❀ Слипнется! Сладкая пышка для сурового дракона ❀

Глава 16. На острие пера

Я в полном обалдении сидела на холодном полу и таращилась на свои руки.

Задница, которой я от души приложилась об камень, больно гудела. Пальцы онемели и покраснели, словно я долго держала сухой лед.

Перед глазами всё ещё пульсировало то страшное видение: моя собственная физиономия в зеркальной глубине, а сквозь неё, как сквозь водную гладь, проступает торжествующее лицо Селестины.

– Виновна! – сухой, как хруст ломающейся ветки, голос Крэйна прозвучал над головой.

Чего?!.

Я резко вскинула голову. Галахад стоял прямо надо мной, заложив руки за спину, и бесстрастно смотрел на меня сверху вниз. В его глазах не было ни капли сочувствия, только холодный расчет.

– Мой отчет будет однозначным, Елизавета, – сухо сообщил он мне, – Зеркало не лжёт, оно лишь переводит ваши помыслы в образы. И то, что я увидел в финале – ваше лицо, слова о яде, кровь вместо ягодного сока – это прямое признание исполнителя. Вы – несостоявшаяся убийца, которая в последний момент испугалась содеянного!

– Блин, ты охренел?! – вырвалось у меня. Я попыталась подняться, но ноги дрожали. Шок придавил меня, как каменная плита, – Ты же сам всё видел! В самом начале! Как ты там сказал… Демонические колесницы, башни до небес! Сам же спросил, что это за кошмары!

Меня колотило от негодования и несправедливости. Только выпалив всю эту тираду, я спохватилась, что перешла на “ты”, но исправляться не стала.

А вот не буду перед ним расшаркиваться! Пусть утрётся! Дознаватель фигов!!

Крэйну, похоже, моё внезапное панибратство было до огромной лампочки. Он пожал плечами и вытащил из-под камзола лист бумаги и перо, даже не глядя в мою сторону.

Щёлкнул пальцами, и лист… повис в воздухе прямо перед ним. А перо принялось быстро-быстро на нём что-то писать.

Само.

На мгновение я забыла о своих бедах и в изумлении уставилась на это чудо.

Это как? Это что?! Хотя, похоже, для Крэйна это дело вполне привычное…

Перо чиркало и чиркало, летая взад-вперёд по бумаге.

– Тех, кто теряет рассудок от магии или страха, часто посещают диковинные видения, – тем временем, сухо сказал дознаватель, – Эти ваши башни до небес и колесницы – всего лишь ваша защитная реакция. Вы пытаетесь спрятаться от суровой реальности, вот и всё. Преступники часто воображают себя кем-то другим, чтобы не сойти с ума от тяжести своей вины.

И тут до меня дошло. Как я раньше об этом не подумала?!

Галахад, похоже, не в курсе, что я из другого мира! Арден ему не сказал. Ну правильно, король мне сам не поверил.

Крэйн думает, что я обычная преступница, которая сначала решила отравить короля, а потом резко сошла с ума, вломилась на свадебную церемонию, чтобы прилюдно об этом сообщить!

Блин блинский, вот это я влипла…

– Ты серьезно? – я, наконец, соскребла себя с пола и встала, пошатываясь. – То есть, по-твоему, мой мозг вот так вот, за здорово живёшь, взял и выдал такие достоверные и реалистичные образы, которые изобрёл за секунду? Просто чтобы спрятаться от реальности? Да у меня воображения и на треть подобного не хватит!

Крэйн даже бровью не повел. Он взял уже порядком исписанный лист и с шелестом расправил его. Не обращая на меня внимания, погрузился в чтение того, что ему там начирикало перо.

Звук сухой бумаги взбесил меня ещё больше, чем его ледяной тон и тотальный игнор.

– Слушай сюда, Мастер Галахад, – процедила я и шагнула к нему, наплевав на этикет. – Я не сумасшедшая. Я – из другого мира. Вспышка, искры из глаз, и вот я здесь, пытаюсь не сдохнуть от рук фанатичного дознавателя. Тебя, то бишь. Арден... то есть Величество, в курсе. Просто он такой же упрямый осёл, как и ты, и решил, что это отличная сказка на ночь!

Крэйн медленно поднял на меня взгляд. Перо замерло, покачиваясь в воздухе напротив него.

– Иномирянка? – повторил он, и в его голосе ядовитейший сарказм. – Вы хоть понимаете, Елизавета, сколько подобных “иномирян” я допросил за всю свою карьеру? Каждый второй заговорщик, прижатый к стене Зеркалом Истины, внезапно оказывается потерянным принцем из Поднебесья или путешественником между мирами!

Я зарычала. Руки зачесались кинуть в Крэйна чем-нибудь тяжёлым. На мгновение перед глазами повисло видение: я от души макаю его лицом в большой-пребольшой торт, да так, что он полностью погружается в крем…

Ну нет!

Я протестующе помотала головой. Торт жалко на такого барана тратить!

И тут меня осенило. А может… может, хоть это его проймёт…

– Но ведь это не имеет смысла! – выкрикнула я и, метнувшись к Крэйну, в эмоциональном порыве схватила его за рукав. Дознаватель замер и уставился на меня.

Его глаза слегка расширились, и я ощутила укол удовлетворения – ага! Мне удалось тебя пронять, чёртов ты сухарь!

– Ты же человек логики! Вот и подумай логично! – выпалила я, – Я мастер-кондитер. Если бы я действительно хотела отправить этого вашего грёбаного короля на тот свет, я бы смогла обставить дело так, что никто бы ничего не заподозрил. Зачем мне воротить такие сложносочиненные схемы, если у меня под рукой целая кухня?!

Галахад медленно перевел взгляд с моей руки, вцепившейся в его й рукав, на мое лицо. В его глазах на мгновение промелькнуло нечто похожее на любопытство исследователя, наткнувшегося на редкое насекомое, которое внезапно заговорило на человеческом языке и начало яростно качать права.

– Просветите же меня, мастер-кондитер, – вкрадчиво произнес он, даже не попытавшись освободиться. – Как бы вы распорядились жизнью монарха, не прибегая к “сложносочиненным схемам”?

– Да элементарно! – в запальчивости выпалила я. Кажется, адреналин окончательно вытеснил страх. – Я знаю сотни способов сделать так, чтобы человек перестал дышать, просто съев моё пирожное. Лишняя щепотка определенной специи, вызывающей тихий отек горла, или намеренная в технологии, от которой сердце просто остановится во сне...

Меня охватила такая буря эмоций, что я принялась ожесточенно трясти его руку и тараторить.

– В моем мире это называется аллергией или острой недостаточностью. Уверена, ваши лекари списали бы всё на волю богов или подобную фигню! Если бы я была в заговоре, Джерард не дожил бы даже до десерта в первый же вечер! Ой…

Я резко заткнулась, в ужасе осознав, что только что расписалась в том, что я едва ли не профессиональный киллер, прикинувшийся кондитером.

Ой, блин! Куда меня понесло?!

Крэйн посмотрел на меня так, будто за моими словами внезапно открылась бездна, в которую он не планировал заглядывать.

– Ваша... откровенность в вопросах убийства впечатляет, Елизавета, – размеренно произнес он и замолчал. Я тяжело дышала, чуя, что в эти секунды решается моя судьба.

И тут тяжелые дубовые двери зала распахнулись с таким грохотом, что я отлетела от дознавателя.

На пороге стоял Джерард Арден.

– Мастер Крэйн! – его низкий рык плетью хлестнул по нервам. – Я жду вердикта. Зеркало подтвердило её вину?

Галахад перевел взгляд с меня на короля.

Пауза затянулась настолько, что я услышала, как кровь шумит у меня в ушах.

Всё застыло, словно мы все оказались в желе.

И наконец Крэйн вынес свой вердикт…

Глава 17. Чистейшая аномалия

– Зеркало показало лик исполнителя, Ваше Величество, – эта фраза Крэйна тяжело упала в вязкой тишине, как топор палача.

У меня внутри всё оборвалось. Руки немедленно заледенели, а ноги пристыли к полу, хотя, по-хорошему, надо было сорваться с места и бежать, куда глаза глядят.

Перед глазами тут же всплыло моё лицо в ледяной глубине. Ну всё, Лиза, отпелись твои соловьи. Сейчас позовут палача, и прощай, кулинарные шедевры!

Однако Галахад не спешил ставить точку. Он сделал эффектную паузу (наверное, чтобы окончательно довести меня до инфаркта). Добавил, испытующе прищурившись:

– Тем не менее, разум обвиняемой показал иное. Мир, который кардинально отличается от нашего, и логику, которая в корне противоречит помыслам хладнокровного убийцы. Перед нами – чистейшая аномалия. Зеркало Истины зафиксировало факт её участия. Но её сознание отрицает злой умысел так яростно, что я не могу вынести однозначный вердикт.

– Аномалия?! – ахнула я, чуть не взвизгнув от негодования. – Сам ты аномалия ходячая, сухарь в камзоле! Я нормальная честная девушка! У меня медкнижка и безупречная кредитная история… была, а он – “аномалия”!

Я страшно возмущалась, размахивая руками, но в глубине души затеплилась крохотная, как огонек зажигалки, надежда.

“Не может вынести вердикт” в переводе с крэйновского стопудово означало: “Казнь откладывается на неопределенный срок”. Фух, пронесло... вроде бы.

– Аномалия? – король внезапно произнес это слово так, словно попробовал его на вкус. От его вкрадчивого низкого голоса у меня по позвоночнику пробежало целое стадо ледяных мурашек.

Джерард Арден, до этого стоявший неподвижно, сделал стремительный шаг вперед. Его лицо потемнело от гнева, а в глазах замерцал опасный ярко-синий лёд.

– Крэйн, ты издеваешься? Мне не нужны твои глубокомысленные рассуждения о каких-то там несуществующих мирах. Оставь их доморощенным философам. Она, – он бесцеремонно ткнул в меня пальцем, – сорвала мою свадьбу. Ворвалась на церемонию с криками о заговоре. Зеркало Истины подтвердило попытку отравления и её причастность к ней? Да или нет?

– Да, Ваше Величество, – хладнокровно ответил Галахад. На его лице не дрогнуло ни мускула под шквалом королевского негодования. А вот мне опять захотелось кричать и топать ногами от несправедливости. Да что ж такое-то!

Однако Крэйн продолжил свой спич, и я опять приободрилась:

– Но оно же подтвердило существование железных птиц и колесниц без лошадей в её сознании. Вам так не терпится казнить эту женщину за то, что её разум не принадлежит этому королевству? Я напомню вам, что мой долг как дознавателя – не рубить головы сгоряча, а искать истину, вооружившись холодной логикой. И сейчас я могу констатировать, что мы оказались в ситуации, когда истина ускользает от нас обоих!

Джерард замер. Он застыл перед Крэйном. Между ними буквально затрещали электрические разряды. Настоящий конфликт двух титанов: абсолютной власти и абсолютной логики!

В зале стало так тихо, что я услышала, как колотится мое собственное сердце – часто-часто и испуганно. Мне до смерти захотелось превратиться в маленькую, но упитанную серую мышку и тихой сапой отползти в самый темный угол, лишь бы не попасть под этот перекрестный огонь!

– Твоя истина грозит слишком дорого обойтись моему государству, Крэйн, – ледяным тоном отрезал Джерард. – Я не могу позволить этой твоей “аномалии” разгуливать на свободе, пока в моем замке зреет заговор!

Он повернул голову ко мне. Его взгляд пронизал меня насквозь. В нём не было ни капли той мимолетной симпатии, что я видела раньше. Похоже, что сейчас он видел во мне лишь проблему, которую нужно либо решить, либо устранить!

Я сглотнула, почувствовав, как во рту резко пересохло.

А может, я выдаю желаемое за действительное, и эта симпатия мне просто померещилась?

– Ну что ж. Раз дознаватель Галахад Крэйн не может вынести вердикт, – Джерард снова перевел взгляд на Галахада, и в его голосе сверкнула сталь, – я беру это дело под свой личный контроль!

– Ваше Величество, это нарушение протокола... – начал было Крэйн, но король вскинул руку, оборвав любые возражения.

– Протоколы пишутся для обычных людей, Крэйн, – отрезал он, – А перед нами, как ты сам выразился, “аномалия”. В тюремную камеру она не отправится, но и свободы не получит.

Я нервно хихикнула. Страх внутри неожиданно перерос в острое желание как-то сострить или сказать что-то дерзкое, на грани фола.

– Стесняюсь спросить... – я состроила самую невинную мину, на которую была способна в своем сером мешке-балахоне. – Ваше Величество, вы на мои прелести, что ли, польстились? Так бы и сказали, зачем Зеркало мучить... Личный контроль – это звучит как-то... многообещающе!

Крэйн вытаращился на меня, как на инопланетянку. Тишина стала абсолютной.

Вгляд Джерарда стал таким холодным, что у меня, кажется, иней на ресницах выступил. Никакой улыбки. Только ледяное пренебрежение.

Король стремительно выхватил у Крэйна лист, над которым всё ещё подергивалось в воздухе самопишущее перо. Пробежался взглядом по строчкам. Я увидела, как его челюсти сжались.

– Помню, ты утверждала, что ты мастер-кондитер? – он чеканил каждое слово, и в его голосе скользнула опасная насмешка. – Прекрасно. А ещё тут зафиксированы твои слова о том, что ты знаешь сотню способов, как отравить человека при помощи того, что есть на кухне. Мы это проверим. Я понял, как с тобой поступить.

Он скомкал бумагу в кулаке (клянусь, в этот момент я услышала, как Крэйн в ярости скрипнул зубами) и сделал шаг ко мне.

Я попятилась, но он уже схватил меня за локоть.

– Не обольщайся, Елизавета, по поводу моего “личного контроля”. Это не мягкая постель в моих покоях, – его лицо оказалось пугающе близко, и я кожей почувствовала исходящую от него холодную ярость. – Чтобы ты не сбежала и не сплела новый заговор, я кину тебя в самое людное место в этом замке – на общую кухню. Там ты всегда будешь на виду у десятка поваров и стражи. Каждое твое движение, каждое разбитое в тесто яйцо будет замечено.

Я попыталась что-то возразить, но он стиснул пальцы только крепче.

– Ай! – вскрикнула я, – Синяк останется! Отпусти!

– Потерпишь, ты вон какая крепкая и дерзкая, – на губах Джерарда промелькнула тень жесткой улыбки. – И раз уж ты так кичишься своим мастерством, я подберу тебе достойную компанию. Будешь помощницей Бруно, нашего особого… кхм… таланта. Этот недотёпа не способен сварить кашу, не спалив замок, и он слишком глуп, чтобы плести интриги. Зато он очень наблюдательный и подмечает любую мелочь. Вот он станет твоим надзирателем.

Глава 18. Из огня да в полымя

– Помощницей?! Меня?! У этого вашего... как его там… – бухтела я, едва поспевая за широкими шагами Джерарда. Он практически волок меня за собой, как буксир, крепко держа меня за локоть, – Да вы хоть понимаете масштаб катастрофы? Я – кондитер! Я работаю с тончайшими текстурами, с изысканными вкусами! А вы меня к человеку, который, по вашим же словам, элементарно не может сварить кашу! Это... это как нейрохирурга заставить чинить трактор кувалдой, во!

Арден и бровью не повёл. Его железная хватка на моем локте не ослабла ни на полшишечки.

– Елизавета, избавь меня от своих непонятных слов! – бросил он через плечо с ледяным сарказмом. – И скажи спасибо, что я оставил тебе жизнь. Хочешь отведать тюремную стряпню непосредственно перед походом на эшафот? Могу запросто устроить.

– Да лучше эшафот, чем профессиональное позорище! – возопила я, стараясь не запутаться в подоле своего балахона. – Кстати, кондитер и повар – это разные вещи. Это к слову. Это как… как… бисквит и свиная рулька, во! У меня нет никакого желания варить репу или кромсать картошку. Кондитер – это моё призвание! У меня международные сертификаты были... там!

И неопределённо замахала свободной рукой куда-то в пустоту.

– Всегда полезно научиться чему-то новому, – саркастически хмыкнул Арден, – например, той же варке репы. Кстати!

Он внезапно остановился, и я по инерции впечаталась носом в его каменно-твёрдую спину.

– Ай, блин!

Король резко развернулся на каблуках и навис надо мной. От запаха свежести, который тут же окутал меня, закружилась голова, и я покачнулась.

Но Арден поудобнее ухватил меня за локоть, не позволив упасть.

– Ой… – прошептала я, как зачарованная, глядя в его невероятные ярко-синие глаза.

– К слову, Елизавета, – насмешливо сказал Джерард, не обращая внимание на мои взгляды, – одно из моих любимых блюд – черная репа, томленая в сосновой патоке с бараньим курдюком. Что скажешь, если однажды я потребую от тебя приготовить его лично для меня?

От этих слов и от его близости мне реально поплохело.

– Жир... с медом? – тоненьким голосом переспросила я. – Надеюсь, что это шутка… не настолько же у вас извращённый вкус!

А в голове сами собой замелькали странички из моего секретного блокнотика, куда я записывала особо экзотические рецепты. Хобби у меня такое.

И это блюдо там было! То, что звучало, как состав мази от радикулита, было реальным старославянским лакомством.

Ох. Охо-хох.

– Как знать, как знать, – хмыкнул Арден и снова потащил меня по коридору.

“К слову, а поросёнком-то он меня перестал звать,” – вдруг мимоходом подумалось мне, и на душе почему-то стало теплее, – “и надо отдать ему должное, мускулатура у него, что надо. Столько времени тащить меня, совсем не Дюймовочку, и не запыхаться – это достойно уважения!”

Но игривые мысли тут же испарились из моей головы, потому что мы достигли цели.

Джерард небрежно распахнул передо мной высокие двери из тёмного дерева, и я невольно зажмурилась.

Передо мной предстал настоящий кулинарный цех колоссальных масштабов!

Высокие сводчатые потолки терялись в тени, а сквозь огромные окна под самой крышей падали столбы света, в которых золотилась мучная пыль. Вдоль стен тянулись ряды столов из светлого камня, отполированного до зеркального блеска. На вертелах в изразцовых печах медленно вращались туши, исходя соком, а по стенам сияли сотни медных сотейников – так ярко, что слепили глаза.

Умопомрачительно пахло печёным мясом, специями и дорогим вином.

В центре кухни, на небольшом возвышении, стоял Огюст. Вокруг него суетились повара. В общей суматохе мелькнули лица Тима и Ларса, и я немедленно воспрянула духом при виде них.

Поварята тоже меня заметили и радостно помахали мне.

А вот Огюст, увидев короля, вздрогнул и стремительно согнулся в поклоне. Однако стоило его взгляду упасть на меня, как его лицо приобрело оттенок перезрелой сливы.

– Ваше Величество! – взвизгнул он, – При всём уважении, что она тут делает? Я наслышан о том, что она учинила на свадебной церемонии! Ей место в кандалах!

– Успокойтесь, Огюст, – голос Джерарда прозвучал негромко, но работа в зале мгновенно замерла. Все повара замерли с поднятыми ножами. – Отныне эта женщина – помощница Бруно. Будет работать вместе со всеми.

– Бруно?! – Огюст разинул рот, и его накрахмаленный колпак смешно съехал на лоб. – Ваше Величество, при всем уважении, он даже кипяток умудряется испортить! Это же позорище нашей кухни! Я давно хотел его уволить…

Но уже через секунду его лицо разгладилось. Гнев сменился маслянистой, почти плотоядной улыбкой. Он хищно потер пухлые руки, и в его глазах зажегся огонек злорадного наслаждения.

– О... – протянул он, отвесив королю еще один поклон. – Мудрое решение, Ваше Величество! Поистине королевское правосудие. Раз эта девица так уверена в своих силах, пусть покажет их там, где пасуют даже боги кулинарии!

Он повернулся ко мне, и его улыбка стала еще шире, обнажив мелкие зубы.

– Что ж, добро пожаловать к нам, Елизавета. Уверен, Бруно будет в восторге. Идите же, не заставляйте его ждать. Он как раз заканчивает... кажется, это должен был быть суп.

– Я вам что, бесплатный клоун, что ли? – прошипела я, но Арден даже не взглянул в мою сторону.

Ну ладно, Величество. Хочешь шоу? Сейчас я вам с Огюстом его устрою!

И вдруг, словно нарочно, откуда-то из дальнего угла, отгороженного высокими стеллажами с кастрюлями, донёсся душераздирающий вопль:

– О нет! Опять?!

И в ту же секунду из-за стеллажей повалил густой, едкий чёрный дым, мгновенно заполонивший помещение. Повара закашлялись, поварята бросились открывать окна, а Огюст картинно прикрыл нос кружевным платком.

– Вот видите? – прогнусавил он сквозь ткань, ткнув половником в сторону задымленного угла. – Гений уже приступил к работе. Прошу вас, Елизавета, поспешите к нему на помощь.

Джерард хмыкнул, изучающе наблюдая за мной. В его глазах не было и капли сочувствия.

Только холодное ожидание: сломаюсь ли я прямо сейчас или всё-таки нырну в этот дым?

Глава 19. Штрафной угол

Интересно ему, значит? Ну что ж, я не разочарую!

Саркастически помахав королю ручкой, я рванула в глубь кухни, ориентируясь на запах гари и панические вскрики.

Дым стал гуще, глаза защипало, но я упрямо продралась сквозь ряды столов и удивленные взгляды поваров.

Эпицентр катастрофы обнаружился в самом дальнем, углу, отгороженном высокими стеллажами с кастрюлями. Про себя я тут же обозначила его, как “штрафной”.

Там, у допотопной печи, металась фигура. Высокий, нескладный парень, похожий на испуганного кузнечика, с остервенением лупил... масляной тряпкой по огромной медной сковородке, из которой вырывались языки пламени.

– Стой, дурак! – заорала я. – Ты же только хуже сделаешь!

Парень замер, его огромные, честные, но совершенно безумные от страха глаза встретились с моими. Взгляд метнулся к тлеющей тряпке в руке, затем – снова на меня.

– А-а-а! – взвизгнул он и с новой силой забарабанил горящей ветошью по маслу. Огонь радостно взметнулся чуть ли не до сводчатого потолка!