- -
- 100%
- +
— Ее я забираю с собой, — стало для меня приговором. Это было как удар под дых, как быть перекинутым через плечо в спарринге. У меня почва ушла из-под ног, особенно, когда я поняла, что меня тащат в его машину.
— Ты не имеешь права! — зарычала я. Отдайте меня полиции, пусть разбираются с поддельными документами. Пусть депортируют меня в Трицию! Всяко лучше, чем оказаться рядом с Экротом в тесном пространстве автомобиля.
— На имани? — усмехнулся этот мерзавец. — Как раз имею.
Никто не пошевелился, не попытался мне помочь, и я поняла, что Анхель действительно имеет право меня забрать. Да он имеет право даже поиметь меня на заднем сиденье собственного внедорожника, и никто ему ничего не сделает!
Самым ужасным во всей этой ситуации было, что проснувшаяся во мне суть имани этого только жаждала. Потянуться к ремню его стильных брюк, расстегнуть ширинку, обхватить руками член и накрыть губами, втягивая в себя. Сосать ему, пока мы едем… Куда мы там едем?
Картинка была настолько пошлой и возбуждающей, что я почувствовала, как у меня намокло белье. Пришлось яростно стиснуть бедра и отодвинуться от Анхеля как можно дальше. Еще бы и от аромата его отодвинуться. Яркого, острого, словно восточные специи. Мне хотелось дотянуться до него, тереться об него, словно кошка, учуявшая оливки.
Я всегда гордилась своим контролем, своей невозмутимостью в любой ситуации, но Анхель, мать его, Экрот показал мне, что вся моя выдержка не стоит абсолютно ничего!
— Итак, Мишель. — Голос у него тоже был как те самые оливки. Одуряющий. Глубокий. Сексуальный. От него по моей кожи побежали мурашки.
— Прима Монро, — процедила я. Я всегда ненавидела его и его семейку, но сейчас моя ненависть словно вышла на другой уровень. Словно Экрот забрал последнее, что у меня оставалось — мою власть над собственными желаниями.
— Мишель, — повторил волчара, издеваясь. Имя будто ударило по моим взбудораженным нервам, и я дернулась. — Расскажи, как докатилась до жизни такой.
— Ничего я тебе говорить не буду!
Я сорвалась, действительно сорвалась. А кто бы не сорвался на моем месте? Когда хочется расцарапать это прекрасно-мужественное лицо, а затем долго и со вкусом зализывать следы царапин. Даже его потемневший взгляд не мог меня остановить. Да даже опущенная между нами и водителем перегородка!
— Давай сначала, — нахмурился Анхель. — Ты не знаешь, кто я такой.
— Я знаю, кто ты такой! — выпалила я и выдала ему все, что о нем знаю. Про то, что он альфа, и про слух о том, что право возглавлять стаю досталось ему нечестным путем. Его папочка просто решил отойти от дел, большей проводить времени со своей сучкой-женой, сыночку же намеренно проиграл в битве за место вожака.
Меня крыло от его присутствия, поэтому несло. Мне хотелось пошатнуть его контроль с той же легкостью, что сделал он. И у меня это получилось, после моего:
— Пошел в жопу, Анхель! — его глаза широко распахнулись, а брови взлетели вверх.
Но насладиться собственным триумфом я не успела, потому что оказалась у него на коленях, надежно зафиксированная, как кошка в руках опытного ветеринара. Дались мне эти кошки и ассоциации с ними! Я человек! Но почему-то от рычащего обещания:
— В жопу так в жопу. Все, как ты пожелаешь, — внутри все сводит от жажды почувствовать Анхеля на себе и в себе.
Я задыхаюсь, когда он с нажимом проводит носом по моей шее, когда тянет за волосы, не позволяя увернуться. Я оказываюсь распластанной по альфе, и это так остро, что, кажется, это шиплю не я, а остатки моей выдержки, моей гордости:
— Пусти!
Владыка, это даже звучит как приглашение! Откуда у меня такой грудной секси-голос? Я еще никогда в жизни так блудливо не звучала.
— Подожди, я еще не сходил в жопу, в твою аппетитную маленькую задницу, радость моя.
Он прикусывает кожу на моей шее, а я вонзаю пальцы в каменные плечи. Мне надо его оттолкнуть, надо оттолкнуть, попытаться сопротивляться этому наваждению. Но это сильнее меня. Бесов Экрот действует на меня словно мощный афродизиак!
— Тебе это нравится? — спрашиваю я, глядя ему в глаза. — Нравится издеваться?
Вопрос риторический. Конечно, ему нравится. Шимлан говорил, что у альф хер встает колом, когда добыча сопротивляется. Так интереснее играть и ломать. То, что у него стоит колом, я прекрасно чувствую задницей. Слои одежды не кажутся мне достойной защитой, а для гена в моей крови это и вовсе непростительная помеха.
Экрот заставляет меня запрокинуть голову, и я чувствую себя максимально беззащитной: все во мне сжимается от трепета, не будь я настолько возбужденной, испугалась бы. Слова Анхеля с трудом доходят до моего взбудораженного сознания. Он приказывает мне рассказать всю мою историю: кто я такая, и почему у меня нет регистрации. Что я делаю в Крайтоне и как попала на аукцион. Но единственное о чем, я сейчас могу думать — это о его члене под своими ягодицами.
— … от того, что ты скажешь, зависит, какой будет наша с тобой история, — его слова выдергивают меня из похотливого киселя, в который, кажется, превратилось мое сознание. Слова или то, как он ослабляет свою хватку.
Моя история длинная и сложная, но она о контроле разума над чувствами, и тем более над звериными инстинктами. Я не просто так годами употребляла антиген, чтобы однажды раздвинуть ноги перед подходящим самцом. Моя история — напоминание мне самой, что я человек.
Туман возбуждения не проходит, но он словно немного рассеивается, возвращая мне меня.
— У нас с тобой не будет никакой истории! — выплевываю я с удовольствием в глаза Экроту.
Но наслаждаюсь своим триумфом лишь мгновение, потому что резко оказываюсь лежащей на кожаном сидении. Под ним.
Глава 4
Анхель Экрот
Девчонка пахла так сладко, как никогда и никто. При том, что я неоднократно пересекался с имани, конкретно эта благоухала как чистый неразбавленный секс, созданный исключительно для меня. Под меня. Еще мгновение — и я содрал бы с нее эти брюки-обноски и сделал своей, но именно осознание этого и стало как удар под дых. Именно эта ее исключительность отрезвила. Осознание того, что она вполне может оказаться тем же ядом-наваждением, как мать для отца…
Я резко оттолкнулся и сел, вздернул ее за плечи. Она смотрела испуганно, словно сама не понимала, что с ней происходит, но я мог поклясться, что все она отлично понимает, эта Мишель.
— Едем в полицию или ко мне? — уточнил я.
Девчонка сверкнула глазами. Я ждал.
Я не собирался играть в эти игры с манкой истинностью имани, мне оно нахрен не надо. Особенно в первый год правления, когда все перевернулось с ног на уши, а бесов Шимлан творит что хочет у нас под носом.
— Смотря что ты можешь мне предложить, — она обхватила себя руками, и я нажал кнопку связи с водителем.
— Сделай теплее. Наша гостья замерзла.
Последнее прозвучало почти издевательски в виду нашего с ней… незадавшегося общения. В салоне сразу стало жарко, мой взбудораженный недосягаемой близостью желанной имани волк тут же недовольно зарычал, желая открыть окно, а я повернулся к ней и посмотрел в упор. Глаза в глаза.
— Наглости тебе, конечно, не занимать, Мишель, — произнес я. — Но я тебя слушаю.
— Я здесь, чтобы найти свою мать. Натали Монро, она пропала в Триции пятнадцать лет назад.
Я присвистнул. Пятнадцать лет — не просто большой срок, это охренительно большой срок. Но…
— Я работала с частными детективами со всего мира, — произнесла девчонка, — и один из последних прислал мне отчет, согласно которому моя мать находится в плену у шакалов. Мне нужно, чтобы ты помог мне узнать, правда ли это, и если да — чтобы помог ее вытащить.
Похоже, Мишель решила идти ва-банк. Из файла досье, который был у меня, я знал, что ее мать действительно пропала. Она не лжет.
— Как ты оказалась на аукционе?
— Каком кверху, — выдала Мишель.
— Сдается мне, тема задницы тебя не отпускает. Но попробуй еще раз, если хочешь, чтобы я тебе помогал.
— Пришла в «Шангрилу».
Не девчонка, а просто кладезь информации.
— И?
— И меня схватили. Потому что у меня произошел сбой цикла, а антиген не сработал, — процедила она.
Антиген? Ну охренеть.
— Ладно, предположим. Ты все это время ширялась запрещенным препаратом с черного рынка? Чтобы скрыть свою суть, суть имани?
— Бинго! — Она хлопнула в ладоши. — А знаешь почему, Анхель? Потому что такие как ты похитили мою мать. Такие как ты не давали бы мне прохода, и в итоге я бы стала собственностью одного из вас! Только потому что во мне этот бесов ген И!
— Насчет таких как я, золотце, — я хищно улыбнулся, — таких больше нет. Ну а что касается гена И… не думаю, что это хуже, чем выйти за какого-то смазливого студента-очкарика и растить его соплежуев, пока он просаживает штаны за компьютерными играми.
Она широко распахнула глаза. Потом, напротив, прищурилась:
— Никто не давал вам права решать нашу судьбу! Мы вольны выбирать сами.
— Да-да, конечно, — хмыкнул я. — Ты мне тут уже выкатила список требований и претензий на два хорошеньких договора, из чего я делаю вывод, что ты больше хочешь в полицию. Будешь рассказывать про антиген, частных детективов и прочее вполне себе штатному детективу полиции Крайтона. После чего тебя в лучшем случае просто депортируют.
— Не надо меня пугать, Анхель, — она снова зло прищурилась. — Я не боюсь.
— Да кто же тебя пугает, — я пожал плечами. — Я просто обрисовал перспективу.
Почему-то этой самой Мишель удавалось не просто одуряюще пахнуть, этот огненно-рыжий афродизиак на ножках еще и — за все время нашей короткой поездки — пару раз чуть не затянул меня в свои провокации.
Ни одна женщина. Никогда. Не будет мне стоить моего контроля. Поэтому правильным было действительно развернуться, отвезти ее в полицию, сдать на руки дежурным, и пусть бы ей потом занялась Тара.
Но волк внутри воспротивился настолько, что я, нахрен, понятия не имел, что с этим делать. От этого злился еще больше, но, к счастью, Мишель подсказала выход сама:
— Хорошо, Анхель. — Как можно хрустеть моим именем на зубах, как битым стеклом, я не представлял, но ей это удалось. — Что ты хочешь за свою помощь?
В голову пришла странная идея. Дикая и в то же время освобождающая. Я хотел эту Мишель. Мой волк хотел ее присвоить, сделать своей. Навсегда. Думаю, в этом вопросе нам с ним придется найти компромисс, потому что, как показывает практика, хорошо оттраханная имани перестает иметь ценность как недосягаемая мечта.
— Хочу тебя. Не навсегда, — я перебил ее раньше, чем она успела возразить. — Заключим договор, и ты станешь моей. На год. За это время я найду твою мать, где бы она ни была, а после ни один альфа к тебе не приблизится. Потому что официально ты все еще будешь моей, а неофициально сможешь строить свою жизнь как захочешь. Путешествовать. Кайфовать. Да хоть рожать спиногрызов на личном острове от наложников с опахалами. Отступными я тебя обеспечу.
Зверь внутри зарычал от такого варианта развития событий, но я лишь поморщился. Одна из особенностей рожденного от альфы и имани — возможность с легкостью контролировать своего волка. Для таких как я это гораздо проще, чем даже для самых сильных чистокровных альф.
— Идет? — холодно спросил я.
— Мне не нужны твои отступные, — выплюнула Мишель. — Просто найди мою маму.
Она отвернулась, посмотрела в окно: мы как раз ехали через исторический город, где остатки крепостной стены крайтонской крепости напоминали о нашем кровавом прошлом. Передернула плечами и произнесла:
— Я согласна.
Мишель Монро
Я согласна.
Один лишь Владыка знает, чего мне стоило вытолкнуть из себя эти слова! Хотя стоимость была у всего. У всех. Просто кто-то берет деньгами, кто-то безопасностью, кто-то информацией… Я ненавидела вервольфов, ненавидела Экрота, но если кто-то был способен найти мою мать, не просто найти — освободить ее из рабства, то именно этот альфа.
Наверное, я совсем отчаялась, если решила продать себя. Свое тело. В рабство. На год. Вервольфу! Но я действительно отчаялась. Я искала маму, но натыкалась на стены. Раз за разом заходила в тупик. Мне не хватало ресурсов. Связей. Возможностей. У Экрота они были. У него было все.
И он хотел заполучить меня.
Хочу тебя.
Ничего более возбуждающего и будоражащего я в жизни не слышала. Его рычание, похожее на шепот, стелилось пламенем по коже. Я прекрасно почувствовала, насколько сильно он хотел меня. Ощутила бедром его ствол.
Я не знала радоваться этому или нет. Пока не определилась. Потому что моя осторожность вопила мне на ухо: скажи, чтобы он отвез тебя в полицию. Вернись домой. Откажись от поисков. Ты и так попала в ловушку, не загоняй себя в еще большую задницу.
Я криво усмехнулась, вспомнив о словах альфы про тему задниц. Что поделать, если моя жизнь, не считая детства, напоминает филейную часть?
С полицией мы все проходили: они не помогут. А он поможет.
Наверное, я сошла с ума, если так думаю, но… Анхель мог взять меня прямо сейчас, на заднем сидении авто, выдрать меня, не спрашивая, а из-за долбанного гена И я бы была даже не против. Рядом с ним мой контроль будто разжижался. Я горела вся. Но он не стал, предложил контракт. Возможно, именно это —то, что он, мать его, весь правильный вервольф, и побудило меня согласиться.
Он поможет, или не поможет никто. Если ради этого нужно немного потерпеть, ничего страшного. Это лучше, чем быть проданной Шимланом каком-то уроду навсегда или отказаться от поисков мамы и до конца своих дней мучиться чувством вины, что не сделала все, что могла!
Год, Миш. Это всего лишь год.
По крайней мере, я себя в этом убеждала, пока мы ехали. Отвернулась к окну и зажала ладони между коленей. Экрот с кем-то переписывался в телефоне, и я больше не нарушала наше хрупкое молчание. Я и так много всего наговорила. На год вперед! Плюс легче совсем не стало: меня продолжало будоражить от мускусного аромата вервольфа. Ген имани, вся моя природа требовала вернуться к тому, на чем мы остановились, и это злило.
Смогу ли я контролировать себя в этих деловых отношениях?
Меня все еще потряхивало, когда внедорожник въехал на мост, покидая историческую часть города и направляясь в новую, более современную, где небоскребы словно пытались дотянуться до неба. К одной из таких громадин из стекла и металла мы подъехали, а затем нырнули на подземную парковку и остановились на козырном месте возле лифтов.
Анхель вышел из автомобиля, и я быстро толкнула дверь со своей стороны, вылезая раньше, чем он обойдет машину.
— Нетерпеливая, да? — усмехнулся он, оказываясь рядом со мной. У меня загорелись уши, потому что почудилось, что речь вовсе не о моем желании держаться от него подальше. О другом, гораздо более чувственном желании.
Я вздрогнула, когда на мои плечи упал его пиджак. Меня мгновенно окутало теплом альфы, словно укрыло его ароматом, поэтому я едва поборола инстинктивное порыв этот пиджак стряхнуть. Это было как минимум невежливо по отношению к тому, кто собирался мне помочь.
Мы шагнули в ультрасовременный лифт, Анхель провел ключом возле датчика, и нас быстро подкинуло вверх. Я постаралась отодвинуться от него настолько далеко, насколько позволяло ограниченное пространство, но в следующую секунду забыла обо всем на свете. Потому что этажи с парковками закончились, и стены лифта оказались прозрачными. От вида ночного, сияющего множеством огней Крайтона захватывало дух. Передо мной раскинулись извивающаяся змеей река, впадающая в темное море, перекинутые через нее мосты, самое большое в мире колесо обозрения вдали, как колесо волшебной кареты, огромная луна, выглядывающая из-за серых облаков.
То ли от красоты, то ли от скорости лифта, у меня заложило уши, и я покачнулась, когда прозрачная капсула все-таки остановилась на нужном этаже. Экрот тут же сжал пальцы на моем локте, вроде бы невинно, но меня словно током ударило. Отвлекло.
— Ты когда в последний раз ела? — яростно поинтересовался он.
— Утром, — призналась. — Кажется.
— Кажется? — прищурился альфа.
— Там, где меня держали, не было окон и часов.
Анхель грязно выругался, а затем потянул меня за собой из лифта.
«Беги, пока не поздно», — просигналила мне интуиция, но дверь за спиной захлопнулась с мягким «дзынь».
Поздно. Я в западне.
Теперь я поняла, почему Экрот подносил ключ на парковке: мы оказались прямо в огромном холле квартиры. Превалирующий стильно-черный, кожа и дерево в интерьере даже не намекали, а сообщали открытым текстом, что холостяцкой. Холл заканчивался роскошной гостиной с диванами, на которых вполне могла разместиться парочка команд по футболу, и громадной сияющей серебристой трубой, спускающейся с потолка, в которой я с трудом угадала камин. За диваном и камином расстилался тот же прекрасный вид, что и из лифта: панорамные окна позволяли все рассмотреть до мельчайших деталей.
Помимо гостиной я заметила множество дверей, уводящих налево и направо, но что за ними, оставалось только догадываться.
— Всегда считала, что вервольфы любят селиться поближе к земле, — заметила я, чувствуя себя очень неуверенно в таком большом пространстве. Здесь все просто дышало богатством и роскошью. Я споткнулась, зацепившись взглядом за картину на стене, с которой на меня скалился белоснежный волк. Это что, Гимер? Нет, наверное, репродукция. — К природе.
— Еще одно доказательство того, что на самом деле ты ничего обо мне не знаешь, Мишель, — раздался голос Анхеля издалека.
Я так увлеклась рассматриванием репродукции всемирно известного художника, что не заметила, как альфа скрылся за одной из дверей. Пришлось его догонять.
К счастью, это была не спальня. С чего бы мне думать про спальню? Может, потому что постель входила в наше соглашение. Но это оказался кабинет, такой же давяще мужской и «панорамный», что я поежилась: мне здесь было некомфортно.
Экрот вручил мне планшет со стилусом.
— Пока мы ехали домой, мои юристы успели переделать стандартный договор любовницы вервольфа под наши обстоятельства. Изучи его, завтра обсудим правки.
— Завтра? — удивленно-облегченно выдохнула я.
— Не терпится приступить к выполнению своих обязательств? — опасно усмехнулся альфа.
— Наоборот, радуюсь отсрочке, — вернула ему шпильку.
Он нахмурился.
— Через десять минут тебе доставят ужин. Твоя спальня напротив кабинета.
Я уже собиралась сбежать: нам нужно было обсудить много всего, но на сегодня Анхеля Экрота с меня достаточно, как он перехватил меня возле дверей.
— И, Мишель… — прошипел он мне на ухо. — Побольше энтузиазма, иначе я могу и передумать.
— Обязательно внесу это в наш контракт!
В свою новую комнату я убегала, яростно раздувая ноздри, под его тихий смех.
В спальне, которую мне выделил Экрот, преобладали беж, белый и бронза. Смотрелось на удивление стильно и гармонично, не поспоришь: сразу видно, что поработал дизайнер, и дизайнер недешевый. Кровать, тумбочка, огромная гардеробная в нише, на полу ковер с густым кремовым ворсом. Раздвижные панорамные окна демонстрировали балкон, на котором стояло кресло. Ограждение тоже было стеклянное, поэтому панораме такой финт ушами совершенно не мешал, наслаждаться ей можно было как из комнаты, так и с балкона.
Сразу видно, что комната создавалась для девушки, потому что, заглянув в гардеробную, помимо стандартных перекладин с вешалками-близнецами и отделений я обнаружила множество автоматизированных выдвижных ящиков для туфелек и сумочек, подставки для украшений, здесь было и зеркало в полный рост, и туалетный столик с зеркалом с лампами, как в гримерке. Выглядела комната холодной и нежилой, но мне смутно верилось, что до меня у Экрота не было ни одной любовницы. Имани, волчица, женщина-человек — кем бы она ни была, мне почему-то захотелось ее покусать.
«Потому что у тебя первая овуляция без антигена, дура, — неласково сказала я себе, — а перед тобой всем самцам самец».
Чтобы не думать об этом, я плюхнулась на пуфик рядом с туалетным столиком и принялась изучать выданный мне переделанный «стандартный договор любовницы вервольфа». Юристы Экрота уже умудрились вписать туда мой персональный айди (тот, который Мишель Монро, а не который Нины Руцвик), у них были все мои данные, которые, по идее, не должны были быть… но они были. И в этот момент я задумалась о том, какой же властью на самом деле обладает Экрот, если может получить такую информацию за — сколько мы там ехали, минут сорок? И то, договорились мы на полпути, значит, двадцать? Или это произошло за пару минут, пока я мокла у складских помещений?
Владыка!
Глубоко вздохнув, я погрузилась в чтение. Не знаю, как выглядел договор до встречи со мной, то есть до переделки, но этот напоминал самый обычный деловой контракт. В нем оговаривалось, что стороны заключают его по обоюдному согласию, что Экрот обязуется обеспечивать меня всем необходимым для комфортной жизни в Крайтоне. Мне полагалась такая сумма на карманные расходы, на которую раньше мы с отцом жили месяца три. При том, что большая часть этих средств уходила на детективов и поиски по всему миру.
Мне полагалась машина, планшет для работы или учебы, новый смартфон, новый гардероб в соответствии с пожеланиями альфы Экрота. Вот тут я поставила знак вопроса. Жирный такой вопрос. Если ему вздумается одевать меня в тонкие ничего не прикрывающие тряпочки, полосочки и каблуки, и в таком виде заставлять ходить по дому — я пас.
«Вздумается — и будешь ходить, Миш», — мелькнула мрачная мысль. Потому что на кону слишком многое. Ладно, будем торговаться. Он не знает, что я привыкла жить достаточно скромно и по средствам, а значит, я могу сказать, что взамен на право самой выбирать одежду и образы я откажусь от карманных расходов. Такие как Экрот очень хорошо умеют считать, должно прокатить.
Помимо прочего, мне полагался личный водитель, один выходной в неделю (то есть день, когда я полностью могу распоряжаться собой и своим временем, о-хре-неть!), на этом положительные стороны договора заканчивались, и начинались… скажем так, обязанности.
«Имани обязуется выполнять все приказы альфы, как если бы она была волчицей его стаи, незамедлительно и беспрекословно».
Угу. Ага. Конечно. Сюда я тоже влепила вопрос.
«Имани признает, что на время действия данного договора она является собственностью альфы, а значит, должна являться к нему по первому требованию и в течение времени, которое необходимо для того, чтобы до него добраться».
Чем дальше я читала, тем сильнее скрипела зубами, я даже стук в дверь не сразу услышала: принесли еду. Блюда явно были заказаны из дорогущего ресторана и пахли так умопомрачительно, что я ненадолго забыла обо всех плюсах, минусах и обязанностях. Со мной такое случалось: на стрессе я частенько переставала хотеть есть, а поскольку стресс был моим частым спутником, я могла запросто такое не заметить. Но стоило ароматам ударить в мой нос, как меня повело. Не ощутив ни малейшего неудобства — предполагалось, что есть в этой комнате никто не будет, я набросилась на все принесенное, жевала, сидя на постели и прямо с тележки, на которой еду привезли. Я всосала салат, горячее и десерт — восхитительный крайтонский слоеный пирог из легкого теста с ягодами, наверное, за полчаса.
После этого меня начало вырубать, поэтому про свои обязанности, в том числе сексуальные, я читала, запивая зевки ароматным травяным напитком. Вычеркивая пункты, которые звучали для меня неприемлемо. После перечисления всех прав и обязанностей шли стандартные пункты о неразглашении, форс-мажорах и прочее бла-бла-бла. Я сделала себе пометку обязательно вписать пункт про обязательства в отношении матери и собралась в душ.
Вот сейчас только парочку минут полежу — и пойду. В ванную комнату (разумеется, она была у меня своя) я еще не заглядывала, но была уверена, что там найдется все необходимое…