- -
- 100%
- +
Безмолвный брод
Дождь кончился к полудню, но дорога этого не заметила. Сапоги Вальда уходили в грязь по щиколотку, и каждый шаг отдавался жирным чмоканьем, будто земля сосала подошву, не желая отпускать. Он шёл первым — так было заведено: кто меньше всех должен, тот идёт впереди.
За спиной хрипел Гелла, тащил на плече сумку с тем немногим, что они сняли с мёртвых под Вересковым валом. Кольчужное кольцо, два ножа, медный образок неизвестно какого мёртвого бога. Бог не помог хозяину, но Гелла всё равно взял — медь есть медь.
Под Вересковым валом они опоздали к самой сече — пришли, когда всё было кончено, и два дня обирали павших наравне с воронами: распухших, обобранных до них, тех, кому ничего уже не пригодится. Грязная работа, зато живая. На большее их не звали — до этого раза.
Деревенский староста описал работу в десяти словах. Тварь у брода. Жрёт прохожих. Убьёте — заплатим. Монет он отсыпал столько, что Вальд пересчитал их дважды, решив, что обсчитался. Но он не обсчитался: за такие деньги людей не нанимают — людей этими деньгами хоронят.
— За такое золото, — сказал тогда Гелла, взвешивая кошель на ладони, — и работа должна быть на медяк.
Староста не ответил. Старик просто смотрел на них слезящимися глазами, и в этом взгляде не было ни надежды, ни благодарности — только усталость человека, который отправляет на реку уже не первых.
Деревня и сама была как тот старик — доедала последнее. Пока ему отсчитывали плату, Вальд успел разглядеть дворы: отощавшую до рёбер скотину, пустые амбары, провисшие, чёрные от сырости крыши. Брод был единственной их дорогой к торгу — к соли, к железу, к зерну, которого тут давно не растили вдоволь; без брода телеги шли в обход трое суток, и купцы перестали ходить вовсе. Бабы выносили последние медяки, считанные и тёплые от ладоней, и смотрели Вальду вслед, как смотрят на покойника, которому пока везёт ходить.
Дорога тянулась через мокрый лес, и мальчишка — третий из них, имени его Вальд запоминать не стал — не умел молчать. Он болтал всю дорогу: про то, как потратит долю, про девку в каком-то городе, про коня, которого купит, если повезёт. Вальд слушал вполуха. Мальчишка был из тех, кто идёт в наёмники за песнями о наёмниках, и ещё не понял, что песни поют про мёртвых. Был он молод — лет шестнадцать, не больше, — и доспеха на нём не было вовсе, только стёганка не по росту, с чужого плеча. Нож на поясе новый, ещё не знавший крови; мальчишка то и дело трогал рукоять, будто проверял, на месте ли, — так трогают то, чем ещё не научились пользоваться.
— А ты много таких тварей бил? — спросил он у Геллы.
— Тварей — нет, — отозвался Гелла, не оборачиваясь. — Бил людей. Люди дешевле и шумят меньше. — Он сплюнул под ноги. — А за эту, видать, потому и платят как за двадцать человек. Чтоб никто не спрашивал, с чего вдруг так щедро.
Мальчишка хохотнул, будто услышал шутку. Никто не засмеялся.
— Далеко ещё? — спросил он, когда смех завял.
— До реки, — сказал Вальд. — Там брод.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.