, что мы недостойны. Сильнейших мира сего, прогнувшихся под законы ничтожных. А затем мы возьмемся за людей и укажем им на их место».

Каким-то долбаным образом этому чудаку с громкими лозунгами действительно удалось собрать под своей лапой все преступные группировки, которые еще совсем недавно радостно грызли друг другу глотки. Изначально никто не верил в то, что это возможно, поэтому и упустили момент. Тот, кто называл себя Шимланом, не просто собрал и объединил свору со всего Крайтона. Они уже растерзали альфу Берта, и никто, нахрен, не понял как. Тот факт, что он готовился к выходу на пенсию, ничего не менял. Альфа до последнего остается альфой, а значит — сильнейшим.

С фотографий из папки на меня смотрел смазливый мужчина, короткие темные волосы были зачесаны назад, в раскосых глазах застыла насмешка. Он мог быть Шимланом. А мог и не быть — в конце концов, это тоже была одна из ошибок. Их. И полиции.

Когда они начали хватать тех, кто называл себя так, в их руках оказывались пустышки. Ни один их них на самом деле не был теневым королем отбросов, перевернувшим преступный мир Крайтона. Грозившим уничтожить порядок, который веками устанавливали их предки. Ведущий к тому, что в прошлом чуть не погубило и людей, и вервольфов.

К открытой вражде и звериной доминации.

История таких тварей ничему не учит, они готовы лить кровь и убивать за свои слепые идеалы, ведомые инстинктами и жаждой власти. Любой волчонок с детства знает, чего нам всем стоил этот мир. Мир, где люди и вервольфы не смотрят друг на друга как на врагов.

— Что скажешь? — перебила мои мысли Тара.

— Твою мать.

— Очень информативно.

— Я о том, что мне нужно увидеть его вживую, чтобы понять. Он может быть Шимланом. А может не быть.

— Мое мнение ты знаешь. Я считаю, что он никогда не покажет свое истинное лицо.

В Крайтоне его уже называли Шимлан Многоликий, и те, кто был в курсе, этого выродка побаивались. Особенно после случившегося с Бертом.

— Напротив, — я захлопнул папку и подтолкнул ее к присевшей на стол Таре. — Этот ублюдок очень амбициозен, а значит, захочет записать славу на свой счет. Сложно это сделать, когда с десяток версий тебя бегает по Крайтону.

Она приподняла брови.

— Считаешь, что он покажется? В ближайшее время?

— Когда почувствует силу. Возможно, уже почувствовал. После Берта.

— Будем надеяться, что ты прав, — Тара вздохнула, — и что мы возьмем его через несколько дней.

Я кивнул, но по поводу предстоящей операции особого энтузиазма не испытывал. Да, возможно, Дэя вышла на что-то стоящее, но… Шимлан — изворотливая тварь, если бы его было так легко поймать, они бы не оказались здесь и сейчас в такой ситуации.

Поэтому больших ожиданий по поводу готовящегося захвата у меня не было. Оставалось надеяться, что они получат хотя бы что-то.

Хоть какую-то зацепку.

И они получили.

Мишель Монро

Блондинка, что приносила мне еду, а затем убирала поднос, отчасти оказалась права насчет моего хладнокровия. Случившееся со мной в детстве — похищение мамы и побег через лес, когда тебя преследует волчья стая, наложило отпечаток на всю мою жизнь. Детская психологическая травма, так бы, наверное, сказал любой психолог, если бы отец меня к ним водил.

Возможно, не будь у меня подобного травмирующего опыта, я бы визжала и рыдала, когда у меня на глазах у вервольфа спеклись мозги. Но я всего лишь просидела пару часов, уставившись в одну точку. Размышляя. Например, чем больше я думала, тем больше понимала, что показательное выступление было не только предупреждением для подчиненных Шимлана. Это было послание и для меня: попробуешь сбежать из своей уютной клетки — последствия будешь разгребать самостоятельно. Испорченный товар не настолько ценен, с ним можно не церемониться. Я мысль поняла и не собиралась делать глупости. Не сдалась, но сделала вид, что я умная напуганная девочка.

Почему насчет хладнокровия блондинка была права лишь отчасти? Потому что такой я была только с виду. Внутри меня бурлили ярость и ненависть к таким уродам, как Шимлан. Способным забрать жизнь по щелчку пальцев или зарабатывать на продаже женщин. Он не был тем альфой, что забрал маму, но они с ним мало чем отличались. Тот же монстр, просто с другим лицом.

Я ненавидела их всех, но приучила себя не показывать своей ненависти, своих истинных чувств. Поэтому, несмотря на яркую солнечную внешность, многие называли меня равнодушной или отмороженной. Последний парень, который мне понравился, вовсе заявил, что я фригидная. Потому что когда дело дошло до постели, у меня на него просто не «встало». Я не стала продолжать и услышала про себя много всего интересного. Девственница в двадцать один (почти в двадцать два) — дикий стыд по современным меркам. Венс сказал, что дело может быть в антигене — вроде как он подавляет мое либидо. Я предпочитала так думать, потому что другая версия мне нравилась еще меньше.

Имани созданы матушкой природой для вервольфов, поэтому и наша чувственность просыпается рядом с альфа-самцом. Тьфу!

К счастью, у меня ничего не просыпалось. Ни когда я колола себе инъекции антигена, ни когда несколько дней просидела в клетке Шимлана без него. Мне не хотелось наброситься на какого-нибудь волка и его отлюбить. Я видела, как работает ген И во мне — сводит зверей с ума, но сама оставалась к ним равнодушна. Всегда равнодушна. Кто бы мог подумать, что однажды мое нулевое либидо спасет мне если не жизнь, то хотя бы защитит мое тело от посягательств? Не будь я девственницей, меня бы тоже выставили на аукцион, но Шимлана или его шакалов ничего не сдержало бы от того, чтобы перед продажей со мной развлечься.

«Это ненадолго», — напомнил противный внутренний голос.

Шимлан пообещал, что избавится от меня, читай, продаст быстро, но, видимо, собрать покупателей в одном месте было непросто. Поэтому это заняло несколько дней. Несколько дней, в течение которых я варилась в преисподней ожидания и нервов. Со стороны, наверное, я казалась спокойной: я спала, просыпалась, завтракала, медитировала, обедала, смотрела телепередачи… Если бы не камеры, я могла бы отрабатывать навыки самозащиты, но мне не хотелось выдавать этот секрет. Хотелось сохранить хоть один козырь в рукаве. Маленькое, но преимущество. Когда от телевизора появлялась резь в глазах и уже начинали разжижаться мозги, я его выключала и сидела в тишине, чувствуя вервольфов по ту сторону двери.

Все изменилось в один день.

Я поняла, что сегодня меня продадут, когда блондинка (она так и не представилась, поэтому я не знала ее имени) вместе с подносом принесла мне одежду. Джинсы и топик у меня забрали еще в первый день, оставили лишь белье и халат. Но сегодня я получила свою одежду назад: чистую, с легким ароматом свежести. Дополняла все это моя любимая кожаная косуха и ботинки.

— Ничего красивее для аукциона Шимлан не придумал? — поинтересовалась я у блондинки. — Я думала, что буду как минимум щеголять в красном платье со шлейфом. Или в синем! Синий мне идет больше красного.

— Все девушки надевают свою одежду, — она даже бровью не повела. Для нее это было в порядке вещей, что тут вообще-то людей продают. Сука!

— Тебя совесть по ночам не мучает? — огрызнулась я.

— Что такое совесть? — хмыкнула эта стерва.

Я ненавидела вервольфов, я ненавидела шакалов, но еще больше я ненавидела людей, которые на них работают. Это для зверей мы скот, а для своих кто? Возможно, девчонки, с которыми я пришла в клуб, или кто-то в университете, когда я не появилась на занятиях, заявил в полицию. Но толку? Полиция в Триции не помогла найти мою мать, чем полицейские Крайтона лучше, если у них под самым носом происходят торги живыми лотами? А может, они тоже в деле? Прикрывают дела Шимлана и хорошенько зарабатывают на старость.

Я давно привыкла справляться со всем самостоятельно. Полагаться только на себя. Никто не заступится, никто не защитит. Поэтому глупую резкую мысль об освобождении из плена я смяла словно конфетный фантик.

За дверью нас ждали те самые злые волки. Один из них подал блондинке черный шарф, и она плотно завязала мне глаза. Я вздрогнула, когда сверху лег еще один слой ткани — мешок или что-то вроде этого. Затем меня схватили за локоть и куда-то повели.

Теперь я не могла ничего видеть, только слышать. Жужжание кондиционеров, шаги, дыхание вервольфа, что меня вел. Лифт. Поездка вниз. Урчание мотора автомобиля. Запах дорогой кожи и едва уловимый — освежителя воздуха. Остановки на светофорах, осторожное вождение… Я действительно была слишком ценным лотом: меня везли отдельно от других, с комфортом.

Я бы предпочла, чтобы эта поездка никогда не заканчивалась, но мы остановились. Распахнулась дверь, и меня снова потянули за локоть. Видимо, до этого мы выезжали с подземной парковки, потому что я впервые за несколько дней почувствовала дуновение ветра и крайтонскую сырость. Но это был лучший глоток воздуха в моей жизни.

Я наслаждалась этим всего ничего, а затем уличная прохлада закончилась, и с меня резко сдернули мешок и сорвали шарф.

Как-то иначе я себе представляла место, где должны собираться грозные альфы: складские помещения, между которыми гулял ветер, потертая краска на стенах, заколоченные окна. Впрочем, долго насладиться пейзажами снаружи мне не дали, едва я обернулась, как меня бесцеремонно втолкнули в одну из низких дверей. К счастью для меня, я высоким ростом не отличалась. К несчастью… здесь явно готовили аукцион.

Внутри просторного склада вместо штабелей каких-нибудь коробок или просто свалки и перекати-поле из мусора обнаружились расставленные полукругом роскошные кресла. Перед ними была оборудована сцена, пока что задрапированная алыми бархатными портьерами. Выход на нее, очевидно, осуществлялся из другой части складского помещения. Сейчас здесь сновали помощники Шимлана, но помимо кресел и софитов я успела увидеть накрытые столы и алкоголь. Официанты, которые должны были обслуживать альф, очевидно, еще не подошли, но за сценой уже кто-то проверял громкость колонок, повторяя в микрофон:

— Раз… раз… раз…

Я не успела всем этим проникнуться и впечатлиться, меня быстро провели через зал и втолкнули в очередную дверь. В отгороженной части пространства было значительно меньше, а еще было очень холодно. Если аукционный зал обогревали — между креслами стояли пирамиды выше человеческого роста с нагревательными элементами внутри, то здесь, разумеется, ничего такого не было. Только стайка девушек, которые мгновенно переключились с разговоров на меня.

— А ты та самая новенькая? — спросила одна из девчонок, высокая блондинка. Она не выглядела так, будто ее что-то беспокоит, скорее, находилась в крайней степени возбуждения.

Я же про себя отметила, что все они с расширенными зрачками, и что-то мне подсказывало, что это не от страха. Их явно чем-то накачали, чтобы раскрепостить и представить будущий товар лицом. Или чем они там собирались нас представлять?

За дверью остались волки, окон здесь не было, единственный источник света — массивная лампа на цепи под потолком, раскрывалась как атуитанское сомбреро.

— Та самая? — уточнила я. — Про меня уже ходят слухи?

Девушек было шестеро, и все одна моложе другой. Они хоть совершеннолетние тут? Я снова испытала знакомые чувства: ярость и бессилие.

— Конечно! — хохотнула стоявшая чуть поодаль брюнетка. — Мы все тут девственницы, но тебя собираются продать подороже. Имани, верно?

М-да. Кажется, из моего присутствия тайны никто не делал. Наоборот, Шимлан позаботился о том, чтобы обо мне узнало как можно больше людей и волков. Видимо, подогревал интерес к аукциону и рассчитывал сорвать куш. Откусить бы ему член и засунуть в его собственную задницу! Как и тому, кто похитил мою мать!

Я не стала отвечать, потому что не хотела обсуждать собственное происхождение. Обратила внимание на то, что, как Дэя и сказала, все девушки одеты кто как. Каждая в своей одежде, никакого общего стиля, полупрозрачных пеньюаров или роскошных вечерних платьев.

— Что? — враждебно поинтересовалась блондинка в светло-сером брючном костюме. Она напоминала сотрудницу офиса, особенно с учетом того, что ее волосы были стянуты в тугой пучок. Видимо, девушка как-то по-своему истолковала мой взгляд, потому что напряглась.

— Думаю, почему мы не разряжены в пух и прах, — пожала плечами я.

— Альфа Шимлан считает, что надо представлять нас с нашим особенным шармом. Как я уже сказала, мы все тут девственницы, но помимо запаха девственницы у каждой из нас свой типаж. Свой образ.

Она вызывающе вскинула голову:

— Это тебя хоть во что одень, все равно все альфы будут сходить с ума.

Я нахмурилась:

— Подожди… только не говори, что вы здесь по своей воле.

— Добровольно-принудительно, — снова хохотнула брюнетка. — Но лично я не против, чтобы все мои проблемы решал какой-то богатый волчара. Если для этого придется ему регулярно давать, фигня вопрос. Через Шимлана можно выйти действительно на крутого вервольфа, а не на этот одичалый молодняк, который ошивается в «Шангриле» и в остальных клубах. У них там одни понты…

Перебивая ее, загрохотала музыка, которая сначала была очень громкой, а после стала потише, и в нее ворвался голос ведущего:

— Приветствуем вас, уважаемые альфы на аукционе, посвященном жемчужинам нашего мира. Женщинам, сохранившим свою девственность для вас!

Я с трудом сдержалась, чтобы не фыркнуть: с одной стороны, это звучало настолько омерзительно-пафосно, что было смешно, с другой… мне было совсем не смешно. Потому что такие же твари, как эти, похитили мою мать. Да, девственницей она не была, и ее вряд ли продали с аукциона — судя по тому, что мне удалось узнать. Но…

— … наш первый лот! Девятнадцать лет, работает секретарем у государственной служащей. Рост — сто восемьдесят, вес пятьдесят семь! Идеальные формы и идеальная форма! Оцените сами! На сцену приглашается…

— Я пошла, — перебила блондинка и нырнула в сторону ниши, в которую еле-еле проникал свет от лампы-сомбреро. Я услышала, как цокают ее каблуки, а потом зал взревел.

— Пройдись, детка! — прорычал в микрофон ведущий. — Покажи, что ты умеешь быть и хорошей девочкой, и строгой училкой!

Вот теперь я все-таки фыркнула. Правда, скорее от нервяка: потому что до меня, наконец, дошло, что через полчаса, максимум через час, я тоже выйду на эту сцену. На меня будут пялиться альфы, похотливо, оценивая, выбирая, примеряясь… а потом… смогу ли я договориться с тем, кто меня купит, или стану пленницей, как моя мать?!

Я провалилась в собственные мысли, а в себя пришла и вздрогнула от приказа:

— Раздевайся!

Не сразу даже осознала, что он адресован не мне. Одна из девчонок нервно хихикнула в ответ на мой ошалевший взгляд, а брюнетка поинтересовалась:

— Что? Ты же не думала, что они будут покупать кота в мешке?

Вот тебе и типаж. И индивидуальность…

Я вся внутренне сжалась, как будто это мне уже сейчас надо было раздеваться перед взглядами волков, но в этот момент что-то с силой громыхнуло. Девчонки завизжали, аккурат в тот же самый момент, когда из зала донеслось рычание, вой и скулеж. С характерным басовитым звуком шмякнулся об пол микрофон, я бросилась к двери, чтобы понять, что там вообще происходит, но в этот момент громыхнуло снова, а после дверь резко распахнулась.

— На выход! По одной!

— Вашу мать! — взвыла брюнетка и бросилась в нишу. — Вашу мать!

Судя по визгу, где-то там ее и поймали, а я не стала испытывать судьбу. Стоило оказаться в зале, под прицелом взгляда сурового вервольфа, одетого как секьюрити первого лица Легории, в нос ударил запах крови. Я наткнулась взглядом на валяющегося на полу волка, дернулась и отвернулась, чтобы не смотреть. Нас всех вывели под дождь, отогнали к стенке, и в этот момент я увидела девицу, которая приносила мне еду. Она кому-то махнула, и я невольно проследила взглядом ее приветствие.

Из внедорожника под затихающий дождь вышел высокий, широкоплечий вервольф, которого я узнала сразу. Известнейший альфа Крайтона, Анхель Экрот. Сын Доминика и Шарлин Экрот. Той самой суки, которая написала эту проклятую книгу! Которая сломала моей матери жизнь.

Не узнать его было сложно. В нашем мире, где люди и вервольфы столетиями будто находились на разных полюсах, рождение ребенка от сильнейшего альфы и человеческой женщины стало сенсацией и прогремело на всех континентах. Анхель Экрот еще ходить не научился, а уже был гребанной суперзвездой! Как они из этого телешоу не сделали, не представляю, но сам факт изменил все, в том числе мою жизнь.

Как же я ненавидела Экротов! Презирала и желала им много всего хорошего. Но до этого дня они были лишь звездами с обложек журналов, известными личностями из сети. Теперь один из них стоял передо мной во плоти, и я… Я… Я не знала, чего я ожидала! Когда-то я думала: если встречу одного из Экротов, прибью его за то, что они натворили. Но даже в самых смелых и безумных фантазиях я не могла представить, что действительно пересекусь с этой скотской семейкой. А еще, глядя на Анхеля, я поняла, что мой план насчет прибить здесь бы не сработал.

Я не следила за ним или за его жизнью, просто несколько лет назад видела на фото с какой-то дружественной встречи с вилемийским королем. Теперь понимала, что зря не следила. Например, неплохо было бы уточнить его рост. Анхель на голову возвышался над присутствующими вервольфами. При этом он не был качком или «грудой мышц», скорее обладал хищной грацией, когда двигался. А еще, я готова была откусить себе язык, если в этом кому-нибудь признаюсь, но он оказался самым красивым мужчиной, которого я когда-либо встречала. Не смазливым, нет, а таким как на картинах рисуют небесных стражей Владыки: светлые, зачесанные назад волосы, невероятно мужественные черты лица, взгляд, словно выстрел в грудь и навылет…

Как бы банально это ни звучало, мое сердце пропустило удар, когда он на меня посмотрел. А когда двинулся навстречу, подошел ближе… Стоило мне вздохнуть его мускусный аромат, насыщенный, яркий, меня буквально повело. Колени подогнулись, по телу разлился жар, а пульс, наверное, скакнул за грань всех мыслимых и немыслимых показателей. Между ног жарко запульсировало, соски напряглись и стали чувствительными, во рту все пересохло от жажды. Мне одновременно захотелось упасть к его ногам и умолять взять меня или бежать отсюда как можно быстрее. Потому что это было совершенно ненормально! Потому что никто, ни один мужчина, вервольф или человек, не вызывал во мне такого жгучего возбуждения. Если честно, вообще никто не вызывал, а сейчас я готова была растечься распутной лужицей. Перед ним. Перед Анхелем Экротом!

Дурман желания, захватившего мои мозги, был силен, но я попыталась собрать себя по осколочкам. Это все ген «И» и отсутствие антигена в моей крови! Вот мои взбунтовавшиеся гормоны и выбрали самого роскошного самца в округе. Не зря же все альфы и не только охотятся на имани: потомство от мне подобных рождается сильным и здоровым. Очевидно, Экрот действительно особенный, на него все девушки западают. Только я не одна из них!

Со своей реакцией на него я как-нибудь потом разберусь, главное, сейчас оказаться от него, как можно дальше…