Наследство

смогла организовать похороны.

Свою рабочую смену Варвара «отпрыгала» как положено ко

всеобщему удивлению и удовольствию напарниц. Под утро, когда

посетители разъехались по домам, девочки, приняв душ, сидели за

одним из столиков посреди ощетинившегося ножками кресел зала, и

потягивали заслуженные «разгрузочные» 150 грамм мартини с

- 26 -

тоником. Обычай такой был установлен Тотошей, каждая из девушек

после смены по желанию могла получить определенную, строго

лимитированную, порцию спиртного. Количество уменьшалось

пропорционально крепости напитка. Геннадий Александрович считал, что расслабится девочкам не помешает, лимит же на количество был

продиктован не жадностью хозяина, а нежеланием спаивать

танцовщиц.

– Что делать думаешь, Баранчик? – обратилась к Варе Алла –

обладательница гривы шикарных рыжих волос и в меру силиконового

бюста.

– Не знаю пока, – отозвалась Варвара. – Но в 40 дней нужно

вернутся и что-то решать с квартирой.

– Продай, – отозвалась Лена.

– Ага, и на эти деньги приобрети ванную комнату в

коммунальной квартире на Уралмаше. – Съехидничала Алла. – Милые

мой, вы о чем? Что ж вы сравниваете цены, на недвижимость в своих

Задрищенсках и в этом городе?

– Ну, может ей подкопить? – пожала плечами Леночка.

– И сколько десятилетий? – не унималась Алла.

– А самое лучшее найти тебе Варька спонсора, – вступила в

разговор Нора, мечтательно закатывая свои бездонные глазища к

темному потолку.

– Иван, между прочем, очень даже неплох, – заметила Алла.

– Ага, с милым рай и в шалаше, – покачала головой Нора.

Девочки невесело ухмыльнулись: положение провинциальных

красоток знакомо было каждой из них, а уж квартирный вопрос был

просто кровоточащей мозолью.

– Назад я, конечно, не вернусь – вздохнула Варвара. – Делать

мне там абсолютно нечего.

– Это точно, – отхлебнув коктейль согласилась Леночка.

– Ой, девочки, – прерывая тяжелую не веселость воскликнула

Нора. – А помните Еву Семенову? Ну, ту, что за Леньку Толстого

выскочила?

Ха, тоже вопрос. Кто же не знал этой истории. Вот уж где

поистине сказка про Золушку, нашедшую Людоеда с пещерой

- 27 -

сокровищ. Ева работала в «Лиане» около года. Вела себя прилично, с

посетителями не путалась. Вечерами добросовестно выплясывала

кренделя на сцене, а утром неслась в свой институт грызть гранит

иностранных языков. Ленька Толстый был каким-то воротилой не очень

солнечного бизнеса из Сургута. Деньжищ имел уйму, успев хапнуть в

легендарные 90–е. Дорогие костюмы и машины Ленька имел, а вот

манерами не обзавелся. Леньчик частенько заезживал в Екатеринбург по

делам и каждый свой приезд любил заглянуть в «Лиану», чтобы

помусорить деньгами. Еву, с ее отменно отточенной фигуркой

танцовщицы и личиком ангелочка, Толстый заприметил давно, вот только

порядки в «Лиане» не позволяли осуществлять никаких поползновений в

сторону девушки даже при наличии солидной мошны. Но однажды не

справившись с нахлынувшими чувствами Ленчик «слетел с катушек».

Явно перебрав спиртного, он с прытью снежного барса влетел на сцену и

завалил Еву на спину на глазах у всего зала. Визг среди танцовщиц

поднялся сродни сирены. Подоспевшая охрана еле отбила Еву у дебошира.

В следующий' момент Толстого с треском выставили в морозную ночь. По

распоряжению Тотоши на дальнейшие посещения данной личностью

«Лианы» наложили строжайший запрет. Ева в тот злополучный вечер, с

рыданиями обесчещенной девственницы, объясняла Белле Абрамовне, что она не виновата и данную «бандитскую рожу» впервые видит. Белла

Абрамовна на следующий день доложила Тотоше, что девочка ни коим

образом не спровоцировала посетителя и что инцидент стоит считать

исчерпанным. Через месяц, когда данное происшествие действительно

забылось напрочь, появился легендарный Ленчик с охапкой роз, конфетами, ананасом и извинениями. Был он трезв, бодр, весел и сиял

виноватой улыбкой, как ярмарочный самовар, поджидая Еву у дверей

института, где она училась. Как Ленчик узнал место обучения Евы одному

богу известно, но у девушки при виде Людоеда, как она про себя его

окрестила чуть было не началась истерика. На протяжении недели Ева

проходила мимо Ленчика, не удостаивая его даже презрительного взгляда.

Ленчик свой пост не покидал – человек он был настырный и терпеливый, и продолжал каждый день являться под стены вуза с неизменным

джентльменским набором и идиотской улыбкой. Кончилось все тем, что

Ленчик устроил вызов Евы с лекций в деканат. За определенную сумму

- 28 -

денежной наличности на нужды института и оплаченный обед в соседнем

мексиканском ресторанчике все обитатели деканата в срочном порядке

испарились, предоставив в распоряжение Ленчика приемную. Здесь он

принес Еве свои извинения, стоя на коленях, признался в пламенной

страсти и предложил стать законной супругой, с правом распоряжаться

своим объемным кошельком. Ева, к своему полному недоумению, хохотала до слез от этих неумелых, но искренних объяснений. Девушка

приняла приглашение Ленчика поужинать в тот же вечер. Недаром

говорят, что две противоположности притягиваются. Ленчик обожал Еву, подчиняясь ей во всем. Через полгода Ева ответила согласие на

предложение руки и сердца. За это время девушка разглядела ранимую

душу потерявшегося мальчишки, которого в детстве недоласкали и

недолюбили. Ева вдолбила в голову Ленчика мысль о необходимости

образования и приобретения хороших манер. И только с Евой Ленчик из

Ленчика Толстого превратился в Леонида. Сергеевича. Одним словом, эти

люди нашли друг друга.

Но посудите сами много ли таких историй известно миру?

9

Иван сдержал свое слово и договорился через знакомых, а

вернее, через сына, который являлся завсегдатаем у барной стойки, о

встречи с Юрием Иосифовичем Юршевским – крупным

промышленником Уральского региона и известным коллекционером.

Юрий Иосифович назначил встречу в своем офисе, куда Варя, в

сопровождении Ивана, подъехала в назначенный день и час. Миновав

две проходных, как это водится на промышленных предприятиях, и

пройдя пристальный осмотр с применением металлоискателей

дотошной охраны, молодые люди очутились в приемной, отделанной

темным деревом перед ликом грозной секретарши средних лет, которая

приятным бархатным голосом доложила своему шефу о прибытии

гостей.

– Здравствуйте, присаживайтесь. Что будете пить? – не давая

опомнится заговорил Юршевский как только Варвара и Иван

очутились в директорском кабинете, оснащенном длинным дубовым

- 29 -

столом для совещаний и огромным плазменным экраном на стене, очевидно для ведения переговоров на расстоянии. – Ну, давайте сразу

к делу, а то сами понимаете – дела.

Варя на ходу вынула из сумочки маленькую картонную

коробочку в которой лежали монеты и протянула Юршевскому:

– Я бы хотела знать, имеет ли это какую-нибудь ценность?

– Смотря какую ценность, вы имеете ввиду, – улыбнулся

промышленник, внимательно разглядывая одну из монет.

Пока Юршевский шевелил бровями и, вставив какую-то штучку

в глаз рассматривал содержимое коробочки, в кабинет впорхнула

девушка, катя перед собой зеркальную тележку, уставленную

напитками.

– Я вижу, друзья мои, что вы впервые сталкиваетесь с

подобными вещами. – закончив осмотр произнес Юршевский. – Тогда

позвольте сказать вам по этому поводу следующее. – Он поднялся и

отошел к окну чуть слышно шелестя переливчатой тканью дорого

костюма, идеально сидевшего на его крепкой фигуре. – Данные монеты

являются испанскими галеонами, но здесь существует одно но.

Испанский двор отчеканил эти монеты в количестве 100000 и отправил

их в Новый Свет на одном из судов. К несчастью для Испании судно

это затонуло. Сей клад был поднят на поверхность только в конце 19

века. Галеоны разошлись по коллекциям за баснословные деньги. В

России на данный момент ни один коллекционер не может

похвастаться тем, что владеет этим раритетом. И хочется задать вопрос: откуда у вас сее?

Видя растерянность на лицах молодых людей Юршевский

улыбнулся:

– Нет, я сейчас не пытаюсь вас обвинить в надувательстве, поскольку вижу, что монеты подлинные, и не пытаюсь сказать, что вы

их украли, но откройте любопытному старику тайну.

– Я обнаружила их среди вещей моей мамы после её смерти, –

заговорила Варя. – Большего, к сожалению, я не знаю.

– Хорошо, – потирая руки вздохнул Юршевский. – Сколько вы

хотите?

– Я не знаю их ценности, – честно созналась Варя.

- 30 -

Юрий Иосифович начал расхаживать по кабинету, заложив

руки за спину.

– Я хочу обладать всеми пятью монетами, – после

пятиминутного молчания произнес он. – Я дам вам за них 100 тысяч, больше не предложит ни кто, деньгу могу выписать именным чеком

прямо сейчас, сейчас же можно оформить договор, с нотариусом

договоримся он подъедет через 30 минут.

– Хорошо, Юрий Иосифовичь, я вам верю, – прерывая тираду

согласилась Варя. – 100000 рублей — это реальные деньги для

студентки.

Юршевский по-мальчишески звонко захохотал, откинув

породистую голову с седым ежиком волос:

– Милочка, вы обижаете меня, ей богу, – сквозь слезу произнес

он. – Ну, зачем вы выставляете меня грабителем студенток. Вы не так

поняли меня, я предлагаю эту сумму в долларах.

Наступила звенящая тишина, нарушаемая жужжанием

кондиционера. Варя была не алчной натурой, но от такой суммы во рту

пересохло, язык отнялся, и рука потянулась в сторону на поиски

жидкости. Иван, обалдевший от услышанного не меньше, чем Варвара, протянул девушке стакан с минеральной водой.

– Вызывайте вашего нотариуса, – еле слышно проговорила

Варвара после того как залпом осушила стакан с водой.

– Как вам будет угодно, сударыня, – Юршевский, сияя от

удачного приобретения, расчеркнул замысловатую подпись в чековой

книжке золотым «Паркером»

На 40 дней Варвара съездила в «родные пенаты» и договорилась

о продаже маминой квартиры в рассрочку с соседом. У него подрастали

младшие дети, старший сын вот-вот должен был женится. На деньги, полученные за испанские галеоны Варвара намеривалась приобрести

квартиру, машину и задуматься о дальнейшей жизни. Квартиру она

отыскала в центре, в доме старого типа, где раньше проживала

партийная верхушка, в начале 90–х сюда начали заселятся «новые

русские». Поэтому на сегодняшний день население сталинской

высотки представляло собой колоритный коктейль, состоящий из

доживающей свой век «партийной элиты» и нуворишей на блестящих

- 31 -

«тайотах».

– На кой черт тебе это старье с окнами на проспект? –

отговаривал Варвару Иван.

– Я давно хотела жить в таком доме и именно окнами на

проспект, – упиралась Варвара, расхаживая, по огромной гостиной с

пожелтевшими обоями. – Не переживай, поставим шумоизоляционные

пластиковые окна и кондишен.

Варвара была околдована трехкомнатной квартирой на восьмом

этаже, площадью более 100 квадратных метров. Дом, по ее мнению, дышал

какой-то старинной роскошью, не в пример нынешним новостройкам.

– Тут я себя чувствую как во дворце,– заявила Варя. – Дух тут

особый.

– Ага, – не унимался Иван. – От старой канализации тут дух.

Хотя дело хозяйское, поступай как ты хочешь.

И она сделала то, что хотела. Варя купила эту квартиру, решив, что старый мамин патефон будет отменно звучать в этих стенах. Во

время ремонта Варя продолжала жить с Иваном. Она сдала на права, лишив себя последних часов отдыха. Вождение давалось довольно

легко, гораздо сложней в свое время ей было научится езде на

велосипеде. Она потратила все деньги, полученные от Юршевского.

Львиная доля ушла на покупку квартиры, немало поглотил ремонт и

обстановка, остатки потратились на приобретениt новой «девяточки».

После всей этой «укомплектовки» на банковском счету Вари осталось

12,5$ которых хватило на бутылку «Мартини».

Новоселье отмечали шумно и весело с девчонками из «Лианы»

и однокурсниками. Проблема была лишь одна – Иван на отрез

отказался переезжать в новую квартиру Варвары.

– Я не желаю быть альфонсом – говорил он.

– Иван, – Варя мурлыкала большой кошкой. – Ты говоришь

полную ерунду. Я осталась с нулевым банковским счетом, и я как

плясала, так и буду плясать и дальше. И потом, как мы будем

встречаться? Ты что, намерен приезжать ко мне на свидания? Мы и так

почти не видимся из–за учебы и работы. И потом ты как мужчина

будешь меня кормить, а я свои деньги буду тратить на шмотки.

- 32 -

– Ты ешь как птичка, поэтому я не считаю это равноценной

сделкой, – упирался Иван.

– Слушай, милый, – Варя начинала злиться. – Значит нищая и

бездомная я тебе была нужна, так я не наносила ущерба твоему

самолюбию. Тебе бы порадоваться за нас, что сейчас мы сможем жить

нормально, а не обтирать чужие углы. Знаешь, если бы тебе так

«прокатило» я бы радовалась за тебя, я бы с радостью приехала жить в

нормальную квартиру с любимым человеком. Мне можно, я женщина, а тебе не положено. Это все наше, Ванечка, какая разница на чье имя

чек был выписан.

На все эти увещевания Иван лишь хмурился.

Порознь они прожили месяц. Варя почти перестала видеть

Ивана, который упорно избегал ее. Девушка совсем уже отчаялась от

такой холодности. Она любила Ивана и как оказалось очень сильно, настолько сильно, что еще немного и она впала бы в депрессию.

Он появился на ее пороге с сумками в одно воскресное утро.

– Прости, я был глупцом, – прошептал он, уткнувшись в ее шею

поцелуем.

– Пойдем пить кофе, – Варя сглотнула комок, предательски

подкативший к горлу.

Никаких объяснений между ними больше не было. Зачем? Все

было ясно без слов. На душе воцарилось спокойствие и тепло. Ведь так

замечательно помолчать в тишине за чашечкой чая.

О своей работе, вернее о том, чтобы подыскать другую Варя

перестала задумываться. Учеба днем и работа вечером – идеальный

вариант для учащегося дневного факультета. Нагрузки для мозгов

хватало с лихвой в университете, а то каким сделал ее тело коротышка

Гера казалось чудом. Варя и до работы в «Лиане» была вполне довольна

своей фигурой, но сейчас... Мышцы стали не только стальными, но и

эластичными. Появилась какая-то лошадиная выносливость. Конечно, по началу было жутко тяжело, дошло даже до того, что прекратились

месячные. Тогда Варвара с огромными глазами прибежала в клинику

ко врачу, думая, что забеременела. Но врач объяснила, улыбаясь, что

это у нее гормональный сдвиг, возникший на фоне больших

физических нагрузок. И, что на какое-то время темп тренировок

- 33 -

необходимо сбавить. На следующий день Варвара, мямля и заливаясь

краской от смущения, объясняла свою проблему Гере.

– Чего молчала? – нахмурил брови Гера. – Тебе ведь еще детей

рожать, почему не пошла сразу ко врачу, почему мне не сказала ничего?

Девочка, с этим не шутят. На сегодня свободна, завтра будем

заниматься по щадящей программе. И вот еще что, поешь усиленно

постного мяса, орехов и кефирчика с творожком. И проблемами

подобного рода, попрошу впредь, делится со мной без замедлений и

стеснений. Вам все ясно, мадмуазель?

– Не думала, что ты так серьезно относишься к деторождению

– отойдя на безопасное расстояние, произнесла Варя.

– Она еще и издевается, – затопал ногами Гера. – А, ну, марш

домой.

Он их очень любил – своих девочек. Они были для него, как

цветы для садовника. А девочки, в свою очередь, считали Геру если не

братом, то другом, с которым можно поделится всеми интимными

проблемами, называя части тела и явления своими именами.

Не могла Варя уйти из этого коллектива, где жили как одна

семья. И она решила, что пока не надоест, она будет работать в

«Лиане». Как только исчерпает себя на этом поприще, то найдет

другую работу.

Все три странных письма, найденных в вещах мамы, Варвара

уложила в томик любимых маминых стихов поэтов Серебряного века и

поставила на полку в своей спальне рядом со статуэткой черной кошки.

Миниатюра с изображением загадочной незнакомки увенчала шею кошки.

– Буду считать, что это портрет моей мамы, – задумчиво глядя

на покачивающийся овальчик прошептала Варя.

10

Дед Ивана приехал в воскресенье днем. Варя с утра, прибежав

из супермаркета с сумками, принялась печь кулебяку с капустой, наваривать борщ и лепить пельмени. Вернее, пельмени лепил под ее

четким руководством Иван.

– Варя, ну зачем старого человека пичкать тяжелой пищей? –

- 34 -

нудел Ванька, неловко защипывая комочки фарша в тесто. – И, вообще, не проще ли было купить готовых пельменей в магазине?

– Темнота, – парировала Варя. – твоему деду захочется с дороги

поесть по человечески «вредной» пищи, а насчет магазинных

пельменей, ты сам знаешь из чего они. И, по-моему, тебе просто в

облом возится.

Когда Ванька, встретив деда, появился на пороге, Варя

растерялась. Она ожидала увидеть девяностолетнего старичка с

трясущимися конечностями, но вместо этого перед ней предстал

седовласый широкоплечий богатырь, ростом чуть пониже Ивана. Сняв

шапку и пальто с широкими лацканами, под которым оказался

добротный старомодный костюм с кучей планочек, обозначающих

награды, старик откашлялся и, поправив волосы при помощи частой

черной расчесочки, вынутой из нагрудного кармана, представился:

– Петр Иванович Грачук.

– Очень приятно, – улыбнулась Варя, а в душе что-то холодно

шевельнулось. — С дорожки можно и к столу.

– Что ж, можно и к столу, – согласился Петр Иванович.

Втроем они уселись за стол. Варя разливала дымящийся борщ, нарезала сало, а тем временем на столе появилась бутылка «Смирнов», извлеченная на свет из коричневого в белую клетку чемодана Петра

Ивановича.

– А ваш внук вчера меня убеждал, что вам вредна тяжелая

пища, – улыбнулась Варя, увидев водку.

– Мой внук ничего не понимает в здоровом питании, – крякнул

Петр Иванович. – А легкой пищи я в войну и после нее наелся.

Они выпили по рюмочке за встречу. Варе с каждой минутой все

больше и больше нравился дед Ивана, человек, проживший долгую и

нелегкую жизнь, прошедший войну и не потерявший жизненные силы.

«Здорово это, наверное, вот так дожить до такого возраста в

твердой памяти» – невольно подумалось Варваре.

– Готовите, милая, вы знатно, – похвалил Петр Иванович Варю

после обеда. – И борщ, знаете ли, как у моей жены покойницы.

Вечером, когда Иван ушел на работу, за чашечкой чая с

кулебякой Петра Ивановича потянуло на воспоминания. Иван ничего и

- 35 -

никогда не рассказывал о своей семье Варе, а тут представился случай

узнать много интересного, ведь, старого человека, пусть и бывшего

закаленного вояку, легко спровоцировать на воспоминания. Старики

любят вспоминать прошлое, так они снова становятся молодыми, влюбляются, видят своих взрослых ныне детей малютками.

Со своей женой Надюшей Петр Иванович познакомился, когда

лежал в госпитале после ранения во время войны. Женщина она была

уже не молодая, не отличалась красотой, но молодого в те времена

солдатика, покорила ее доброта и сердечность. Надя часами могла, в

свои выходные, просиживать у постели умирающего, держа его руку в

своей и говоря нужные слова тихим, умиротворяющим голосом. Она

писала километры писем по просьбе раненых и порой неделями не

отлучалась из госпиталя, спала где придется и сколько получится.

Выписавшись, Петр Иванович решился и написал письмо ангелу

милосердия, так Надю называли в госпитале все без исключения, в

котором признался ей в любви и попросил стать его женой. После

войны Петр Иванович вернулся в тот городок, где размещался

госпиталь и разыскал Надю, которая по счастливой случайности не

покинула город. По началу Надя отчаянно сопротивлялась

ухаживаниям молодого человека, но после сдалась и вышла за него

замуж. Они расписались, и Петр увез свою молодую жену на Урал, где

в послевоенное время начинали разворачиваться во всю мощь

эвакуированные во время войны промышленные предприятия.

Вспоминал Петр Иванович, как весело и дружно они жили в земляных

бараках, как женщины, работавшие в заводоуправлении, добирались до

работы осенью в галошах, а летом и вовсе босые, по развороченной

непроходимой грязи, потом, у крыльца, в луже мыли ноги и надевали

единственные на много лет туфли. Были они тогда все как один

худощавые телом, но сильные душой и светлые мыслями. Все как один

верили они в партию и светлое будущее – люди, выдержавшие самую

страшную войну за всю историю человечества. Вспоминал Петр

Иванович ту радость, с которой заезжали семьи в новые бараки, выстроенные при заводе, с неслыханной по тем временам роскошью –

центральным отоплением. Как отмечали всей улицей новоселье. Тот

новый барак представлял собой длиннющий коридор со множеством

- 36 -

комнат по обе стороны. Какие там справлялись свадьбы! – шумные и

веселые. И пусть роскошью тогда считался даже винегрет, но ведь не

много человеку надо для счастья.

Потом у Петра и Наденьки родилась дочь Катя – мать Ивана.

Когда Катеньке исполнилось 15 лет и она пошла учится в медицинское

училище (хотя Надя была категорически против), мать ее ушла из дома

в один из дней и больше не вернулась. Искали ее долго, почти по всей

стране, но так и не нашли. Петр Иванович до сих пор любит свою жену, с которой так счастливо жил 16 лет. Второй раз он так и не женился, хотя невест вокруг видного мужчины крутилось в избытке. Катенька, закончив училище, устроилась работать в местную больницу, где

познакомилась со своим будущим мужем – молодым врачом-хирургом.

Через 4 года появился на свет Иван. Но счастье Катерины было

недолгим. Ее муж погиб в автокатастрофе, причем произошло это на ее

глазах. После этого несчастья Катю начали преследовать кошмары, она

стала болеть, уволилась с работы и началась череда бесконечных

лечений в психиатрических клиниках. Катя проводила там по 10

месяцев в год. Остальное время, когда она приходила домой это было

тихое безмолвное существо. Так Петр Иванович остался вдвоем с

внуком Иваном, которому сумел заменить мать, отца и бабушку.

Варвара долго не могла уснуть в ту ночь, все ворочалась с боку

на бок. Иван никогда ничего ей не рассказывал о своей семье, а

оказалось все так трагично.

Внезапно посреди ночи Варю пронзило словно током.