Тени дорог, которых нет

– Не буду заключать с тобой новых сделок. Но мы вернемся к этому разговору, когда я стану царем своего народа. Ты задашь мне снова этот вопрос, и я дам тебе информацию о тех, кого мы шантажируем и у кого обработали сознание. Сейчас эта информация не будет полной. На нашей планете содержатся соответствующие записи в полном объеме. Я даже согласен в обмен на достойную услугу с твоей стороны вернуть тем, у кого обработано сознание, их прежний рассудок. Ну, насколько это возможно. Чем дольше пребывание в таком состоянии, тем сложнее все откатить обратно, – смягчив отказ, перенес разговор на будущее Шарасана.

– Тогда давай поклянемся, что вернемся к этому разговору после твоего воцарения, – настаивала я.

– Это возможно, – после раздумий признал Шарасана.

Мы дали друг другу еще одну клятву. После этого я вернулась к себе на корабль. Следом за моим возвращением на корабль, снова загорелся сигнал вызова с корабля Шарасаны. Это мне пришел пакет информации по материнской планете рептилоидов. Одновременно с этим было сообщено, что скоро тут будут корабли аннунаков и других рас. Их приборы улавливают колебания пространства. Поэтому корабли рептилоидов идут своим курсом и перемещаются из этого сектора, не дожидаясь встречи с другими расами. А что касается меня, то они ждут меня через две недели в заданной точке, координаты которой внесены в переданный мне пакет информации. На этом разговор был прерван.

Я наблюдала за рептилоидами: они очень быстро перекинули какие–то устройства с корабля на корабль в открытом космосе. Эти устройства сработали, связав корабли несколькими цепочками блоков слияния, практически превратив два корабля в один. Надежно и просто. Во всяком случае, переход в другую часть космоса это соединение точно выдержит.

Техника рептилоидов устроила очередной разрыв пространства, в котором этот корабль два–в–одном исчез.

– Ну, что, Нибиру, пора и нам. Нет смысла ждать. С Сириуса наверняка сообщили о поступивших на лечение аннунаках. Не хочу погрязнуть в этих бюрократических заморочках и афишировать свое присутствие. Ведь бывшие пленники расскажут о том, кто их на Сириус притащил, – сказала я. – Куда направимся? У нас есть две недели до встречи с рептилоидами.

– Я им не верю, – произнес Нибиру. – Слишком давно наша раса подвергается нападениям с их стороны. Давай отправимся на планету Жилли. Ведь туда, по словам Хендурсанги, должен был явиться Ишум. Вот координаты этой планеты. И еще, будь готова к тому, что Ишум обработан рептилоидами, и это уже не совсем он.

– Ты прав, – согласилась я, перенося нас вместе с кораблем к орбите Жилли. – Но мне очень не нравится эта мысль.

– А сейчас запускай сканер. Надо проверить, был ли тут Ишум или нет, – сказал Нибиру после того, как мы оказались на орбите планеты.

Сканер был запущен. Мы несколько раз облетели планету Жилли разными курсами, чтобы волна сканера просканировала всю поверхность планеты. По окончании на экран вышел отчет. Да, Ишум тут был, а может, и есть до сих пор.

– Я хочу встретить Ишума и боюсь одновременно, – поделилась я с Нибиру. – А если ты прав, и он уже не он?

– Анна, я не знаю, чем тебя утешить. Но узнать нужно. И, если Ишум под воздействием, которое нельзя снять, то твой долг уничтожить его, – печально сказал мне Нибиру.

– Ты с ума сошел? Я не смогу этого сделать! – возмутилась я.

– А кто, если не ты? В том, что он натворит из–за твоего малодушия и жалости к себе, будет только твоя вина, – снова ткнул меня в болевую точку Нибиру.

– Я не смогу, я просто не смогу. Может быть, только если он сам нападет на меня, и в ходе самозащиты. А хладнокровно убить любимого мужчину, с которым прожила столько лет... Это невозможно, – объяснила я Нибиру.

– Он отдал Хендурсангу рептилоидам. Отдал, зная, что те его убьют. Мы не знаем, кого он еще передал им. Они вполне могут быть уже мертвы. Ты уверена, что он больше никого, кроме Хендурсанги, не передал и не передаст рептилоидам? – стоял на своём Нибиру. – Ты должна найти Ишума и, возможно, принять то решение, которое изо всех сил не хочешь принимать. Но в любом случае нужно его найти. Это уже вопрос не только твоих эмоций. Чувства - это последнее, что имеет значение.

– Умом я понимаю, что ты прав. Но сердцем я этого принять не могу, – ответила я Нибиру. – Давай пройдемся по точкам координат, где сканер засек пребывание Ишума. Может, на планете станет что–то понятнее.

Через секунду мы с Нибиру были в первой отмеченной точке координат. Похоже, что мы находились на горном плато. Никого живого тут не было. Ровный черный гладкий камень в окружении высоких антрацитовых, поблескивающих под лучами местного светила гор. В метрах ста от нас с Нибиру были расставлены по кругу камни–мегалиты, напоминающие колонны.

– Давай посмотрим, что это, – сказала я и пошла к камням. – Вся эта конструкция мне кажется искусственно созданной.

– Ты права, – поддержал меня Нибиру. – Это точно искусственная конструкция. Я тебя прошу не дотрагиваться до камней и в круг не заходить.

– Почему? – удивилась я.

– Подойдём поближе, рассмотрим, и я поделюсь с тобой моими предположениями, – туманно ответил Нибиру.

К предостережениям Нибиру лучше прислушиваться. Но мне показалось, что он знает, что это такое, просто тянет время.

Я обошла каменный круг по его внешней части. Ничего не понятно. Камни обработаны очень гладко. Выстроены в определенной последовательности, и чередуются более светлые с более темными.

– Нибиру, а что будет, если дотронусь до камня?

– Не уверен. Но лучше этого не делать.

– О чем ты не хочешь мне говорить? Мне любопытно, что это и зачем тут был Ишум. И если не объяснишь, то я сделаю то, от чего ты меня так отговариваешь – войду в этот каменный круг, – настаивала я на ответах от Нибиру.

– Я думаю, что эта конструкция создана одной очень древней расой, – наконец соизволил что–то объяснить Нибиру.

– Что именно это за конструкция?

– Я предполагаю, что это портал, который ведет неизвестно куда. Создатели давно покинули известные нам, в обозримой истории, миры.

– Как Древние Строители?

– Я думаю, что еще древнее. Мне кажется, что это Основатели.

– Какие Основатели? Никогда не слышала.

– Основателями их назвали другие расы. Самоназвание расы Основателей до нас не дошло. Считается, что именно эта раса создала большинство рас в нашей Вселенной.

– А как они выглядели?

–Не знаю. Изображений, как сама понимаешь, не осталось. Где–то в редких упоминаниях вскользь прошло, что они были многоликими, или безликими, или неимеющими конкретной формы. Но это было в источниках уже несуществующих рас и на мертвых языках. Поэтому за точный перевод никто не поручится.

– То есть Ишум пытался активировать этот портал?

– Не знаю. Этот портал достаточно хорошо сохранился. Чтобы активировать, нужна энергия. Маловероятно, что она у него была в нужном объеме. Может, он просто его нашел или проверил существует ли он на самом деле? Это более вероятно, – поделился мыслями Нибиру.

– А давай попробуем запустить энергию и активировать, – предложила азартно я.

– Я так понимаю, что тебя необходимо убедить ничего тут не трогать? – задал риторический вопрос Нибиру. – Не заходи внутрь. Активируй внешний контур, иначе окажемся неизвестно где.

Я присела и положила руку на каменистую поверхность. Энергия потекла от руки к ближайшему мегалиту. Достигнув камня, черно–золотистая энергия впиталась в камень.

– Нибиру, а ты знаешь, камень тянет из меня энергию. Причем достаточно активно, – поделилась я ощущениями с Нибиру.

– А предупреждал, что не стоит этого делать. Можешь перекрыть канал энергии? – тревожно попросил Нибиру.

Я попробовала. Не получилось, разве что активность оттока из меня энергии стала меньше. Но совсем прекратить я не смогла. Оставалось только ждать. Сначала по камню побежали искры, затем постепенно начал проступать фиолетовый узор. Узор постепенно покрывал весь мегалит. После того, как камень весь покрылся узорами, от него к соседнему мегалиту протянулся световой луч фиолетового цвета, который так же активировал проявление узора другом на камне. Таким образом все камни постепенно приобретали фиолетовые узоры. Узорами покрылась так же центральная часть круга, которая была ограждена мегалитами.

– Как думаешь, эти линии – это узор или язык? – спросила я.

– Думаю, что язык. Я вообще удивлен, что так хорошо до настоящего времени сохранился этот портал, – ответил Нибиру. – Только этот язык никто не знает. Отток энергии продолжается?

– Нет, больше ничего не чувствую. Только вибрацию пространства, – сообщила я

– Отойди подальше, – посоветовал Нибиру.

Я отошла на несколько шагов назад, к месту своего появления. В эту минуту из центра каменного круга фиолетовый луч ударил вверх. Затем над каменным кругом появилось темное завихрение. Я тут же активировала на себе защитную сеть. Потом завихрение превратилось в темный провал, из которого в круг потянулись темные щупальца.

Я в ужасе и восторге одновременно смотрела на происходящее. Хотя интуиция подсказывала бежать как можно быстрее отсюда.

– Анна, нам лучше уйти, – в унисон моим мыслям сказал Нибиру.

– Неужели тебе не интересно, чем закончится?

– Интересно, но я бы предпочел наблюдать все как можно дальше отсюда. Ты как будто отключила инстинкт самосохранения.

– Нибиру, я все же не беззащитна. Но сможем ли мы еще когда–нибудь увидеть что-либо подобное?

В это время весь каменный круг был заполнен темнотой. Это выглядело как огромный темный столб. Мегалиты не давали этому чему–то темному вырваться за пределы круга. Что происходило внутри, было непонятно. Но свечение узоров становилось все интенсивнее и интенсивнее. Вдруг от одного из мегалитов в мою сторону выстрелил фиолетовый луч. Тут я уже не стала ничего дожидаться и телепортировалась на корабль. Я успела в последний момент, луч коснулся защитной сферы вскользь и срикошетил в ближайшую скалу, которая тут же перестала существовать. Она просто испарилась.

Сидя в кресле капитана корабля, я никак не могла отдышаться. «Что же я наделала?»– появилась разумная, но несколько запоздавшая мысль.

– А я предупреждал, – снова влез с комментарием Нибиру.

– Сейчас посмотрим, что там творится, – ответила я. – Нибиру, подключись к ближайшему к тому месту спутнику.

Картина, открывшаяся на экране, была мирной, только гор вокруг плато стало значительно меньше. Сейчас все выглядело так, как будто ничего не происходило. Возможно, правительство Жилли не хватится уничтоженных гор. Ведь там на много километров нет поселений.

– Нужно сообщить Совету на Сириус, – решила я. – Если это редкость и об этом портале ничего не известно, то пусть собирают научную экспедицию и изучают.

Нибиру направил соответствующее сообщению главе Совета.

– Идем проверять остальные точки координат, – произнесла я.

В двух местах были только обожженные развалины и ничего живого. А в третьей точке нам повезло, встретить нескольких местных жителей. У них были почти человеческие черты лица, но совершенно не было волос. Цвет кожи был ярко оранжевым. И с каждой стороны лысой головы от висков к затылку шли по три тонких костяных гребня. Я активировала на костюме экран, на который вывела изображение Ишума.

– Скажите, пожалуйста, вы видели его? – спросила я и показала голограмму Ишума.

Местные от меня шарахнулись.

– Убийца, убийца, – прошипел один из них.

– Кто убийца? – не поняла я.

– Он убийца, – ткнул пальцем в изображение Ишума один из аборигенов. – Он уничтожил огнем несколько наших поселений. Просто. Без причин. Выжег всё.

– А куда он потом направился, знаете? – в полном шоке спросила я.

– Он покинул планету. Но мы не простим смерти наших сограждан и найдем его, – шипел все тот же жиллианец. – Он за все ответит.

– Ну вот, о чем я и говорил, – раздался в голове голос Нибиру.

Я перенеслась обратно на корабль. Тут больше делать нечего. Как бы Нибиру ни настаивал, но принять то решение, о котором он говорил – уничтожить Ишума – я не могла. Это как самой себе вырвать сердце.

– Такое впечатление, что мы сейчас имеем дело с тем молодым Ишумом, который был изгнан, как часть рода, главой которого был Апсу. Такая же безжалостность и жестокость, – сказал Нибиру. – Вот такие они, настоящие аннунаки. Тиамат от этого и погибла.

– Нибиру, давай разберемся, что происходит, – попросила я. – А пока, отложим этот разговор. Должно же быть какое–то объяснение его действиям.

– Ищем Ишума дальше? – спросил Нибиру.

– Давай возьмем паузу. Сначала к рептилоидам, попробуем выполнить то, о чем договорились. Узнавать что–то еще об Ишуме я сейчас не готова, – отрешенно ответила я.

Мои мысли сейчас были о том, а правильно ли я поступаю, что ищу Ишума. Может, это большая ошибка искать встречи и лучше бы мне найти в себе силы принять положение вещей, что жить мне дальше без него. Хотя нет, правильно будет искать. Его кошмарные и необъяснимые поступки входят в систему, а значит, все не так просто. Речь уже точно идет не о моих чувствах. Мне сейчас надо как–то переварить происходящее и дистанцироваться от эмоций, чтобы суметь посмотреть на происходящее объективным и беспристрастным взглядом.

Все оставшееся до встречи с Шарасаной время я посвятила изучению присланной им информации. Это планета с теплым климатом, там нет ярко выраженных холодных зон. Основная часть планеты покрыта растительностью, свойственной субтропическому климату. Было и несколько пустынь. Но, в общем и целом, зеленая масса перевешивала. Горных систем тоже не так и много, но были еще океан и несколько морей.

И везде жили ящеры. Чем меньше разных цветных пятен на чешуе у ящера–рептилоида, тем более высокое положение он занимает. Чем ярче и разноцветнее чешуя, тем более низкое социальное положение у него. Все определялось рационом. Если рептилоид травоядный, то он самое слабое звено их общества. А дальше все строилось на возможностях силы и агрессии. Самыми сильными были однотонные рептилоиды. Они были даже более крупными, относительно других сородичей, поэтому и правили расой рептилоидов. О том, что у них есть травоядные представители народа, я узнала только сейчас. Об их расе вообще мало что известно. Но разноцветных не выпускают с планеты, чтобы не позорили сильную и гордую расу. Разноцветные рептилоиды занимали мирные профессии, в том числе ученых. А военные – все темные и здоровенные ящеры. Собственно, военные и правят их обществом. Даже если самка темная, то она тоже идет на равных в бой с мужскими особями и неизвестно, кто тут еще выйдет победителем.

И Субаху, и Нишанги, и Шарасана обладали однотонной чешуей. Самым темным цветом чешуи обладал Шарасана. Может, он мне эту информацию подсунул, чтобы я понимала, с кем связалась. Отец Шарасаны тоже был достаточно темным, как и его другие братья. Так что Шарасану ждет серьезный бой за царство.

Но больше всего меня смущало то, что защитные платформы я так просто отключить не смогу, только сильно повредить. Их внутренне строение не предполагает разборности конструкции. И поврежденные платформы превратятся в космический мусор, который начнет постепенно снижаться и в итоге упадет на поверхность планеты под действием силы притяжения. А это жертвы. Если им нужно было сменить какую–то платформу, то они отключали ее и отбуксовывали куда–то далеко в другие космические сектора и там взрывали. Но сейчас это будет невозможно. Нужно вывести из строя их все и, желательно, одновременно.

Спала я плохо, мне снились кошмары. Мне казалось, что я стою у того портала на горном плато Жилли, и меня хватает–таки тот луч энергии. Из меня вытягивает всю энергию в портал, и небо планеты начинает заволакивать как будто темно–фиолетовым сплошным полотном, отсекая планету от света местного светила и звезд. Как только все небо над планетой становится темно–фиолетовым, то это полотно начинает опускаться вниз, сжимаясь вокруг планеты. Все живое и неживое на планете от высокого давления начинает взрываться. Все сминает чудовищная сила давления. Я не могу вырваться из этого луча, и мое тело так же подвергается воздействию давления. Каждой клеточкой тела чувствую адскую боль, когда меня сжимает это давление. Я понимаю, что моя смерть близко. И тут меня каждый раз будил Нибиру, потому что начинала кричать во сне.

Наступил день встречи с Шарасаной и его солдатами. Я перенеслась туда и обнаружила, что его корабли уже там.

– Ты опоздала, – сказал мне Шарасана, начав переговоры.

– Нет, не опоздала. Ты явился раньше. По абсолютному времени я была точна. Ты готов? Когда я выведу из строя первую платформу, то пути назад не будет, – сообщила я.

– Я готов. Надеюсь, ты так же хорошо выполняешь свои обещания, как говоришь, – высокомерно бросил Шарасана.

Сейчас я смотрела на него немного другими глазами после прочитанной информации. Это реально машина для убийства, которая ничего, кроме войны, борьбы и крови, не знает и знать не хочет. Сдержит ли он свое слово?

– И я надеюсь, что ты сдержишь все свои обещания, – в ответ сказала я. – Начинаю. Следите.

Шарасана прошипел что–то непереводимое и отключился.

– Поехали, – теперь уже я повторила слова великого космонавта моей родины.

Защита моего корабля была выведена на максимум. Моя защитная сеть так же покрывала его. Я хотела телепортироваться к платформе, повредить её попаданием своей энергии и перенестись обратно. Пока остальные платформы будут наводить орудия на мой корабль.

До того, как выпущу луч энергии, я буду невидима. А вот потом точку, откуда была выпущена энергия, можно засечь.

Удар по первой платформе получился почти идеальным. Но две других платформы, находящихся рядом, успели сделать выстрел по мне, и пришлось очень быстро уходить обратно.

Я прыгала туда–сюда, рептилоиды видели только, как исчезает и появляется мой корабль. Когда больше половины платформ было уничтожена, рядом с планетой появились корабли Шарасаны и открыли огонь по наземным орудиям планетарной защиты, узлам связи и космическим кораблям.

Мы так не договаривались, но сейчас не время было спорить. Не так уж сильно они пока мне мешали. Несколько раз в мой корабль уже попали. Но выстрелы рикошетом отлетали обратно. Один из ударов по нашему щиту Нибиру сумел отразить так, что попал по другой платформе противника и вывел ее из строя.

Платформы были уничтожены. Появилась усталость. В этот момент лавина кораблей Шарасаны рванула к поверхности планеты, расстреливая остатки оборонных сооружений. Дальше была уже наземная операция. Бой в космосе для находящихся на планете рептилоидов был проигран. Но это был еще не конец войны. Самое сложное ожидало на земле.

Мы снова с Нибиру ушли в режим невидимости. Наш корабль летел по орбите планеты рептилоидов уже третий день. Я видела массовые разрушения, побоища и огромное количество жертв. Я старалась не принимать это на свой счет. Я всего лишь уничтожила платформы для того, чтобы добиться с этой агрессивной и сильной расой мира. Пока они заняты внутренними разборками на планете, им не будет дела до других рас.

Но вот, прозвучал сигнал вызова от Шарасаны. На экране отразилось помещение с сильными разрушениями. Он сам был ранен.

– Ты выполнила свою часть сделки. Я согласен заключить мир с аннунаками. Но только с ними. Никаких других рас в пакт о ненападении включено не будет. Я не могу лишить моих солдат всей добычи. Они должны показывать свою доблесть, – сообщил он. – Через пять часов жду тебя для заключения мирного договора.

В указанное время я оказалась в зале, откуда меня на переговоры вызывал Шарасана. Обломки были большей частью убраны. Значит, приличия для этой расы тоже важны.

– Приветствую, человек Анна, – произнес Шарсана.

– Приветствую, Шарасана, – ответила я на приветствие.

– Договор мы заключим так же, клятвами. Никаких военных союзов. Все, что мы гарантируем – это не нападать на аннунаков, не охотиться на них, не убивать, не есть, а если они к нам попали, то отпускать, не причиняя вреда. Те, кто нарушат договор с нашей стороны, будут уничтожены нами же. Тебя устраивает? – спросил Шарасана.

– Если это будет вечный мир и договор без срока, то согласна, – ответила я.

– Ты много просишь. Но так и быть в честь победы, я дам тебе то, что ты хочешь, – согласился Шарасана.

Клятвы были произнесены.

– Ты говорил, что я могу задать тебе в случае победы еще один вопрос. Он касается аннунаков, которые вам служат, – напомнила я обещание Шарсаны.

– А ты решила, пользуясь моим хорошим настроением, получить от меня максимум, – как–то даже добродушно произнес Шарасана.

– Я бы хотела знать. Если есть информация, то скажи, – стараясь не показывать сильный интерес, сказала я.

Шарасана подозвал своего помощника и что–то тихо ему сказал. Помощник кивнул и быстро вышел из зала.

Помощник вернулся довольно быстро и передал Шарасане небольшой предмет, похожий на кристалл памяти.

– Вот, держи то, что обещал. Кстати, тут во дворце есть несколько аннунаков, которые находились в момент заварушки на планете, и оказали сопротивление моим солдатам. Их завербовала прошлая власть. Они были обработаны не только в части сознания, но и получили физические улучшения. Им укрепили скелет, кожный покров, да так еще много чего. И надо сказать, что они были почти достойными противниками, только нападая с разных сторон одновременно, мои солдаты смогли их переловить по одному. Заберешь? – спросил Шарасана.

– А можно вернуть их сознание обратно? Или, хотя бы убрать установки рептилоидов, чтобы они не были больше вам подконтрольны? – попросила я. – Я бы хотела на них взглянуть прежде, чем принимать решение. Возможно, будет безопаснее оставить их у вас, если не будет найдено решение с промывкой мозгов.

Шарасана кивнул и снова позвал помощника. Помощник опять ушел из зала и вскоре снова вернулся. Через двадцать минут в зал ввели восемь аннунаков. Их вели строем. Колонну замыкал Ишум. Все аннунаки выглядели потрепано, у них были ссадины на руках и лицах. И все они были в силовых наручниках, которые прижимали руки к бокам и не давали шевельнуть даже пальцем.

Я дернулась было к ним, но остановила себя. Нельзя показывать Шарасане никаких эмоций, нельзя подходить сильно близко к аннунакам. Возможно, они сейчас всех воспринимают как врагов. И Ишум может напасть на меня. Тогда не останется выбора, и буду вынуждена отбиваться от него.

Я смотрела на шеренгу аннунаков, они смотрели прямо перед собой. Казалось, их не интересовало ничего, что происходит вокруг. Но это было обманчивым впечатлением. Когда один из рептилоидов попытался подтолкнуть аннунака, то тот мгновенно среагировал и ударил его ногой. Все остальные аннунаки тут накинулись на других рептилоидов. Их даже не смущала невозможность задействовать руки.

– Или ты их остановишь, или я отдам приказ уничтожить, – буднично сказал Шарасана, обращаясь ко мне.

Этого я допустить не могла. Только не сейчас, когда я нашла его, своего мужа. Я заключила каждого из аннунаков в сферу своей энергии и обездвижила их. Тут Ишум впервые глянул мне в глаза и улыбнулся знакомой улыбкой. Мое сердце забилось как птица.

– Уходи, женщина, ты – еда, тебе не место в бою настоящих мужчин, – дальше прозвучало от него.

Это было как ледяной душ. Он сравнил меня с едой.

– Ты меня знаешь, что обращаешься ко мне? – спросила я.

– Нет, но ты кажешься мне немного знакомой, хотя вы, аннунаки, все на одно лицо. Вас отличает только запах. А так, еда, – ответил Ишум.

– Ты ешь аннунаков? – спросила я, не желая услышать ответ.

– Нет, я не достоин, моя пища – трава. Аннунаки – еда моих хозяев, – ответил Ишум.

– Ты сам аннунак, – сказала я Ишуму.

– Этого не может быть. Я не могу быть таким, как они, – с презрением сказал Ишум. – Но ты... Ты чем–то смущаешь меня. Похоже, что ты все же не аннунак, хотя и похожа на них.

– Я – не аннунак. И я – не еда. Как твое имя? – спросила я.

– Мое имя – Нагаданта. Мне дал его мой хозяин, – ответил с гордостью Ишум.

«Это какой–то кошмар, – думала я. – Он не помнит себя, он не помнит меня, он не знает даже какой он расы. Что же у него напихано в голове?!»

– Шарасана, ты можешь что–то сделать по откату воздействия на сознание? – обратилась я к нему.

– Не знаю. Многие из них достаточно давно под воздействием. Но если хочешь, то можно попробовать, – Шарасана отдал соответствующий приказ.

Когда аннунаков уводили, то Ишум повернулся ко мне и спросил:

– Как твое имя и кто ты?

– Мое имя – Анна. Моя раса – человек.

Аннунаков увели.

Шарасана сообщил, что сейчас аннунаков отправят на процедуру обратной коррекции сознания. Она займет примерно сорок восемь часов.

– А кроме этих аннунаков, еще кто–то есть на планете? – спросила я.

– Не знаю, я пока не так долго глава своего народа, но если найдутся, то мы их вернем, – пообещал Шарасана.