Хрустящие булочки от попаданки

Глава 4

Я тряслась в экипаже, уносящем меня не пойми, куда. За окном мерло проплывали поля и луга, деревушки и небольшие лесочки. Ярко светило солнце, но настроение у меня было пасмурное.

Не помогало даже легкое воодушевление от того, что я еду в экипаже. Настоящем! Пусть это и не карета, в которой мне так хотелось покататься в детстве, но все-таки.

В голове безостановочно крутился мой отъезд из особняка Рейвенна. Сначала настроение мне подпортила его невеста, которую, как выяснилось, звали Сильвия.

Когда она увидела меня, то мигом надула пухлые губки и недовольно протянула:

– А ты что тут делаешь, Милена? Разве ты не должна уже…

– Она скоро уедет, – хмыкнул Орландо, бесшумно подойдя сзади и стиснув мне плечо. Я тут же с неудовольствием вырвалась и отстранилась. Внутри клокотала отчаянная неприязнь, исходящая от Милены и направленная на Сильвию.

Да и мне она не понравилась. Непонятно, что такой, как Орландо, в ней нашел…

В этот момент девушка бросила на него призывный взгляд, облизнула губы и ещё больше выпятила грудь.

А, нет, беру свои слова назад. Понимаю.

Но промолчать я не могла, поэтому повернулась к Сильвии и с деланным сочувствием покачала головой:

– Ты замуж за него собралась? Не советую, милая. Если меня он уже вышвыривает в какую-то глушь, представляешь, в какой медвежий угол отправит тебя, когда надоешь?

Кукольное личико Сильвии исказило сначала непонимание, потом на нём проступила злоба.

– Не моя вина в том, что я оказалась гораздо лучше тебя. Чтобы ты знала, мы уже давно вместе, и он с самого начала сказал…

– Сильвия, замолчи, – коротко приказал Рейвенн, и она мигом испуганно захлопнула ротик. Но тут же обиженно скуксилась и прохныкала:

– Почему она со мной так разговаривает? Я вообще не думала, что она может и пару слов связать! Милый! Почему ты меня не защищаешь, не говоришь, что у нас всё будет хорошо?

– Силь, – в голосе герцога прорезалась угроза, – я не повторяю два раза. Тебе список гостей был нужен? Прекрати болтать и жди. Откроешь рот, только когда я позволю.

Девушка поджала губки и уставилась в пол, не забывая кидать на меня настороженные взгляды, полные раздражения.

М-да. Высокие отношения. Что ж, удачи им на поворотах. Хорошо, что не мне уже расхлебывать семейное счастье с этим… чудаком.

– Милена уже покидает нас, – усмехнулся Орландо и буквально вытолкнул меня из кабинета.

Каждый раз, когда я вспоминала произошедшее, внутри меня тихая радость по поводу того, что я буду далеко от этого индюка, боролась с тоскливым отчаянием и печалью. Явно пришедшими от Милены.

Интересно, почему я это ощущаю? Какая-то память тела? Остаточные воспоминания? Это хотя бы объясняет то, что я понимаю местный язык, а местные понимают меня.

И тут меня будто молнией ударило. Милена-то отравилась! Может, мне в её теле тоже грозит опасность?

Я тут же прислушалась к своим ощущениям и покачала головой. Вроде, не похоже. Чувствую я себя хорошо, полна энергии для новых свершений. Со всеми проблемами разберусь последовательно, а пока – вперёд, в новую жизнь.

Я вытащила из-за пазухи платья – того самого, голубого, из воспоминаний Милены, которое мне принесли перед отъездом – маленький холщовый кошелёк. В нём позвякивало.

Открыла его и высыпала на ладонь пять пятиугольных серебряных монетки и восемь медных, с дыркой посередине. Это было всё, что от щедрот своих мне отсыпал Орландо, да и то, когда я поинтересовалась:

– Ну хорошо, в деревню ты меня ссылаешь, но на что я там буду жить? Мне же явно понадобятся деньги на первое время.

Клянусь, ему это не понравилось. Вообще у меня создалось впечатление, что я сама его тоже бесила. Он никак этого не показывал, но уж больно выразительно смотрел на меня своими странными тёмными глазищами и сдвигал брови, стоило мне просто пошевелиться.

Кажется, новая Милена, отбросившая робость, ему была совсем не по душе.

Ну и черт с ним, правильно? Правильно.

Как бы то ни было, он небрежно кинул мне этот кошелёк с ехидным:

– Ни в чём себе не отказывай. На первое время хватит, а дальше уже сама найдёшь способ заработать.

Ух, как же меня раздражало в нём всё! От этой высокомерной манеры держаться до снисходительно-презрительного тона.

Я с такими уже сталкивалась.

Особенно запомнился один, плюгавый мужичонка с редкими волосами, от которого постоянно несло перегаром. Как назло именно он сдавал в аренду помещение, которое я присмотрела, когда только-только решила открыть пекарню. Это было очень удачное место, людное, на пересечении двух улиц и прямо напротив кинотеатра.

Однако, услышав, что я собираюсь там печь и продавать булочки и пирожки, он мерзко рассмеялся и презрительно сообщил, что место бабы – на кухне под плинтусом и именно туда я и должна вернуться. Ну, а он давно хотел сдать это место под магазин рыболовных снастей.

Помещение мне тогда выбить удалось. Правда, каких усилий мне это стоило… лучше даже не вспоминать.

Тряхнув головой, чтобы избавиться от неприятных воспоминаний, я вернулась к перебиранию монеток. Знать бы еще их ценность… те, которые серебряные, явно дороже.

“Серебряные – это хальмонды, медные – блатты, – прозвучал в ушах тихий голос Милены, к которому я уже начала привыкать, – хальмонд – это десять блаттов. Есть ещё золотые клауды, это десять хальмондов. Самые дорогие монеты у нас – астралиты, каждый стоит сто пятьдесят клаудов. Они светятся в темноте, потому что сделаны из звездного металла, но достать настоящий астралит очень сложно…”

Голос девушки звучал всё тише и тише, пока не умолк совсем.

– Спасибо, милая, – искренне поблагодарила я, – что бы я без тебя делала…

И тяжело вздохнула. Милену было очень жаль. Эх, если бы я прибыла сюда хотя бы на полчаса пораньше… уверена, я бы спасла её.

Экипаж тряхнуло на какой-то особо бугристой кочке. Я встряхнулась и вернулась к практическим размышлениям.

Похоже, этих денег мне надолго не хватит, так что надо быстро придумать, чем бы таким заняться, чтобы их заработать. Что я лучше всего умею?

Ответ лежал на поверхности. Печь хлеб, конечно же! Более,чем двадцатилетний опыт работы пекарем в окошко не выкинешь.

Но это при условии, что в доме отца Милены найдется сносная духовка или печь. С ингредиентами я на месте разберусь, как привлечь покупателей, уже знаю.

А если печь не найдется или окажется непригодной для выпечки?

Я подперла подбородок ладонью.

– Варенье можно варить, – задумчиво сказала я самой себе, – ягод у местных купить. Или яблок с грушами.

Вот, правильно. А если не найдется ничего, сварю из крапивы. Меня когда-то бабушка этому рецепту научила, так что иногда балуюсь, когда приезжаю на дачу.

Эти мысли меня успокоили и настроили на рабочий лад. Люблю, когда на руках есть более-менее чёткий план действий. А всё остальное по ходу дела образуется…

Чётче всего я знала одну-единственную вещь. Никакую Колоду я искать не собираюсь. Мне нужно бросить все усилия на то, чтобы не пропасть с голодухи и отыскать путь обратно, в свой мир. Ну, или хотя бы подальше от этого маньяка-герцога со странными глазами.

Пусть хоть полопаются там от злости, а мне надо возвращаться домой, к моей любимой пекарне и заказам. Меня же там наверняка уже ищут, а отсюда я даже весточку послать не могу!

Подумав об этом, почувствовала, как внезапно защемило сердце от тоски. Дома у меня остались только подруги. Замуж я так и не вышла, а родителей лишилась рано… Так что всё, что было в моей жизни – это любимая работа и не менее любимые подруги.

Я едва не опрокинулась в уныние, как вдруг откуда-то сзади донёсся залихватский свист и конский топот. Не успела я опомниться, как экипаж дёрнулся и резко ускорился, да так, что меня потащило по сиденью и вдавило в стенку.

– Эй! – вскрикнула я и заколотила в переднюю стенку, – Что происходит? Деревня закрывается, и мы опаздываем, что ли?

Бросила взгляд в окно: мы мчались сквозь лес. И когда только успели туда въехать? Видимо, я так погрузилась в свои мысли, что не заметила!

– Беда! – прокричал мне в ответ кучер. Его голос звучал глуховато из-за стенки, – Держитесь, госпожа! За нами погоня! Разбойники!

Глава 5

Разбойники?! Тут и они водятся?

Хотя, судя по общей обстановке, местный уклад жизни больше всего ближе веку эдак к девятнадцатому… или к концу восемнадцатого в нашем мире. Так что удивляться разбойникам в лесах не стоит.

Только что-то совсем не хочется становиться их добычей!

Я крепко вцепилась в края сиденья и, чувствуя, как у меня перехватывает дыхание от нахлынувшей паники, крикнула:

– Далеко до Швабр… Швар… до деревни?

– Ещё полчаса где-то, – в голосе кучера тоже слышалась тревога и напряжение, – надеюсь, оторвёмся. Только их много!

Усилившийся топот копыт, который будто бы размножился, словно издеваясь, подтвердил его слова. Я услышала радостное улюлюканье и заметалась по экипажу.

Должно же быть хоть что-то, чем я могла бы защититься!

Экипаж опасно зашатался от бешеной скорости, и я соскользнула на пол, больно приложившись коленями. Не теряя времени на то, чтобы подняться, сунула руку под сиденье, надеясь отыскать там хоть что-то… но нашла только пыль.

Вот черт!

Почему-то особенно разозлилась в этот момент на Рейвенна. Не мог положить в свой экипаж хотя бы палку какую-нибудь! Про разбойников точно не подумал!

Хотя мне бы сейчас больше пригодился перцовый баллончик.

Внезапно мимо окна мелькнуло несколько теней, я услышала истошное конское ржание, больше похоже на визг, и экипаж резко остановился.

– Простите, госпожа! – донёсся до меня крик кучера, и до меня донёсся глухой стук…

Как будто кто-то спрыгнул с козел.

Я ахнула от шока. Руки и ноги тут же заледенели. Была у меня такая особенность, когда в моменты шока в первую очередь на пару секунд немеют конечности.

Кучер что, решил бросить меня одну в такой ситуации?!

Вокруг вспыхнул многоголосый мужской хохот и издевательские выкрики:

– Глянь, глянь, бежит!

– Что, господ своих решил бросить?

– Лови его!

Кучер заорал в ответ что-то бессвязное, и до меня долетели звуки драки, какая-то возня и почему-то рычание, больше похожее на недовольное ворчание огромное собаки.

Это ещё что такое?!

Я в ужасе забарахталась на полу, но подняться на успела. В окне экипажа возникла огромная тень, от мощного рывка дверь слетела с петель. Я тут же перевернулась на спину и шустро отползла к противоположной стене, прижавшись к ней лопатками.

Если что, буду отбиваться ногами!

И подняла взгляд на незнакомца, возникшего в образовавшемся проеме.

Вернее, можно сказать, закрывшего собой весь проём. При виде него у меня уже не только руки отнялись, но и помутилось в глазах.

Это был широкоплечий парень огромного роста, в белой рубашке с закатанными рукавами. У него были длинные темные волосы, небрежно забранные в низкий хвост. В правом ухе покачивалась вытянутая серьга. В спину ему било солнце, и я толком не смогла разглядеть лицо.

Однако кое-что было прекрасно видно. Две светящиеся ярко-зелёные точки под линией его волос, и я сразу поняла, что это глаза.

Да почему у них у всех тут что-то с глазами, мелькнула неуместная мысль. У Рейвенна вертикальный зрачок, у этого светятся… мода такая, что ли? Линзы тут уже изобрели?

– Так-так-так, кто тут у нас? – небрежно протянул он хрипловатым баритоном, окинув меня изучающим взглядом, – Одна путешествуешь, красавица?

🥐 А вот и он, разбойник, который сунулся в экипаж к Наталье. И это не последнее его появление 🥐

Глава 6

В его голосе слышалась лёгкая насмешка, но что-то подсказало мне, что прямо сейчас он не собирается со мной ничего делать. Я слегка перевела дух. Уже хорошо! Можно попробовать как-нибудь договориться.

– За красавицу спасибо, – хмыкнула я, чувствуя, как предательски дрожат руки, – только было бы совсем здорово, если бы вы помогли мне подняться.

И протянула руку. Меня тут же охватило чувство острейшего дежавю. Это же буквально повторение нашей встречи с Рейвенном! Может, хоть этот окажется более вменяемым?

Зелёные огоньки глаз сощурились.

– А ты, похоже, не робкого десятка, – хмыкнул разбойник, – ты мне уже нравишься.

И, наклонившись, подхватил меня под локоть, одним махом поднял с пола, но на ноги ставить не спешил. Почуяв неладное, я взвизгнула и отчаянно засучила ногами.

Вот черт! Совсем забыла, что я в теле Милены! В своём-то мире у меня была вполне себе плотная фигура, такую особо не потаскаешь. А Милена – тростиночка, её ветер, наверное, вовсю сдувал!

Разбойник, не обращая ни малейшего внимания на мои протестующие крики и попытки вырваться, перехватил меня за талию, вытащил из экипажа, словно куклу из коробки, и опустил на траву.

– Эй, эй, полегче! – возмутилась я, – Руки убери! Я не разрешала с собой так обращаться!

Нет, похоже, тут все мужики с прибабахом и любят распускать руки!

Я на всякий случай отскочила подальше и впервые сумела нормально разглядеть его лицо.

Или с прибабахом тут только красивые мужики?

У разбойника было приятное загорелое мужественное лицо, покрытое лёгкой щетиной. Оно больше подходило какому-нибудь аристократу, нежели лесному бандиту. Белая рубашка с расстегнутым воротом и закатанными по локоть рукавами обтягивала могучий торс, а за широкий пояс было заткнуто что-то типа шпаги.

В оружии я разбиралась очень плохо. Вот в кухонных ножах – куда лучше.

Внезапно со всех сторон поднялся гомон, и я увидела, как со всех сторон подтягиваются другие разбойники. Это были крепко сбитые мужики с мечами и саблями наперевес. У всех глаза тоже поблескивали ярко-зеленым.

Сердце уколола тревога. Так. Я одна, в каком-то лесу, окруженная целой толпой мужиков. Надо что-то срочно придумывать и выбираться отсюда!

И тут мне стало ещё страшнее. Чуть поодаль я увидела кучера, который вёз меня сюда. Он лежал на земле и смотрел на меня дикими глазами, а над ним нависал… огромный тёмно-серый пёс, который прижимал его к траве гигантской лапищей.

Так вот чьё рычание я слышала! Кошмар. Я собак боюсь, тем более, такую годзиллу!

– Эрнест, это что за малышка? – выкрикнул один. Остальные загомонили, но тот, что вытащил меня из экипажа, сделал короткий знак рукой, и все, как по команде, умолкли.

– Вот и у меня тот же вопрос, – протянул Эрнест, окидывая меня изучающим взглядом, – что в нашей глуши забыла такая красотка?

Я быстро оценила расклад сил. Ясно, что этот Эрнест – главарь разбойников, так что разговаривать надо с ним. Ну ладно.

Как-то раз мне доводилось общаться и торговаться с бригадой рабочих, которые делали ремонт в помещении под пекарню. Эти мужики были вполне похожи на тех, кого я нанимала, и тогда я тоже общалась с ними через прораба. Надо просто вспомнить этот свой опыт…

Правда, с той поправкой, что в тот раз я явно не о побелке стен буду разговаривать, и не насчет расценок на электропроводку торговаться.

Я вздёрнула подбородок, отогнала от себя мысли про страшного пса и посмотрела прямо в глаза Эрнесту. Правда, для этого пришлось задрать голову. Громко сказала:

– Я еду в Шварцвальд, чтобы открыть там хлебную лавку! Прошу меня пропустить и отпустить моего кучера, чтобы мы, наконец, доехали.

– Хлебную лавку? – протянул Эрнест, и его глаза нехорошо сверкнули. Я мигом напряглась, но опомниться не успела, как он шагнул ко мне, схватил за правое запястье и поднял мою руку вверх.

На пальце что-то блеснуло, и я с изумлением обнаружила, что всё это время на нём было кольцо. Да не простое, а с каким-то узором.

– Ты хочешь сказать, что жена герцога Рейвенна лично едет в нашу глушь, чтобы открыть хлебную лавку? – продолжил он, саркастически усмехнувшись, – Сдаётся мне, что ты маленькая лгунья!

– А ну, пусти! – я попыталась вырвать у него руку, но он держал её крепко, я усмешкой глядя на меня. Вот же настырный какой!

– Бывшая жена герцога Рейвенна, – сердито сказала я, – он сам меня сюда выслал. Не веришь, поезжай к нему и спроси!

На деле-то, конечно, про развод речь пока не шла, да и я не знаю, как в этом мире все устроено. Может, у них в порядке вещей брать себе вторую, пятую и двадцать пятую жену. Но лично я считаю, что после всего произошедшего Милена может с полным правом называть себя бывшей женой.

– Это правда! – вдруг громко сказал кто-то из разбойников, – Я что-то слышал про то, что герцог свою первую жену выгнал, а себе взял новую.

Кучер с земли тоже промычал что-то подтверждающее.

Эрнест вздёрнул бровь, на пару секунд задумался о чём-то, но хватку разжал.

– Только это дела всё равно не меняет, – вкрадчиво сообщил он мне, – чтобы проехать через наш лес, тебе придётся заплатить.

Его глаза на миг остановились на моей груди, и я, вспыхнув, отпрянула, покрепче обхватив себя руками. Только вот этого мне ещё не хватало.

Эрнест непонимающе нахмурился, но тут же расхохотался.

– Да не бойся ты! – примирительно сказал он, – мы не обижаем женщин и детей. А вот от денег никогда не отказываемся. Ты жена герцога, пусть и бывшая, так что они у тебя точно водиться должны. Отдашь сама, или мне тебя обыскать?

На этих словах его глаза предвкушающе сверкнули. Но тут уже расхохоталась я. Да, смех был немного нервный, но мне уж больно захотелось посмотреть, как вытянется его лицо, когда я ему покажу свои золотые горы.

Вытащила кошелек и высыпала на ладонь все монеты, что там были. Продемонстрировала их Эрнесту и всем остальным разбойникам.

Для верности даже подкинула в воздух пару раз.

По толпе прокатился страшно разочарованный гул. Даже у пса морда стала унылой.

– Ну что? – весело спросила я, – Заберёте всё или мне пару медяков оставите?

Глава 7

Эрнест переглянулся с разбойниками. На секунду повисла тишина, но мне показалось, словно они беззвучно переговариваются о чём-то. Словно краем уха улавливается едва-едва слышный шёпот.

Потом он повернулся ко мне и отрывисто окликнул:

– Грон! Подойди.

От толпы тут же отделился один из его разбойников, мужчина с ярко-рыжими волосами, стоящими дыбом. Он вразвалку подошёл ко мне и протянул небольшой кожаный мешочек, в котором что-то позвякивало.

– Это что такое? – с подозрением осведомилась я.

Грон молча развязал мешочек и продемонстрировал мне его внутренности. Там тускло поблёскивало… несколько серебряных хальмондов.

– Это подарок от Шварцвальдских волков, – усмехнулся Эрнест, когда я перевела на него полный недоумения взгляд, – мы с моими ребятами решили, что как-то некрасиво отпускать тебя с твоей мелочевкой, которой едва-едва на бутыль молока и краюху хлеба хватит.

Я переводила ошарашенный взгляд с него на монеты и обратно. Разбойники терпеливо ждали, только время от времени покашливали и переминались с ноги на ногу.

Подобного я не ожидала ну вообще никак. Где это вообще видано, чтобы разбойники, вместо того, чтобы грабить, сами одаривают свою жертву деньгами?

– Спасибо, конечно, – медленно проговорила я, – но я, пожалуй, откажусь. Не люблю быть обязанной кому-то, уж простите.

И тут меня осенило, и я быстро закончила фразу, чтобы не обижать разбойников:

– Если вам так хочется мне помочь, за что я, правда, очень сильно благодарна, лучше заглядывайте ко мне в лавку, когда я откроюсь. Обещаю, что сделаю вам скидку!

– Скидку? – недоуменно переспросил Грон.

А, да, вряд ли они знают такое понятие…

– Продам вам свой хлеб по специальной, более низкой цене.

Разбойники переглянулись и воодушевлённо заголосили. Кажется, моё предложение им понравилось.

Глаза Эрнеста свекнули, и он, переглянувшись с Гроном, одним кивком головы отослал его.

– Гордая, значит, – усмехнулся он, – ну, как знаешь.

Шагнул ко мне и, взяв мою ладонь в свою, сжал её в кулак так, чтобы монеты оказались внутри.

– Ты первая нас пригласила, – негромко сказал он, не отпуская её и глядя мне прямо в глаза, – так что в ближайшее время жди гостей.

– Вот и чудно, – деловито сказала я, – всегда буду рада вас видеть! Только ты это… руку-то отпусти.

Эрнест усмехнулся и вкрадчиво сказал:

– Не думай, что так легко от меня отделаешься.

Произнеся эту загадочную фразу, он разжал пальцы, выпуская меня, и махнул рукой:

– Освободите её кучера!

И, повернувшись ко мне, торжественно сказал:

– Можете езжать дальше. Добро пожаловать в Шварцвальд!

– Спасибо… эй! – спохватилась я, – а дверь у моего экипажа кто на место поставит?

***

До Шварцвальда мы добрались, когда уже стемнело. В красноватых отблесках заката я увидела аккуратные, пусть и немного покосившиеся домики, даже чем-то напоминающие наши избушки, сады, буйно заросшие зеленью и деревьями.

Над головами плыл мелодичный звук колокола, слышалась оживленная болтовня, кое-где вспыхивал заливистый детский смех. То и дело кудахтали куры, лаяли собаки и мяукали кошки.

Глядя на это, я почувствовала, как на душе стало тихо и спокойно. Уж больно давно я хотела выбраться в такое место, как следует расслабиться и отдохнуть…

Стоп-стоп-стоп, Наталья Павловна, одёрнула я себя. Какое вам отдохнуть? Или вы хотите протянуть ноги с голодухи? Тогда уж точно отдохнете конкретно.

Ну да. Как-то я расслабилась. Или это Шварцвальд на меня так подействовал?

Мы прокатились по узким мощёным улочкам. Из окон на нас смотрели, высунувшись, любопытные шварцвальдцы. Некоторые окликали кучера:

– Вы кто?

– К кому приехали?

– У нас хотите поселиться?

Мне пришла в голову идея.

– Нам долго ещё ехать? – окликнула я кучера.

– До конца этой улицы! – отозвался он, – Судя по карте, которую мне господин Рейвенн дал…

– Чудно, – мягко прервала я его, – остановите прямо здесь, пожалуйста.

Он без лишних расспросов остановил лошадей. Я распахнула дверь, немного криво повешенную обратно разбойниками Эрнеста, и смело вышла наружу.

Лицо обдал свежий вечерний воздух, и я с наслаждением вдохнула его полной грудью. Пахло сеном, яблоками и немного парным молоком.

Я не стала спускаться со ступенек экипажа, чтобы стоять хоть на каком-то возвышении, и громко сказала:

– Уважаемые жители Шварцвальда! Я ваша новая соседка, меня зовут Нат… Милена. У вас очень мило и уютно, и я очень рада, что буду отныне жить здесь!

Это возымело эффект. Люди побросали свои дела и стали понемногу выходить из домов. Подходили к заборчикам, клали на них руки и устремляли взгляды на меня.

Воздух наполнился шёпотом, и до меня доносились отдельные фразы:

– Кто она?

– Впервые её вижу.

– Милена, Милена… что-то знакомое…

– Уж не Годфридова ли это дочка? Ту тоже Миленой, вроде, звали…

Я обрадовалась, услышав эту фразу.

– Кучер, – едва слышно прошептала я, – как звали моего отца?

Если кучер и изумился, то виду не подал. Ладно, надеюсь, он спишет это на мою усталость от переизбытка впечатлений. Сам после столкновения с разбойниками Эрнеста выглядит на редкость замученным.