Буду твоей сестрой

Глава 4

Экономический факультет встречает меня шумом, стеклом, бетоном и амбициями.

Всё, как я и представляла.

Ещё на подходе к зданию одного из крупнейших экономических институтов страны моё сердечко радостно подпрыгивает, словно баскетбольный мячик в руках профи. Мне нужно пару минут, чтобы осознать. Серьёзно. Это величественное здание, колонны, гордая приставка «при правительстве РФ» и окна… Много, много окон. Там пройдут мои ближайшие годы.

Лёгкий трепет грозится вот-вот перерасти в панику, так что я глубоко вздыхаю и поднимаюсь по высокому крыльцу прямиком в распахнутые двери вуза.

Высокие потолки, стеклянные стены, светлые коридоры. На стенах – портреты выпускников, ставших кем-то большим: владельцами компаний, министрами, финансовыми директорами.

У меня внутри всё приятно сжимается.

Вот он.

Мой новый мир.

Мир формул, кейсов, графиков и шанса вытащить себя в совершенно другую жизнь. И я его не просру.

Немного поблуждав по первому этажу, нахожу лестницу на второй и ищу тот самый кабинет из приветственного письма. Куратора. Возле нужной двери обнаруживается разношёрстная шумная толпа, которую я аккуратно пытаюсь рассмотреть. Скорее всего, это мои будущие одногруппники.

– Привет! – возле меня останавливается светловолосая девчонка с непослушной, лезущей в глаза, чёлкой. – ЭК-117? – обращается ко всем сразу.

Кто-то кивает, кто-то выкрикивает «она самая».

Значит, и я по адресу.

– Фух, что-то я перенервничала, – начинает тараторить девчонка. – Или кофе перепила. Где здесь туалет, не видела? – обращается уже точно ко мне.

– На первом этаже точно был. За постом охраны, перед лестницей, – делюсь своими наблюдениями.

Девчонка кидает взгляд на свои Apple Watch, морщится и перетаптывается с ноги на ногу.

– Блин, успеть бы. Займёшь мне место, если что? – просит меня.

– Да, без проблем, – улыбаюсь ей.

Не думала, что заводить друзей так просто. У меня всю жизнь одна только Ветка была, и она очень ревностно относилась к любому, с кем еще я пыталась общаться.

Коммуникативные навыки у меня на нуле.

– Спасибо, спасибо, – впихивает мне в руки свою сумку. Вот это уровень доверия. – Я Катя. Кэти.

– Эля.

– Ты – лучшая.

Катя-Кэти уносится по коридору со скоростью света, и ровно через минуту дверь кабинета открывается, и нас запускают. Вот блин.

Здесь человек тридцать.

Мы проходим в кабинет, который по факту оказывается огромной аудиторией с амфитеатром. Всё пространство заливает солнечный свет, из поистине гигантских окон видны соседние здания, дорога и стеклянные башни вдалеке. С ума сойти.

Народ затекает в аудиторию скорым потоком, и очень быстро последние ряды оказываются забитыми под завязку. А поскольку я не из трусливых (в школе всегда сидела на первой парте) и на мне лежит ответственная миссия не проворонить Катю-Кэти, когда она вернётся, занимаю места прямо напротив преподавательской трибуны.

Катя врывается в аудиторию, когда куратор потока уже начинает свою речь. Я коротко ей машу, обозначая своё место. Она приосанивается, перекидывает длинные блондинистые волосы за спину и не спеша, с чувством собственного достоинства, проходит к свободному месту, громко цокая каблуками. Даже будто наслаждаясь, что все на неё пялятся. Если честно, она мне всё больше напоминает Ветку. А это не может не вызывать симпатию.

– Че за место, – шепчет она мне, смешно округляя глаза. – Мы же здесь всё время на виду, даже войсы не записать.

– Я боялась, ты меня не найдёшь.

Она насмешливо фыркает, окидывая меня странным взглядом.

– В следующий раз места забиваю я!

Она излюбленным жестом откидывает волосы за спину и выпрямляется, вслушиваясь наконец в речь куратора. Моих губ касается лёгкая улыбка. Кажется, у меня появился первый друг. И всё уже видится не таким страшным.

– О господи, пять пар уже завтра! – возмущается Катя после вводной лекции.

Мы бредём по коридору с папками, которые нам раздали, и читаем вложенное в них расписание.

– Четыре пары… нет, шесть пар по экономике в неделю! – протяжно стонет она.

– Мы, вроде как, на экономическом учимся, – смеюсь я. – Логично.

– А ты отличница, медалистка, активистка, да? – кидает на меня насмешливый взгляд. – Вас сразу видно.

Я молча пожимаю плечами. А что тут скажешь, если «сразу видно». Если честно, я думала, здесь все будут как я. Всё же один из лучших вузов страны, бешеная конкуренция на бюджет, дикий порог проходных баллов…

– Да не парься, я тоже отличница, медалистка и всё такое в этом роде, – смеётся она. – Просто не до такой степени, чтобы радоваться такой нагрузке. – Вскидывает злополучный листок с расписанием. – А ещё у меня мама классный руководитель была. Мне натянули везде, где можно. – Тихо добавляет: – Кстати, ты поняла эту фишку с числительной и знаменательной неделей? – снова обращается ко мне.

– Ага, – киваю я. В принципе, это элементарно.

Числительная неделя – расписание над чертой, знаменательная – под.

– Слава богу, – вздыхает Катя. – У меня дар заводить полезные знакомства, не иначе!

– Девчонки, – на наши с Кэти плечи опускаются тяжёлые руки, приобнимая. – Знакомиться будем?

Долговязый парень с выбритыми висками подмигивает сначала мне, потом моей спутнице.

– Матвей.

– Кэти, – расплывается в улыбке подруга.

– Эля, – включаюсь я.

– Кто из вас умнее, к кому подсаживаться списывать? – сразу прощупывает почву.

– О-о-о, это точно к ей, – тычет в меня предательница. – Но место уже забито мной, так что…

– Значит, я буду списывать у тебя, когда ты спишешь у неё, – широко улыбается Матвей. – Мы тут собираемся уже мини-группкой на пати-знакомство. Присоединитесь?

Ого, как быстро. Обалдеть.

– Конечно! – с энтузиазмом отвечает за нас двоих Катя. – Куда пойдём?

– В «Сёрфе» кофе попьём, пара станций отсюда. Народ, – Матвей оборачивается и кричит ребятам сзади: – Красотки в деле!

Сзади слышится улюлюканье, и я давлю смущённую улыбку. Не то чтобы я не считала себя красивой, просто какое-то неловкое чувство, когда тебя так быстро берут в оборот.

Компания и правда собралась небольшая, человек десять из всей группы, но по уровню создаваемого нами шума было похоже на толпу с концерта Егора Крида. Кажется, мне никогда ещё не было так легко общаться с людьми. Наверное, сказывается то, что все здесь в большей или меньшей степени единомышленники, и то, что без ширмы в виде Ветки я теперь не на вторых ролях.

Я делаю несколько селфи и парочку общих планов и отправляю Ветке, чтобы держать её в курсе. В ответ она присылает блюющего котика. Ну да, это не Дубай. Но мне здесь чертовски хорошо.

И на пару часов мне даже удалось забыть, в какой идиотской истории я оказалась с этим «братиком» и квартирной ситуацией.

Глава 5

Следующее утро, впрочем, напоминает во всей красе, где, с кем и почему я живу.

«Мама достала, спрашивает про занятия. Кинь мне расписание на неделю»

«И фотки каких-нибудь конспектов!»

«Не, конспекты не надо, она по подчерку сразу прошарит, что это не моё»

«Сфоткай чьи-нибудь из группы, у кого такой же корявый!»

Телефон не перестаёт пиликать, пока я умываюсь, и даже умудряется от вибрации свалиться с раковины.

Да чёрт тебя подери.

Выхожу из ванной комнаты, быстро печатая Ветке ответ и скидывая фотки, что успела наделать в группе. От неё сразу же прилетает:

«А что за красавчик слева?»

Ветка во всём великолепии. В Дубае с Серёжей своим тусит, но цепкий глаз выискивает будущих жертв. Возможно, для меня.

«Картавит и воняет»,— отправляю ей лаконичное, хоть и не совсем правдивое. Просто чтобы обрубить на корню её инициативность.

Илья на самом деле душка.

Алан сидит за кухонной стойкой и тоже увлечён чем-то в своём телефоне. Сегодня он ранняя пташка. Низко склонив голову, что-то медленно листает, но, завидев меня, резко гасит экран.

– Ты чего? – интересуюсь странной реакцией, подходя ближе.

– Ничего, – отвечает уж слишком быстро. Что подозрительно.

Встаёт и поворачивается к столешнице, на которой примостился заваривающийся доширак. Пока он стоит спиной, экран его телефона загорается сообщением:

«Удалил?»

От Ванса.

Хм.

– Ты когда-нибудь делала что-то, что не хотела, но должна? – устало выдохнув, философски интересуется Алан, включая чайник.

Опирается на кухонный модуль и устало прочёсывает копну непослушных волос.

– О чём речь? – аккуратно интересуюсь я.

Ох уж эти философские разговоры с утра пораньше. С чего вдруг?

Алан молчит несколько секунд, безразлично всматриваясь в пустоту перед собой.

– Да забей, – возвращает на лицо легкомысленную маску. – Так, пара ненужных фотографий, а с ними и воспоминаний. – Кривится в улыбке.

Но улыбка, скажем откровенно, выходит жалкая.

И мне впервые приходит в голову мысль, что Алан не такой плоский, как я решила поначалу. И за его шутливым язвительным фасадом скрывается какой-то объёмный перс.

Я подозрительно прищуриваюсь, откровенно разглядывая его, отчего он, кажется, тушуется. Заливает кипятком чай и садится за кухонный островок.

– Мне говорили, девушки аккуратные, – ловко переводит тему, кивая мне за спину.

Я смеряю его уничижительным взглядом, преодолевая желание ткнуть ему в его наглое лицо средний палец, и плетусь к эпицентру апокалипсиса. Поднимаю с пола джинсы, на которые уже дважды наступала за это утро, и свитер, который по-хорошему надо кинуть в стирку. «Братик» ещё и насмехается надо мной, хотя сам ни единой полочки в своём огромном шкафу не выделил. Я видела этот шкаф, я хочу этот шкаф! Но вместо него ко мне едет маленькое недоразумение, единственное, что можно запихнуть в гостиную, чтобы осталось место для прохода.

Кидаю джинсы на стул, с которого они тут же соскальзывают, и тот опасно накреняется, грозясь уничтожить всё моё вещичное сооружение. Да гребаный свет.

А ведь у меня в руках ещё свитер и пиджак. Куда всё это примостить, чтобы оно не выглядело как из…

– На то, что у тебя есть утюг, надеяться даже не стоит?

– Даже не знаю, как он выглядит, – жуя очередную отраву в виде дошика, смеётся наглец.

– Значит, утюг, – вытягиваю блокнот со списком покупок из залежей на диване и вписываю очередной пункт.

– Знаешь, это похоже на оккупацию, – продолжает троллить меня Алан, светя слишком довольной для утра вторника рожей и голым торсом.

– Ой да заткнись ты! – стараясь не обращать внимания на его обнажёнку, бурчу я.

– Серьёзно. Вражеский захват территории, своевольное присвоение владений, я даже диваном воспользоваться теперь не могу, – тычет в меня вилкой. – А сегодня матч по телеку.

– О, бедняжка. Телевизора в спальне нет? – строю комично жалостливую рожицу.

Он зло прищуривается.

– Меняю телек на пару полок! – выдаю гениальную, на мой взгляд, идею.

– Ха! Ещё чего. Если ты залезешь в мой шкаф, придётся грохнуть тебя, как свидетеля. – Оборачивается к мойке и ставит туда грязную тарелку.

Он же специально это делает. Судя по тому, в каком виде он разгуливает по квартире, у него двое брюк и одна футболка, и та сейчас в стирке.

– Помой, пожалуйста, тарелку сразу, – великодушно прошу его, видя, как он уже чешет к спальне.

Серьёзно, он что, рассчитывает, что я за ним буду тарелки намывать? Или планирует собрать башню из грязной посуды и привлечь тараканов? Это же старый фонд, алё!

– Душнила, – закатывает он глаза, но плетётся обратно.

– Знаю, – улыбаюсь, поднимая свою чашку с кофе и салютуя ей. На ней гордо красуется надпись «Душнила №1».

– О, тебя ненавидит кто-то ещё помимо меня, – усмехается он.

– Вообще-то это подарено с большой любовью, – делаю глоток кофе и с нежностью смотрю на кружку.

Ветка подарила пару лет назад. Это наш с ней прикол.

Телефон рядом с Аланом начинает долбить зубодробящим рингтоном. О боги.

– Хм. Интересно, – задумчиво тянет «братик», всматриваясь в экран. – Твоя мать звонит. – Оборачивается на меня.

Сердце громко ухает в пятки, прямиком через трусы. Клянусь, будь мой мочевой чуть более слабым, я бы уже напрудила под собой лужу.

Дьявол, дьявол, дьявол.

Что же делать???

Пока я лихорадочно думаю, какого же чёрта тётя Люба решила позвонить Алану и что, мать его, мне делать, «братик» уже отвечает на вызов.

– Здрасьте, тёть Люба, – спокойно отвечает он, ставя на громкую связь.

Я сейчас сдохну.

Кажется, у меня приступ. Точно, левая рука начала отниматься.

Вот было бы круто!

– Аланчик, привет, дорогой. А Эвочка рядом сейчас?

Думай, думай, думай, чёрт возьми.

Падай в обморок, если ничего сказать не можешь, в конце концов!

– Да, рядом, – кивает Алан.

Нет, обморок – это стопроцентное разоблачение. Родня Ветки же примчится на реактивном самолёте проверять страдающую обмороками дочь.

– Позови её к трубочке, будь добр. А то она совсем пропала, со вчерашнего вечера матери не отвечает.

– Ай-яй-яй, – картинно цокает Алан. – Ты чего маме не отвечаешь? – поворачивается ко мне и тянет телефон.

Моя душа словно вылетела из тела, напуганная до смерти, и сейчас наблюдает за собой со стороны. Я вижу, как протягиваю дрожащую руку и как вторая – всё же левая, может, и правда приступ, – трясётся так, что кофе выплёскивается из кружки.

Точно!

Одним неловким, хоть и чётко выверенным движением я опрокидываю целую горячую кружку кофе на себя и громко вою.

– Чёрт! Ай, как больно! – оттягиваю мгновенно пропитавшуюся кофту и убегаю в ванну.

Слышу, как Алан объясняет тёте Любе, что произошло, и просит не волноваться, мол, я жива, здорова и наберу им как смогу.

Господи, спасибо тебе за горячий кофе.

Даже пожизненные ожоги меня сейчас не пугают так, как разговор с мамой Ветки. Фух. Я спасена.

Стягиваю пропитанную сладким кофе кофту, скидываю лифчик, которому тоже досталось, и так и застываю перед зеркалом. Сейчас одежда вообще не главное.

– Ты жива там? – стучит в дверь «братик».

– Да, – отвечаю дрожащим голосом. – Всё нормально.

– Мама сказала, чтобы ты обязательно перезвонила. Говорит, голос у тебя какой-то странный.

У меня всё внутри обрывается.

Ещё бы он не был странный!

Достаю телефон из заднего кармана и принимаюсь лихорадочно набирать сообщение подруге. Буквы скачут и путаются, и на выходе складывается ощущение, что писал человек с дислексией. Насколько проще было бы записать голосовое! Но фактор греющего за дверью уши «братика» совершенно исключает такую возможность.

Ну давай же, давай. Читай!

Сейчас тётя Люба снова позвонит – и всё! Нас накроют.

Проходит минута, потом вторая. Предательская синяя галочка всё так же одна. Я начинаю судорожно рыться в бельевой корзине, чтобы хоть чем-то прикрыться. Ничего, кроме футболок Алана. Естественно.

Вытягиваю ту, что воняет не так интенсивно, и накидываю.

Это всего на пару минут.

Хватаю телефон. Две галочки. Слава небесам!

Судорожно выдыхаю, ощутив, как с плеч свалился невероятный груз. Это всё не для меня. Я так не могу.

Каждый долбаный день жить на грани разоблачения. Притворяться, выкручиваться и врать – совершенно не моё. Это против моей органики. Я думаю, даже в Москву я решилась поступать по большей части потому, что устала от мамы татушку прятать. Какую-то мелкую сраную татушку.

А тут нужно прятать всю себя! Двадцать четыре на семь.

Нет, это точно не для меня. Сейчас постираю кофту, ототру лифчик и пойду сдаваться с потрохами.

Глава 6

– Так. Это что, моя футболка? – первое, что встречает меня при выходе из ванной комнаты.

Надо признать, что, усиленно поработав руками и мылом, я немного остыла и отошла. К тому же Ветка прислала сообщение, что все ок, с мамой поговорили.

А следом она прислала милое голосовое, как обожает меня и мои мозги, так ловко выкрутившиеся из засады. И миллион благодарностей, что я даю ей жить ее лучшую жизнь. Следом еще был длинный рассказ о том, почему она вчера и сегодня пропустила мамины звонки, в котором фигурировало шампанское за сто баксов за бокал, шикарный ресторан и жуткое похмелье.

И я правда отошла.

Все нормально. Сегодня просто было легкое ЧП, такое больше не должно повториться. Мы справимся.

Я справлюсь.

– Ошибаешься, это моя футболка, – с непроницаемым лицом стебусь я, выуживая из чемодана новый лифчик.

– С Мортал Комбат? – изгибает брови Алан, откидываясь на стуле.

Все еще полуголый. Боже. Хоть кидай в него его же футболкой.

– Мой любимый фильм, – раскручивая на пальце лиловый атрибут нижнего белья, важно заявляю.

– Игра, – насмешливо поправляет «братик», приклеиваясь взглядом к вычурному лифаку.

Мне кажется, или он смущается? Что это за странное выражение лица?

Да не, невозможно.

Телефон в заднем кармане пиликает входящим сообщение.

– Маме позвони, – напоминает Алан.

– Я ей написала, что наберу по пути в институт. Девчачьи разговоры, сам понимаешь, не для твоих ушей, – разблокирую экран и радостно восклицаю: да!

– Что, будете меня обсуждать?

– Что? – поднимаю на него взгляд.

На меня Алан больше не смотрит. Убирает со стола.

– А, нет. Просто шкаф пришел! – потрясываю телефоном в воздухе.

– Ты заказала шкаф? – кривится он. – И куда собралась его ставить?

– Закрою твой дверной проем. Не доставайся же ты никому, спальня, – взмахиваю руками, словно держу волшебную палочку.

Лифак, правда, мешает.

– Так и знал, что ты все еще боишься спать одна, – фыркает, упираясь локтями в столешницу.

Его тело так изгибается, что видно каждый рельеф. Нет, ну какого черта он без футболки при мне шляется? А если я в одном лифчике перед ним красоваться буду?

От этой мысли уши снова начинают печь. Не знаю, какие именно картинки меня смущают, где я полуголая, или где Алан за неимением возможности попасть в спальню, ютится со мной на диване.

Я больная, не иначе.

– Поставлю его там, – тычу на место между окном и дверью в ванную комнату.

– Чтобы я бился о него плечом каждый раз выходя из душа? Отличный план, – прищуривается он.

Ветка бы мной гордилась. Поддерживаю ее репутацию изо всех сил.

– Может научишься ходить аккуратнее. И в футболке, – кривлюсь, махая на его неприлично обнаженный торс.

Алан расплывается в чеширской улыбке и приосанивается, будто выставляя себя на показ еще сильнее.

– Да ты в жизни голого мужика не видела, – кидает лукаво. – Бедняжка. У меня есть друг, готовый тебя просветить. Если что, обращайся.

Ну не говнюк ли?

Алан отталкивается от столешницы и неспешно шествует к спальне.

– И, кстати, я работать грузчиком не нанимался, шкаф не потащу, – говорит на полпути.

– Да больно надо, сама дотащу! – кричу уже ему в спину. – Я сильная и независимая!

– Ты – маленькая и тощая, – высовывается лохматая башка. – И точно заработаешь грыжу, – лыбится он, снова скрываясь в комнате.

– Я справлюсь! – зло кричу я.

Вот же… засранец. Все настроение испортил!

– Жаль не смогу заснять видео, такой контент бы был! – выходит из спальни уже одетый.

Да как ему это удается? Минута – и он прилежный ученик в рубашечке, застегнутой на все пуговицы!

– Сегодня решил посетить занятия? – ехидно интересуюсь, все еще расхаживая с лифчиком наперевес.

Надо уже удалиться в ванную и приодеться.

– Да, придется. Новые преподы, – приглаживая непослушные вихры на голове перед зеркалом, говорит Алан. – Последний курс, как никак, – подмигивает мне в отражении зеркала и, схватив телефон и ключи, скрывается за входной дверью.

Я сильная и независимая. Да. Сильная и независимая. И сама дотащу сегодня чертов шкаф после занятий. И соберу его тоже сама. Много там ума надо.

***

Но ума оказалось недостаточно. Либо я оставила его сегодня на парах, которые высосали из меня всю бодрость и позитивны настрой.

Я погуглила ближайший ПВЗ, он находился всего в десяти минутах ходьбы от дома. По карте. В реальности – в параллельной вселенной за тремя дворами, двумя шлагбаумами и одним особенно злачным ларьком.

И именно оттуда я должна тащить коробку, размером с гроб. Мой гроб, если я его не дотащу. И такую тяжёлую на вид, что у меня в голове автоматически заиграл траурный марш. А изо рта непроизвольно вырвался истерический смех.

Класс.

Несколько домов я тащу шкаф с достоинством. Дальше – уже с матами. Возле соседней «Пятерочки» – с полным переосмыслением жизненных решений.

Коробка постоянно норовит выскользнуть, цепляясь за бордюры, за кусты и за моё чувство собственного достоинства.

– Девушка, помочь? – участливо интересуется какой-то мужчина с пакетом из супермаркета.

– Нет! – гаркаю я так, что мужик аж отскакивает и стремится побыстрее скрыться с моих глаз.

Вот дура.

Сильная, независимая дура.

Когда я наконец дотаскиваю коробку до подъезда, руки дрожат, волосы выбились из хвоста, а на лице, наверное, читается всё, что я думаю о мебельной индустрии.

И, конечно же, у подъезда стоит Алан.

Со стаканчиком из модной кофейни и с самым невыносимо довольным лицом.

– О, – протягивает он. – Контент сам пришёл ко мне.

– Ни. Слова, – выдавливаю я сквозь зубы.

Он медленно окидывает взглядом коробку. А затем и меня. Отчего кожа начинает пылать. Отвратительное ощущение.

– Почему не заказала доставку, дурында? – удивляется он.

Да черт побери. Можно же было заказать доставку!

– Хотела прогуляться, – гордо задираю голову.

Но, господи, остатки гордости уже не спасти. Скептический взгляд Алана говорит ярче слов: он понял, что я просто не допетрила до этого.

– Ты сейчас прямо тут кони двинешь, а мне потом отчитываться перед твоей матерью. И своей.

– Все нормально. Шкаф уже почти дома. Я смогла.

– Ты дотащила его до подъезда.

– Это тоже победа.

И усмешка его меня бесит.

– Горжусь тобой. Осталось всего четыре этажа без лифта, – отпивает из чашки и наблюдает за сменяющимися на моем лице эмоциями.

Да гребаный же свет.

– Че-е-ерт…

– Ты забыла?

– Я была занята выживанием!

Печально выдохнув, я прислоняю коробку к стене подъезда и медленно сползаю по ней же на корточки.

Устала, как собака.

– Повезло тебе, что у меня большое сердце, – в очередной раз присасываясь к кофейному стаканчику, тянет Алан. – И то, что сегодня интересный матч по телеку.

– Похоже на шантаж, – устало бурчу я.

– Так и есть. Телек и диван на вечер за доставку на этаж.

– По рукам, – в отчаянии соглашаюсь.

Поднимаюсь на дрожащих ногах и встряхиваю тело. Последние усилия, и готово. Вдвоем мы точно справимся.

– Тпррру, – останавливает меня Алан. – Не гони лошадей, без тебя справятся, – отодвигает меня от ненавистной уже коробки.

– Здоро́во! – рядом, словно из ниоткуда, появляется какой-то зализанный парень с электронкой в зубах и пожимает Алану руку.

Похожий на Алана, как брат. Разве что повыше чуток и с выражением лица попроще. Я в афиге пялюсь на него.