Буду твоей сестрой
- -
- 100%
- +
– Сегодня вечер Мафии! Ты готова? – перетасовывая какие-то карточки, весело оповещает меня Кир.
О. Боги.
– До девяти вечера? – скептически интересуется у меня «братик», подхватывая шаткую конструкцию из закусок и медленно продвигаясь к столику у дивана.
И я даже не сразу соображаю, о чем он меня спрашивает. Смотрю на него пустым взглядом, пока он не уточняет:
- В шараге до девяти?
– У меня много заданий, а здесь… – очерчиваю рукой дугу. – Неблагоприятная обстановка.
– Это мы неблагоприятная обстановка? – насмешливо переспрашивает Дэна Сева. – Я правильно сейчас понял?
– Ну не располагающая к учебе, – исправляюсь, закатывая глаза. – Ну вы поняли.
– Душ-ни-ла, – почти хором отзываются ребята.
Все облюбовали мою чашку и подчеркнули из нее главное. Класс.
Сбоку что-то опасно звякает.
– О-оу, – подает голос Кир. – Ставлю сотку, что Алан все это в целости не дотащит!
– Да я и сотню за его жизнь не дам, если он это НЕ дотащит, – честно предупреждаю всех собравшихся.
Перед Аланом только одно препятствие – мой диван, и, если он сегодня будет угондошен, я придушу «братика» во сне. Заодно и спальное место себе отожму.
– Забились, – тянет мне руку Кир.
Я пожимаю ее, фиксируя договоренности и, затаив дыхание, как и все, наблюдаю за ловкостью рук этого циркача.
Черт, он реально сделал это.
– Гони деньги, – обращаюсь к Кирюхе.
– Надо было подножку поставить, – вытаскивая портмоне из заднего кармана джинс, бубнит он.
– Рублей? – хватаю протянутую купюру. – В следующий раз уточняй, на что спорим, жмотяра!
Встаю с пола и засовываю бумажку себе в карман.
– Все, я в душ.
– И без меня? – кричит Сева.
Все гогочут, как сумасшедшие.
– А как же Мафия? – не успокаивается Кир.
– Первая игра без меня.
Хватаю чистые вещи из шкафа и скрываюсь в ванной комнате.
Устала, как черт. Озаренная гениальной идеей с библиотекой, решила все задания наперед переделать. Теперь в голове каша, в глазах песок, а в теле ломота. Хочу только спать.
Но кто мне даст, да?
Ветка никогда не устает.
Наскоро заматываю голову полотенцем и, переодевшись в чистый домашний комплект одежды, выхожу. Город как раз засыпает перед последним убийством.
А просыпается, как раз, когда я завариваю себе чай, стоя к ребятам спиной.
– О, черт. Я убит, – картинно восклицает Сева. – Еще два хода назад, правда, но, кажется, меня снова пырнули, и я истекаю…
Его голос понижается до томного низкого звука, и я непонимающе оборачиваюсь. В Мафии какие-то новые правила?
Все пялятся на меня.
– Ванс! – знатно пихает его в плечо Алан.
– Я тебя как друга прошу, – оборачивается к нему с серьезным лицом Сева. – Как брата! Хочешь, почку тебе свою завещаю. Могу расписку написать! Будь человеком, – чуть ли не на колени перед ним становится. – Ни себе, ни людям!
– Она моя сестра, придурок, – зло бросает Алан, переводя на меня хмурый взгляд.
Хмурый, темный, будто касающийся кожи взгляд. Прочерчивающий дорожку от моих голых ступней до линии начала пижамных шорт.
- Сводная пятиюродная! – ноет Ванс.
- Двоюродная, - сквозь зубы выдает Алан, кидая на меня теперь уже злой взгляд.
Я-то тут причем?
– Эля, – подходит ко мне широко улыбающаяся Маша. – А не найдется ли у тебя в гардеробе штанов? – мягко намекает она шепотом.
А я не дура. Еще по взгляду «братишки» все поняла.
– Извращенцы, – раздраженно выдыхаю я, плетясь к шкафу. – Обычные шорты!
– Зато задница необычная! – слышу приглушенное уже в закрывающуюся дверь ванной.
Сева такой козел!
В ванной пытаюсь стряхнуть с себя странное наваждение. Вроде ничего такого и не произошло, но этот темный взгляд… Вот где настоящее извращение! Он искренне считает, что я его сестра. И уж точно никоим образом не смотрел на меня «так».
«Как так?» – спрашиваю сама у собственного отражения.
Мурашечно, чтоб его.
Просто в квартире становится холодно. Сентябрь не радует теплом, а отопление еще не включили. И надеть короткие шорты действительно было дурацкой идеей. Из-за холода, конечно, а не потому, что я не хотела подвергнуться оценке, как кусок мяса на рынке.
Роюсь в корзине для белья, куда кинула вчера штаны от этого пижамного костюма. Просто ляпнула на него вчера соусом тобаско, когда начосом закусывала текилу. Вот и вытянула сегодня из этого комплекта шорты. Что началось-то?
– Так лучше, извращенцы? – с апломбом возвращаюсь в гостиную, демонстрируя себя со всех сторон.
– От всего нашего дружного коллектива: спасибо, – выдает Сева. – Честное слово, невозможно сосредоточиться, когда рядом…
Получает очередной тычок от Алана и затыкается.
Я снова принимаю позу лотоса перед журнальным столиком, подхватываю на затылке волосы крабиком и говорю:
– Ну что, готовы, сосунки? Мамочка в деле.
***
– Мафия засыпает. Просыпается город, – театрально завершает последний круг Кирилл.
Самолично провозглашенный лучшим ведущим на свете.
– Этим утром не проснулась – стучит пальцами по столешнице на манер барабанной дроби. – Маша. Ее безжалостно сбросили с моста, перед этим жестко
– Сучки́! – раздраженно вскрывает свою карту Мирного жителя. – Это точно Сева, – тычет в него пальцем. – Я чувствую вайб предательства.
– Я вообще-то ранимый, – возмущается он, картинно прикладывая руки к груди.
Но Машу это не трогает, она кидает в него подушкой и обиженно складывает руки на груди.
Итак, нас осталось трое. Если сейчас выгонят не того, Мафия победит. Последний шанс.
Я скольжу внимательным взглядом по беззаботному лицу Севы. Его обычная защитная реакция – все переводить в шутку. Если так подумать, то это могла бы быть шикарная двойная игра
И Алан. Спокойный, сосредоточенный, говорит мало, по фактам, не перегибает, в эмоции не уходит.
– Это ты, – киваю на него.
– Аргументы, – выгибает он бровь.
– Ты с слишком молчаливый. Для тебя это необычно. Плюс ты уже миллион раз пытался слить меня, хотя совершенно очевидно, я сильный игрок, который вычислил Леру
Машу в сторону уже выявленной мафии.
Вокруг стоит напряженная тишина. Даже Дэн откладывает телефон, чтобы понаблюдать за нашей пикировкой.
Я продолжаю:
– И ещё. Когда убили Машу, ты посмотрел не на Кирилла, как все, а на меня. Проверял реакцию. Мафия всегда смотрит на самого опасного игрока. Ну и финалочка Я слышала, как в первую ночь скрипнул диван, когда мы «спали». Там сидели только вы с Машей, а она
Пожимаю плечами, как бы говоря: ну камон Все же очевидно.
– Сева, – перевожу взгляд на парня слева. – Я очень надеюсь, что не ошибаюсь, потому что ты начал мне нравится, и если Мафией в итоге окажешься ты
– Слыхал, я начал ей нравится, – поигрывая бровями, говорит Алану. – Черт, я в деле. Давай замочим этого говнюка!
Мысленно я ликую, но сохраняю лицо «железной леди».
– Итак, господа игроки, голосуем, – вклинивается Кир. – По вашему мнению Мафия это
– Алан, – спокойно говорю я.
– Алан, – согласно кивает Сева. – Прости, братан. Так сегодня умирать не хочется.
– Мой голос, конечно, уже ни на что не влияет – хладнокровно говорит «братик».
«Ноу» – вывожу я одними губами. И расплываюсь, наконец, в широкой улыбке.
Кирилл в восторге хватается за голову.
– Это разнос! Разнос! – кричит он.
Алан медленно начинает хлопать.
Раз.
Другой.
– Красиво, – говорит он своим низким пробирающим голосом.
У меня мурашки собираются на затылке.
Он тянется за картой, переворачивает ее, и все за столом дружно ахают.
Мирный житель.
– Не-е-е-ет!!! – ошарашенно кричит Сева. – ТЫ!!! – тычет в меня пальцем, подскочив с места.
– Я, – согласно киваю, переворачивая свою.
Мафия.
Достойна Оскара.
Что подтверждает последующий взрыв гомона в квартире.
– Да ладно! – кричит Маша, которая до последнего не знала, кто предатель.
– Это было жутко, – вставляет Дэн.
– Эль, ты монстр! – кидается в меня картой Лера.
– Прости, пришлось принести тебя в жертву, – извиняюсь перед ней.
Сева кидает на меня обиженный взгляд и перебирается на диван к Алану.
– Вот и верь после этого девчонкам! Я с ней больше не играю, если что! – громко оповещает всех присутствующих. – Она страшный человек!
– Не то слово, – поддакивает Алан, не сводя с меня внимательного взгляда.
Он ведь сразу понял, что я Мафия. Наблюдательный засранец. Вот с кем точно не стоит больше садится играть.
Глава 11
Алан
Вот с кем точно не стоит садиться играть.
Мафия же мой конек, сколько лет остаюсь непобежденным, постоянно меняя тактики игры, и тут разнесла как мальчишку.
«Гены пальцем не размажешь» – любит повторять моя мать.
Она вообще частенько любит порассуждать, что хоть они с сестрой как с разных планет, мы с Эвелинкой получились словно слепленные из одного теста. Как она успела это понять по одному-единственному совместному лету и парочке упоминаний в телефонных разговорах с теткой, конечно, загадка.
И еще неделю назад я бы с этим серьезно поспорил, помня ту версию сестренки, что встретил в тринадцать. Взбалмошную, громкую и надоедливую. Но сейчас, встретив ее повзрослевшую версию, с уверенностью могу сказать: да, гены пальцем не размажешь.
Хитрая, умная и острая на язык.
«Вся в меня» – по праву старшинства могу заявить я.
Я думал, что будет мучением делить с кем-то столь незнакомым и малоприятным территорию, по праву принадлежащую мне одному столько лет. Хотя и помнил, что фактически, хату эту добрая прабабка отписала именно на нас двоих, пытаясь замолить грехи собственного сына, нашего блудливого деда. Все же знатно он накуралесил в молодости, успев завести две семьи параллельно. Мать так до конца и не верит, что тетя Люба ее сестра, все любит повторять: «и нос не мой, и ухи не мои». Чтобы это ни значило. С их стороны, уверен, та же тема поднималась не раз.
Так что мне так и не верилось до конца, что ее родаки все же вцепятся в эту идею об учебе единственной и ненаглядной дочери в столице, и мне придется менять всю свою устаканенную жизнь тут.
Хотя в итоге, все сложилось неплохо.
Мы ладим. На свой странный манер.
И Эвелинка прикольная. Тоже на свой манер.
Еще бы перестала постоянно цеплять взгляд…
– Алан, ты мне друг или кто? – полупьяно бормочет Ванс, усосавший четыре пива за вечер.
Как мало ему надо.
– Иди домой, «друг», – ржу я, подталкивая его на выход.
Ребята уже вовсю собираются, шумно одеваясь в прихожей. Сестричка пошла в душ.
– Ох, что это были за шорты… – мечтательно продолжает Ванс.
Что и требовалось доказать.
Если Эвелинка специально выставила задницу, чтобы впечатлить моего друга, то она просто дура. А если реально не понимает, какое впечатление может произвести своим полуголым видом то… еще большая дура. И ей еще расти и расти.
Мозгами.
Все остальное, как мы все сегодня успели убедиться, уже выросло.
– Алан, я помню, что она твоя сестра, но не прижучить ее – просто грех, – вставляя ноги в кроссовки, продолжает приглушенно бубнить друг.
А у меня будто забрало падает. Четко же сказал, на сестру мою свои потрепанные конечности чтобы даже не прикладывал! Как представлю, что они с Эвелинкой обжимаются на моем же диване…
Заношу руку и знатно отвешиваю ему леща. Не удержав равновесия, он вписывается подбородком в придверную тумбу.
Да черт.
Девчонки приглушенно ахают, Дэн с Киром тут же оказываются рядом, готовые то ли защищать Ванса, то ли тормозить меня, если понесет. Но я уже остыл. Все нормально.
Слава богу, и нашему пьяному камикадзе море по колену. Ванс выпрямляется и ржет, как идиот, поглаживая место ушиба.
– Понял, не дурак.
– Давайте уже на выход, – устало прошу друзей.
Это все, конечно, очень мило, что они стараются заполнить зияющую в моей груди дыру своим весьма навязчивым присутствием, но пулевое от гранатомета парой пластырей не залатать. И как бы они не старались отвлечь меня, с наступлением ночи я остаюсь один на один с мыслями и воспоминаниями о том, какой я непроходимый идиот.
– До завтра, бро, – пожимает мне руку Кир.
– Нормально всё? – интересуется перед выходом Дэн.
Как и каждый гребаный вечер.
Что вообще такое нормально после всего, что случилось? И когда оно снова сможет быть таковым?
Но все же киваю.
Просто чтобы они свалили уже нафиг.
Закрываю за шумной компашкой дверь и выключаю свет в прихожей. Гостиная сразу преображается. Горит только верхний свет над зоной дивана и немного мерцает телек, включенный на беззвучке фоном, делая атмосферу более расслабленной.
Спокойной.
Чему, конечно, способствует и оглушительная тишина, наступившая с уходом гостей. Тихое журчание воды в ванной не в счет. С появлением в квартире девчонки, ванная комната занята чаще, чем моя постель.
Благостная тишина нравится мне недолго, она тут же активизирует болтовню в голове. Ненавижу такие минуты.
Хлопаю себя по карманам, вспоминая, где в последний раз видел свой телефон. Единственное, что способно вырубить эту хрень в башке. Откапываю в памяти, что оставил его на столешнице в кухонной зоне, еще перед игрой, и плетусь туда. Телефон мигает, оповещая о входящем сообщении.
На миг в груди чувствуется тупая боль, как предчувствие.
Разблокирую экран, и тупая боль становится колюще-режущей.
«Рита».
Не верится, что пальцы все еще дрожат, нажимая на сообщение от нее.
«Могу я на выходных забрать свои вещи?»
Как конченый придурок пялюсь на эти буквы и не могу найти в себе сил ответить. Сначала из-за обуревающей меня лавины эмоций: гнева, раздражения, боли. А потом просто потому, что у меня нет для нее слов.
Проходит минута за минутой, а я все смотрю на погасающий и вновь вспыхивающий от моей руки экран.
«Меня не будет» – первое, что удается перенести в слова.
Но рука тут же тянется все стереть. Глупо.
«Отправлю тебе курьером» – словно от обиженного мальчишки.
Кем, по сути, я себя и чувствую. Еще хуже. В этой битве мне не выиграть, да?
Всматриваюсь в мигающий курсор в строке набора текста, прочесываю упавшие на лоб волосы пальцами и тяжело выдыхаю. Не знаю, как правильно поступить.
– Все нормально? – слышится мелодичное.
Я поднимаю взгляд от экрана телефона и всматриваюсь в Эвелину с тюрбаном из полотенца на голове. Она скидывает с дивана ворох подушек и тянется его разложить, то и дело поглядывая на меня участливым взглядом. Что она видит, интересно? Придурка, зависшего над сообщением для бывшей или просто брата, залипшего в телефоне? Как я выгляжу со стороны? Удается ли носить надетую в ту злополучную субботу маску безразличного идиота?
Хотя все это не существенно.
Потому что мои мысли смещают фокус с себя на нее.
Снова одела дурацкие шорты. Ну да, стесняться же больше некого. А брат не настолько отчаявшийся кретин, чтобы замечать ее задницу.
Черт.
Быстро отвожу взгляд, пока она не заметила.
Совсем шизанулся.
Нахрен.
Пора спать.
Запихиваю погасший от бездействия телефон в задний карман и направляюсь в свою спальню. Подальше от отчаянного безумия, на пороге которого оказался. Дикость какая – пялится на задницу собственной хоть и сводной двоюродной сестре.
Это кажется даже незаконно.
– Ты так и не ответил, – ловит меня возле самой двери Эвелина.
Дурацким нежным голосом и загоняющим в капкан сумасшествия сладким запахом фруктового шампуня, которым, клянусь, пропах каждый сантиметр нашей квартиры.
Я не оборачиваюсь, чтобы избежать ненужных сейчас переглядок.
– Лучше всех.
Толкаю дверь и скрываюсь в своей комнате. Единственном убежище от догоняющего помешательства. Надо прекращать бухать. Иначе скоро окажусь в модной лечебнице с прогулками по выходным и цветастыми таблеточками.
Рухнув на кровать, пытаюсь согнать странное наваждение тела. Будто откликающееся на каждый шаг, поворот головы и слово своей соседки. Сестры, черт возьми.
Утыкаюсь в подушку и, клянусь, чувствую этот ее невыносимый сладкий запах, раздирающий нос при каждом вдохе, даже тут. В бешенстве скидываю подушку на пол и укрывшись с головой одеялом, проваливаюсь, наконец, в блаженный сон.
И только утром понимаю, что так и не ответил на долбаное сообщение.
И так все и оставляю.
Глава 12
На пятый день я решаю, что с меня хватит.
Нет, не бесконечного балагана в квартире, он мне даже начал нравится, если честно. Не думала, что кучка незнакомых людей, с которыми у нас ровно ноль общих интересов и которые будут вечно попирать мое личное пространство, могут так быстро проникнуть в душу. Но они начали мне нравиться, серьезно. И, что самое удивительное, кажется, им нравлюсь и я.
В общем, смирившись с неотвратимым – теперь я часть маленькой веселой группировки, каждый вечер выдумывающей все более извращенные развлечения, – я пришла к следующим выводам:
– первый – что человеческий организм, вопреки мнению Алана, не может полноценно существовать на чипсах, газировке и «ну это же почти мясо» в виде магазинных наггетсов.
– второй – если ещё хоть один вечер я услышу шелест пачки чипсов у себя над ухом, я начну убивать.
Поэтому, вдоволь насладившись тишиной библиотеки, чтобы подготовить доклад по Мировой экономике на понедельник, я отправляюсь в магазин. Дотащив сумки с продуктами домой, я застаю уже привычную картинку: ребята рубятся в приставку, а на столе господствует хаос: три открытые пачки чипсов, какие-то сухарики, орешки и одинокая пластиковая коробка с соусом, происхождение которого лучше даже не выяснять.
Я останавливаюсь в дверях и громким вздохом стараюсь привлечь к себе внимание собравшихся. Кир с Севой так увлечены каткой, что даже не оборачиваются, только кричат в унисон:
– Привет, малая! – переняли дурацкое прозвище от Алана.
Дэн на минутку отрывается от собственного телефона и одаривает меня приветственным кивком, и только «братик» решает поприветствовать полноценно.
– Ты ограбила магазин? – усмехается, вытаскивая из моих рук тяжелые пакеты.
Я шиплю от боли. Набрала столько, что ручки впились в ладони и теперь даже разжать их больно.
– Ты в курсе, что тут четыре мужика, маскулинность которых ты все время подвергаешь сомнению? – кидает, таща пакеты в кухонную зону. – Могла бы позвонить.
Даже в мыслях не было просить этих обалдуев о помощи! И хотя меня насильно заставили записать все их телефоны, под предлогом заботы о вчерашней школьнице в суровой столице, я для себя решила никогда этими номерами не пользоваться.
Хотя бы потому, что рано или поздно они все узнают и я перестану быть частью «банды». Так какой смысл к ним сильно привязываться.
– Я продолжаю каждый день надеяться, что, вернувшись домой, здесь никого не будет, – скидывая ботинки прохожу к столу.
Сметаю все пустые пачки и разбросанные крошки в мусорный пакет и принимаюсь разбирать пакеты. Здесь продуктов на маленькую деревню, но хватит ли на семерых, четверо из которых парни, находящиеся все еще в фазе активного роста, – загадка.
– Что ты собралась со всем этим делать? – вставая рядом, интересуется Алан.
Хватает банку с протертыми томатами и картинно изгибает брови.
– Буду любоваться, телек-то у меня отобрали.
Отбираю у него банку, ненароком цепляя теплые пальцы, и тут же смущенно возвращаюсь к пакетам. Все еще охренеть, как неловко. Выкладываю спагетти и курицу, и вспоминаю, есть ли у нас какие-нибудь специи. Сомнительно. Надо было хотя бы перец купить.
– Ха-ха, – Алан продолжает перебирать нехитрый набор продуктов, который я принесла, все больше хмурясь. – А серьезно? Будешь готовить?
– Да, план был такой.
– А-а-а, хочешь нас потравить, чтобы освободить квартиру.
– Есть и такая вероятность, – усмехаюсь. – Кто меня знает.
– Настоящая Мафия, – приглушенно говорит он, не сводя взгляда с продуктов, которыми завалена столешница.
Я отправляю часть продуктов в холодильник и только тут меня щелкает.
– А где девчонки?
– Ах да, ты же не в курсе. Сегодня день «Д», – оборачиваясь ко мне, объясняет «братик».
– День Дураков? Так он у вас каждый день…
– День девчонок. Масочки, ноготочки, розовые коктейли, танцы. Или что-то типа того.
– Хм.
А меня не позвали. Понятно, я пока все еще не до конца «в компании». Это было бы обидно, если бы я сама себя не убедила, что сближаться – отвратительная идея.
Ладно. Не особо-то и хотелось. От масок из массмаркета я вся краснею, ногти не делаю, а коктейли… Невозможно жалеть о том, что никогда не пробовала, правда ведь?
– Так что сегодня тихий вечерок и разойдемся до полуночи. Побегут, как только их позовут, – кивком головы показывает на Дэна и Кира.
– Мочи́ его, мочи́, мочи́! – как раз орет Сева.
На экране все трещит, мелькает, вопит, аж голова начинает болеть.
– Какие радужные перспективы, – усмехаюсь, мо́я руки перед готовкой.
– Так ты реально собралась готовить? – видимо все еще не веря своему счастью, уточняет Алан.
– Да, перспектива не дожить до тридцати на одних чипсах и пиве меня не прельщает. Народ, – обращаюсь уже ко всем. – Если у вас есть на что-то аллергия, говорите сейчас, или замолкните навеки!
– На тупость считается? – смеется Кир.
– Нет, иначе ты бы уже скончался от собственного чувства юмора, – толкает его в плечом рядом сидящий Сева.
– А к чему вопрос? – отрываясь от экрана, поворачивается к нам Кирилл. – Глянь, глянь, – снова начинает пихать Севу.
– Да блин, из-за тебя меня замочили! – возмущается тот, поворачиваясь. – О, черт. Еда! – бросает джойстик и встает.
– Она собирается приготовить ужин, – насмешливо говорит за моей спиной Алан.
И стоит так чертовски близко…
– Значит так планируешь от нас избавится! Изощренно, – расплывается в улыбке Сева.
– Но как устоять, да? – подыгрывает подошедший следом Кир.
– Господи, что происходило в этом доме до того, как в нем появилась я?
– Пельмени от Алана, которые мы отдирали со дна сгоревшей кастрюли, – загибает пальцы Сева. – Ма́шины горячие бутерброды…
– Из-за которых к нам пожарку вызывали, – дополняет Кир.
– И, конечно, бесподобные Леркины макароны, ммм. Нечто настолько недопереваренное, серое, склизкое…
– У Леры много других достоинств, – вклинивается подошедший Дэн, закидывая руку на плечо Севы так, что он аж пригибается.
Подкрался, как ниндзя.
– Господи, он говорит! Иногда я забываю, что ты живой, – смеюсь, подкалывая самого тихого члена этой банды.
По гостиной разносится гомерический хохот троих здоровенных парней.
На самом деле, Дэн нравится мне больше всех. Не только потому, что почти не попирает мои личные границы, и в целом незаметен и потому комфортен, но и из-за того, как он относится к Лере. Глубоко в душе именно о таких взаимоотношениях я и мечтаю. Чтобы меня принимали такой, какая я есть, и даже немножечко обожествляли.
– Так что на счет аллергий? Вкусовых предпочтений? Я не прислушаюсь, но высказаться можете, – возвращаюсь к насущному. Есть уже хочется до бурчания в животе.
– Нет, ничего такого, – отрицательно машет Кир, совместно с Севой.
– Вряд ли ты собираешься нашпиговать курицу аспирином, – пожимает плечами Дэн.
– И будем надеяться, что фермеры этим тоже не грешат, – киваю я.
Боже, аллергия на аспирин. Треш.
– Про лактозу ты помнишь, – скрестив руки на груди, сухо напоминает Алан, подпирая столешницу задом.
– Да, поэтому это и будет томатная паста, а не в сливочном соусе, о которой я мечтаю уже неделю, – объясняю, как для дурочка, честное слово.
Не настолько я коварна.
Ставлю воду для спагетти, разделываю куриную грудку и принимаюсь обжаривать ее на сковороде.
Ребята в это время начинают обсуждать предстоящий день рождения Севы. Тот рассказывает, что уже год уламывает родаков на мотоцикл и, наконец, они сдались. Так что уже через недельку у него появится новый железный друг.
Парни как могут стебут его, придумывая, что подарить в довесок: косуху с тигром, выложенным стразами на спине, или шлем с огненными всполохами и рогами, как у черта... И предлагают начать отращивать живот и бороду уже сейчас, иначе байкер из него так себе.
Через двадцать минут все готово, и мы устраиваемся за столом. Дэн фоткает тарелки и что-то быстро печатает.
Я присоединяюсь и тоже фоткаю. И сразу отправляю фотографии Ветке для ее ежедневного отчета маме. Это стало уже привычкой, документировать каждый свой шаг. Не ровен час, сама блог заведу. Это не так сложно, как мне казалось.