Изгнанница. Искра Императора

Визуал. Адмирал

Кристоф Вальден

11

К счастью, дальше до Лавуаля мы добрались без приключений. После случившегося со мной охотно общались и матросы, и помощник капитана. Главный по рулю продолжал дуться и меня сторонился, но остальные были счастливы составить компанию по первой просьбе. Я частенько поднималась на палубу, в сундуках мне нашли длинное пальто и шаль, и в таком виде я могла очень много простоять, глядя на зимнее море. Тошнота меня покинула, поездка перестала быть изматывающей и утомительной, да и таких сильных штормов больше не было.

Возможно, именно поэтому в пункте назначения я сошла с палубы «Сорванца» даже с некоторым сожалением.

— Нам будет вас не хватать, — произнес помощник капитана, прощаясь.

— Когда вы в следующий раз будете здесь?

— Месяца через два. Может быть, позже. Шторма сейчас только начинают усиливаться, но мы привозим провизию. Местные, конечно, и без нас не пропадут, — он кивнул на портовый городок, который расстилался у подножия гор, — а вот те, кто там, на высоте…

Я задрала голову. Если честно, Лавуаль совершенно не напоминал Заполярье, он был больше похож на Красную поляну. Стоящие чуть поодаль горы, высоченные вершины, вонзающиеся пиками в небо, сосны, уютные домишки, рассыпанные у подножья и между ними, виднеющаяся даже с пристани бурная река. Летом здесь, должно быть, небывалая красота. Да и сейчас, честно говоря, тоже. В зиме есть своя особая прелесть, и, если на сердце тепло, она щедро одаривает снежными чудесами.

За мной уже прислали экипаж, простенький, даже не такой, в котором я уезжала из дворца, совмещенный с багажным отсеком, а еще с полозьями вместо колес.

— В горах вы по-другому просто не пройдете, — пояснил угрюмый кучер. Да я и сама уже поняла. Попрощавшись с командой, я села в сани-карету, и мы тронулись.

Сначала дорога петляла между домишками, потом шла между гор и реки, и, стоило нам начать подниматься наверх по серпантинным дорогам, как снега начало становиться все больше и больше. Правда, красоты этого места заснеженные дороги не умаляли, напротив: я как в сказку попала. Заснеженные деревья на склонах, заснеженные шапки гор, высота и бескрайнее синее небо. Искрящийся на солнце снег резал глаза, поэтому, немного понаблюдав за пейзажами, я завернулась в плед, устроилась поудобнее на сиденье и, задернув шторки, провалилась в сон. Чтобы проснуться от резкого толчка.

— Почти приехали! — крикнул кучер.

Оказывается, мы уже преодолели не только подъем, но и деревню, раскинувшуюся перед замком. Который возвышался в горах, как какой-то туристический объект, спросонья я даже удивилась, что народу здесь почти нет. Были те, кто открывал ворота, еще слуги выстроились вдоль подъездной дорожки. И все.

— Госпожа Эрхольд! — громко провозгласил кучер, который подал мне руку, чтобы помочь выйти из экипажа.

Ко мне разом развернулись все недовольные лица. Еще бы! Я бы тоже была недовольная, если бы меня выгнали в морозный день встречать какую-то госпожу. Особенно в таких накидках. Некоторые старательно пытались улыбаться, но не от всей души. Кто-то даже не старался, кто-то был занят тем, чтобы не стучать зубами от холода.

— Внутрь! Все внутрь! — скомандовала я прежде, чем от толпы отделился дворецкий, у которого то ли зуб болел, то ли скулы свело.

Слуги, не дожидаясь повторения, радостно устремились по ступенькам наверх.

— Но так не положено! — возмутился дворецкий, которого я подхватила под локоть и повела за собой.

— А пневмонию им кто потом лечить будет? — уточнила я.

Здесь, вдалеке от его императорского величества, отделенная от него горами, морем, снегами, соснами и чувством собственного достоинства, я почувствовала себя совершенно иначе. Задышала полной грудью, если можно так выразиться.

Внутри замок оказался… замком. Высоченные потолки, холодный камень стен, арочные окна. Залитый солнечным светом холл казался просто огромным. По стенам стекали гобелены с морскими пейзажами, наверх уводила широченная лестница, при виде которой на ум сразу приходили мысли об английских и французских аристократах и всякие исторические фильмы.

К счастью, я вовремя вспомнила про собравшихся слуг и уже хотела возобновить знакомство, но в этот момент раздались какие-то крики и верещание. Откуда-то сбоку, из-под лестницы, вынырнул щуплый мальчишка, метнулся к дверям, но следом за ним вылетела дородная женщина в переднике, с испачканными мукой руками. Она в два счета схватила его за ухо и торжествующе воскликнула:

— Попался, паршивец!

12

На вид рыжему, напоминающем нечесаного домовенка, мальчишке я бы дала не больше шести лет, слишком тощий, чересчур хрупкий, противостоять поварихе он просто не мог. Ребенок вырывался и выл от боли, пока женщина тащила его за собой.

Кто вообще так с детьми обращается?!

— Что здесь происходит? — поинтересовалась я так холодно, что дражайший супруг, наверное, удавился бы от зависти или обвинил меня в плагиате. — Отпустите его немедленно!

Но мой приказ не то, что не сработал, скорее, дал обратный эффект: женщина в переднике подтащила мальчишку еще ближе к себе, словно боялась, что я отниму его силой. Только затем оценивающе посмотрела в мою сторону. Не найдя в малышке Альви ничего угрожающего, она вроде бы успокоилась и снизошла до ответа:

— Чтобы он снова сбежал? Ни за что! Сначала накажу его хорошенько, чтобы больше не смел появляться на моей кухне!

— Жульена, я разберусь! Это наши дела, госпожа, — вклинился дворецкий, высокомерно задрав нос. — Оставьте их мне. Вы, наверное, устали с дороги. Я лично провожу вас в ваши покои.

Ваши дела?! Были ваши, стали наши.

Если до этого я действительно ощущала усталость: все-таки тело Искры было не приспособлено к таким путешествиям, Альви до замужества вообще не покидала родное поместье, а после того, как стала императорским инкубатором — тем более, то после попыток дворецкого меня спровадить и устроить тут суд над мальчишкой без адвоката, во мне буквально полыхнула искра справедливости!

Вообще-то этот замок мне муж купил. В смысле, подарил. То есть меня сюда сослал! Теперь мне здесь жить, наводить порядки и создавать репутацию. Не говоря уже о том, что обижать маленьких — это фу!

— А разве знакомство отменяется? — поинтересовалась я так, чтобы всем было слышно. Эхо в огромном холле было мне в помощь. — Или вы всех на мороз каждый день просто так выгоняете?

Лицо у дворецкого вытянулось, а улыбка еще больше стала похожа на странную гримасу, но все же он не растерялся:

— Вы можете познакомиться со всеми в следующий раз.

Несмотря на то, что я не справилась с ролью будущей императрицы и вообще была ссыльной Искрой, я все-таки была госпожой. Я руководила большим отделом и знала, что от того, как я сейчас себя поведу, зависит абсолютно все. Как бы я ни устала, не покажу, кто здесь главный — больше меня никто слушать не станет. Никогда. Будут кивать, со всем соглашаться, но за спиной делать по-своему, а все просьбы и указания — делить на десять.

Поэтому как бы ни ломило тело, и ни слипались глаза, я посмотрела в глаза дворецкому и махнула ближайшему лакею, чтобы помог снять пальто.

— Меня устроит сейчас. Как зовут вас?

— Беркинсон, — важно представился он, а я кивнула.

— Начнем с мальчика… Да отпустите его в конце концов!

Казалось, что еще немного, и рыжему придется ампутировать ухо, в которое, словно клещами, вцепилась повариха.

— Госпожа… — начала Жульена, но я ее перебила:

— Да, я ваша госпожа, прошу всех это помнить и выполнять мои просьбы, — я вроде бы обращалась ко всем, но смотрела на женщину, и не смогла не заметить, что отпустила она мальчика лишь после кивка дворецкого.

Впрочем, сбежать ему не позволили — он, конечно, попытался, но врезался в объемный живот поварихи. Отскочил в мою сторону и склонил голову, спрятав взгляд пойманного в капкан волчонка за густой и яркой, как солнышко, челкой. Если наш общий с императором цвет волос можно было назвать красным деревом, то его — морковным. Если моя кожа была белой, без единой веснушки, у него свободного от этих веснушек места на лице не было.

— Как твое имя? — спросила я у мальчишки.

— Зачем вам его имя, госпожа? — снова вмешался «мучающийся от зубной боли» дворецкий. А я не могла понять, ему действительно нужно к стоматологу, или он такой по жизни? — Он не из слуг. Из деревни. А здесь промышляет воровством.

Дворецкий поморщился, словно от мальчишки воняло. Я обратила внимание, что одежда и башмаки рыжего износились, но ничего кроме аромата свежей сдобы до меня не доносилось.

— Воровством? Что же он украл?

— Сейчас посмотрим, что! — Повариха будто ждала этого, потому что снова схватила мальчика и с довольным возгласом вытащила из его карманов… булочки. Такие крохотные сдобные булочки, мне такие во дворце подавали к прощальному обеду.

Я в прошлой жизни воровство не поощряла, не любила всяких мошенников, всегда считала: хочешь что-то, поднимай попу с дивана и иди работай. Но кража хлеба?! Это даже не смешно. А особенно несмешным стал голодный отчаянный взгляд, которым ребенок проводил конфискованные булки.

— Как тебя зовут? — с нажимом повторила я и бросила предостерегающий взгляд на дворецкого.

Мальчик молчал, смотрел на всех тем самым злым голодным волчонком. Я не стала исключением, мне вообще досталось больше всего детской ярости: из-за меня он оказался в центре внимания, из-за меня у него отобрали булки, из-за меня всыплют по самое не балуй. Потому что он деревенский мальчишка, а я аристократка. Такие как я таких как он не защищают.

Но и не ответить он тоже не мог: над ним нависали повариха и два лакея, а народу следило — и того больше.

— Пит, леди, — выдавил он сквозь зубы.

— Госпожа, — зашипел дворецкий. — Надо говорить — госпожа.

Я решила его игнорировать. В последнее время со змеями у меня не складывалось.

— Почему ты украл хлеб, Пит?

— Так есть было охота. Леди. — Последнее он добавил с вызовом, зыркнув на меня, а я сделала вид, что пропустила это мимо ушей.

— Ты не доедаешь дома?

— Дома? У меня нет дома.

— Он из приюта, госпожа, — шепнула мне ближайшая девушка в чепце горничной.

Чем выше в горы, тем злее поварихи…

Я повернулась к дворецкому и поинтересовалась, едва сдерживая собственное возмущение:

— У нас нечего есть?

— Простите, что, госпожа? — прикинулся он слабослышащим. А может, правда не понимал, что я от него хочу.

Я вспомнили слова капитана про то, что для замка не всегда хватает провизии, и спрашивала серьезно.

— Мы голодаем? Это последние в замке булки?

Кто-то в толпе слуг хихикнул, но тут же сделал вид, что закашлялся.

— Нет, — ответил дворецкий. — У нас достаточно припасов, чтобы продержаться до следующего корабля. Но это не значит, что вам стоит поддерживать воровство.

— Я не поддерживаю воровство, — сообщила я громко, для всех. — Пит должен быть наказан.

Рыжий насупился, а я вынесла ему приговор:

— Будешь трижды в неделю приходить в замок и забирать корзину с продуктами для других ребят в приюте. Раздавать им еду. — Я прикусила губу, только сейчас задумавшись, как мальчишка сможет носить тяжелую корзину, и добавила: — Тебе выделят лакея, который будет за тобой следить, если вдруг ты захочешь меня обмануть.

Взгляд у него стал совсем диковатым: уверена, таких наказаний ему еще никто не выдавал.

— Еще будешь приходить ко мне и отчитываться о своих визитах.

На самом деле, это условие было необязательным, но я успела понять, что за дворецким и поварихой нужен глаз да глаз.

— Ты все понял, Пит?

— Да что тут непонятного? — дерзко бросил рыжий. Явно искал подвох в моем наказании, но пока не находил.

— Тогда выполняйте мой приказ, — кивнула я дворецкому. — А знакомство мы действительно перенесем на завтра. Пожалуйста, выделите мне горничных, чтобы помогли с вещами.

Хоть здесь Беркинсон не стал пыхтеть, как старый чайник, и спорить со мной. Может, надеялся поскорее меня спровадить.

На этот суд у меня ушли все силы, поэтому до своих комнат я шла на автопилоте, но все равно краем уха уловила разговор горничных, держащихся на почтительном расстоянии.

— Гонору-то сколько, — заявила одна другой. — Сюда любимых ар не отправляют. Искра не угодила нашему императору.

13

Утром я успела познакомиться с главной «прелестью» Лавуаля, и это был даже не распоясавшийся персонал замка.

Вчера я уснула раньше, чем дождалась, пока мне готовят ванну. В отличие от столичного дворца, где был водопровод, здесь все делали по старинке: носили воду ведрами. Мне принесли горячий бульон с булочками, я одну съела, ополовинила чашку с супом, прилегла на постель, а дальше все. Стоило закрыть глаза, как меня принялось качать на волнах. Эффект поезда, в моем случае, путешествия на корабле. Возможно, поэтому я почувствовала себя словно в колыбели и уснула мертвым сном. А проснулась глубокой ночью.

Точнее, за глубокую ночь я приняла беспроглядную темноту за окном.

Комнату освещала одинокая свеча на каминной полке. Изящные пузатые часики рядом показывали половину девятого. Понять бы еще, это восемь тридцать или двадцать тридцать.

Я кое-как соскреблась с постели и села, холодный пол обжег голые ступни, а тапочки здесь были не предусмотрены.

— Влеплю одну звезду за сервис, — пробормотала я. В спальне ни то что прохладно было, очень даже свежо. Только простыть в этом морозильнике не хватало! Я, конечно, к зиме привычная, но централизованное отопление наше все, а здесь даже камин зиял черной пастью.

— Ноль звезд, — снова прокомментировала я, — и говноотзыв добавлю.

Мысленно вспоминая все нецензурные слова, что я знала — Альви бы от таких упала в обморок, я доскакала до огромного гардероба. К счастью, здесь было принято спать в ночных сорочках, которые больше напоминали очень скромные и закрытые платья. В них же было положено купаться, чтобы не пугать служанок наготой. Учитывая, что они же помогали мне эту сорочку вчера надеть и уже видели меня, в чем мать родила, логики я не видела, но сейчас обрадовалась местной моде.

Внизу гардероба, на подставках обнаружилась вся обувь Альви. Подумав всего секунду, я влезла в изящные ботиночки, в которых сюда же и приехала: просто это была самая адекватная обувь Искры. Хотя сюда больше бы подошли какие-нибудь домашние угги из овечьей шерсти. Тут вообще водятся овцы? Память Альви услужливо подкинула, что овец нет, а вот ламы и кролики как раз водятся в горах. Их разводят как раз ради шерсти, стригут, но это для простолюдинов, носить шерстяные вещи аристократу позорно.

Почему-то в моих воспоминаниях это звучало голосом Анасты. Будто старшая сестра все время диктовала Альви не просто как одеваться и что есть, но и что любить. Было ли у Искры собственное мнение?

— Ты так и не поняла, что мы теперь в самом низу карьерной лестницы? — поинтересовалась я у Альви. Она, конечно же, ничего не ответила. Мне достался даже не призрак, а набор образов, память, но не личность.

Перебрав развешенные в гардеробе наряды, я поняла, что Искру готовили сиять при дворце, а не тухнуть в плохо отапливаемой глубинке. Шелк, атлас… Все тоненькое, разве что не прозрачное. К слову, сорочка у меня тоже была такой же. Добравшись до бархатного халата, я победно пискнула. В исполнении Альви это действительно был писк.

— Госпожа, вы уже проснулись?

Я едва не подпрыгнула, крутанулась и заметила вчерашних горничных, похожих как близнецы: стройные и светловолосые, они смотрели на меня во все глаза, будто я нарушила сотню правил этикета. Мне же было уже плевать: у меня от холода на коже все волоски встали дыбом, хоть начинай приседать, чтобы согреться.

— Я замерзла, — сообщила я, и горничные наконец-то вспомнили о своей работе.

— Так мы сейчас камин растопим и ванну вам приготовим, — сказала одна.

— Вчера так и не дождались, — поддакнула другая.

— Мы не смогли вас разбудить, — закивали в унисон, но не сдвинулись с места.

Я все-таки сдернула халат с вешалки, закуталась в него и распорядилась:

— Так сделайте сейчас.

Пока одна девушка убежала, вторая принялась возиться с камином, я потерла замерзшие ладони и подошла к окну. Вгляделась в темноту, пытаясь разобрать, какой вид мне достался: на горы или на горы, но ничего не разбиралось.

— Сколько я спала? Три-четыре часа? — поинтересовалась я у горничной. За спиной звякнула кочерга, но все равно не перекрыла хихиканье.

Впрочем, ответила девушка уже без смеха:

— Уже утро, госпожа. Вы спали долго, но мы решили, что проспите еще дольше.

— Почему?

— Потому что, когда Яков спускается с гор, можно проспать хоть весь день!

— Яков? — обернулась я.

— Туман. Так его называют у нас. Он дух горы и день превращает в ночь.

Дух горы? Интересно. А еще более интересно, что после случившегося на корабле во время шторма я не уверена, что это просто такое поверье. Здесь Яков вполне может существовать. Правда обидно, когда твои планы прогуляться и посмотреть на замок снаружи нарушает туман по имени Яков, но что поделаешь.

— И как часто такое бывает?

— Лучше спросите, как часто у нас бывают солнечные дни, как вчера? — хмыкнула она, наконец-то закончив с камином.

— Считай, что спросила.

— Нечасто, — вздохнула она и посмотрела на меня с высокомерием, очевидно, доставшимся от дворецкого.

Не знаю, на что рассчитывали местные: что я начну жаловаться или прикажу паковать вещи? Уйду в горы, жить дикарем, но избавлю их от своего общества?

Уже на моменте моего купания я поняла, что не ошиблась в своих предположениях. Я рассчитывала пооткисать в кипяточке, отогреться и порозоветь до состояния поросеночка, но посинела до Снегурочки — вода оказалась едва теплой. На свой вопрос, почему, получила ответ, что пока воду несли, она остыла. Завтрак вовсе потряс меня до глубины души: в абсолютно невкусной пересоленой яичнице мне попалась скорлупа, булочки повариха делала вчера, но мне достались те, которые двухнедельной давности, про чай молчу вовсе, я даже не стала его допивать.

Я мрачнела с каждой минутой и сама готова была превратиться в туман, который спустится из своей комнаты и всем всыпет по первое число. Поэтому сразу же после такого недоброго утра переоделась и велела проводить меня к дворецкому. Очень не хотелось расставаться с халатом, но горничные убедили меня в том, что «так не принято». Замерзшая и злая я плевать хотела на все принято и не принято, но, глядя на их вытянувшиеся лица, поняла, что репутация эксцентричной и властной госпожи — это окей, молва о том, что Искра императора свихнулась — совсем не окей. Поэтому я переоделась в лучшее платье Альви и пошла работать над своей властной эксцентричностью.

14

— Я провожу вас в малую гостиную, — сообщила мне девушка, которая еще недавно занималась моей ванной, — а Нина позовет ноа Беркинсона. Когда он освободится, то подойдет к вам.

Мы как раз шли длинными замковыми коридорами. Узкие и высокие окна здесь были словно для красоты. Не было бы здесь так темно, было бы действительно красиво, но благодаря Якову и чьей-то экономии на освещении чувство было такое, что я блуждаю по подземелью. Идущие впереди горничные, каждая из которых несла свечу, только добавляли штрихов к картине под названием «пленница дракона». Но дракон был далеко, а вот дворецкий в одном со мной замке.

— А чем он занят?

Нина повернулась ко мне и поджала губы:

— Делами замка, госпожа. Он очень занятой человек.

Так это же замечательно, что он занят делами: я могу пообщаться с ним «в полях»!

— Не нужно в гостиную, — велела я. — Отведите меня прямо к Беркинсону.

Свет с правой стороны дернулся, метнулся на потолок, вместо того чтобы освещать нам дорогу: Нина чуть не выронила свечу.

— Но он занят, госпожа, — повторила она, словно за нарушение спокойствия дворецкого ее как минимум вышвырнут отсюда без пособия.

— Понимаю, — улыбнулась я. — Обещаю не мешать ему в его делах.

Нина бросила на меня раздраженный взгляд и кивнула другой девушке.

— Май проводит вас в малую гостиную, а я спрошу у ноа Беркинсона, можно ли его потревожить.

Если до этого момента я искренне верила в то, что дворецкий действительно сильно занят, управлять такой махиной — это вам не шутки шутить, то после ее слов в мою голову закрались подозрения, что дела дворецкого мне не понравятся. Да еще и это «потревожить»! Я и так была зла на не самое доброе утро, а теперь не могу нормально поговорить с управляющим персоналом и высказать свои претензии и мысли по поводу улучшения местного сервиса?

— Девушки, вы знаете кто я? — Я добавила в свою улыбку хищности. — Я Искра императора. Я ваша госпожа. Я могу тревожить Беркинсона в любое время, даже если он спит. Поэтому последний раз прошу по-хорошему: отведите меня к нему. Сейчас же.

Они испуганно переглянулись: даже не пытались скрыть панику.

— Я тогда предупрежу его… — попыталась улизнуть Нина, но напоролась на мой внимательный взгляд.

— Это лишнее, пойдем все вместе, — отрезала я. — Ведите.

Мы развернулись и пошли в другую сторону, а я поморщилась. Не хотела пользоваться авторитетом муженька, но что поделаешь? С этих девиц станется водить меня лабиринтами замка, пока дворецкий не закончит свои «дела». А мне очень нужно посмотреть, что это за дела такие! Требующие предупреждения.

Идти оказалось не так далеко, очень скоро Нина остановилась возле одной из закрытых дверей на одном со мной этаже. Бледная девушка глубоко вздохнула и тихо постучала в дверь, едва касаясь дерева костяшками пальцев. Я вздернула бровь: если скажет, что мы не достучались, сама буду тарабанить. Но из-за двери раздался недовольный голос дворецкого:

— Что такое?

— Это Нина, ноа Беркинсон. И…

Она открыла рот, очевидно, для того чтобы сообщить обо мне, но ее перебил сам управляющий:

— Заходи, Ниночка.

Ниночка?

Девушка покраснела так, что при желании могла осветить весь коридор, и толкнула дверь в… спальню. То, что это спальня, я поняла, когда проморгалась: в отличие от полутьмы и холода коридоров, в этой комнате было очень светло и жарко. В по-императорски роскошной комнате, огромнейшей, угловой, с большими арочными окнами, с кроватью с балдахином, с диваном и ковром на всю комнату. Все в любимых бронзовых тонах главного дракона: по-мужски мрачновато, но удивительно гармонично. Обстановка тянула на президентский люкс, не меньше.

Пламя в огромном камине похрустывало поленьями, но, словно этого было мало, в спальне горели какие-то артефакты-пирамиды, напоминающие земные обогреватели для открытых веранд. Они же дарили много красного света: я словно шагнула в обитель солнца и лета. Если бы в этом мире существовали порталы, решила бы, что оказалась, по меньшей мере, в другой стране.

Вишенкой на торте стала бронзовая ванная возле окна. Массивная, с витыми ножками, с горячей водой, о чем свидетельствовал поднимающийся над ванной пар. Хотя вру, самым главным украшением комнаты стал восседающий в ванной дворецкий.